Варольд скоро тоже встал, замотавшись в шерстяную накидку, вышел, чтобы умыться. А когда вернулся, сказал:
   – Как же там наша госпожа Астра? Она так неожиданно исчезла, что я растерялся и ничего не успел спросить.
   Изольда на миг застыла и ответила молчанием, делая вид, что старательно подкрашивает губы пурпуром из хрустальной баночки.
   – Иногда она делает совершенно безумные поступки, – продолжил Кроун, прислонившись к двери рядом с мэги Рут. – Водит дружбу с людьми, которые на первый взгляд кажутся фатами и мелкими прощелыгами, и только потом понимаешь: все, что она делает, как бы правильно. Странно, но правильно. Ее будто ведет какая-то высшая мудрость, движение которой нельзя понять или объяснить сразу. Так было, когда она уплыла на Рохес, а оказалась во владениях слуг Абопа. Куда Астра собирается на этот раз? Ведь она говорила о каком-то маленьком путешествии.
   – Ты же понимаешь, Варольд, мне не удержать ее. И тебя она не послушает, – Изольда, отложив шкатулку с красками для лица, подумала, что еще чуть-чуть, и она не сможет больше молчать – скажет магистру, куда на самом деле собирается его дочь. Скажет, что они оба беспомощны ее остановить, потому что зов Короны Иссеи сильнее любого из них. Изольда вздохнула и отошла от зеркала, чтобы не видеть себя. Она боялась, что ее откровение о намерениях Астры, опасно ранит Кроуна, и решила пока не говорить ему ничего.
   – Да, нам не удержать ее, – согласился магистр Пламенных Чаш, чувствуя ментально, как растревожилось, забилось сердце в груди мэги Рут. – Я думаю, что она ищет пути в Кара-Маат. Иначе, зачем бы она расспрашивала меня о свитке Хевреха и многом другом. И еще я думаю… что она достигнет своей цели.
   – Что ты говоришь, Варольд? – Изольда, побледнев, смотрела в его глубокие с темной синевой глаза. Отвернулась, пряча взгляд. У мэги Рут возникло такое гадкое чувство, будто она изменила ему. Или хуже того – предала душой.
   – Я все понимаю, моя дорогая, – тихо проговорил он. – Я ведь тоже магистр. И тоже очень болею за нее сердцем. Если б только я мог отложить ее путешествие. Задержать, чтобы оказать нужную помощь… Или отправиться вместе с ней. Но мэги Пэй управляют боги.
   – Варольд… – Изольда обняла его, прижалась и задрожала в его сильных руках.
   – Что с тобой? – проговорил он.
   – Ничего. Очень хочу… лечь с тобой в постель. Но нам надо идти, – она вырвалась и побежала за плащом, брошенным в другой комнате.
 
   Они шли по Вильсу, в котором бывали ни раз много лет назад. Варольд видел, как изменилась франкийская столица за прошедшее время. Рядом с площадью Скины выросли высокие дома тесаного серого камня с красными черепичными крышами. Возле фонтана появилась бронзовая статуя гилена Натра, погибшего в войне Двух королей. За ткацкой мастерской построили какой-то механизм, похожий на водяную мельницу, скрипевший ребристыми колесами в каменном желобе. На улицах стало больше лавок и палаток торговцев, и чаше звучал рычащий анрасский говор. Еще в городе появилась какая-то тихая тревога. Она будто кружила в воздухе, висела в пасмурном франкийском небе, словно крючкоклювый стервятник. Наверное, ее породили последние события в Олмии и слухи.
