Но он не обратился к этим категориям преступников. Во всяком случае, те, о ком мог подумать Гендерсон, не пользовались маленькими японскими машинами тех самых трех моделей. А с машиной у него ничего не вышло.
   Ничего. Nada.
   Может, его допущение было неверным с самого начала. Может, он нашел убежище у кого-то, кто не соприкасался с той, воровской, жизнью.
   Но нет: Лэймар типичен, хотя и несколько экстравагантен. А такие типы имеют свои характерные особенности. Особенность Лэймара проста: это профессиональный преступник, заключенный с большим стажем. Такой будет чувствовать себя уютно только в компании себе подобных. С кем бы он ни контактировал, это будет его поля ягода — человек из той же культуры, это будет тот, кто хотя бы раз в жизни преступил рамки закона. Значит, этот человек должен быть в компьютере.
   Но там не было ничего подходящего.
   Старик щелкнул клавишей компьютерного терминала. Он вошел в директорию оклахомского Департамента транспортных средств, в файл досье о преступниках, отбывших сроки тюремного заключения. Он вывел данные на экран и начал их просматривать.
   Он постарался выяснить основное: он затребовал у компьютера данные на всех женщин в возрасте от шестнадцати до тридцати лет, на чье имя была бы зарегистрирована машина одной из искомых марок.
   На экране компьютера несколько минут светилось, мигая, слово: Поиск. ПОИСК ПОИСК ПОИСК. Наконец появился список имен.
   Си Ди так и не привык к механике компьютера; он не умел бездумно манипулировать курсором, поэтому он вывел список на принтер. В комнате раздался короткий писк, затем треск. Си Ди подошел к столу и принялся внимательно изучать список имен.
   В списке значилось восемьдесят три имени, они не имели для него никакого смысла, все были незнакомы. Может, это одна из них? А может, нет.
   Он занялся затем списком заключенных — то есть заключенных, на имя которых зарегистрированы машины нужных марок, — он надеялся, что выявит какое-то совпадение, может быть, выплывут какие-то родственные слова по линии отец — дочь.
   Но ничего не вышло.
   Не было такой молодой женщины, владелицы машины соответствующей марки, которая отсидела бы в свое время срок. Таких не было, во всяком случае, согласно представленному списку.
   Потом он медленно, очень медленно занес в компьютер имена всех восьмидесяти женщин и запустил их в машину с заданием: Проверка списка заключенных.
   Проверка заняла час.
   Результат — ноль.
* * *
   — Ричард, — сказал Лэймар, — подойди сюда. Ричард застенчиво вышел вперед.
   — Ричард, ты давно в последний раз видел женщину?
   — Что? Но, Лэймар, это же мое личное.
   — О, Боже, — простонала Холли.
   — Ну же, леди, посмотрите-ка на Ричарда. У него есть то, чего не было и никогда не будет у Бада Пьюти, за которого вы вышли замуж. Ричард — прекрасный, выдающийся человек. У него истинный талант. Даже, можно сказать, божий дар. Он преданный и трудолюбивый парень. Он образован. Ричард, ты учился в колледже?
   Ричард кивнул.
   — Вот видишь, какой он смышленый мужик. Ты сможешь им гордиться. Знаешь, если ты правильно сыграешь свою роль, потом, когда все это кончится, я, пожалуй, устрою тебе настоящее свиданиес Ричардом.
   Лэймар взорвался хохотом.
   Потом он проговорил:
   — Знаешь, Ричард, пощупай ее немного. Так, приласкай. Она не будет возражать, правда, сладость моя?
   — Пожалуйста, — взмолилась Холли, — не бейте и не щупайте меня.
   — О, ну что ты? Это же совсем не больно. Ричард, ты не хочешь потрогать эту милую леди за некоторые приятные места. Или просто посмотреть на нее. Можешь осмотреть ее всю, правда, смотри недолго. Ты когда-нибудь видел такую красивую женщину без одежды, а, Ричард? Я хочу сказать, настоящуюженщину, а не нарисованную в книжке?
