В ночной темноте на незнакомой пересеченной местности ничего не стоило сбиться с пути, но Лорел ограничилась тем, что взяла направление на восток, а далее положилась на безошибочный инстинкт лошади. С неменьшим риском было сопряжено и то обстоятельство, что она — женщина — ехала одна, без спутников. Безопасности ради Лорел еще дома убрала волосы под шляпу и надела видавшие виды хлопчатобумажные брюки с рубашкой навыпуск. С ружьем на колене она чувствовала себя достаточно уверенно, но все же надеялась, что ей никто не попадется навстречу.
   Проскакав несколько миль, она заметила, что за ней по дороге катится маленький серебристый шарик, Тайк, разумеется. Он, значит, все же побежал за ней следом. Лорел вздохнула с раздражением, но все же придержала лошадь, чтобы лисенок смог ее догнать.
   — Вот и ты, Тайк! — приветствовала она лисенка. — Ну что ж, беги за мной, если поспеешь, ждать не стану.
   По правде говоря, она была рада лисенку — все не так одиноко на этом длинном пути в Техас.
 
   Брендон проснулся позднее обычного, может быть, потому, что Лорел не ворочалась рядом в постели. Сначала он не придал никакого значения ее отсутствию. Зная, как она любит ранним утром ездить верхом, он решил, что ей удалось уговорить Инес, и они вместе отправились на прогулку. Его догадку подтвердило то обстоятельство, что обе они отсутствовали за завтраком.
   Только спустя несколько часов он заподозрил неладное, и то лишь потому, что из дому вышла Инес, одетая в утренний халатик с оборочками, и попросила работника заложить экипаж. Они с Маргаритой собираются поехать в город за покупками. Оказавшийся поблизости Брендон, услышав эти слова, поздоровался и спросил, едет ли с ними Лорел.
   — Вряд ли, — улыбнулась в ответ Инес. — Я ее не видела, а потому не имела возможности пригласить.
   — Как это «не видела»? — насторожился Брендон. — Разве вы не катались сегодня утром верхом?
   — Нет. Я так устала от вчерашней фиесты, что, к стыду своему, проснулась совсем недавно. А почему ты спрашиваешь?
   Брендон не стал терять времени на объяснения с Инес и поспешил в конюшню. Как он и опасался, лошади Лорел в стойле не оказалось.
   — Кто вывел лошадь моей жены? — спросил он конюха. — С кем она поехала?
   — Ничего не знаю, сеньор, — ответил парень. — Когда я пришел рано утром, лошади уже на месте не было.
   По дороге в свою комнату Брендон спрашивал всех попадавшихся ему на глаза — не видел ли кто его жены, но нет, никто ее не встречал. Беглый осмотр спальни подтвердил его худшие опасения — недоставало некоторых вещей, ружья, фляги. Тайка нигде не было видно. Лорел сбежала!
   — Будь ты проклята, Лорел! — выдавил Брендон сквозь стиснутые зубы. Такое же отчаяние он испытывал лишь однажды в своей жизни, когда Лорел, ни слова не говоря, не попрощавшись, исчезла из Кристалл-Сити. — Будь проклята, ты опять удрала от меня!
   Какого дурака он свалял, снова поддавшись ее чарам! Пора бы ему уже было знать, что этой коварной ведьме не след доверять свое сердце! Один раз она его уже бросила. Прошло три года — и вот она повторила свой трюк! Надо же быть таким круглым идиотом, чтобы не усвоить с первого раза преподанный ему урок!
   Взволнованная кровь громко стучала, в голове Брендона.
   — На этот раз, женщина, твой номер не пройдет! — заявил он решительно и мрачно. — Тебе не удастся избавиться от меня. Я поскачу за тобой хоть на край света, хоть из-под воды достану и доставлю обратно, будь я не я! Нравится тебе или не нравится, но ты мужнина жена и останешься со мной, даже если для этого придется приковать тебя к моему боку!