   Слухи о том, что Марус послал нескольких убийц избавиться от Ирвида, ходили почти месяц, наверное, с того дня, как олмийский принц пресек южную границу Франкии. Возможно, молва эта не имела серьезных оснований, но многие властные люди, решившиеся поддержать Ирвида в праведной войне за олмийский престол, рассудили, что так вполне может быть. И может гилен Марус Цим пойти на такое злодеяние, потому что от этого человека, бывшего когда-то ближайшим советником Луацина и творившего за его спиной деяния самые отвратительные, можно было ожидать всего. В это время многие провинции Олмии бунтовали, требуя возвращения Ирвида правителем во дворец Лузины, – войска Цима оплаченные большими деньгами из богатой казны жестоко подавляли беспорядки. А во Франкии и самом Вильсе искали тайных убийц, посланных Марусом, и тоже готовились к войне, потому что не мог франкийский король Ролан Дарс оставить в беде Ирвида – сына своего ближайшего друга, ныне покойного короля Олмии.
   Минуя пруд, где лениво плавали лебеди, Изольда и Варольд подошли к воротам Алого дворца, видного над деревьями сада башнями красного камня, золоченой крышей и языкатыми флагами.
   – Мы должны встретиться с принцем Ирвидом, – сказала госпожа Рут, остановившись перед стражами-гвардейцами. – Извольте доложить: мэги Изольда Рут из Вергины.
   Ждать им пришлось долго, и неизвестно сколько бы еще, если б гилен Нарг Кавл, заезжавший во двор с какими-то господами, не узнал в гостье у ворот Изольду. Он искренне обрадовался встрече, спрыгнул с коня, всплеснул руками и принялся расспрашивать о последних новостях с востока. Поинтересовался успехами ученицы магистра – Астры Пэй, будто совсем забыв, что недавняя девчонка выросла и стала весьма самостоятельной мэги. Затем сам проводил их в гостевой зал.
   Почти сразу, как Изольда и Варольд устроились на мягком диване, ожидая пока весть об их прибытии достигнет Ирвида, вышел привратник и попросил следовать за собой. Они прошли по длинной анфиладе, блестящей полированным мрамором и квадратами красного гранита, остановились у огромной с позолотой двери, открыв которую привратник огласил:
   – Магистр Изольда Рут!
   Мэги вошла, потянув несколько растерявшегося Варольда за руку. Ступила на ковровую дорожку, багровую с зеленым орнаментом по краям, и увидела Ролана Дарса – короля Франкии, ожидавшего ее вместе с олмийским принцем.
   – Госпожа Изольда, – с важным удовольствием сказал он. – Предупреждать же нужно о приезде! Видите, чуть не случилось непоправимое: мы собирались с принцем за город. И я бы не простил себе, если бы довелось лишиться столь приятной встречи с вами.
   – Ваше Величество, – Изольда отвесила изящный реверанс королю, коротко глянула на Варольда, стоявшего чуть позади нее. – Ваше Высочество, – плавным движением рук она выразила уважение олмийскому принцу.
   – Я потрясен! Никак не ожидал, магистр, видеть вас здесь, – Ирвид, зная, что за ними не наблюдают глаза посторонних, отбросил все правила дворцового этикета, и поспешил к ней.
   – В эти тяжелые дни, мы пришли чтобы быть с вами, Ваше Высочество, – сказала мэги Рут, чтобы сразу ясно обозначить цель своего визита и подчеркнуть, отношение к мятежному гилену Марусу Циму.
   – Я в этом не сомневался. Я, знал, что вы покинули свой замок, и хотел вас искать. Послал своих людей в Иальс, Анфирию, на Рохес, – он взял ее руку и поднес к губам. – Очень рад, Изольда! К шету мохнатому все! – он в сердцах притопнул каблуком и повернулся к Ролану. – У нас есть силы дать бой Марусу!
   – Милая магистр, кто же ваш спутник? – король Франкии, оставив на табурете синий с золотой каймой плащ, спустился по ступеням на встречу гостям. – Несомненно, тоже высокий маг.
   Олмийский принц повернулся к магистру Пламенных Чаш. Вдруг в глазах его отразилось беспокойство, лицо посерело, и он сначала неуверенно произнес:
   – Варольд? – присмотревшись, он узнал, вернее, вспомнил Кроуна, которого видел много раз в детстве, в дни первого покушения на своего отца. – Варольд Кроун!.. И вы посмели прийти сюда?! Вы! Убийца моего отца! Человек, с которым заговорщики пытаются соединить и мое имя!
