— Какое сегодня число? — спросила она.
   — Сегодня знаменательный день, — ухмыльнулся он. — Целое лето лорд Вильгельм собирал флот, и вот теперь наконец у него достаточно кораблей, чтобы перевезти всю армию через пролив за один заход. Все готово к отплытию, и мы получили сведения, что Гарольд Годвинсон не ожидает нашего вторжения на южном побережье Англии. Флот отплывает завтра.
   — Значит, Вильгельм узнал, что Гарольд был вынужден распустить свою армию из-за нехватки продовольствия? — воскликнула Розалин, вне себя от возбуждения. — Но это же потрясающе! То же самое говорится и в летописях — у Гарольда была огромная армия, состоящая в основном из крестьян, и он вынужден был их распустить по домам, так как им пора было убирать урожай. Но нигде не было сказано, что Вильгельму было об этом известно.
   Торн пожал плечами:
   — Это не важно.
   — Нет, это очень важно! Я этого раньше не знала, и эти сведения мне очень помогут в моей работе. — Она улыбнулась. — Знаешь, ты мог бы просто назвать мне сегодняшнее число, и я бы сказала тебе, что произойдет в этот день. Но как Вильгельм узнал, что Гарольд вернулся в Лондон?
   — Он допросил шпиона англичан. Розалин внутренне содрогнулась, представив, каким жестоким пыткам подвергся этот бедняга.
   — Любопытно. Но теперь мне понятно, почему Вильгельм так досадовал на северный ветер, который задерживал отплытие его кораблей из Сент-Валери на целых две недели.
   — Сент-Валери? Но мы же отплываем из устья реки Див, где собран наш флот.
   — Да, я знаю, — промолвила она снисходительным тоном. — Но корабли все равно держат курс на Сент-Валери — оттуда быстрее всего добраться до Англии.
   — Почему ты так решила? Зачем нам плыть в Сент-Валери, когда мы можем сразу отправиться к южному берегу Англии, зная, что он теперь не защищен?
   — Потому что так меньше вероятность наткнуться на английский флот… Постой, постой! — Она нахмурилась. — Если Вильгельм знает, что Гарольд вернулся в Лондон, может, ему известно, что и флота англичан больше не существует? И поэтому он направляется прямо к… Нет, это ничего не меняет. В летописях сказано, что он двинул свой флот к Сент-Валери одиннадцатого сентября, не зная ничего толком о передвижениях английских войск.
   — Тебе следует получше проверить даты в летописях, — сказал Торн, — так как сегодня первое сентября, и флот отплывает в Англию завтра на рассвете.
   Розалин побледнела:
   — Но этого не должно случиться — на самом деле все было совсем не так.

Глава 24

 
   Розалин попыталась унять волнение, произведенное на нее этим известием, и решила еще раз сверить факты.
   — Ты не мог ошибиться, называя число? — спросила она. — Может, ты перенес нас сюда совсем в другой день и твой двойник по-прежнему бегает здесь поблизости и ты можешь столкнуться с ним в любую минуту?
   — Нет, я назвал тебе правильный день.
   — Но это же невозможно! — воскликнула она, чувствуя, как ее охватывает паника. — Ты спрашивал кого-нибудь, какой сегодня день? Это точно, что сегодня первое сентября?
   — Я слышал это из уст самого лорда Вильгельма, — ответил Торн. — Он сообщил своим баронам, что мы отплываем с утренним приливом.
   Розалин в отчаянии покачала головой, тщетно пытаясь найти ошибку, вкравшуюся в ее расчеты. Внезапно ее осенило:
   — Это же была первая, неудачная попытка! Да, так и есть. Должно быть, герцог намеревался отплыть в Англию завтра, но что-то его заставило изменить свое решение, хотя в летописях об этом ничего не говорится. Он отправится к берегам Англии двенадцатого сентября, и… не смотри на меня с таким недоверчивым видом! Я говорю то, что в действительности должно было случиться.
   — Что может помешать отплытию? Сейчас самое удобное время для нападения, корабли и войска находятся в полной боевой готовности.