 
   Лорел успела отъехать настолько далеко, что Брендону потребовалось три дня, чтобы ее догнать. Определить, в какую сторону она поехала, было несложно: даже не знай этого Брендон, он бы с легкостью сориентировался по ее следу. Не так уж много людей ездят верхом в сопровождении лисят, а благодаря сухой погоде, следы Тайка отчетливо выделялись рядом с отпечатками конских копыт. Брендон надеялся настичь ее скорее, но одержимая навязчивой идеей Лорел почти не останавливалась для отдыха и сна.
   — Спит, должно быть, в седле! — подумал Брендон. — Так ей приспичило улизнуть от меня!
   На третий день Лорел все же пришлось замедлить бег лошади. Сама она выжимала из себя последние силы и давно уже достигла предела своих возможностей. Но если она будет поддерживать тот же темп, лошадь не вынесет предстоящего трудного перехода через пустыню. К тому же, по ее наблюдениям, за ней никто не гнался. Тем не менее в душе она надеялась, что Брендон следует за ней, ну не совсем по пятам, не так, чтобы перехватить ее, но уже в Кристалл-Сити они встретятся.
   Если бы Лорел знала, как близко от нее на самом деле находится Брендон и как он разъярен, она бы не считаясь ни с чем подстегнула лошадь. А он с каждой милей разъярялся все больше, и когда ее след показался ему свежее прежних, вовсю пришпорил коня.
   На закате, когда солнце садилось в холмы за их спиной, он наконец заметил ее вдали. Она пересекала открытую равнину, а значит, неизбежно должна была вскоре увидеть его. Как только она оглянется на оставляемый ею след, он попадет в поле ее зрения и начнется гонка, в которой у него будет несомненное преимущество перед Лорел: его жеребец куда сильнее маленькой кобылы Лорел, и на ровной местности у нее нет никаких шансов уйти от погони. Мрачная улыбка торжества искривила губы Брендона, и он пустил коня галопом.
   Только цоканье его копыт дало Лорел знать, что Брендон поблизости. Она моментально обернулась — ее усталое лицо выразило удивление и настороженность — и бросила взгляд на всадника. Расстояние между ними было невелико, и она не только узнала Брендона, но и успела разглядеть выражение злобной решимости на его физиономии. Лорел охватило отчаяние, к которому примешался страх — мало ли что он захочет с ней сделать, догнав!
   Прекрасно сознавая, что состязаться с Брендоном в скорости совершенно бесполезно, Лорел тем не менее что было мочи погнала лошадь. Послушная кобыла повиновалась приказанию хозяйки и с четверть мили выкладывалась изо всех сил, но это последнее усилие совсем доконало несчастную, и, хотя она честно старалась, ей никак не удавалось бежать быстрее длинноногого жеребца Брендона. Боясь потерять равновесие и свалиться с седла, Лорел не оглядывалась, но в этом и не было нужды. Она и так слышала, что конь, а следовательно, и всадник неуклонно приближаются. Едва она увидела его рядом с собой, как была сдернута с седла могучей рукой мужа, который мертвой хваткой сжал ее талию. Ее тело повисло в воздухе и несколько секунд беспомощно болталось, но, проехав еще пару ярдов, Брендон резко затормозил и разъял руки. Лорел кулем упала на землю.
   Брендон соскочил с седла и склонился над дрожащей от страха Лорел, сидящей у его ног. Почерневшее от злости лицо Брендона не предвещало ничего хорошего. И действительно, буря не заставила себя ждать.
   — Подлая, коварная тварь! Маленькая ведьма! Кнутом бы тебя, и то мало. Впрочем, хорошая взбучка порой делает чудеса. Может, ты хоть чуть поумнеешь!
   Он размахнулся, Лорел быстро отпрянула назад, но все же недостаточно быстро: огромная ладонь опустилась на ее кисть и вздернула вверх.
