– Да что ты так беспокоишься, малышка? Все будет нормально! Пойми, я выбрал такую жизнь, какую хотел. Всякое бывает…
   – Да тебя все время в тюрьму сажают!
   – Что значит в тюрьму? Это часть моей профессии. Что мне ее бояться, в конце концов? – ответил я.
   – Но нельзя же так жить, неужели ты этого не понимаешь?
   Я подумал: «Как много она еще не знает, а уже сейчас начинает протестовать…»
   – Что тебя не устраивает? – перешел я в наступление. – Ты полностью одета, обута, имеешь две-три тысячи на карманные расходы ежемесячно, и не рублей, а баксов! – подчеркнул я. – Ты ходишь в бутики, тусуешься с известными людьми, ездишь на своей тачке, имеешь мобильный телефон. Чего тебе еще не хватает?
   – Да ничего этого мне не надо! – неожиданно сказала Олеся. – Вот, возьми свою машину, свой мобильный! – Она швырнула на стол ключи от машины и телефон. – Ничего мне не надо, и кольца возьми! – Она стала срывать с пальцев бриллиантовые перстни. – Одежду тоже забери! Мне нужна нормальная, спокойная жизнь! Неужели ты этого не понимаешь? Я не знаю, за кем я замужем, за гангстером, что ли? За бандитом?
   – Не смей так говорить! Мы не бандиты, – сказал я и ударил ее по щеке. Она заплакала в голос:
   – Олежек, отпусти меня! Я не могу так больше!
   Я оказался в дурацком положении. Что мне делать? Я любил Олесю, но я и видел, как она мучается. У нее крыша поехала, – подумал я. Может, действительно, отпустить ее, пусть успокоится, а потом вернется. Конечно! С другой стороны, мне было очень обидно – я живу такой жизнью в какой-то мере и ради нее, чтобы у нас были деньги, чтобы она ни в чем себе не отказывала. А она, вместо того чтобы поддержать меня, уже говорит, что не может так жить! А мы прожили вместе всего лишь меньше года…
   – Послушай, – обратился я к ней, – какую ты предлагаешь мне жизнь? Вернуться в мой город, стать там учителем физкультуры в школе? Получать нищенскую зарплату и жить впроголодь, одалживая у соседей до следующей получки? Такую жизнь ты мне предлагаешь?
   Она молчала.
   – Так вот, – продолжал я, – такой жизнью я жить никогда не буду, потому что можно жить гораздо лучше! Да, такая жизнь рискованна и опасна, но я хочу жить такой жизнью! Мне нравится азарт, нравится риск, и главное – нравятся большие деньги, часть из которых, кстати, получаешь от меня и ты. И раньше ты меня никогда не спрашивала, откуда эти деньги, как они мне достаются! Конечно, ты вправе выбирать, и я тебя держать не буду.
   – Ты правда меня отпустишь? – с надеждой в голосе спросила Олеся.
   – Отпущу. Да хоть сейчас сваливай! – сказал я и изо всей силы швырнул на пол телефон, который отдала мне Олеся. Потом наступил на него ногой, так что трубка разлетелась вдребезги. – Уходи!
   Олеся молча вышла. Она подошла к шкафу, достала небольшую сумку и стала собирать свои вещи, не переставая плакать.
   У меня было желание подойти к ней, обнять и сказать, что я не буду так больше… Но я знал, что все равно не сдержу слова, все равно моя жизнь не изменится. Пусть успокоится!
   Я верил, что она вернется, что она любит меня.
   Минут через десять хлопнула входная дверь – Олеся ушла. Мне стало не по себе.
   Что же за жизнь такая! Другая бы радовалась – живет в полном достатке, а тут…
   Подошел к телефону, набрал Севкин номер.
   – Алло, Севка?
   – Севы нет дома, – трубку взяла Кристина.
   – А где же он?
   – Олег, я не знаю. Я у тебя об этом же хотела спросить! Надеюсь, он не с другой женщиной?
   – Да что ты! – ответил я. – Севка на работе, я совсем забыл. Он много работает, мало отдыхает.