   — Да хотя бы северный ветер, — сказала она. — Он же помешал флоту герцога отплыть из Сент-Валери двенадцатого сентября и…
   Розалин внезапно умолкла. Что-то здесь было не так. Если про тот ветер упоминалось в древних источниках, то почему летописцы обошли вниманием другой такой же случай? Он имел столь же важное значение. И еще тот шпион. Летописи упоминают о другом лазутчике, который был послан обратно к королю Гарольду и передал ему хвастливое заявление Вильгельма, что, если он не завоюет Англию до конца года, Гарольд может про него забыть. Так почему ничего не говорится об этом разведчике, чьи показания почти…
   — Постой, постой, — нахмурившись, произнесла она. — Если сегодня первое сентября, сведения, полученные от шпиона, недостоверны. Гарольд Годвинсон вовсе не собирался покидать южное побережье Англии вплоть до восьмого сентября. Если отплытие состоится завтра, то Вильгельм попадет в засаду, проиграет сражение и потеряет английскую корону.
   — Но шпион…
   — Возможно, он был послан специально, чтобы доставить Вильгельму ложные сведения.
   — И умереть?
   Розалин заморгала от неожиданности. Да, такова была участь этого бедняги — ей следовало это знать.
   — Не понимаю, почему у тебя возникли сомнения на этот счет, — сказала она. — Такие жертвы — обычное дело на войне. Может, этот человек вызвался добровольно из преданности своему королю, но скорее всего он был уже приговорен к смерти за свои преступления или же болен неизлечимой болезнью. У него, вероятно, семья, и ему пообещали позаботиться о ней, если он согласится принести себя в жертву правому делу.
   — Ты точно знаешь? Она вздохнула:
   — Нет, конечно, нет. Но я знаю наверное, что Гарольд очень бы желал, чтобы Вильгельм со своим войском атаковал его именно сейчас, пока в его ведении находится огромная армия, значительно превосходящая по численности нормандскую: потом Гарольд будет вынужден отправиться на север — воевать со своим братом Тостигом и отражать набеги скандинавов.
   — Скандинавов? Значит, Гарольд Гардрада наконец-то двинул свои войска на Англию?
   Розалин удивленно посмотрела на него: неужели Торн ничего не знает о последнем нападении викингов и последнем триумфе войска Старой Англии? Но тут она вспомнила, что Торн покинул это время как раз сегодня, первого сентября, а сражение произошло значительно позже — в конце месяца, незадолго до того, как Вильгельм высадился со своим войском на английской земле. По мнению многих исследователей, герцог. Вильгельм ни за что бы не выиграл битву при Гастингсе, если бы король викингов, по наущению Тостига, не вторгся в пределы Англии.
   Очевидно, Торн ни разу не брал в руки летописные книги во время своего пребывания в земном мире и не Имел понятия, чем закончилась великая битва. Розалин, однако, не хотелось именно сейчас восполнять этот Пробел в его образовании: решив, что все еще можно поправить, переговорив с глазу на глаз с герцогом Вильгельмом, она немного успокоилась и вновь почувствовала волнение от близости его могучего тела.
   — Да, Гардрада атаковал англичан и проиграл битву. Но Гарольд Годвинсон ослабил свою армию спешным переходом на север, когда он бросился защищать свои границы от норвежского короля. Некоторые историки полагают, что, когда до него дошли вести о том, что норманны высадились на южном побережье и он поспешил обратно в Лондон, с ним уже было менее половины войска. Да к тому же на боеспособности армии не мог не сказаться утомительный и спешный переход с севера на юг, тогда как армия Вильгельма, хотя и малочисленная, была лучше вооружена и подготовлена к сражению. Но все это произошло гораздо позднее по времени. Поскольку Вильгельм завтра задержит отплытие…
   — Я все равно не понимаю, почему?
   — Потому что мы сейчас пойдем к нему и скажем, что лазутчик лжет, что король Гарольд все еще охраняет южное побережье Англии со своим огромным войском.
   — И какие доказательства мы ему предъявим? Его вопрос застал Розалин врасплох. Предупредить Вильгельма о готовящейся засаде казалось ей так просто, но она не подумала, как он воспримет ее слова. Если она станет уверять его, что знает будущее и в особенности его судьбу, Вильгельм Нормандский решит, что она колдунья, и бросит ее в подземную тюрьму, чтобы позже передать в руки церкви, по законам которой она будет сожжена на костре. Ясно, что, действуя таким образом, она не сможет задержать отплытие нормандского флота.
