Сьюзен Кросленд
Захватывающая страсть

Часть первая
Дэйзи в Лондоне

1

   Дейзи не выдержала и расплакалась. И тут же на себя разозлилась. Карла только позабавят ее слезы. Он лежит и смотрит на нее с таким видом, будто он, Карл Майер, – сам Господь Бог, а Дейзи – взбалмошная девчонка и можно не обращать внимания на перепады ее настроения – все пройдет. А самое обидное, что он, пожалуй, прав. За свои двадцать три года Дейзи не встречала личность более блестящую, чем профессор Карл Майер.
   – Вернись ненадолго в постельку, малышка, – позвал Карл.
   – А я вот не хочу, – Дейзи даже топнула ногой от возмущения. – И ты зря думаешь, что всегда можно успокоить меня, затащив в постель и продемонстрировав в очередной раз, какой ты сногсшибательный любовник.
   Дейзи схватила брошенный на пол пояс, повернулась к Карлу спиной и взглянула на свое отражение в зеркале над бюро. Она так сильно затянула пояс, что пряжка застегнулась не на ту дырочку. Придется оставить как есть и сделать вид, что так и надо. Ведь Карл сразу же поймет: Дейзи настолько потеряла контроль над собой, что даже руки не слушаются ее. А девушке совсем не хотелось доставлять ему такого удовольствия. Дейзи было хорошо видно в зеркале лицо Карла. Опять эта его противная снисходительная улыбка! Профессор Майер забавляется.
   Она снова повернулась к Карлу.
   – Больше всего на свете я ненавижу твою чертову самоуверенность! Ты такого высокого мнения о себе, словно все остальные просто не существуют. Ты у нас интеллектуал новой формации. Ты скоро займешь важный пост в Вашингтоне. В постели Карл Майер – просто блеск! А я – я иногда чувствую себя просто твоей куклой.
   Дейзи бросила взгляд в окно. Пока они ссорились, небо потемнело – собирался дождь. Ей нравилось вести машину под дождем. Она доберется до Манхэттена часа за полтора.
   Подойдя к окну, девушка стала смотреть на дома напротив – в некоторых окнах уже горел свет, и теперь они казались мерцающими бликами на фоне увитых плющом стен. Даже сейчас, в плохом настроении, она подумала о том, что ей очень нравится Принстон. И снова Дейзи повернулась к кровати, на которой лежал обнаженный Карл.
   Вот он приподнялся на локте и потянулся к пачке сигарет, лежащей на тумбочке. Кудрявые волосы Карла касались шеи. Дейзи нравилось смотреть на них. Она всегда восхищалась контрастом белизны его кожи и темных волос. И еще ей нравилось каждый раз находить в густой шевелюре Карла слабые, едва заметные намеки на лысину – хоть в чем-то и он был уязвим!
   Карл закурил и снова устроился поудобнее на подушках, лежавших в изголовье полированной кровати. В ногах его лежали скомканные одеяло и покрывало. В комнате Карла всегда было жарко – он не любил мерзнуть и никогда не допускал, чтобы температура опускалась ниже семидесяти по Фаренгейту.
   Карл нисколько не стеснялся своей наготы. У него была стройная фигура и ослепительно белая кожа. Сейчас он лежал, согнув ноги в коленях, правая рука с сигаретой небрежно свисала с кровати. Дейзи поймала себя на том, что уже почти не сердится.
   – Мы живем в свободной стране, – произнес Карл, сверкнув на нее глазами. – И ты, конечно, можешь сердиться сколько тебе вздумается. И все же, когда успокоишься, будь добра, объясни мне, с чего это ты взяла, что я собираюсь жениться на кукле.
   Дейзи молчала, опять отвернувшись к окну.
   Карл продолжал курить.
   – Я не совсем правильно выразилась, – уточнила она. – Вернее, ты обращаешься со мной не как с куклой, а как с любимой ученицей.