   — Не надо, Брендон, не надо! — Она отчаянно пыталась освободиться, но его пальцы, будто стальные, намертво впились в мягкую ткань руки, угрожая сломать гонкие кости. Лорел изворачивалась, стараясь вырваться, но Брендон надавил посильнее, вывернул руку, и ей пришлось прекратить сопротивление.
   Усталая, напряженная всем своим существом, она неподвижно стояла перед ним. Он, воплощение злости и негодования, долго смотрел ей в глаза.
   — Почему, Лорел? Почему ты дважды убегала от меня, в Бостон и вот сейчас? Неужели тебе доставляет удовольствие заманить меня сладкими лживыми речами, опутать, а затем внезапно исчезнуть? Тебя забавляет, что я, дурак, изливаюсь перед тобой, клянусь в вечной любви, а ты, между тем, замышляешь про себя очередной побег? — Глаза его сверкали недобрым огнем, на губах играла презрительная усмешка. — Но нет, Лорел, на сей раз номер не пройдет, в будущем ты дважды подумаешь, прежде чем бежать.
   — О Брендон, все не так! Ты не понимаешь!
   — Не утруждай себя новой ложью! На эту приманку я больше не поймаюсь! — прорычал он. — Но заруби себе на носу — тебе от меня не уйти! Выходя замуж, ты взяла на себя определенные обязательства. Нравится тебе или не нравится, но сожалеть об этом — увы! — поздно, я заставлю тебя выполнять данную клятву. Придется тебе свыкнуться с этой мыслью, и уж поверь мне — времени у тебя для этого предостаточно — вся жизнь впереди, потому что убежать от меня ты больше не сможешь.
   Он еще сильнее сжал ее кисть, и Лорел взвизгнула.
   — Ты мне делаешь больно!
   — Больно? — подхватил Брендон. — Да тебя бы положить на мое колено и всыпать как следует, чтобы ты света Божьего не взвидела!
   Она подняла на него свои яркие лавандовые глаза, которые от стоявшего в них страха казались даже больше обычного.
   — Нет, нет, Брендон! Ты не посмеешь! — воскликнула она.
   Но обуявшая его злость заглушала ее мольбы.
   — Не посмею, говоришь? — Безжалостно сжимая обе ее руки, он потряс ее из стороны в сторону, как куклу. — А что может мне помешать сделать это?! Я вправе с тобой поступать, как мне заблагорассудится. Ты моя, решено и подписано!
   После каждого слова он встряхивал ее с такой силой, что с нее слетела шляпа, а серебристые волосы разметались по плечам. Голова ее моталась взад и вперед, зубы стучали, и насмерть перепуганная Лорел с трудом выдавила из себя:
   — Ради Бога, Брендон, я в положении.
   Он замер.
   — Что? — прошипел он, не спуская глаз с ее побелевшего лица. — Что ты сказала?
   Она ответила не сразу — прежде чем говорить, ей понадобилось сначала отдышаться.
   — Я жду ребенка.
   Брендон издал стон отчаяния, освободил ее и, сжав руки в кулаки, опустил их.
   — Так как же ты могла?
   Изумленная Лорел в смущении моргала ресницами.
   — Мне кажется, ничего странного нет. Ты был все время при мне и причастен к этому не меньше меня, — тихо сказала она.
   — Проклятие! — Лорел расслышала, как Брендон скрипнул зубами. — Да я совсем не то имел в виду, и ты знаешь, нечего притворяться! Как ты могла одна пуститься в поездку по местам, где тебя на каждом шагу подстерегают опасности и неожиданности! Как ты посмела рисковать жизнью нашего ребенка ради собственных эгоистических удовольствий? — Брендону пришлось подбочениться, чтобы не дать снова волю рукам и не начать ее трясти. — Ты сама безответственна, как малое дитя. Неужели так-таки ничего не соображаешь?
   Лорел нервно жевала нижнюю губу, прикидывая, долго ли еще он сможет держать в узде свою злость.
   — Я была в отчаянии! — как можно мягче произнесла она.