   — Хорошо, тогда мы не будем этого делать, — сказала она. — Мы не имеем права вмешиваться в естественный ход истории и рассказывать кому бы то ни было, что случится с ним в дальнейшем. Но что-то все равно случится, и сражение произойдет тогда, когда оно должно произойти. Мы просто подождем и посмотрим, что будет — А если ничего неожиданного не случится?
   — Даже и не думай, — отрезала она. — История не изменилась — просто в летописях о таком повороте дел ничего не сказано, и я знаю почему. Поимка шпиона не повлияла на дальнейшее развитие событий. А теперь не будешь ли ты так любезен и не дашь ли мне подняться? Я должна одеться — мы ведь собирались предстать перед этим великим человеком. Или ты забыл свое обещание?
   Торн по-прежнему лежал не шевелясь и лениво заметил:
   — Встреча с лордом Вильгельмом может и подождать, Розалин. Сегодня у него и без нас дел по горло — он же готовится к отплытию.
   Розалин не в силах была скрыть разочарование:
   — А завтра он будет занят отменой своих распоряжений.
   — Если он все-таки не решит отправиться в Англию. Он произнес эти слова с усмешкой, которая встревожила ее не на шутку. Конечно, ему же наплевать на перемены в истории — его это даже забавляет. В ее времени он был мимолетным гостем и не жил в нем дольше двух лет с момента, когда покидал свою Валхалу, повинуясь власти меча и своей новой хозяйки.
   Он появился на свет задолго до нынешнего дня, но она-то родилась значительно позже! Изменения в истории XI века могут повлиять на нее и на все, что она знала в своей жизни. Она может даже исчезнуть с лица земли, и тогда Торн немедленно вернется в Валхалу. Понятно, почему он так весел. Он надеется, что нормандские корабли отчалят завтра на рассвете и в истории все пойдет наперекосяк.
   Но если они и правда отправятся… Нет, она не хотела даже думать об этом. Вильгельм изменит свое решение. Подумать только, какой богатый материал она получит для своей книги — шпион и те обстоятельства, которые заставят норманнов отнестись с недоверием к его показаниям. Но просто сидеть и ждать непонятно чего было для нее невыносимо — она готова была лезть на стену от нетерпения. Розалин нравились загадки и тайны, но до тех пор, пока это не касалось ее лично.
   — Ладно, поскольку нам все равно придется как-то убить время, почему бы тебе не показать мне порт? — предложила она. — Мне так хочется увидеть «Мору» — ведь этот корабль подарила Вильгельму его жена.
   — Сперва скажи мне, что значит «убить время»?
   — Ну это такое выражение… впрочем, это неважно, — торопливо пробормотала она. — Я хотела сказать, что раз уж нам все равно нечего сегодня делать…
   — У тебя еще будет время посмотреть порт, Розалин. А я придумал занятие получше.
   Поскольку он уже был в самом что ни на есть удобном положении, чтобы показать ей, что он имеет в виду, Розалин сразу же поняла, что займет ее время.

Глава 25

 
   Розалин не могла сердиться на Торна. Мужчина, который так щедро дарил ей наслаждение весь день и всю ночь, был просто кладом. Она была на седьмом небе от счастья, исследуя каждую частичку его мускулистого тела, и давно уже потеряла счет, сколько раз она была на вершине блаженства. Она, казалось, никак не могла насытиться этим ощущением.
   Проснувшись утром, она не чувствовала себя ни разбитой, ни изможденной бурной ночью. Он был с ней так нежен, обращался с ней так бережно, что у нее остались только приятные воспоминания.
   И все же ей следовало на него сердиться. Она догадывалась, что он занимался с ней любовью, чтобы она забыла о том, что должно произойти сегодня утром. Розалин с досадой подумала, что должна была за это время тщательно рассмотреть все случайные события и их возможные последствия, вместо того чтобы потакать сексуальным притязаниям Торна.
   Уже рассвело, а она успела вздремнуть только несколько минут. Выглянув из палатки, Розалин, к ужасу своему, увидела, что огромный лагерь исчез — вокруг не было ни души. Вероятно, войска покинули его еще ночью и отправились на пристань.
   Розалин решила, что еще не все потеряно. Тем не менее она буквально силой вытащила Торна из палатки. Гай получил от нее приказание сию же минуту разобрать шатер и уложить их пожитки в телегу, что он и исполнил, наняв в помощники крестьян. Паренек следовал за ними и поминутно спрашивал, на каком корабле они поплывут.