   Это было ужасно, но Ричарду действительнохотелось ее пощупать и посмотреть на нее без одежды. Она и правда была очень красивой молодой женщиной. Конечно, у него никогда раньше не было женщин. У него никогда ничего не получалось. И дело не в том, что он был гомосексуален. Он не был сексуален вообще. Но сейчас смотрел на нее, и в нем появилось жгучее и острое желание, его возбуждала ее беспомощность, вид веревок, которые впились в ее веснушчатую белую кожу; вид ее цветущей на фоне серых веревок плоти, разрумянившееся от крика лицо и ужас в глазах — все это а сочетании с ее красотой приводило Ричарда в тихое неистовство. На Холли были бермудские шорты и тенниска. Обута в кроссовки без носков и похожа на студентку колледжа.
   Вдруг он подумал: «Почему она так молода?»
   — Лэймар, почему она так молода?
   — Что ты хочешь этим сказать?
   — Посмотри на нее. Ей нет и тридцати. Да что там, ей и двадцати пяти еще нет. Как может она иметь сына, который играет в бейсбол? Она что, вышла замуж в десятилетнем возрасте?
   — Она была в его доме. У нее на пальце обручальное кольцо. Они ссорились. Кем еще она может быть ему? — Лэймар тут же сузил глаза и в упор посмотрел на Холли. — Сколько тебе лет?
   — Мне двадцать шесть, — ответила она. — Я действительноего жена.
   — Но ведь это не твой ребенок?
   — Нет, Джефф не мой сын. У нас с Бадом еще нет детей. У него два мальчика от первого брака. Но его жена умерла, и он женился на мне два года назад. Это были самые счастливые годы моей жизни. Это прекрасный, добрый, порядочный человек. Он храбр и силен. Вам должно быть совестно от того, что вы делаете.
   — Ладно, в проповедницы ты не годишься. Этот сукин сын в двадцати местах продырявил моего двоюродного брата. Он просто изрешетил мальчика.
   — Какое же вы все дерьмо, — сказала она. — Ты можешь изуродовать меня и убить Бада, но вас все равно возьмут.
   Лэймар придвинулся к ней поближе.
   — Ты что, и правда ничего не поняла? — спросил он. — Я не собираюсь играть во все это дерьмо. У меня нет таких струн, на которых можно играть. Я просто хочу все расставить по своим местам. Ты думаешь, я боюсь смерти? Глупенькая, тебе просто и близко не приходилось бывать в тех местах, где я провел много лет. А знаешь ли ты, что происходит с мужчинами в таких местах? Мы все, кто сейчас сидит в этой комнате, будем мертвы до рассвета. Может, если повезет, мы доживем до полудня. Но, клянусь Богом, я закончу все свои дела и не покину этот мир, оставив неоплаченные долги.
* * *
   Бад летел на пределе скорости машины, не обращая внимания на светофоры. Было два часа сорок пять минут, улицы были совершенно пустынны. Он спускался в лощины и взлетал на гребни холмов, проезжал грунтовые дороги, пересекавшие графства Команчи и Тиллмэн. Бад выдерживал направление, подчиняясь неосознанному инстинкту. Шоссе номер шестьдесят два он пересек за Кешем, а затем выскочил на прямую дорогу, ведущую к Снайдеру. Он подъехал к магазинчику, увидел, что здание открыто и кто-то разговаривает по телефону.
   Он достал свое удостоверение.
   — Полиция. Нам нужно освободить именно этот телефон.
   Молодой индеец посмотрел на его удостоверение, сплюнул на землю и продолжил разговор.
   Бад достал из кобуры револьвер и приставил его к горлу парня.
   — Сукин ты сын, а ну, пошел вон, иначе у тебя будут большие неприятности. Не испытывай мое терпение.