   — В отчаянии! — фыркнул он. — Отчего же, интересно знать? Может, оттого, что не могла убежать домой к любимому папочке и поплакать на его плече? Или даже не поплакать, а вместе с ним посмеяться надо мной? А может, оттого, что трудно было скрыть от меня беременность? Ты потому не сочла нужным сообщить мне о ребенке, что решила родить его втайне и преподнести Рексу внука без неудобного зятя? Надолго ли ты собиралась утаить от меня эту новость? Навсегда? Пока ребенку не исполнится шесть? двенадцать? двадцать? — Распаляясь все сильнее, он уже не говорил, а кричал. — Будь проклята, Лорел! Я знал, что ты ведьма, но все же не подозревал, что ты настолько лжива и коварна!
   — Ах, Брендон, постарайся выслушать меня! У меня и в мыслях не было скрыть от тебя ребенка. Я хотела одного — помочь уладить ваши с отцом отношения. Мне казалось, что, если я уеду, вам с отцом придется договориться, и все станет на свои места.
   — Так мы уверены в своих чарах, красотка? — произнес он с издевкой. — Уеду, мол, а он наверняка помчится за мной! Но я разрушил твои планы, перехватил тебя слишком рано. Не повезло бедняжке, а? — И губы его изогнулись в мерзкой усмешке.
   — Думаешь, мне было легко решиться оставить тебя? — На глазах Лорел блестели слезы. — У меня сердце разрывается на части. Я вовсе не была убеждена, что ты последуешь за мной, но я этого хотела и просила Бога помочь мне. Да, я мечтала доехать домой, прежде чем ты меня успеешь догнать! Мне казалось, что это единственно возможный выход из тупика, в который все мы зашли. Да, Брендон, я хочу нормальных, спокойных отношений, любви и согласия в семье. Разве это так много? Я хочу вернуться в Кристалл-Сити, жить там в любви с тобой, знать, что моя родная семья рядом, не ссориться, относиться друг к другу с пониманием. — Теперь уже и она кричала, а слезы беспрепятственно лились по ее щекам. Но ни слезы, ни страстная речь Лорел не тронули Брендона.
   — Ты будешь жить со мной в Сан-Франциско, потому что я тебя отвезу туда. Мы возвращаемся в Чиуауа, собираемся, и, попрощавшись с нашими хозяевами, садимся в поезд, который везет нас в Сан-Франциско, и, уж будь спокойна, я ни на минуту не спущу с тебя глаз. Отныне за тобой будет установлена самая тщательная слежка, даже если для этого придется нанять охранника на то время, что я буду занят.
   — То есть, я окажусь в положении пленницы! — воскликнула она.
   — Ты будешь в том положении, которого заслужила и которое я для тебя изберу.
 
   Спали они плохо — у обоих сдали нервы, да и устроились они не Бог весть как. Рано утром пустились в путь, едва перекинувшись парой совершенно необходимых слов. Брендон был слишком зол, а Лорел слишком расстроена. Ехали угрюмые, молча, каждый погрузившись в свои невеселые думы. Весь день над их головами собирались мрачные тучи. К вечеру они сплотились в гигантские клубящиеся нагромождения, поднялся ветер, с воем мчавшийся по равнине. Резкое ухудшение погоды предвещало грозу, и Брендон решил, что лучше переждать ее где-нибудь в укрытии.
   — По-моему, здесь неподалеку заброшенная миссия. Поехали туда! — Брендон старался перекричать завывания ветра, но, не будучи все же уверен, что Лорел его услышала, знаком велел ей следовать за ним.
   К тому моменту как они разыскали миссию, разразился ливень. Они вмиг промокли до нитки и дрожали от холода, но прежде всего позаботились о лошадях. Теперь можно было подумать и о себе.
   — Пошарь в седельных сумках, нет ли там чего съестного, — распорядился Брендон. — А я пойду на поиски топлива, может, и котел или иная посудина для воды найдется.