   Розалин хотела было сказать парнишке, чтобы он не волновался — все равно они скоро вернутся обратно вместе со всей армией Вильгельма, но Торн вовремя прервал ее, заметив ей потихоньку, что они должны делать вид, будто так и должно быть и что никакие обстоятельства не помешают Вильгельму поднять паруса. Во всяком случае, ей показалось, что он говорил именно об этом: они неслись во весь опор в сторону пристани, и Розалин плохо расслышала слова Торна.
   Она снова забыла, что должна строго придерживаться выбранного плана действий, но в данных обстоятельствах это было простительно — голова отказывалась соображать после бессонной ночи. Розалин сделала героическое усилие и попыталась собраться с мыслями.
   Для нее нет и не может быть никаких извинений: путешествия во времени — слишком серьезная штука. Малейшая оплошность может унести миллионы жизней, включая и ее собственную.
   Когда они достигли наконец многолюдной пристани, солнце еще довольно низко висело над горизонтом. Розалин надеялась, что сотни кораблей, находившихся в устье реки, будут долго ждать погрузки, но она ошиблась. Те суда, которые еще стояли на якоре, последними приняли на борт воинов и лошадей, а остальные только ждали прилива, чтобы отправиться в путь.
   Было ясно, что отплытию армии Вильгельма еще ничто не успело помешать. И если они действительно отправятся…
   Нет, еще есть время — существует масса возможностей отправить войско Вильгельма обратно на место лагеря. К примеру, сильный шторм или неблагоприятный северный ветер. А может, в последнюю минуту перед отплытием вернется разведчик герцога и доложит ему, что Гарольд и не думал покидать южное побережье Англии.
   Она ждала до последнего момента, но ничего не произошло. От пристани отчалил последний корабль, на котором была и сама Розалии — она попала туда из-за упрямства викинга: Торн ни за что не хотел пропустить великую битву на взморье, как Розалин ни доказывала ему, что никакой битвы не будет до конца месяца.
   Розалин ни разу не плавала на современных судах, а тем более на древних. Она не боялась морской болезни, ее волновало другое: то и дело она поглядывала на небо, надеясь заметить тучу, и на паруса, чтобы определить, куда дует ветер. Как назло, погода была прекрасная, и ветер упорно продолжал дуть в неверном направлении — неверном с точки зрения истории.
   Тем не менее она все еще не теряла надежды. Но когда вдали показалась земля, Розалин охватила настоящая паника. В тот же миг с севера налетели английские боевые суда и атаковали их фланги. Те самые суда, которых здесь не должно было быть, если бы история шла своим чередом. Как только войска Вильгельма высадятся на сушу, их будет ждать огромная армия англичан, которую норманнам не так-то легко будет одолеть.
   Но, может быть, этого не произойдет. Может, свершится какое-нибудь чудо. Может, изменилась только дата сражения, но не результат. Но Розалин не собиралась здесь оставаться, чтобы увидеть это воочию. Хватит с нее той битвы, в которой она успела уже побывать по милости Торна. Ей не обязательно видеть сражение — она может просто открыть учебник истории и прочесть, чем она закончилась. Но сперва надо достать учебник.
   Розалин обернулась к Торну, который не отходил от нее ни на шаг с момента вступления их на палубу корабля, и потребовала:
   — Верни меня домой.
   Он оглянулся туда, откуда они держали путь, и нахмурился, встретившись с ней взглядом.
   — Не в Нормандию, — поспешила добавить она. — Я имею в виду — в мой дом, в мое время.
   — Ты не хочешь подождать до начала сражения?
   — Не хочу, — отрезала она, не обращая внимания на его удивленный тон, потом добавила:
   — Извини, что так получилось. Я знаю, как тебе не терпится принять участие в битве, но я ничего не могу поделать. Пока мы тут с тобой разговариваем, история продолжает изменяться. Морского сражения не было, и герцог Вильгельм не может выиграть эту битву — обстоятельства сложились против него, и только через месяц ему улыбнется удача. А сейчас все преимущества на стороне короля Гарольда.
   — Но если уже сейчас что-то не так, что же будет через месяц?
   Розалин знала, что он прав — теперь все становилось возможным, и история переписывалась заново.