   Увидев направленное на него оружие и искаженное яростью лицо Бада, парень стушевался, бросил трубку и опрометью кинулся бежать. Через секунду он исчез во мраке. На мгновение Бад почувствовал укол стыда — он дал волю своим чувствам и допустил наихудший вид полицейского произвола, заставив гражданского человека подчиниться силе оружия. Случись это в другой обстановке, ему не миновать отстранения от несения службы и дисциплинарного взыскания. Но не сегодня. Сегодня он в гробу видал все дисциплинарные взыскания.
   Он посмотрел на часы. Пять минут четвертого. Хреново. Может, Лэймар звонил, пока индеец трепался по телефону. Почувствовав опустошенность, Бад, тяжело дыша, сел. Медленно тянулись секунды. Звонок ударил его по ушам в десять минут четвертого.
   "Господи, — подумал он. — Я не подниму трубку".
   Но телефон продолжал звонить.
   — Пай?
   — Ой, Бад, прости подлеца, если сможешь. Я немного припоздал. Я тут решил поближе познакомиться с твоей женушкой.
   — Не вздумай ее тронуть.
   — Черт возьми, она так хороша.
   — Отпусти ее. Мы обязательно встретимся. Отпусти ее.
   — Посмотрим. Если ты будешь хорошим мальчиком, то, может быть, я сделаю для тебя кое-какие послабления. Если ты отнесешься к этому делу с пониманием, то я попробую приучить ее к дисциплине. Может быть, ей это даже понравится.
   — Чтоб ты сдох, Пай!
   — Ты лучше поторопись, Бад. К четырем часам ты должен успеть в Толинс. Иначе тебя ждут большие проблемы в этой жизни.
   Лэймар повесил трубку.
   Бад уставился на телефон в бессильной ярости. Толинс? Толинс? Где это, черт возьми? Хорошо бы в машине оказалась карта.
   Однако вместо того, чтобы бежать к машине, он бросил в автомат четвертак и набрал номер лейтенанта Гендерсона.
   — Алло?
   — Лейтенант Гендерсон?
   — Здорово, Бад.
   Ответ был понятен Баду по трагической интонации голоса старика. Он ничего не придумал.
   — Я стараюсь, — сказал старик. — Но пока ничего не получается.
   — Боже, — воскликнул Бад. — Они захватили заложницу. Они ее убьют. Вам обязательно надо их вычислить!
   — Бад, дай мне добро. Я позвоню в управление. Ты поезжай, как договорился с Паем. Мы проследим за тобой с воздуха. С вертолета. Я пошлю два автобуса с группой захвата. Они будут следовать за тобой с отрывом в десять минут. Мы возьмем их на месте и освободим заложницу.
   — Он услышитэтот ваш проклятый вертолет. Вы же сами знаете, что услышит, лейтенант. Нельзя играть грубо и перехитрить Лэймара. Он слишком для этого умен. Может, он сейчас следит за мной и видит, что я что-то затеваю. Вы должныдокопаться. Должны.
   Бад слышал, как из трубки доносилось хриплое дыхание лейтенанта.
   — Вы ничего не пили?
   — Сынок, я пью каждый божий день всю свою жизнь. Из семи своих схваток в четырех я победил, когда был пьян.
   — Ну ладно, все, простите. Да, чуть не забыл! Где находится Толинс? Вы что-нибудь слышали об этом месте?
   — Это городишко на шоссе номер пятьдесят четыре между Гоутбо и Купертоном. У меня там было одно убийство в пятьдесят девятом.
   — Отлично, я все понял. Там в городке есть телефон?
   — Весь городишко и естьтелефонная будка. Больше там, черт побери, ничего нет. Поезжай спокойно.
* * *
   Бад отключился. Лейтенант несколько секунд сидел, тупо уставившись на трубку и слушая частые гудки отбоя. Потом он положил трубку на рычаг, потер пальцем переносицу. Потом он сильно сдавил ее двумя указательными пальцами.