   Не обнаружив в главной комнате ничего подходящего, Брендон заглянул в маленькую кладовку, забитую как будто годным для топлива хламом. В комнатушке, лишенной окон, стоял полумрак, но Брендон различил среди завалов вполне подходящий для его цели стол со стулом. Только он взялся за спинку последнего, как Тайк, шедший за ним по пятам, возбужденно затявкал.
   — С чего это ты, парень? — спросил Брендон. Он не успел договорить, как у его ноги что-то мелькнуло. Зловещий погремок гремучей змеи прозвучал слишком поздно, чтобы мог послужить Брендону сигналом об опасности. Змея сделала бросок и со смертельной точностью вонзила зубы Брендону в бедро. От боли и неожиданности он издал вопль и зажал голову змеи как раз в тот миг, когда она изготовилась впиться в него вторично. Брендон с ругательством что было мочи отшвырнул гадюку в сторону. Оглушенная, она упала около стены, а Брендон моментально выхватил револьвер и успел нажать курок, прежде чем она пришла в себя. Раздался оглушительный выстрел, усиленный малыми размерами помещения. Пуля попала точно — змея лежала бездыханная. Свое черное дело она, однако, сделала — нога болела невыносимо, и Брендон знал — этим не исчерпывается нанесенное ею зло, ему угрожает и серьезная опасность. «Коль не везет, так не везет, — мелькнуло у него в голове. — Сначала Лорел, а теперь вот эта напасть».
   На звук выстрела примчалась Лорел. Вопрос замер у нее на губах — вид Брендона, зажимающего рукой место укуса, и змеи с размозженной головой красноречиво поведали ей о разыгравшейся здесь трагедии.
   — Брендон! — в ужасе вскрикнула Лорел.
   — Не разводи истерик, Лорел! Лучше помоги! — резко сказал он.
   Лорел, пересиливая испуг, совладала с собой.
   — Пойдем в большую комнату, а то здесь ничего не видно. — Она помогла ему доковылять до двери. — Сколько раз она тебя укусила?
   — Только один. В бедро. Сам виноват, полез, дурак, не зная, что там. Хоть Тайк меня предупреждал, тявкал вовсю.
   — Штанину разрезать или попытаешься так стянуть? Брюки мокрые насквозь, все равно придется сушить.
   — Лучше разрежь. Бросаясь за тобой, я почему-то не позаботился о запасном гардеробе. При моем везении, еще нагрянет кто-нибудь нежданно-негаданно, а я тут восседаю без штанов! — пошутил он слабым голосом.
   Но Лорел было не до смеха. Она ругала себя последними словами. Если бы не она, они бы не очутились вдалеке от людей, где неоткуда ждать помощи.
   Ножом Брендона Лорел разрезала штанину и осторожно обследовала рану, уже воспалившуюся и покрасневшую. Над двумя точечными следами зубов нависла отвратительная багровая припухлость.
   — Ну как? — Брендон чуть не вывернул шею, стараясь разглядеть место укуса.
   — Плохо. — Лорел не пыталась подсластить пилюлю, не тот был момент. — Прежде всего дай ремень — перетянуть ногу, как бы яд не пошел дальше. — Она обмотала ремень вокруг укушенного бедра и сильнее затянула, чтобы преградить доступ крови. — Полежи спокойно на спине, я попробую развести огонь и тогда решу, что делать.
   С этими словами она побежала в кладовку.
   — Лорел! Не ходи туда! Там могут быть еще змеи!
   — Я осторожно. Стол со стулом пойдут на дрова.
   Соблюдая величайшую осторожность, Лорел в сопровождении верного Тайка обследовала кладовку и вынесла оттуда кроме стола несколько досок и абсолютно целую деревянную миску.
   Брендон, явно в плохом состоянии, лежал без движения. Лорел поспешно развела огонь и для дезинфекции поводила ножом по пламени.
   Брендон наблюдал за ее движениями, понимая, что его ждет — Лорел собирается вскрыть рану и выжать яд. Он приподнялся, опершись на локти, и не спускал глаз с ее ловких рук, делавших маленькие надрезы в месте укуса. Хотя он стиснул зубы, чтобы не кричать от боли, все же не смог сдержать глухого стона и даже вскрикнул, когда Лорел попыталась выдавить кровь, а вместе с ней яд. В остальном он держался стоически, несмотря на сильнейшую боль.