   — Я не знаю, что будет через месяц, но как только я найду свои книги по истории, узнаю. Выясню, что послужило причиной всех этих событий. Поэтому я прошу тебя. Торн, верни нас поскорее домой.
   Торн по-прежнему смотрел вдаль, на туманный берег Англии, как будто от него зависело окончательное решение — остаться им здесь или покинуть это время. Розалин не замедлила напомнить ему, кто хозяин положения.
   — Ты ведь обещал мне, Торн, что вернешь меня домой, как только я тебя попрошу. Давай же, не мешкай ни секунды.
   — Что значит «не мешкай ни секунды»? Ты все время говоришь так непонятно…
   — Это значит, что я хочу убраться отсюда сейчас же! — взорвалась она, потеряв терпение. — Хватит заговаривать мне зубы — делай, как я тебе говорю!
   На этот раз он ее послушался. Со вздохом, который ясно говорил о том, как ему этого не хочется, Торн вытащил меч, и в следующее мгновение они снова очутились в современной Англии. Но только не в спальне Кейвено-коттеджа.
   Они стояли в открытой местности, которую оживляли всего несколько деревьев. Небо было пасмурно, низкие серые облака, казалось, вот-вот прольются дождем. Вокруг не видно было ни домов, ни дорог, ни линий электропередач — никаких следов цивилизации. Только резкий, порывистый ветер колебал кроны деревьев.
   Окинув беглым взглядом эту картину, Розалин в ужасе прошептала:
   — Куда ты перенес нас, Торн? Прошу тебя, скажи, что ты ошибся.
   Но он сказал именно то, что она так боялась услышать:
   — Мы вернулись в твой дом, но его здесь нет.

Глава 26

 
   Торн произнес это так спокойно, словно ничего не случилось. Кейвено-коттедж Исчез. Но почему? Может, он был разрушен или построен в другом месте? И это только первое изменение в известном ей мире, которое бросилось ей в глаза. А сколько еще произошло перемен, о которых она даже понятия не имеет?
   Все вокруг выглядело по-другому, но вот вопрос: насколько необратимы и глубоки эти перемены? Ее предки выжили, это очевидно — иначе ее бы не было на свете. И, похоже, она выглядела, как обычно, потому что Торн смотрел на нее без тени изумления. Но вот ее бабушка и дедушка — переехали они в Америку, как это было на самом деле? И кто она теперь — англичанка или американка? Да и сама Америка — может, у нее теперь другое название?
   Розалин поняла, что этим вопросам конца-краю не будет, а потому ей нужно поскорее найти телефон и позвонить Гэйл или Дэвиду. Они подумают, что она сошла с ума, но другой возможности выяснить, что происходит в мире, у нее не было.
   Что же касается изменений в истории, то вряд ли здесь ей помогут книги. Да к тому же вокруг не было никаких признаков жилья. А вдруг в этом изменившемся мире у нее не только нет ее книг, но даже и профессия другая?
   Нет, ей нужно во что бы то ни стало добраться до телефона и найти библиотеку. Нужно взять себя в руки и отбросить страхи, а то ей уже начинало казаться, что не удастся вернуть нормальное положение вещей.
   — Что здесь произошло, Розалин? В голосе Торна звучало спокойное любопытство, в то время как ее тревога достигла критической отметки.
   — Случилось то, о чем я тебя предупреждала. Все изменилось из-за того, что сражение произошло несвоевременно и его результаты отразились на последующей истории — цепная реакция изменений привела к… Не знаю, к чему. Люди, которых я знала, возможно, теперь не существуют… О Боже мой, я никак не могу поверить, что все случилось из-за лживых показаний какого-то шпиона!
   Торн обнял ее и прижал к своей широкой груди, успокаивая. Она удержала готовые пролиться слезы — она не одинока, викинг не даст ее в обиду; это придало ей уверенности и заглушило страх и сомнения.
   Она вздохнула и произнесла:
   — Я должна найти телефон и позвонить брату, но вряд ли в округе мы найдем какие-либо следы цивилизации. Ты уверен, что перенес меня туда, куда я просила? — добавила она со слабой надеждой в голосе. — Может, ты перескочил на парочку сотен лет вперед или назад?
   — Нет, я ведь уже говорил тебе, что меч всегда возвращает нас в свое настоящее время, какие бы перемены в нем ни произошли.