   – А я хотела с ним в ресторанчик съездить… Может, поедете с нами в ресторан поужинать? – продолжала Кристина.
   – Нет, спасибо, в следующий раз, – ответил я и положил трубку.
   И подумал: вот, например, Кристина. Баба живет с Севкой конкретно за деньги, ни во что не вникает, радуется жизни, тому, что он платит ей… Но где все-таки Севка?
   Я набрал номер его мобильного телефона. Услышал его голос:
   – Слушаю!
   – Севка, это я.
   – Здорово, Олег! Что случилось?
   – Ну ты даешь! Уже просто так и позвонить нельзя? Сразу – «что случилось»! Заходи ко мне!
   – Я скоро буду дома, мы с Кристиной к вам зайдем…
   – Нет, заходи один, прошу тебя!
   – Что, поговорить надо?
   – Да. Олеся ушла.
   – Как ушла?! – забеспокоился Севка.
   – Совсем. Говорит, жизнь ее такая не устраивает.
   – А что такое?
   – Видать, крыша поехала…
   – А, все понял! Ты не скучай, я скоро заскочу!
   – Через сколько будешь? – спросил я.
   – Ну минут через тридцать-сорок… – хитро проговорил Севка. – И с сюрпризом для тебя! В одно местечко заеду, кое-что возьму, приеду и успокою тебя. Давай жди!
   Минут через сорок появился Севка, но не один. Он снял двух девчонок на улице Тверской. Я стал протестовать:
   – Зачем ты приехал с ними? Я хотел с тобой поговорить, а ты этих шалав привел…
   – Погоди, Олежек, одно другому не мешает! Мы и поговорим, и делом займемся… Тебе надо отвлечься! – деловито проговорил Севка, проходя на кухню. – Дай-ка мне твой телефончик!
   Через несколько мгновений я услышал Севкин голос:
   – Алло, Кристина? Я тут у Олега… Пацана успокоить надо. Жена от него ушла… Нет, нет, тебе приходить не надо, мы с ним вдвоем по-мужски, по-братски переговорим… Все, пока! – И обратился ко мне: – Алиби мне обеспечено, теперь можно заняться девчонками!
   Я был зол на Олесю, во мне пылала ненависть ко всему женскому роду, к этим трясогузкам, которые в постели, когда страсть захлестывает и ум, и разум, шепчут тебе одно, напяливая на себя дорогие шубы едва ли не от Версаче – говорят другое, соря баксами где-нибудь на Канарах, теми самыми баксами, которые я зарабатываю, буквально рискуя получить пулю в лоб, взлететь под облака от прилепленной к днищу машины пластиковой бомбы, по-собачьи влюбленно смотрят в глаза. А когда все это вдруг может исчезнуть, просто перестать поступать – они вдруг становятся праведницами, вспоминают о каких-то духовных ценностях, о собственном душевном покое. Пусть уходит, Севка прав: не стоит из-за этого расстраиваться.
   Ну, кого там приволок Севка? Подавай сюда. Все равно – черную, рыжую, седую. Щас мы с ней разберемся!..
   Небольшого росточка – прямо-таки школьница, с куценьким хвостиком и огромными, в пол-лица, блюдцами зеленоватых глаз – девчушка вошла в комнату, поддернула повыше и без того уж короткую юбчонку, села на тумбочку, играя кругленькими коленками.
   – Ты что, из школы сбежала, что ли? – угрюмо спросил я, вовсе не пытаясь унять свое раздражение. – Что мне с тобой делать?
   – Что хочешь, – ответила она, опустилась передо мной на колени и покорно опустила голову, хоть по шее ей давай. Я отступил, она вновь подвинулась ко мне на коленках и ласково погладила ладошкой по ровной полосе ширинки. Я ждал. Она погладила еще разок и приложилась к штанам губами. Что-то шевельнулось у нее под рукой, какая-то неясная истома шевельнула во мне хвостом. А она уже ловким движением расстегнула ремень и неслышно опустила «молнию». Ишь ты!