   Дейзи познакомилась с Карлом Майером еще студенткой первого курса Рэдклиффа. В свои тридцать четыре года он был уже профессором. Каждый, кто интересовался политикой, приезжая в Принстон, считал своим долгом побывать хотя бы на одной лекции профессора Майера.
   Карл умел излагать свои довольно радикальные взгляды с редким интеллектуальным обаянием и блеском.
   – Мне, в общем-то, нравится твоя манера общаться с людьми, – продолжала Дейзи. – Ты любишь подразнить собеседника, бросить ему вызов, чтобы заставить раскрыться по-настоящему. И ты всегда удивляешь меня – моему телу и уму благодаря тебе открываются неизведанные ранее чувства и мысли. О, с тех пор как мы встретились, я обожала быть твоей любимой ученицей. Вот только я не уверена, что хочу выйти за тебя замуж. Пока. Я ведь только что закончила свои занятия в Колумбии. И, представь себе, все-таки я хочу попытаться стать скульптором.
   Дейзи села в кожаное кресло у окна, не замечая разбросанной одежды Карла.
   – Я ведь уже говорил тебе, Дейзи, что ты вполне можешь продолжать заниматься скульптурой. Только сейчас, пока я в Принстоне, хорошо бы тебе снять студию здесь, а не в Нью-Йорке. Но это все детали. Сейчас твое содержание оплачивает отец. Если мы поженимся, это смогу делать я. И ты сможешь не заботиться о деньгах до тех пор, пока твои занятия начнут приносить доход. Поверь, я вовсе не стремлюсь превратить тебя в маленькую домохозяйку и маму.
   Дейзи, задумчиво склонив голову, вертела меж пальцев кожаную пуговицу на кресле. Непослушная прядь вьющихся золотисто-каштановых волос упала ей на щеку. Плавным движением руки она убрала ее. Карл Майер восхищался каждым движением Дейзи – девушка была поразительно грациозна. Сейчас она пристально смотрела на Карла своими серыми глазами. От ее раздражения не осталось и следа.
   – И потом, Дейзи, – вновь обратился к ней Карл. – Через два года следующие выборы. Если переизберут на новый срок Форда, международной политикой по-прежнему будет командовать Киссинджер. А ты знаешь, что он не оставил без внимания мою статью об оборонной политике в «Комментари». Признаться, он наверняка усматривает в моем предполагаемом переезде в Вашингтон угрозу для себя лично. Но я готов держать пари, что такой сильный и умный человек, как Киссинджер, не побоится использовать меня в качестве специалиста по контролю над вооружениями. Если так, я немедленно увольняюсь из колледжа и переезжаю в столицу. И кто знает, чем все это обернется? Министров американского кабинета можно ведь не только избирать, но и назначать. Самого Киссинджера никто не избирал.
   Карл не сводил глаз с девушки.
   – Тебе очень понравится в Вашингтоне, Дейзи, – уверял он. – К тому же, если ты станешь моей женой, это поможет и твоей карьере скульптора. Только представь себе. У твоих дверей будут толпиться политики, сгорающие от желания, чтобы именно Дейзи Брюстер запечатлела их в бронзе. Без малейших твоих усилий. В Вашингтоне ты будешь общаться с людьми своего круга. Да и твоим родителям придется наконец смириться с ситуацией.
   Дейзи отвела взгляд. Ей, впрочем, всегда казалось, что неприязнь мистера и миссис Брюстер к Карлу Майеру делает его еще желанней. Но сейчас не время думать о неприятии ее родителями возможности их брака. Они ведь говорят совсем не об этом.
   – Ты знаешь намного больше меня, – возразила Дейзи. – И так будет всегда. Сейчас мне это нравится. Но пойми: если я выйду за тебя замуж прямо сейчас, то никогда не смогу избавиться от чувства, что ты подавил меня, подмял под себя. Ведь мне уже двадцать три года, а я ни одного дня в своей жизни не прожила сама по себе. Рэдклифф не в счет. Вот и теперь, в Нью-Йорке, я снимаю квартиру на пару с подругой. А на каникулы езжу к родителям в Филадельфию.