   По зрительным нервам помчались импульсы, и в глазах вспыхнуло короткое яркое пламя. Это доставило ему удовольствие. Потом он снова ясно увидел интерьер кабинета — заброшенного, с ободранными стенами — типичный полицейский участок, в каких он провел большую часть своей жизни.
   Он почувствовал себя изношенным до предела, его воля перестала ему повиноваться. Та женщина сегодня погибнет. А может быть, и Бад вместе с ней. Женщина и полицейский умрут молодыми. А чем, собственно, эта ночь отличается от всех прочих? Такие вещи случаются сплошь и рядом, везде и всюду в мире. Почему он должен чувствовать за это свою особую ответственность?
   Си Ди попытался убедить себя, что в конечном счете, если рассуждать в категориях космических, ничего особенного не происходило. Но он-то знал, что происходило.
   Происходило нечто ужасное. До того ужасное, что ему захотелось плакать.
   Он взглянул на список. Восемьдесят три женщины, владелицы машин, которые, возможно, имели отношение к ограблению. Эта категория оказалась вовсе не категорией. Может быть, все это сплошная иллюзия. Наверное, он просто набитый дурак и пытается найти сокровенный смысл в совершенно бессмысленных вещах. Может, дело вовсе не в этом и собака зарыта не там, где он ее ищет.
   Прорвись через эту завесу. Два элемента есть. Молодая и женщина. Что может сказать ему слово «женщина»? Возможно,она дочь преступника. Или она сама преступница? Но ее нет в досье. В досье она отсутствует.
   Он горько рассмеялся. Как много в их жизни зависит от досье. Как много в их полицейской работе простого подсчета вариантов, вариантов человеческих судеб, записи возможно нужных фактов, которые вдруг да потребуются в дальнейшем и скажут нам, что требуется, может статься, что скажут.
   Женщина. Нет, ничего. Ничего это слово ему не говорило.
   А как насчет молодой? Что в этом деле может быть молодого, как это дело может быть связано с юностью, с незрелостью, инфантильностью? Как то или другое может быть связано с центральной темой этого дела, быть категорией, которая не является категорией?
   Откуда может молодая девчонка знать Лэймара, который Бог знает сколько лет просидел в тюрьмах? Как могли они встретиться? Только одним путем: она писала ему письма. Н-да.
   Зачем бы она стала ему писать? Как могла она вообще узнать о его существовании?
   Может быть, она из тех странных созданий, которые пишут осужденным письма, посылают им деньги и предлагают себя им в жены? Это была ненормальность, но это существовало. Если дело обстоит именно так, то это вне всяких категорий. Или: неужели тюремное начальство не обратило бы внимания на подобное обстоятельство? Ведь с таких контактов начинают расследование дел о побегах.
   И в этом смысле ничего у него в руках нет.
   Он опять вернулся к исходным компонентам. Молодая? Какое это имеет отношение к делу? Молодая женщина, вероятно, сама никогда не потянется к преступникам, обычно это удел старых дев с извращенными мозгами. Но почему все-таки молодая женщина? Она должнабыть дочерью преступника.
   Но, предположим, сказал он себе, если выясняется, что версия с дочерью ведет в никуда, то надо допустить, что она не дочь, и не сестра, и не родственница преступника. Она просто молодая женщина. Молодая женщина, вовлеченная в отношения с преступниками. Что может толкнуть ее к преступникам, если она им не родня?
   Что?
   Он задумался.
   Что-то маячило в темноте, прямо позади него, странно светящееся, похожее на призрак, струящийся в неподвижном воздухе.
   Стояла удивительная мертвая тишина, словно ночь прекратила свой бег и время остановилось.
   Что вовлекло ее, что потянуло ее к преступникам?
   Что?
   Может, она жертва?