   – Стража! – призвал Ролан Дарс.
   Мигом дверь распахнулась, и в зал вбежали гвардейцы с алыми лентами поперек брони.
   – Ирвид! Ирвид! – вскрикнула Изольда. – Но магистр Кроун ни в чем не виноват! Совершенно ни в чем! Его оклеветали, точно так же, как недавно вас! Ведь вас обвиняли в сговоре с Варольдом с целью занять трон отца – обвиняли в том, чего не могло быть! Я могу назвать, кто затеял это: Марус и Канахор Хаерим – злейший враг магистра Кроуна!
   – Не знаю, госпожа Рут. Все убеждены в обратном. И из-за этого человека, – принц вытянул скорченный палец к Варольду, – из-за этого человека все началось! Из-за него меня считают убийцей родного отца! Из-за него в Олмии правит Марус Цим!
   – Взять его! – приказал гвардейцам Ролан. – В Северную башню! Глаз не спускать – он опасный маг!
   – Ваше Величество! – Изольда упала на колени, по ее щекам горячо, обильно текли слезы. – Тогда и меня с ним! Я укрывала его! Я всегда была душой с ним! С ним и останусь!

Глава одиннадцатая
Дар небес

   В час Ларсы Голаф подошел к юго-западным воротам с дорожным мешком за спиной, меч рейнджера – Синий Зигзаг скрывал просторный плащ.
   К этому времени ворота почему-то еще не открыли: то ли стражники проспали, то ли не слышали бой часов на ближней башне. Из сторожки, примыкавшей к серой громаде городской стены, доносилась ругань недовольного начальника караула и топот сапог. Внизу гудел собравшийся народ с корзинами, сумками и тюками, окружавший повозки и нескольких верховых. И с другой стороны стены слышался недовольный ропот – крестьяне из Присны, Олгавы и других поселений спешили попасть в город раньше и занять на рынке места.
   Рейнджер опустился на ступеньки поодаль от столпотворения возле сторожки и сидел неподвижно, глядя, как восходящее солнце красит крыши домов и зубчатые верхушки бастионов. Потом он достал пузырек, подаренный Карридом – сейчас рыбка указывала куда-то на север. С помощью этого устройства рейнджер искал Астру до поздней ночи. Искал особенно усердно после того, как по городу поползли разговоры о стычке возле Ордена Крона Славного, о громе небесном, замерзшей реке и всякой безумной магии, перевранной трепливым людом тысячу раз. Голаф искал госпожу Пэй, думая, что подарок анрасца поможет ему, как когда-то помог Леосу проделать верный путь почти за тысячу лиг и попасть на Карбос. Рыбка действительно вела франкийца, но едва он проходил Варгиеву площадь и сворачивал к старой крепости, как серебряная стрелка в пузырьке начинала метаться, теряя верное направление. Лишь потом Голаф вспомнил замечание Каррида, что магическая штуковина способна указывать на госпожу Пэй только с точностью до двух лиг. А даже одна лига в густонаселенном Иальсе – это слишком много: это десяток таверн, постоялых дворов и различных укромных мест, где нельзя найти человека, вынужденного прятаться.
   Оставив вчерашней ночью поиски Астры, видно по всему – бесполезные, Брис решил с утра идти в поместье Керлока и ждать дочь Варольда возле корабля. Ждать, пока она не придет – день, два, десять. Он не хотел больше расставаться с ней. Ему было все равно, куда направится Астра в этот раз: на Рохес, искать Давпера и любезничать с утонченным, невыносимо вежливым оленом Тримом, или сразу в Либию, к призрачному Кара-Маат, городу, погубившему тысячи его безумных искателей. Теперь франкиец желал только одного: упросить госпожу Пэй забыть о прежних ссорах и быть отныне всегда возле нее. Еще сегодня утром Бриса мучило опасение: вдруг «Песнь Раи» поднимется в небо раньше, чем он доберется до нее? Что будет, если милая мэги, носящая его ребенка, мэги, которую он… все-таки слишком любит, улетит на другой конец мира, откуда, быть может, нет возврата?! Поэтому, едва стражи сдвинули засов, и ржаво пискнули петли ворот, рейнджер вскочил и пошел сквозь толпу, с необычной для себя грубостью разгоняя неповоротливых зевак:
   – С дороги! В сторону! В сторону!