   Все еще лежа в постели, Карл закурил еще одну сигарету и, устроившись поудобней, продолжал наблюдать за Дейзи. Она улыбнулась про себя. Ей было забавно сидеть в кремовой шелковой кофте и твидовом костюме рядом с абсолютно голым мужчиной и обсуждать свое будущее.
   – В прошлый уик-энд мама с папой предложили мне поехать в Лондон и прослушать несколько семестров в Королевской школе искусств. Они оплатят расходы.
   Карл Майер вспыхнул:
   – Что ж, наши драгоценные мама с папой в своей лицемерной пуританской манере намерены настоять на своем и разлучить нас. Да?
   Дейзи зарделась от негодования. Одно дело, когда она бывает недовольна своими родителями, но какое право имеет Карл Майер так отзываться о них?
   – И вообще мне надоело, что все учат меня жить, – довольно резко произнесла девушка. – И даже ты. Я хочу уехать на год в Лондон, найти там работу и самой себя содержать.
   – Это просто ребячество, Дейзи. Как ты можешь содержать себя в Лондоне, будучи никому не известным молодым скульптором?
   Дейзи встала. – Ну, конечно. Как только я собираюсь что-то сделать не так, как тебе хочется, это всегда оказывается ребячеством. Хорошо, я пока не могу зарабатывать в качестве скульптора. Но ведь здесь, у нас, многие вполне справляются с жизнью, работая, ну, например… продавцами в «Вулворте». В Лондоне тоже должно быть что-нибудь вроде этого.
   – Ну конечно, в Лондоне полно магазинов типа «Вулворта». Вот только не думаю, что все тамошние продавцы могут добавить к своему жалованью ежемесячные чеки от папеньки.
   В голосе Карла звучали теперь издевка и раздражение.
   Дейзи схватила с бюро свою сумочку и выбежала из спальни, хлопнув дверью и даже не оглянувшись на мужчину, желанней которого для нее не было никого на свете.

2

   Дейзи Брюстер прилетела в Лондон в начале тысяча девятьсот семьдесят шестого года. Она остановилась у старых друзей своих родителей в доме на Кадоган-сквер. Недели через три после приезда Дейзи решила попытать счастья в одном из крупнейших лондонских еженедельных изданий – газете «Бастион». Ей давно хотелось попробовать себя в журналистике.
   И вот настал долгожданный час.
   Дейзи вышла из метро на свежий морозный воздух, в который раз за последние три недели подумав о том, что Лондон вовсе не оправдывает репутации города смогов и туманов, и направилась в сторону Флит-стрит, где находилась редакция газеты. На Людгейт-серкус ей пришлось подождать, пока зажжется зеленый сигнал светофора. А что, если она уже опаздывает? Дейзи не привыкла носить часов, а здесь, в Лондоне, их почему-то нигде нет. Дейзи не могла понять почему. В ее родной Филадельфии нельзя было пройти и пятидесяти ярдов, чтобы не увидеть на фасаде одного из зданий или просто на столбе очередной циферблат. Сейчас Дейзи казалось, что никогда еще красный глазок светофора не горел так долго.
   В морозном воздухе стук высоких каблучков Дейзи раздавался особенно звонко. Наконец она перешла улицу и оказалась в самом начале Флит-стрит.
   Дейзи нервно облизнула губы и тут же напомнила себе, что ни в коем случае не должна выглядеть взволнованной. Дочь хозяев дома, где остановилась Дейзи, набросала ей небольшой план. «Бастион» должен быть где-то рядом. А вот и он. Прямо над головой Дейзи над входом в многоэтажное здание горели огромные буквы названия газеты.
   Дейзи немного помедлила на последней ступеньке, прежде чем открыть дверь. Говорят, когда удается скрыть волнение, это производит впечатление не только на окружающих, но и на тебя самого – постепенно успокаиваешься и обретаешь уверенность. Хорошо бы если так.