   Глянула снизу вверх зелеными фонариками и облизнула свои пересохшие губы. Так же улыбаясь, нежно потерлась носом, потом волосами, мягкими горячими губами о проявивший к ней интерес и мрачно восставший из состояния покоя фаллос. Потом обхватила его вдруг ставшими требовательными и твердыми губами – и я перепутал день с ночью, себя с нею. Какое-то дикое стремление сделать ей больно, словно бы таким образом отомстить Олесе за ее предательство, толкало меня все дальше и дальше, я ощущал ее бархатные губы, ласковый огонь языка. И через мгновение, уже озверев от накатывающего желания, я стремился только к одному – чтобы ЭТО длилось как можно дольше, лучше всего – чтоб оно никогда не кончалось…
   Через пару часов Севка вызвал меня на кухню.
   – Ну что ты, братуха, совсем сник? Баба от тебя ушла? Ничего, плюнь, другую найди!
   – Тебе легко говорить, а я к ней привык. Да и потом, сам знаешь, в нашей профессии женщин часто менять нельзя.
   – Да, ты прав… Хорошо, хочешь, моя Кристина с ней потолкует? Хочешь, я, в конце концов, с ней поговорю? Куда она денется? Купи ей что-нибудь дорогое, хорошее, а еще лучше – съезди с ней отдохнуть!
   – Погоди, Севка, дело не в этом. Раз трещина пошла – то ничего хорошего уже не будет.
   – Да все будет нормально! – продолжал Севка. – Куда она денется! Она уже привыкла к такой жизни! В свою старую возвращаться, медсестрой? Подавать больным горшки? Думаю, она этим заниматься уже не станет. Она вернется, вот увидишь!
   Мы с ним еще долго разговаривали на кухне, и каждый остался при своем мнении.
   Под утро мы разошлись. Я проспал до обеда. Меня разбудил звонок Севки.
   – Ну что, как ты? Надо работать.
   Через несколько минут мы встретились с ним у подъезда.
   – Куда поедем? – спросил я.
   – На стрелку.
   – На какую еще стрелку? – удивился я.
   – Да не волнуйся ты, к друзьям едем. Сотрудничество предлагают, причем вышли на нас сами.
   – Что за стрелка?
   – Есть такая структура – войковская. У метро «Войковская» тусуются, – пояснил Севка.
   – И что за группировка?
   – Одна из старейших в Москве. Еще знаменитый Гриша Север, вор в законе, ее создавал, из карманников, мошенников и наперсточников. Гремела она по Москве будь здоров!
   – А потом что?
   – Потом Гриша как-то отошел от дел. Он, между прочим, до сих пор жив.
   – Да ты что? – удивился я.
   – Живет где-то в деревне, в отшельники подался. Правда, баловался одно время наркотиками, а потом отошел. То ли более старшие приехали и сказали, чтобы он дела сдавал, то ли какие еще причины. В общем, отошел от дел. Говорят, живет сейчас тихо и спокойно. Но братва его долю ежемесячно ему присылает. Так что живет он безбедно.
   – А сейчас у них кто заправляет? – спросил я.
   – Погоди, не спеши. После Гриши команду возглавил некий авторитет по кличке Боксер. Они с Пашей Цирулем достаточно близко тусовались. Говорят, несколько раз вместе в зоне «отдыхали». Ходят слухи, чуть ли не Паша его в эту бригаду направил.
   – Ну и как?
   – Ну, появился полуспортивный дух, группировка от блатной романтики стала поворачивать к полуспорту при Боксере. Но потом, по непонятным причинам, Боксер выпал из окна собственной квартиры. Так и осталась эта тайна неразгаданной…
   – Откуда ты все это знаешь? – спросил я.
   – А мне это сегодняшние лидеры рассказали.
   – Кто же это?
   – Братья Малышевы. Старший – Петр и младший – Сергей. Вот с ними мы и едем на стрелку.