   — Не идет, Брендон, — сообщила Лорел, отложила нож в сторону, нагнулась и прижала рот к ране.
   — Не смей, Лорел! Не смей! — Брендон старался оттолкнуть голову Лорел. — Подумай о ребенке. Риск слишком велик. Ничтожная царапина у тебя во рту — и мельчайшей капли яда будет достаточно, чтобы…
   — Нет, нет, Брендон, не мешай мне. Иного способа нет. Прошу тебя, родной! Ведь я, только я во всем виновата, так дай же мне искупить свою вину.
   Лорел снова опустила голову, обхватила губами сначала один след змеиного зуба, затем другой и принялась изо всех сил высасывать яд, изредка сплевывая на деревянный пол. Ей мешали позывы к рвоте и в то же время непроизвольные глотательные движения — их она остерегалась больше всего. Все, что можно было, она отсосала, дальше Брендону могли помочь только природа и сам Господь Бог.
   Лорел нагрела воду из фляжки и промыла рану, перевязала ее бинтами, нарезанными из ее собственной рубашки, затем добела отскребла миску и выставила за входную дверь, чтобы набралась дождевая вода. С помощью одеял и других вещей она устроила Брендону удобное — во всяком случае, для этих условий — ложе, а сама уселась рядом и стала ждать.
   Брендон забылся, но беспокойным сном. Лицо его раскраснелось, дыхание стало прерывистым и неглубоким — по всему было видно, что у него жар, вызванный тем, что организм борется с успевшим всосаться ядом. Он метался по постели из стороны в сторону, Лорел даже пришлось навалиться на него всей своей тяжестью, чтобы не дать упасть. В бреду он произносил бессвязные отрывочные фразы, называя ни с того ни с сего то Джима, то Рекса, а один раз даже вскрикнул, не просыпаясь, позвал ее и вытянул вперед руки. Лорел погладила Брендона по лбу, сказала что-то ласковое, нежное, он в ответ поднял на нее глаза с лихорадочным блеском, но Лорел понимала, что он ее не видит.
   В эту бесконечную, казалось, ночь Лорел не сомкнула глаз. То и дело она обтирала лоб Брендона влажной тряпицей, очищала рану и с боязливым трепетом осматривала его бедро, не появились ли где зловещие красные полоски. Лишь под утро жар спал, Брендон погрузился в глубокий нормальный сон, и Лорел облегченно вздохнула: значит, будет жить.
   Пока Лорел бодрствовала у изголовья Брендона, у нее было более чем достаточно времени, чтобы обдумать, что произошло. Еще несколько часов назад она спасалась бегством от Брендона. Сейчас, когда он, беспомощный, лежит пластом рядом, ей ничего не стоит ускользнуть от него. Как только она убедится, что его жизнь и здоровье вне опасности, она может со спокойной душой сесть на коня и ускакать в Техас. Когда Брендон оправится настолько, что сумеет передвигаться, она уже будет вне пределов его досягаемости.
   Перебрав все эти доводы, Лорел решительно их отвергла. Случившееся несчастье, едва не обернувшееся фатальным концом, лишний раз убедило ее в том, какими неразрывными узами она связана с этим человеком. Да, он бывает временами злопамятен, жесток, упрям, недоверчив, одним словом, невыносим, но это не мешает ей любить его больше жизни. Она останется с ним, они вместе поедут в Сан-Франциско, и там она родит их ребенка. Но даже сейчас, моля Бога о том, чтобы он помог Брендону выздороветь, она не забывала попросить Всевышнего наставить мужа на путь истинный и дать ему понять, как глубоко он заблуждается относительно Рекса. Но прежде всего необходимо убедить Брендона в своей любви и в ответ завоевать его чувство и доверие, сильно, конечно, поколебленные ее бегством.