   Девушка достала из кармана маленькое зеркальце, оправила волосы. Мимо в сторону собора святого Павла пронеслась вереница автобусов.
   Дейзи оглянулась на купол собора, белевший на фоне кобальтового неба. Наконец она решилась: толкнула дверь и оказалась в вестибюле редакции воскресного еженедельника, который читали практически все представители английского истэблишмента.
   За конторкой около входа неподвижно застыл охранник в форме. Он смотрел на приближающуюся Дейзи с непроницаемым лицом. Девушка здесь впервые – охранник безошибочно определял такие вещи. Она могла оказаться курьером какой-нибудь фирмы с такой же вероятностью, как и дочерью директора редакции. В наши дни и те, и другие одеваются примерно одинаково.
   – Меня зовут Дейзи Брюстер, – представилась девушка. – На одиннадцать мне назначена встреча с редактором.
   На стене за спиной охранника Дейзи увидела наконец часы. Слава Богу, она не опоздала – было без одной минуты одиннадцать.
   Охранник лениво перелистывал блокнот с внутренними телефонными номерами.
   – Извините, но уже одиннадцать. Не могли бы вы связаться с приемной мистера Фронвелла и сообщить секретарю, что я здесь? – вежливо попросила Дейзи. «Этот идиот наверняка ведь знает номер редактора без всякого справочника, – подумала она. – Но лучше просить, чем требовать, а то он начнет специально тянуть время».
   – Как, вы сказали, ваше имя?
   – Брюстер. Дейзи Брюстер. Мне назначено на одиннадцать.
   Охранник безучастно сообщил в трубку селектора фамилию Дейзи, затем махнул рукой в сторону лифтов со сверкающими латунными дверями.
   – Верхний этаж. Там вас встретят.
   Дейзи ехала в лифте с каким-то юнцом с одутловатой физиономией, который внимательно разглядывал ее. Не обращая на него внимания, девушка придирчиво оглядела собственное отражение в зеркале лифта. Она, как всегда тщетно, пыталась пригладить две непослушные прядки волос, ниспадающие на ее щеки. Юнец вышел на третьем этаже. Возможно, он был репортером, но ни капельки не походил на журналиста.
   Выйдя из лифта, Дейзи оказалась перед двумя широкими раздвижными дверьми. Пока она раздумывала, в какую сторону направиться, из двери справа вышла безукоризненно одетая и причесанная молодая женщина. Она была скорее всего лишь на несколько лет старше Дейзи, но держалась с такой высокомерной самоуверенностью, что девушка сразу почувствовала к ней неприязнь.
   – Дейзи Брюстер? Я Рейчел Фишер, личный секретарь редактора. – Рейчел сообщила это с таким видом, словно речь шла по меньшей мере о королевском титуле. Интонация ее была резкой, но голос приятный. – Можете подождать в приемной, пока вас примет редактор.
   Дейзи последовала за Рейчел. За раздвижной дверью оказался длинный коридор, ведущий в просторный редакционный зал. Дейзи издали бросилось в глаза множество столов и людей. Рейчел повела девушку направо к матовой стеклянной двери с надписью черным шрифтом: «Главный редактор».
   Они вошли в приемную. В противоположном конце комнаты Дейзи увидела дверь черного дерева, на которой была такая же табличка, только буквы были золотистого цвета.
   – Садитесь, пожалуйста. Вы не хотите снять пальто? – вежливо, но повелительно Рейчел указала в сторону дивана, обитого бежевой кожей. Сама она придвинула вращающийся бежевый стул к дубовому письменному столу и стала сосредоточенно разбирать документы, лежащие рядом с пишущей машинкой.
   Безукоризненный порядок на письменном столе свидетельствовал о том, что здесь правит женщина. Дейзи сняла пальто и положила его рядом с собой на диван. Девушку раздражали попытки Рейчел Фишер внушить ей трепет. Но сердце ее стучало так громко, что, казалось, Рейчел слышит его биение.