   По дороге я узнал от Севки, что у братьев Малышевых, возглавляющих войковскую группировку, возникли проблемы с центральной группировкой по поводу одного вещевого рынка, который они собирались открыть на севере Москвы.
   Центральная группировка выставляет свои требования по этому рынку. Вот братья, узнав, что у нас возникли большие проблемы и война с центральной группировкой, решили взять нас в качестве союзников. И сейчас мы едем на встречу с ними.
   Подъехав к двадцатипятиэтажной гостинице на Дмитровском шоссе, мы заметили, что какая-то братва с короткими стрижками уже крутится возле входа в гостиницу. Севка остановил машину, вышел. Я наблюдал за происходящим. Тут же к нему подошли два пацана, протянули руки, поздоровались и сказали:
   – Вас ждут. Поехали.
   Севка вернулся за руль и поехал за ребятами. Через несколько минут мы подъехали к Тимирязевскому парку, затем свернули в небольшой переулок и оказались во дворе между жилыми зданиями. Во дворе находилось небольшое здание вроде детского сада. Я сразу обратил внимание на то, что оно было огорожено, но с трех сторон фасада виднелись видеокамеры, наблюдающие за происходящим вокруг.
   Весь двор был заставлен автомашинами – начиная от крутых иномарок и заканчивая обыкновенными «Жигулями». Во дворе торчали ребята, примерно человек пятьдесят в общей сложности.
   Два охранника открыли перед нами массивную железную дверь. Они были в униформе службы безопасности. Мы вошли в здание. В приемной вместо секретарши сидели трое парней, но при нашем появлении тут же встали, заулыбались и открыли перед нами дверь.
   Мы вошли в просторный кабинет. За столом сидели два парня. Это и были братья Малышевы. Петр, старший брат, выглядел ненамного старше. Он был худощав, небольшого роста – примерно метр семьдесят, с темными волосами. Лицо слегка продолговатое.
   Младший же, Сергей, был посимпатичней Петра, тоже небольшого роста, но более плотный, темноволосый, смуглолицый.
   Они поздоровались с нами.
   – Садись, братва! – сказали они нам. – Кофе, чай или, может, чего покрепче хотите?
   Севка отрицательно покачал головой.
   – А впрочем, – передумал он, – давай чайку. Английский чай есть?
   – Есть жасминовый, – ответил Петр. Тут же он крикнул в приемную: – Эй, сделайте нам чаек, жасминовый!
   Через несколько минут появился здоровяк, неся на подносе чай.
   – А что, у тебя секретари мужики? – усмехнулся Севка.
   – Ой, не говори, братан! Я всех девиц, которые у меня были, давно уволил.
   – А что так?
   – Отвлекали братву очень сильно. Вместо того чтобы делом заниматься, только и делали, что сидели с ними любезничали! – сказал Петр. – А теперь у меня братва сама на самообслуживании.
   – Резонно! – кивнул головой Севка. – Ну что, обсудим наши проблемы?
   – Да, – ответил Петр. – Мы уже переговорили частично по телефону… Давай сейчас о деталях потолкуем. – И, кивнув на меня, спросил у Севки: – А кто с тобой? Представь.
   – Со мной – мой партнер, – ответил Севка. – Он – такой же, как я. Зовут его Олег.
   – А, да, слышали про тебя, – удовлетворенно кивнул Петр. – В общем, я повторю, чтобы все было четко и понятно. Мы решили открыть рынок. Подогнали туда наших коммерсантов, бабки собрали, вложили, все поставили, построили. Хотели уже открываться. А тут – ба-бах! – появляются эти…
   – Кто? – спросил я.
   – Централы, центральная группировка. И начинают свою предъяву давить – мол, территория наша, коммерсанты частично наши, в общем, все, получается, их. Мы и так и сяк с ними говорили… Но вы ж знаете их – они на компромисс вообще ни в какую, говорят – рынок наш! Мы предложили – пойдем к арбитрам, к ворам. А они говорят – пойдем. Я понимаю, что у них все схвачено с ворами.