   — Хорошо, значит, ты попал куда надо. — Она опять вздохнула. — Похоже, нам придется прошагать не одну милю, прежде чем мы встретим кого-нибудь, кто смог бы указать дорогу к ближайшей библиотеке или телефону — если таковые вообще здесь имеются.
   Она уже готова была снова впасть в отчаяние, но тут ее осенило.
   — Послушай! — воскликнула она. — Может, перемены произошли только в этой стране? Ты, кажется, говорил, что можешь отправиться в прошлое и посетить места, в которых бывал прежде? И для тебя все равно, в какой стране ты находишься, — ведь последний раз мы были во Франции.
   — Да, это так.
   — Тогда верни меня в мой кабинет в колледже, в тот самый вечер, когда я впервые вызвала тебя. Если мой колледж существует, то там должны быть книги, которые помогут мне во всем разобраться.
   — Если я перенесу тебя туда, то ты встретишь себя, — заметил он.
   Розалин громко вздохнула:
   — А твой Один говорил, что может тогда случиться?
   — Нет, но он сказал, что этого ни в коем случае нельзя допускать.
   — Тогда, может быть, ты чуть-чуть продвинешь время вперед и доставишь нас туда через день после того, как я впервые встретилась с тобой? Меня тогда уже не было в колледже, да и тебя тоже.
   — Конечно, — ответил он. — Разве я не говорил тебе, что это проще простого?
   Он, наверное, считает, что она должна помнить каждое его слово о путешествиях во времени! Особенно сейчас, когда у нее от всего этого голова идет кругом! Она уже хотела наброситься на него с упреками, но они уже были там… где их ждало очередное разочарование.
   Комната была на месте, но это была не ее комната — она была гораздо меньше по размерам. Вид из окон был тот же, и противоположное здание светилось огнями, несмотря на то, что сегодня был, по всей видимости, субботний вечер — во всяком случае, она так предполагала.
   В комнату проникал свет с улицы, и Розалин увидела на стене выключатель. Значит, здесь есть электричество! Она зажгла свет и осмотрелась. Хвала небесам — плоды научно-технического прогресса были налицо, а то она уже начинала бояться, что в этом сценарии развития земной цивилизации отсутствовала эпоха изобретений.
   — Отлично, по крайней мере мне это уже знакомо, — промолвила она с облегчением. — Уэстерлейский колледж существует.
   — Но он не такой, как прежде, — заметил Торн.
   — Я вижу, — сказала она, направляясь к столу, надеясь, что это ее собственный стол. — Но, слава Богу, это весьма незначительные изменения — возможно, они вызваны недостатком капиталовложений. Это и привело к сокращению общей площади колледжа и соответственно кабинетов.
   — Розалин, говори так, чтобы я мог тебя понять. Она остановилась на полуслове, услышав напряжение в его голосе. Неужели до него наконец-то дошел весь ужас случившегося? Она обернулась к нему и увидела, что он уставился на пустую стену комнаты, где раньше висели плакаты, изображавшие средневековых воинов. Так, вот что его встревожило! Его слова подтвердили ее догадку.
   — Теперь мне ясно, что лорд Вильгельм не достиг своей цели, — сказал он.
   — Я тебе уже давно говорила, что обстоятельства были против него, а ты мне не верил.
   — Но у него же была сильная армия.
   — А войско Гарольда Годвинсона превосходило ее по численности, — напомнила она ему.
   — Вильгельм сражался за правое дело.
   — Боюсь, его противники с тобою бы не согласились.
   — Почему это случилось, Розалин? — недоуменно спросил он. — Ведь ты говорила, что он стал королем.
   — Да, если бы события развивались, как положено, он стал бы королем. Но, по-видимому, все испортило преждевременное нападение на англичан, свидетелем которого мы стали. А поскольку приказ к отплытию был прямым следствием признаний того шпиона, я могу с полным основанием предположить, что здесь что-то не так.
   — Что ты имеешь в виду?
   — Да этого лазутчика. Может быть, на самом деле он не попал в плен к норманнам. А если попал, то, возможно, сказал правду о планах Гарольда, или Вильгельму каким-то образом удалось разоблачить его ложь, или… Но я опять начинаю гадать, в то время как здесь, должно быть, полно книг по истории, которые разъяснят нам эту загадку. Я возьму учебники за первый и второй семестры из нижнего ящика стола — вдруг мне повезет и это именно тот курс, который я читала в Уэстерлее?