   На столе Рейчел зазвонил телефон. Она неторопливо подняла одну из трубок.
   – Да? Я передам редактору. Вы будете на месте после ланча?
   Выслушав ответ и не сказав ни слова, Рейчел повесила трубку.
   Тут же зазвонил другой телефон.
   – Да, она здесь.
   Положив трубку, мисс Фишер поднялась и сделала рукой грациозный жест в сторону двери.
   – Редактор ждет вас.
   Дейзи встала и перекинула через руку пальто – оно прекрасно гармонировало с цветом юбки. Рейчел открыла черную дверь, и Дейзи вошла в кабинет Бена Фронвелла.
   Первое, что она увидела, – огромный письменный стол. Над ним на стальном листе в полстены золотилась увеличенная карта Великобритании – гравировка в латуни, подумала Дейзи, – а вокруг Великобритании карта остального мира, но в гораздо меньшем масштабе и уже медью. На полу лежал плотный черный ковер. Мебель вся тоже была черной, кроме письменного стола из красного дерева. Мужчина за столом оторвался от бумаг и с легкой усмешкой внимательно посмотрел на Дейзи. Дейзи поразил яркий голубой цвет его проницательных глаз. Затем он встал и обошел вокруг стола, чтобы пожать девушке руку. Редактор «Бастиона» оказался полноватым, среднего роста, всего на несколько дюймов выше Дейзи. Каштановые волосы, мясистое лицо. Пиджак Фронвелла был наброшен на спинку стула, с которого он только что встал. Мягкий шерстяной жилет расстегнут, рукава рубашки закатаны, узел галстука ослаблен. В свои тридцать три года он был самым молодым главным редактором издания на Флит-стрит. Дейзи почувствовала почтение и одновременно расположение к этому человеку. Многие испытывали именно эти чувства, впервые столкнувшись с Беном Фронвеллом.
   – Садитесь, мисс Брюстер, – предложил Бен, указывая в сторону огромного черного дивана с подлокотниками. Сам он занял одно из черных кожаных кресел рядом с диваном. В семьдесят шестом году офисы многих высоких чиновников были обставлены знаменитыми стульями работы Чарльза Имса. В офисе отца Дейзи в банке тоже был такой стул. Но Дейзи впервые находилась в кабинете, где стояло целых два имсовских стула. Девушка увидела, что Бен Фронвелл держит в руках письмо, которое она отправила на его имя. Она знала письмо это наизусть – ей пришлось переделать его раз пять, прежде чем она осталась довольна текстом. Машинку ей дали гостеприимные хозяева дома на Кадоган-сквер.
   – С чего это вы написали, что познакомились со мной на вечеринке в редакции Би-би-си?
   Бен Фронвелл явно не считал нужным тратить время на светские любезности. Если бы Дейзи разбиралась в английском акценте, она сразу догадалась бы, что перед ней уроженец Йоркшира.
   – Моя приятельница, в доме которой я остановилась, работает на Би-би-си. Она взяла меня с собой на эту вечеринку. А когда я призналась, что хочу попробовать получить место в «Бастионе», она настояла, чтобы я написала прямо вам, сказав, что вы один из тех мужчин, которым меня представили в тот вечер.
   – Сто лет не бывал на вечеринках Би-би-си, – возразил Бен Фронвелл. – Терпеть не могу этих сборищ напыщенных идиотов и всезнаек.
   Дейзи вспыхнула. Неудивительно, что она никак не могла вспомнить лица этого человека. «О, Господи! – подумала она. – Как глупо все вышло».
   – Как только я увидела вас, сразу поняла, что подруга ошиблась, – призналась она смущенно.
   – Что ж, вы, по крайней мере, верно уловили, что, когда чего-то хочешь, надо идти сразу на самый верх и просить там. Вот вы и здесь. Итак, чего же вы хотите?
   – Я недавно в Лондоне. Восхищена вашей газетой. Хотела бы узнать, не найдется ли у вас подходящей для меня журналистской работы.