   – У них же воры были – Гром и другие… Да тебе лучше знать, – добавил Петр, намекая на проблему с Громом, которая еще не так давно существовала.
   – И что вы предлагаете делать? – спросил Севка.
   – В общем, я предлагаю стрелку им назначить и решить вопросы радикальным способом, – предложил Петр.
   – И поэтому ты пригласил нас? – усмехнулся Севка.
   – А что мне, своих, что ли, подставлять? Мы и так, ребята, в войне по уши. Мы с этими воюем, с «чехами» воюем, – стал оправдываться Петр, – с областью воюем… Куда мне еще эти? На венки, что ли, только работать? А мы у них рынок отобьем – в равных долях будем. По-моему, это по справедливости.
   – Это да, – кивнул Севка, – смотря, конечно, сколько это крови будет нам стоить.
   – Ребята, но насколько мне известно, – проговорил Петр, – вы свой бизнес и строите на крови.
   – Откуда ты знаешь?
   – Да так… Другая братва говорит.
   Я понял, какие слухи шли о нас по Москве… Петр продолжил:
   – Я предлагаю стрелочку провести по такому сценарию. По пятницам у нас идет сбор денег…
   – В каком смысле? – спросил Севка.
   – Деньги мы собираем с тех, кто имеет торговые точки, места покупает и так далее. Они знают об этом. В пятницу они обязательно подвалят, чтобы кассу постараться снять. Мы с ними опять начнем базар, а тут появитесь вы. И, сами понимаете, что и как…
   После этого мы проговорили еще минут пятнадцать, обсуждая детали нашей дальнейшей совместной работы.
   Когда мы вышли из офиса, я спросил у Севки:
   – Слушай, а чего они сидят в каком-то детском саду?
   – А черт их знает! – ответил Севка. – Сняли, наверное, офис, оборудовали все по высшему разряду…
   – А сколько у них людей? – Я взглянул на большое количество братвы, толкущейся недалеко от здания.
   – Человек двести, а может, и триста, – ответил Севка.
   – Тогда зачем они к нам обратились, не могут с такой силой сами свои проблемы решить?
   – Откуда я знаю… Обратились и обратились. Может, по крови не хотят выступать. Мы-то с тобой, считай, уже кровавые, вот они к нам и обратились. Может, хотят специально нас с централами стравить, мол, постреляют друг друга, меньше их будет, а они править будут везде. Я не знаю его планов. Но нас эта ситуация устраивает. И потом, – добавил Севка, – у меня тоже серьезные планы.
   – В каком смысле?
   – А в прямом. Ты не почувствовал, что они – лохи?
   – Кто?
   – Да братья эти! Мы их разведем – мало не покажется! У меня уже и планчик есть!
   – Опять кровавый?
   – Братишка, – приобнял меня за плечо Севка, – у нас вся жизнь цветная – черная, красная и белая…
   Через несколько дней мы вызвали Сашку. Севка поставил ему конкретное задание. Суть плана заключалась в следующем. Мы появляемся в пятницу на стрелке. И если войковские с централами в офисе не договариваются, тогда, опять же с нашим участием, вступают в дело трое боевиков во главе с Сашкой – автоматчики, которые должны всех, кто приехал на переговоры, расстрелять.
   На рынок договорились приехать в двенадцать часов дня, в пятницу. Несмотря на то, что был октябрь, погода стояла не очень теплая, поэтому мы все оделись в кожаные куртки. Сашка надел китайский пуховик.
   – Зачем, Сашок, ты это надел? – удивился я. – На улице не так холодно. Или для конспирации?
   Сашка улыбнулся и похлопал по куртке:
   – А вот тут у меня пушки лежат. Удобно, и если что – сброшу пуховичок, и я чист!
   – Тебе виднее, – пожал плечами я.
   Тогда я еще не знал, что именно пуховик сыграет роковую роль – наведет ментов на мысль проверить у Сашки документы.