   Продравшись через скопление людей возле сторожки, он вышел из города и направился к старому тракту на Олмию, как обычно пустому, с рытвинами, промоинами, сходящими к морю серыми рукавами. За поворотом дорога круто поднималась между скал, обросших колючим кустарником и деревьями. До имения Керлока отсюда был с десяток лиг. Голаф шел длинным, пружинистым шагом, по привычке поглядывая по сторонам, иногда разжимая ладонь с прозрачным шариком и наблюдая, не заметается ли волшебная рыбка, указывая, что мэги Пэй где-то рядом.
   За разломанным на крупные куски валуном, рейнджер остановился, приметив участок примятой травы. Подошел ближе, убеждаясь, что здесь была чья-то ночная лежка. Присев, потрогав сломленные стебли травы и внимательнее оглядев место, Голаф удостоверился, что кто-то еще недавно находился здесь, присматривая за дорогой. Если этот кто-то был из разбойничьего люда, надеясь поживиться добром редких на тракте путников, то казалось странным, что лежка устроена в опасной близости от городских ворот. Осмотрев еще раз странное место, рейнджер обнаружил сдавленности в грунте, какие могли отставить наколенники воина в стальных доспехах. Трудно было представить, что кто-либо из придорожных воришек и лиходеев мог позволить себе дорогие рыцарские доспехи, не слишком полезные в стремительном налете и следующем поспешном бегстве. «Уж не тебя ли, госпожа Пэй, здесь поджидают? – подумал Голаф Брис. – Такое вполне возможно… Кто-то знает, что ты ходишь этой дорогой. И поймать тебя здесь куда удобнее, чем на городских улицах… А может и возле „Песни Раи“ стоит уже дозор мечников Крона? Может поместье Керлока давно под контролем паладина Лаоренса? И осталась самая малость – взять тебя?!». От этих мыслей франкиец помрачнел, вглядываясь в дыбившиеся впереди скалы, поправил ремень, топырившие плащ ножны, и, скрываясь за кустами, двинулся дальше.
   Он прошел еще около лиги, зная, что скоро справа появится маленькое ущелье, которое тянется на юго-запад и сходит к морю. Это место было наиболее удобным для засады: с него одинаково хорошо просматривался старый тракт и побережье. Голаф ясно помнил здешние скалы и длинную извилистую ложбину – она выходила к мысу, где рейнджер когда-то искал тело Леоса.
   Пройдя шагов двести под прикрытием придорожных деревьев, Голаф сел под кочкой, натянул на локоть плащ и придвинул его к уху, как это делали анрасские горцы, – начал слушать. Через некоторое время до него донеслось бряцанье пластин брони, потом чей-то голос и осторожная возня в кустах. Просидев так минут десять, Голаф определил, что в зарослях по другую сторону дороги скрываются трое или четверо одетых в броню воинов. И еще кто-то был над входом в ущелье. Кто-то в плетеной кольчуге, непоседливый, роняющий мелкие камни из-под сапог. Рейнджер пролез под низким навесом кустов, пригляделся и увидел, что вверху между зубьями скалы блеснул на солнце металл – там был арбалетчик, облаченный, как прежде определил Голаф, в легкую плетеную кольчугу.
   Брис подвязал туже плащ, поправил ленточку, стягивающую волосы, и двинулся узкой тропой в обход скалы. «Эти негодяи не тронут тебя, госпожа Пэй, – мысленно приговаривал он. – Уж я позабочусь. И не говори, что я не могу сделать для тебя ничего. Я все сделаю, моя принцесса. Еще будет много случаев убедиться, что Голаф Брис возле тебя не зря».