   Дейзи умела казаться уверенной в себе, одновременно оставаясь вежливой. Хотя, конечно же, самоуверенность Дейзи была напускной – ей было явно не по себе под проницательным взглядом Бена Фронвелла.
   – А у вас есть опыт подобной работы, мисс Брюстер?
   – В Рэдклиффе я писала для одного женского журнала. А потом была внештатным корреспондентом журналов «Вог» и «Филадельфия энкваерер». В общем, я занимаюсь этим года два, – поспешно добавила Дейзи.
   Девушка не любила и не умела лгать. Боясь, что ей не поверят, она начинала вставлять в свой рассказ массу ненужных и неубедительных подробностей, и этим почти всегда выдавала себя.
   – В таком случае, вам должно быть лет двадцать пять. А выглядите вы значительно моложе, – заметил Бен Фронвелл.
   – Это оттого, что я веду правильный образ жизни, – ответила Дейзи.
   Фронвелл рассмеялся. Ему нравились волнистые волосы, ниспадавшие на плечи девушки, ясные серые глаза и даже веснушки Дейзи. Очень, очень хорошенькая.
   – А где вы живете?
   – Я жила в Филадельфии. А теперь хочу снять квартиру в Лондоне.
   – Почему?
   – Хочу здесь работать. Мне всегда казалось, что человек из-за океана может взглянуть на вещи совсем иначе. А в журналистике это, пожалуй, самое ценное.
   – А вы состоите в профсоюзе?
   – Нет. Не было времени этим заняться.
   – Замужем?
   – Нет.
   – А хотите?
   – Не тороплюсь.
   Интересно, почему этот человек все время усмехается? Дейзи это смущало.
   – Знаете ли, профсоюзы буквально затерроризировали большинство газет на Флит-стрит. Мало кто рискнет принять на работу журналиста, который не промучился до этого в какой-нибудь провинциальной газетенке на мизерном окладе. Я один из немногих, кто поступает по-своему. Вы поэтому и обратились именно ко мне?
   – В общем, да. Мне говорили, что все решения в «Бастионе» принимаете вы и только вы. – Правда, до этого момента Дейзи не очень понимала, что имела в виду ее английская подруга, говоря, что для «Бастиона» нет ничего невозможного.
   – Примерно через месяц у меня освободится вакансия в отделе статей, – сообщил Фронвелл. – Оставьте Рейчел Фишер номер телефона, по которому с вами можно связаться. Завтра вам позвонит редактор отдела. Он скажет вам, на какую тему написать статью. Если она нам понравится, мы уже поговорим обо всем остальном. До этого нет смысла обсуждать, каким образом мы сумеем обойти профсоюз. Вам, наверное, известно, что, работая на «Бастион», вы не имеете права сотрудничать ни с одной другой газетой?
   – Нет, этого я не знала, – ответила Дейзи. – В таком случае, мне надо подумать. – Дейзи начала безбожно блефовать. – Я смогу отказаться от своей работы в других местах, только если в «Бастионе» мне предложат приличную зарплату. Но, думаю, сначала вам надо все-таки посмотреть, что я напишу.
   Фронвелл поднялся и протянул Дейзи руку на прощанье.
   – И пришлите мне, пожалуйста, завтра вырезки своих статей из – как там вы сказали? – женского журнала, «Вог» и «Филадельфия энкваерер». Не надо много – достаточно по одной из каждого издания.
   – О, мистер Фронвелл, – Дейзи густо покраснела. – Я не могу этого сделать.
   – Почему же? – опять ухмыльнулся Фронвелл.
   Признаться или постараться выпутаться? Лучше второе – первое никогда не поздно.
   – Я не привезла их с собой. Они лежат в ящике моего письменного стола дома, в Филадельфии.
   Дейзи произнесла это таким тоном, будто Филадельфия – прародина американской независимости – была столь же далека от Лондона, как заснеженные просторы Сибири.