   Это отвратило бы ее от преступников.
   Но что?
   Она сама совершила преступление.
   Все было так просто, и в следующую секунду эта мысль выросла в стройную, красивую систему, великую, ясную и абсолютную.
   Категория, которая вне всяких категорий...
   Малолетка совершает тяжкое преступление... но судебное дело закрыто, потому что преступление совершено малолетним преступником. Для таких случаев не было категорий. По обычным каналам эти данные недоступны.
   Си Ди моргнул, достал бутылку и глотнул добрую толику заслуженной им «харперовки».
   «Если материалы судебного дела закрыты, то я не могу до них добраться. Может быть, завтра это получится, но сегодня точно — нет».
   Это разозлило его. Близок локоть, да не укусишь. У кого еще могут быть необходимые материалы?
   В следующий момент на него нашло подлинное озарение.
   Газеты.
   Си Ди открыл маленькую черную записную книжку, с которой никогда не расставался, и нашел в ней номер телефона выпускающего редактора «Лотон конститьюшн». Он не представлял себе в этот момент, когда он набрал номер, который час.
   — Алло, — раздался в трубке совершенно сонный голос.
   — Паркер? Паркер, это Гендерсон, черт бы меня взял.
   — Си Ди? Какого черта?..
   — Не бери в голову. Кто у тебя сегодня работает в ночную смену?
   — Как — кто? Как обычно, наборщики, ночной редактор, ночной фоторедактор, оформитель, спортивный редактор. Ну и несколько ненормальных репортеров.
   — У вас есть какая-нибудь компьютерная система.
   — Есть. «Нексус».
   — Ясно. Слушай меня. Я подарю тебе полновесную сенсацию, а ты окажи мне любезность. Дай задание, кому хочешь из своей команды, но скажи им, что мне надо знать имена всех осужденных за последние десять лет несовершеннолетних преступниц. Это должно быть в ваших материалах. Не в материалах судебного дела, а именно в ваших материалах, в ваших архивах. Они нужны мне срочно. Хорошо, Паркер?
   — Но, что за...
   — Не возражай мне, Паркер. Предоставь мне эту информацию, я в долгу не останусь. Пусть они позвонят мне по телефону 555-3321, срочно.Безотлагательно. Время не ждет. Ставка в этом деле — жизнь. Мы должны попытаться спасти одну женщину и отправить на тот свет несколько бандитов, там по ним давно плачут.
* * *
   Вся интрига игры заключалась в том, что он мог спокойно, не сходя с места, пасти Бада, ничем при этом не рискуя.
   Лэймар залег с биноклем в овраге, рядом с грунтовой дорогой, которая вела к ферме Руты Бет. Он высматривал, когда появится его подопечный. Если Бад выехал со станции Экссон двадцать — двадцать пять минут тому назад и направился в Толинс, то единственная дорога, по которой он должен неминуемо проехать, та, которую Лэймар взял под наблюдение. Через несколько минут его машина должна показаться в поле зрения. А что потом? Вертолеты, группа захвата в автобусе с интервалом в десять минут? Есть ли в его пикапе антенна и поддерживает ли он радиоконтакт со своими?
   Все это очень интересовало Лэймара.
   Самое неприятное и тяжелое — это удержаться и не выстрелить.
   Бад будет проезжать мимо; не составит никакого труда остановить его четырьмя-пятью выстрелами из ружья двенадцатого калибра, а потом здесь же на месте его пристрелить. Лэймар очень отчетливо представил себе эту картину: изуродованная машина, пробитые дверцы, запах разлитого бензина и осколки стекла, усеявшие асфальт. Корчащийся от боли полицейский молит о пощаде. Лэймар приставит к нему дуло ружья и ощутит его дрожь и... нажмет курок. Брызнет кровь, разлетятся по дороге куски мяса. Как приятно все это себе представлять. Воображение. Какое хорошее слово: то, что представляешьсебе мысленно. Но Лэймар понимал, что торопиться некуда. Они могут прикончить Бада около любого из телефонов-автоматов. Лэймар изо всех сил сдерживал свой охотничий азарт. "Проверяй все,— говорил он себе. — Используй только те преимущества, которые ты подготовил сам. Не торопи события. Все делай правильно. Заставь его платить. Пусть он заплатит подороже. Главное — во-об-ра-же-ние".