   Тихо будто лесной кот, франкиец поднялся между каменных выступов. Задержался на минуту, прислушиваясь, – арбалетчик был близко, в нескольких десятков шагов за ребром скалы. Остаток пути Голаф одолел на корточках совершенно беззвучно.
   – Кого сторожишь, мора облезлая?! – серой тенью франкиец навис над арбалетчиком. – Кого?! – острие меча уперлось в ямочку между ключиц.
   Служитель Ордена затрясся и захрипел.
   – Говори быстро – пощажу! – повелел Брис, понимая, что его могут заметить из укрытия в кустах возле дороги, и наклоняясь ниже над стрелком.
   Тот дернулся, со всем безумием презирая лезвие, вонзавшееся в его горло, выдернул свой меч. Рейнджер перехватил одетое железом запястье, но враг его вскочил на ноги, оступился и упал со скалы, утаскивая за собой арбалет.
   – Сукин пес! – только и выговорил Голаф, вжимаясь в камни и глядя, как тело стрелка катится вниз, сминаясь и звеня разорванной кольчугой. Первоначальный замысел Бриса – завладеть арбалетом и расстрелять с возвышенности затаившихся рыцарей – провалился.
   Из засады на дорогу выскочило двое мечников, с изумлением глядя на своего товарища, распластавшегося у подножья скалы. Откуда-то справа появился третий, что-то говоря и тыча пальцем в направлении бывшей лежки стрелка. Франкиец неторопливо направился вниз, зная наверняка, что теперь ему придется испытать волшебство Синего Зигзага.
   До выхода из ущелья Голаф добрался незамеченным, хотя не слишком об этом заботился. Двигаясь длинными бесшумными шагами, он обогнул заросли терновника, присел за последним кустом, взял небольшой камень и метнул его в рыцаря, стоявшего у края обочины – Брис не хотел принимать бой здесь и стремился увести служителей Ордена вниз по ущелью, надеясь разобраться с каждым из них по одиночке. Едва рыцарь, получивший удар камня в плечо, обернулся, поминая от неожиданности шета, Голаф поднялся на ноги и побежал вниз, перепрыгивая через куски базальта.
   – Каприан! Унарк! – крикнул обиженный камнем мечник, призывая товарищей и указывая перчаткой, на удирающего по тропе незнакомца.
   Трое членов Ордена неторопливо – опасаясь подвоха – двинулись по ущелью. Франкиец рассчитывал на более горячий ответ с их стороны: думал, что они в ярости рванутся за ним. Забегут ниже, где земля была усеяна обломками скал и начинался крутой обрыв к морю – место неудобное для отягощенных доспехами воинов. Отступая, Голаф оглядывал краем глаза оба склона, стараясь понять, куда пропал четвертый служитель Крона.
   – Эй, добрый человек! – окликнул Бриса рыцарь с василиском на баклере. – Объясни, чего тебе надо? Иди сюда, поговорим без мечей, – остановившись, и задерживая друзей, он поманил франкийца рукой.
   – Это ты иди сюда. Вдвоем поговорим. Если угодно, без мечей, – ответил рейнджер, не доверяя благодушию людей Ордена и стараясь использовать хитрость свою. – Ну, иди – я меч убираю, – он откинул плащ и, услышав стук конских копыт, понял, что они только тянули время. Голаф круто развернулся и бросился по тропе.
   Пропуская всадника, несущегося галопом, мечники расступились и, когда тот промчался мимо, бросились вдогонку за убегающим рейнджером. Франкиец бежал, перепрыгивая через камни и кусты желтой травы. Он мог бы успеть вскарабкаться на правую стену ущелья, поднимавшуюся высокими ступенями, но решил, что лучше увести рыцарей Крона подальше от тракта, которым могла идти Астра Пэй.