   Ровно в двенадцать мы подъехали к офису. Сашка и боевики с оружием остались на улице, прогуливаясь туда-сюда и изображая покупателей. Мы вошли в здание. Там уже сидели Петр и Сергей с двумя боевиками, ждали нас. Рядом стояли обувные коробки с деньгами – вероятно, только что с рынка была собрана дань. Ребята сидели волновались, ждали появления централов. Но их представителей до сих пор не было.
   Мы стали нервно прохаживаться по комнате.
   – Сколько еще будем их ждать? – спросил Севка.
   – Давайте еще полчасика подождем и разбежимся, – ответил Петр.
   Мы с Севкой уже автоматически были в доле, независимо от того, приедут централы или нет. Сейчас мы должны получить свою долю с рынка…
   – Смотри, – неожиданно сказал мне Севка, выглядывая в окно небольшого здания, в котором мы находились, – подойди сюда!
   Я подошел и увидел, как к Сашке подошел сержант милиции, и они о чем-то говорят. Сашка лезет в карман, достает паспорт. Сержант смотрит на фотографию и делает знак рукой: пойдемте!
   – Куда он его повел?
   – В пункт охраны, наверное, – сказал Петр. – Погоди, у нас там свои люди. Сейчас мы пойдем и все уладим. Давай деньги!
   Он подошел к коробке, взял большую пачку денег и на ходу стал их пересчитывать, направляясь к пункту охраны.
   Но тут произошло неожиданное. Вдруг дверь пункта открылась, оттуда выскочил Сашка с пистолетом в руках, а за ним понеслись крики: «Стой!», «Стоять!» Сашка неожиданно оборачивается и посылает две пули в направлении преследователей. Я увидел, как на землю медленно опустились сержант и какой-то охранник в камуфляжной форме. Затем – крики, паника. Толпа, находящаяся на рынке, разбежалась в разные стороны.
   Откуда-то появились еще милиционеры. Сашка отстреливался на бегу. Вот он прыгнул через забор, через насыпь – и снова бежит. Его преследуют несколько милиционеров, стреляя в него. Сашка отстреливается. Падает еще один милиционер…
   – Во дает! Все, ребята, уходим! – сказал Севка.
   Мы быстро собрались. Уже на ходу Севка схватил пару коробок из-под обуви с деньгами, мы выскочили, сели в машины и разъехались.
   – Слушай, – говорю я по дороге Севке, – может, нам квартиры поменять?
   – Да нет, он же ушел, ты же видел. Он сто процентов ушел! Он сейчас на дно где-нибудь заляжет, а потом появится. И смысла нет квартиры менять. Сашка никогда нас не выдаст – даже не думай об этом!
   Вечером в новостях показали, что на вещевом рынке произошла перестрелка, что в ней погибли четыре милиционера, шестеро ранено. И тут неожиданно – как гром среди ясного неба – показывают фотографию Сашки. Она сопровождается комментариями: пойман опасный преступник, стрелявший в милиционеров, находящийся в розыске. И тут я услышал настоящую фамилию Сашки…
   Я даже не решился звонить Севке – тут же спустился вниз и пошел к нему в квартиру.
   – Что будем делать?!
   – Да ничего! – сказал Севка. – Сашка нас не выдаст.
   – По телевизору передали, что он тяжело ранен…
   – Да они это специально передали! Лапшу на уши вешают! Пропаганда! – продолжал твердить Севка.
   На следующее утро я купил свежие газеты. Почти все они вышли с одной и той же информацией – о перестрелке на вещевом рынке, о задержании Сашки, с отрывками из его биографии, где говорилось, что он ранее был осужден за изнасилование, бежал первый раз из зала суда, второй – из колонии, совершил ряд убийств, был наемным киллером.
   Мне стало не по себе. Я хотел поехать разыскать Олесю, но понимал, что сейчас ситуация достаточно сложная, и подставлять Олесю никак нельзя.