   – Тогда попросите кого-нибудь прислать их вам. Договорились? – Бен Фронвелл явно забавлялся ситуацией.
   Он повернулся к Дейзи спиной и вернулся к письменному столу.
   Девушка вышла в приемную и остановилась перед столом Рейчел Фишер. Несколько секунд та продолжала что-то читать, не поднимая головы. Затем Рейчел наконец удостоила Дейзи взгляда и произнесла:
   – Я могу вам чем-то помочь?
   – Мистер Фронвелл просил меня оставить номер телефона.
   Рейчел протянула Дейзи небольшой разлинованный блокнот.
   – Запишите сюда свое имя и номер.
   Когда Дейзи закончила писать, Рейчел встала.
   – Позвольте мне проводить вас.
   Черт возьми, эта женщина умела даже вежливость обратить в одолжение.
   Когда они вышли в коридор, Дейзи снова бросила украдкой взгляд на огромную комнату, где работали журналисты. Она обрадовалась, поняв, что Рейчел собирается проводить ее только до лифта.
   В вестибюле Дейзи посмотрела на часы за спиной охранника. Половина двенадцатого. Только выйдя на улицу, она почувствовала что-то, похожее на облегчение. Вот и остался позади разговор, к которому она так долго готовилась. И она, кажется, сумела понравиться Бену Фронвеллу. Но что же ей делать с этими несуществующими статьями? Ведь она не сможет ничего показать Бену. Насколько это повлияет на его решение? Дейзи окинула взглядом Флит-стрит, на которой огромные офисные здания мирно уживались с местными барами и маленькими кафе. Если она все-таки получит работу в «Бастионе», будет ли Карл ею гордиться?
   Весело постукивая каблучками, девушка направилась в сторону Людгейт-серкус. Она решила не торопиться домой, а отправиться пока в собор святого Павла. Ведь не зря говорят, что каждый американец мечтает взглянуть на него.
 
   Бен Фронвелл думал о девушке не более минуты после того, как за ней захлопнулась дверь кабинета. Он не сомневался в том, что Дейзи Брюстер действительно жила в Филадельфии и училась в Рэдклиффе – у нее был вполне подходящий для этого вид. Однако Бен почти не сомневался, что она никогда в жизни ничего не писала для газеты или журнала. Он это просто чувствовал. Бену импонировали в Дейзи апломб и самоуверенность – как раз те качества, которые пригодятся ей, чтобы открывать перед собой запертые двери. Он вовсе не собирался проверять послужной список Дейзи – если девушка сумеет справиться с работой, то ему все равно, что она делала раньше.
   И, конечно же, он сумеет справиться с профсоюзом, если захочет взять ее на работу. Бен просто не переваривал профсоюзы. С какой стати эти чертовы болтуны пытаются учить его, как управлять газетой. Он, слава Богу, стоит во главе одного из самых известных и читаемых воскресных еженедельников. Все эти их дурацкие ограничения в приеме на работу – для мягкотелых сосунков. Он, Бен Фронвелл, будет брать к себе в газету кого захочет, когда захочет и на сколько захочет. А кому не нравится – пусть катятся к чертовой матери!

3

   Весь следующий день Дейзи ни на минуту не отлучалась из дома на Кадоган-сквер, боясь пропустить звонок из «Бастиона». Долгожданный звонок раздался лишь в половине четвертого. Трубку взяла хозяйка дома.
   – Это тебя, Дейзи. Подойдешь к телефону в гостиной?
   Дейзи немедленно схватила трубку телефона, стоявшего почему-то на огромном рояле рядом с фотографией английской королевы в серебряной рамочке.
   – Это Джеймс Аллен из «Бастиона», – сообщили ей с другого конца провода. – Я редактор отдела статей. Мне сказали, что вы были вчера у главного. Так вот, сейчас большой интерес к проблеме проституции. Мы хотим поместить статью об этом в очередном номере. Не могли бы вы написать что-нибудь примерно на полторы тысячи слов? До конца недели хотелось бы получить материал.