   Проснувшись и взглянув на Лорел ясными, наконец, глазами, Брендон был немало удивлен, застав ее на месте.
   — Я был уверен, что ты сбежишь, — тихо пробормотал он.
   Ее серьезные, потемневшие от бессоной ночи глаза встретились с его взглядом.
   — Нет, Брендон, я не могла нанести такой удар тебе, вернее, нам. Слишком сильно я тебя люблю. Я ни за что не оставлю тебя беспомощным.
   — Ну, беспомощным я буду недолго, ты же знаешь. Но имей в виду, мы все равно едем в Сан-Франциско, я не изменил своих планов.
   — Я так и думала.
   — У тебя еще есть время бросить меня. В моем состоянии мне тебя не догнать.
   — Будь я уверена, что это повлияет на твое отношение к отцу, сделает нашу жизнь нормальной и спокойной, я бы не колебалась ни минуты. Но я поняла, что ошибалась.
   — Ошибалась относительно отца? — лукаво спросил Брендон.
   — Нет, когда замыслила бежать. Что же до отца, то я твердо верю в его невинность, и ничто не заставит меня отступиться от моего мнения.
   — Тогда мы обречены ссориться снова и снова, — предупредил он. — Ибо я уверен в обратном.
   Лорел пожала плечами и устало улыбнулась.
   — Да, Брендон, мы обречены на вечную борьбу, но для начала тебе неплохо бы выздороветь.
   — Ага, лежачего не бьют? — пошутил он слабым голосом.
   — Вот именно, любимый! — с вызовом бросила она. — Если уж бороться, то по правилам.

ГЛАВА 15

   Ничто в жизненном опыте Лорел, даже двухлетнее пребывание в Бостоне, не подготовило ее к встрече с Сан-Франциско. Поезд подошел к станции южной ветки Тихоокеанской железной дороги в полдень, когда в деловой части города жизнь бьет ключом. Улицы, то взбирающиеся круто вверх, то резко уходящие вниз, были забиты самыми различными средствами передвижения — лошадьми, колясками, автомобилями, кабельными трамваями, троллейбусами. Среди деревянных домов, тесня их, к небу возносились новые высокие — даже восемнадцатиэтажные — здания из камня и бетона. На тротуарах кишел народ — одни бежали перекусить в обеденный перерыв, другие делали покупки или просто гуляли, любуясь городом. Все вокруг находилось в непрестанном движении, шумело, звенело, гремело под аккомпанемент трамвайных звонков.
   Проезжая с Брендоном в нанятом экипаже по улицам, ошеломленная Лорел вертела головой то в одну, то в другую сторону, стараясь увидеть все сразу. Она даже была несколько напугана бешеным уличным движением и гигантскими размерами города. Осматриваясь, она в поисках защиты и успокоения цеплялась за рукав Брендона, не переставая издавать восторженные возгласы.
   Поведение Лорел чрезвычайно забавляло Брендона.
   — Дорогая, если ты не прекратишь вертеть шеей из стороны в сторону, она на неделю онемеет. Эти здания никуда отсюда не денутся. После того как мы обоснуемся у себя дома, они все равно останутся на месте. Еще успеешь ими налюбоваться.
   Лорел, нисколько не смущаясь, вместе с Брендоном смеялась над собой, но тут же изумлялась чему-то невиданному.
   — О Брендон! Ты только взгляни!
   Брендон последовал глазами за указательным пальцем Лорел.
   — Это китайцы. Их очень много в Сан-Франциско. Большинство из них живет неподалеку отсюда в так называемом Чайнатауне. Это процветающая часть города, со своим деловым центром, жилыми кварталами и даже злачными местами.
   — А это правда, что у многих граждан Сан-Франциско слугами работают китайцы?
   — Да, они трудолюбивый народ, на них можно положиться. Но в самом Чайнатауне свои пороки и свои законы, и ни один уважающий себя белый в здравом уме не переступит его границы после наступления темноты.