Глава 13
НА «ПЕТРАХ» РАССВЕТАЕТ

   Почти всю субботу я просидел дома, смотря телевизор. Примерно около восьми вечера неожиданно раздался звонок в дверь. Я подошел к двери, посмотрел в «глазок». На лестничной площадке стояла соседка, держа в руках какой-то стакан. Я открыл дверь…
   Тут же в квартиру ворвались несколько человек в штатском и сотрудник милиции. Чуть поодаль стояли люди с автоматами, в униформе, похожие на «альфовцев». «Все, – думаю, – неужели Сашка сдал?! А Севка говорил – ничего, не расколется…»
   Меня схватили за руки и повели в комнату, служившую нам гостиной. К тому времени оперативники все были в коридоре и закрыли за собой дверь. Откуда-то появилась еще одна соседка – в качестве понятой.
   – Ну что, давай знакомиться, Олег, – сказал один из оперативников. – Моя фамилия Кузьмичев. Я – руководитель оперативно-следственной бригады. Вот, к тебе пришли. Хорошо, что ты дома оказался, а то бы головную боль создал – и для нас, и для твоих ребят тоже. – Он положил руку мне на плечо. – Предупреждали тебя оперативники, что тебе нужно из Москвы уехать? Не послушался ты их – теперь отвечай!
   Мысли мои стали путаться. Я стал лихорадочно соображать – неужели Сашка нас выдал?! Неужели это конец? Неужели мы пойдем по расстрельной статье?
   Нет, этого так быстро случиться не могло. Но почему тогда они пришли?
   «Спокойно, – думал я, – надо успокоиться, собраться. Главное – не паниковать, взять себя в руки…»
   Стоп! У меня на балконе ствол лежит! В коробке, где картошка хранится… Теперь мне точно хана! Я стал подсчитывать, сколько мне могут дать за ствол. По-моему, до трех лет… Нет, до пяти. Ну вот и все, зона гарантирована! А вдруг не найдут?! Ладно, надо успокоиться…
   Тем временем Кузьмичев продолжал:
   – Значит, так. Ознакомься с постановлением об обыске, подписано прокурором города Москвы. Поэтому я предлагаю тебе, чтобы мы твое гнездышко особо не растревожили, выдать самому добровольно.
   – А что я должен выдать?
   – Оружие, деньги, наркотики, – объяснил Кузьмичев. – Впрочем, как я слышал, ты наркотиками не балуешься.
   «Интересно, откуда у него такая информация?» – подумал я.
   – Ничего выдавать я не буду, у меня ничего нет. – И обратился к соседям: – Кстати, эти люди пытаются меня оговорить. Я прошу вас быть внимательными. У меня никакого оружия и наркотиков в квартире нет. А если они что-то найдут – значит, они это сами подбросили. Я прошу вас это учесть!
   – Олег, – укоризненно проговорил Кузьмичев, – ты нас принимаешь за других! Неужели, думаешь, мы станем «химией» заниматься? Что-то подбрасывать тебе или подсовывать? Зачем нам это нужно? У нас и так достаточно оснований для привлечения тебя к уголовной ответственности. Ну, если не хочешь добровольно… – Он достал из папки сложенный вдвое зеленоватый листок, на котором я прочел: «Протокол обыска», и, взяв ручку, стал заполнять форму.
   – Можно мне еще раз посмотреть постановление об обыске? – спросил я.
   – Конечно, держи! – и он протянул мне листок. Я увидел надпись: «Прокурор города Москвы. Постановляю: произвести обыск у активного члена преступной группировки…» – Дальше шла моя фамилия, – «…проживающего по адресу такому-то, для выявления предметов, относящихся к орудиям преступления».
   Но там ничего не было сказано про Сашку. Значит, мы – преступная группировка? Ладно, посмотрим, кого еще арестуют… Главное – не паниковать.
   Тем временем оперативники начали обыск. Они подошли к видеотехнике, стали снимать панель с видео и телевизора, думая, что там находится оружие. Еще один начал тщательно изучать шкаф с одеждой. Третий зашел на балкон… «Все, – думаю, – еще пять минут – и ствол найдут!»
   Я бросил взгляд на оперативника, находящегося на балконе. Кузьмичев, видимо, заметил это и понял, как опытный сыщик, что у меня там что-то есть.