   Когда храп коня стал совсем близок, Голаф отпрыгнул в сторону и поднял меч. Всадник не смог уклониться от точного удара – бурый с белыми пятнами жеребец еще далеко пронес его свесившееся тело, как раз к разбросанным обломкам скал, рядом с которыми начинался обрыв.
   Меньше чем через минуту из-за изгиба тропы появились красные, пыхтящие от ярости и долгого бега рыцари Крона.
   – Ну, иди, поговорим, – позвал Голаф мечника с щитом-василиском. – Шетовы дети, мэги Пэй ждете?
   – Каприан! – старший рыцарь подал знак, заходить ему справа, отрезая рейнджера от скальной стены и прижимая к обрыву. Третий мечник, приподняв щит с красной полосой и сопя, будто разъяренный бык пошел с другой стороны.
   Выждав немного, Голаф сдвинулся влево, отступая между острых глыб базальта. Сзади застонал раненый всадник, и конь, свободный от седока, застучал копытами, выбираясь на тропу.
   – Что ты сказал о мэги Пэй? – рыцарь со знаком василиска, отвлекая внимание франкийца, пошел на него.
   Но Брис не поддался, не отреагировал на его уловку, лишь бросил, не поворачиваясь: – Зря ждете мэги. Вместо нее здесь сегодня гуляет смерть.
   Когда до мечника, обходящего слева, осталось несколько шагов, франкиец прыгнул вперед, легко увернулся от встречного выпада и с разворота ударил рыцаря пронзающим тычком. Синий Зигзаг пробил и щит, и броню. С шипением раскаленного железа вошел в грудь преданного Ордену. Изо рта воина хлынула кровь. Бряцая наколенниками, он повалился наземь.
   Старший рыцарь замер. В темных глазах сверкнул ужас и изумление. За долгую жизнь служения Крону, полную жестоких схваток в северных землях Аюта, предгорьях Кардора, многих других местах он ни разу не видел, чтобы всего один удар меча пробивал насквозь щит и двухслойный стальной нагрудник. Лишь сейчас, приглядевшись лучше, член Ордена понял, что в руке врага блистает голубоватым металлом очень необычное оружие. Впрочем, и сам хозяин был весьма необычен: кому бы взбрело искать сражения одному против четверых воинов славного братства Крона.
   – Ко мне, Каприан! – крикнул он рыцарю, заходящему со стороны скалы. – Держись возле меня!
   Голаф, разумея, что они вдвоем могут прижать его к обрыву, вскочил на обломок скалы, но отрезать путь Каприану он не успел – рыцарь с василиском на щите рванулся на него, вспарывая воздух мечом. Франкиец отпрыгнул, пятясь между младшим воином Крона и обрывистой кромкой, за которой плескалось, шумело море. Стал так, чтобы слева его защищала глыба базальта, и встретил атаку Каприана. Смуглое лицо рыцаря раскраснелось от азарта и нетерпения. Широкий клинок со свистом носился в близи перед дерзким врагом. Легко отбив неточные удары, Брис сделал ложный замах, и едва служитель Ордена отпрянул, задирая щит, рейнджер исполнил виртуозную стоккату, глубоко рассекая бок противника. Голаф знал, что такая рана его не убьет, но задержит надолго – столько, чтобы он мог управиться с рыцарем, державшим знак василиска.
   Их мечи сошлись со стоном и ледяным скрежетом.
   Служитель Крона заметил, что каждый удар клинка врага оставляет глубокие зазубрины на его оружии. Вдобавок руку до плеча будто пронзает холодом, так, что кажется – в ней замерзает кровь. Необычная синяя сталь, расчерченная рунами, творила чудеса.
   – Кто ты, добрейший? – все больше изумляясь, спросил единственный оставшийся на ногах служитель Крона.
   – Рыцарь сердца госпожи Пэй, – с усмешкой ответил Голаф и попятился от неожиданно дикого напора противника.
   – Все равно сдохнешь! – проревел воин Крона, вкладывая силу в широкий рубящий удар.