   Он увидел вдалеке свет автомобильных фар. Свет стремительно приближался; машина летела с сумасшедшей скоростью. Лэймар быстро понял, что это «форд-250» сине-белой окраска. Он подкрутил окуляр бинокля и поймал в фокус напряженное лицо Бада.
   Красивая, уверенно посаженная голова, стетсон надвинут на самые глаза, машину ведет очень быстро, но хорошо, твердо и уверенно. В его лице было что-то, что Лэймар запомнил еще с первой их встречи на ферме у Степфордов, когда бедняга Бад не спеша шел к дому, а они с Оделлом готовились уложить его и его напарника. В Баде чувствовалась телесная сила, переполнявшая все существо, его лицо, хотя и искаженное нечеловеческим напряжением, выражало безграничную уверенность в себе. В течение считанных секунд Бад проскочил мимо притаившегося рядом с дорогой Лэймара, не подозревая о том, как близко от смерти он проехал только что. Через минуту он уже был на расстоянии добрых нескольких миль, направляясь к месту следующего звонка.
   Лэймар посмотрел, как едет пикап. Ничто не показалось ему подозрительным. Ход машины был совершенно нормальным, она не была сверх меры перегруженной, а это означало, что на заднем сиденье не притаились ни снайперы из группы захвата, ни техасские рейнджеры, дополнительных антенн на машине он тоже не заметил.
   Лэймар смотрел, как задние огни машины, постепенно уменьшаясь в размерах, окончательно исчезли из виду. Стих шум шин, и воцарилась полная тишина. Вокруг не раздавалось ни единого звука. Он ждал и смотрел во все глаза. В траве свистел низкий ночной ветер, да иногда гулко ухало какое-нибудь ночное создание. Вслед за Бадом не появились вертолеты. Дорога оставалась пустой. Лента дороги, тускло серебрившаяся в свете звезд. Никакого сопровождения. Ничего и никого.
   Довольный, Лэймар поднялся и направился в дом. Любуясь бездонным ночным небом, он наслаждался ощущением своего могущества. Он был невидим и всесилен, как Бог. В промежности у него возникло волнующее ощущение, как предчувствие активных действий.
   Вряд ли он часто задумывался над этими вещами, но сейчас он очень отчетливо это чувствовал, и это сознание волновало ему кровь: он был настоящий Лев, он был король. И настало время настигать свою добычу.
* * *
   Бад приехал в Толинс. Это была заброшенная дыра, казалось, состоявшая из одного только пустынного склада, в котором никто уже давно ничего не хранил. Перед складом, с давно облупившимися и потерявшими свой первоначальный цвет стенами, находилась бензозаправочная станция и телефон-автомат. Он подъехал к нему и стал ждать. Посмотрев на часы, Бад убедился, что было около четырех. Он успел вовремя.
   Он ждал. Было уже десять минут пятого. Что случилось? Может, он ошибся? Черт бы все это побрал! Он начал нервничать. Место для ловушки здесь идеальное. В любой момент тишину могли разорвать выстрелы и ему настанет конец. Лэймар может поджидать Бада на другой стороне дороги, приготовившись убить его со всеми удобствами, и сейчас с удовольствием наблюдает, как он нервничает перед будкой телефона. Но телефон наконец зазвонил.
   — Да.
   — Ну, старина Бад, как твои дела?
   — Хватит паясничать, Лэймар. Ты не тронул ее?
   — Пока еще нет.
   — Мне нужны доказательства.
   — Не стоит так со мной обращаться, полицейский. Я ничего не обязан тебе доказывать. Если ты хочешь получить назад свою бабу, делай, что я тебе говорю, не то я перестану с ней цацкаться. Тогда я ее точнотрону.
   — Где ты находишься?
   — Много ты хочешь знать, Пьюти. Тебе еще рано это знать. Я ведь не хочу, чтобы ты привел за собой хвост, и ты этого не хочешь, правда? Так вот, я хочу быть в этом уверенным на все сто процентов.
   — Скажи мне.
   — Нет, сэр. Теперь я хочу, чтобы ты поехал в Чикашей. В городок под названием Анадарко. Это будет твоя следующая остановка на маршруте. Там тоже есть бензоколонка. Номер шестьдесят два, «Филлипс». Я даю тебе один час.
   — Я не смогу добраться туда за час.
   — Доберешься как миленький. Вот тогда мы поговорим еще. После этого мы и встретимся, а может быть, и нет. Там посмотрим.
   Он повесил трубку.
   Бад немедленно набрал номер Гендерсона.
   В трубке послышались частые гудки.
   Будь все проклято!
   Ему хотелось расколотить телефон. На что годился этот старый козел?!
   Что же теперь делать? Садиться в машину и гнать в Анадарко, еще неизвестно, сумеет ли он доехать туда за час. Или подождать, пока Си Ди Гендерсон еще несколько минут поговорит по телефону. Но он потеряет еще время.
   Бад бросился к машине и завел мотор.
   Потом заглушил его.
   Подбежал и телефону и снова набрал номер.
   После первого же звонка Си Ди взял трубку.
   — Бад?
   Кто ещемог звонить ему в это время?
   — Да.
   — Мне только что звонил репортер из газеты. В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году пятнадцатилетняя девчонка выстрелами из охотничьего ружья убила своих родителей и отсидела за это семь лет. Она находилась в Нингсвиллском госпитале для преступников с психическими отклонениями. Я позвонил туда и поговорил с сестрой, которая ее помнит. Она постоянно писала письма людям, тем, кто либо убил своих родителей, либо нанес им увечья.
   — Но это же Ричард!
   — Да, Ричард. Она написала Ричарду, но никто не взял на себя труд проверить, от кого он получал письма. Его сразу посчитали пассивным гомиком и поставили на этом деле крест. К тому же он пробыл в тюрьме всего несколько месяцев. Но это твоя ниточка, Бад. Я проверил еще кое-что. В девяносто первом году она зарегистрировала на свое имя «тойоту терсел».
   — Святой Боже!
   — Она живет на шоссе номер пятьдесят четыре, в графстве Кайова. Место там глухое и пустынное, недалеко оттуда начинается гряда Уичито. Ее зовут Рута Бет Талл.
   — Я, между прочим, был у нее. Как раз мне выпало проверить ее! Лэймар до сих пор водит меня по окрестностям, чтобы измотать. Это место находится в получасе езды отсюда.
   — Ты, пожалуй, поезжай туда, Бад. Там тебя ждет настоящее дело. Твое дело.
   — Спасибо, старик. Вы великий сыщик.
   — Да, я тоже так думаю. Я тоже так думаю, сынок. Теперь я даю тебе десять минут форы. Больше не проси. Я просто хочу отдать тебе долг. Потом я пущу на них тяжелую артиллерию.
   — Мне хватит десяти минут.
   — И помни, Бад, — целься в центр массы. Уложи их, Бад. Уложи их всех.

Глава 31

   Холли пыталась привести в порядок свои мысли, но в голове буквально шумело от страха. Она не могла удержаться и продолжала внимательно разглядывать их. Лэймар был крупный мужчина, ножа его маслянисто блестела кожным салом, казалось, из него сочится тестостерон. Он постоянно ухмылялся. Он вел себя, как кинозвезда перед телекамерой.