   Франкиец увернулся и, подставив Синий Зигзаг, переломил меч противника у эфеса. От неожиданности рыцарь выпучил темные глаза, замер на миг. Тут же отшвырнул обломок бесполезного оружия и баклер, бросился на рейнджера с голыми руками, издавая рев разъяренного льва. Голаф вогнал клинок в его едва прикрытый блестящими пластинами живот.
   Впуская в себя холодную сталь, служитель Крона сделал еще шаг и сомкнул мускулистые руки на шее врага. Хрипя и брызгая кровью, он оторвал франкийца от земли, устремился что было сил вперед. Через мгновенье они вместе сорвались с обрыва, ударились о базальтовую ступень и покатились по осыпи.
   Каприан, высунувшись из-за камня, видел произошедшее и подумал: лучшее, что он может сделать сейчас, это скорее добраться до городских ворот, где караулили люди господина Густа. Добраться и рассказать им, что засаду на тракте уничтожил какой-то человек, дравшийся, словно неистовый берес и упоминавший с почтением имя мэги Пэй. Держась за рану и корчась от боли, Каприан направился к жеребцу, стоявшему возле тропы. Кое-как забрался в седло и поехал к городу.
* * *
   Миновать караул стражей у ворот Астре и ее друзьям помог Бугет. Дело такое было для него простым и весьма обычным – не раз приходилось вывозить товары аютанских контрабандистов в Кардор или Нолд. Так и в этот раз, он договорился с кем следовало и вывез две уложенные тюками, прикрытые кусками грубой ткани, повозки через западные ворота. Уже за рощицей возле развилки к Огальве, из-под смятого отреза парусины появились мэги Астра и Верда, до сих пор нашептывающая заклятие для отвода глаз. Во второй повозке, разминая отекшие ноги, зашевелился Каррид Рэбб, и тут же высунулась взлохмаченная голова барда.
   – И все вы можете, господин Бугет, – сказала Астра, перебираясь ближе к вознице. – Прямо чудеса творите. Это откуда ж такая уверенность была, что они не станут проверять?
   – О, госпожа Пэй, мне до ваших чудес далековато. Знал я, что проверять не будут. Ведь разумные люди всегда могут договориться с взаимной пользой, как мы договорились с вами, – ответил толстяк, откинувшись на тюки. – Зачем стражам меня проверять, если они и так знают: Бугет постоянно возит то, чего нельзя. Ну, зачем им лишний шум возле ворот и всякие неприятности, когда тихим сапом можно достойные деньги заработать?
   – Но там же наверняка были неподалеку рыцари Ордена, – уже с меньшим интересом продолжила мэги Пэй, поглядывая на Огальву, возникшую за садами белыми домиками вдоль реки.
   – Может, и были. Но рыцарям, извините, ниже всякого достоинства в повозках рыться. Их, еще раз извините, от старого тряпья стошнить может, – Бугет расхохотался, шлепнув ладонями себя по животу. – Грустно, что вы покидаете нас, госпожа Астра. Я только вчера устроил новый аттракцион. И думаю его назвать «Неуловимая мэги Пэй». Вот если б вы его почтили хоть на минуту своим присутствием, тогда бы от азартных игроков отбоя не было. Ведь чего правду скрывать – народ на рынке помнит и любит вас. И слухи ходят о ваших подвигах большей частью приятные.
   – На минуту я навещу вас, Бугет. Сегодня же, – пообещала Астра, подняв к небу глаза и загадочно улыбнувшись. – Вы же подвезете нас и на рынок вернетесь? Тогда готовьтесь видеть меня в облике Раи Светлейшей.
   – Вы шутите?
   – Ничуть. Можете так и объявить, что скоро случиться явление Раи Светлейшей в облике мэги Пэй. Прямо с неба и ровно над вашей палаткой, – Астра подмигнула госпоже Глейс. – Добавьте, что вместе со Светлейшей в небе будет блистать своей красотой неповторимая мэги Верда. И обязательно по сальду со всех соберите.