- Разумеется... Розье, - поспешно выкрикнул Каркаров. - Эван Розье.
   - Розье мёртв, - объявил Сгорбс. - Его тоже взяли вскоре после вас. Он не захотел сдаваться без боя и погиб при сопротивлении властям.
   - И унёс с собой кусок моего носа, - шепнул Хмури. Гарри ещё раз взглянул на него и увидел, что тот показывает Думбльдору на глубокую выемку в носу.
   - Нет!... Розье ничего другого и не заслужил! - вскричал Каркаров. В его голосе явственно послышались панические нотки. Гарри видел: подсудимый начал опасаться, что его показания могут вовсе не заинтересовать министерство. Взгляд Каркарова метнулся к двери в углу зала, за которой, вне всякого сомнения, его дожидались дементоры.
   - Ещё кто-то? - произнёс Сгорбс.
   - Да! - выпалил Каркаров. - Ещё Трэверс - он помог убить МакКиннонов! Мульчибер -специализировался на проклятии подвластья, заставлял очень многих людей совершать кошмарные злодеяния! Гадвуд... он шпион, передавал Тому-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут информацию из самого министерства!
   На этот раз, очевидно, Каркаров напал на золотую жилу. Молчаливо наблюдавшая публика вдруг загомонила.
   - Гадвуд? - повторил мистер Сгорбс, кивая сидевшей перед ним ведьме, которая тут же заскрипела пером по пергаменту. - Аугустус Гадвуд из отдела тайн?
   - Тот самый, - с готовностью подтвердил Каркаров. - Насколько мне известно, для сбора информации он использовал сеть шпионов, как в самом министерстве, так и вне его...
   - Но о Трэверсе и Мульчибере мы и так знали, - заявил мистер Сгорбс. - Что ж, Каркаров, если это всё, то, вплоть до принятия решения, вас возвратят в Азкабан...
   - Не всё! - в полнейшем отчаянии завопил Каркаров. - Подождите, я назову ещё!
   В свете факелов Гарри было видно, что подсудимый вспотел от страха. Белая как мел кожа резко контрастировала с чёрными волосами и бородой.
   - Злей! - выпалил Каркаров. - Злодеус Злей!
   - Злей был оправдан этим самым собранием, - ледяным тоном отрезал Сгорбс. - За него поручился Альбус Думбльдор.
   - Нет! - Каркаров с силой натянул цепи, приковавшие его к креслу. - Уверяю вас! Злодеус Злей входил в ряды Упивающихся Смертью!
   Думбльдор встал.
   - Я уже давал показания по этому поводу, - спокойно проговорил он. Действительно, Злодеус Злей входил в ряды Упивающихся Смертью. Однако, он перешёл на нашу сторону ещё до падения Лорда Вольдеморта и сделался нашим осведомителем, ценою огромного риска для своей жизни. Сейчас он больше не Упивающийся Смертью - не более, чем я сам.
   Гарри повернулся и посмотрел на Шизоглаза Хмури. Тот, за спиной у Думбльдора, сделал скептическую гримасу.
   - Прекрасно, Каркаров, - холодно подытожил Сгорбс, - вы нам помогли. Я назначу пересмотр вашего дела. А тем временем, вас возвратят в Азкабан...
   Голос мистера Сгорбса стих. Гарри посмотрел по сторонам. Подземелье растворялось в воздухе словно дым, всё исчезало, теперь он видел только собственное тело, а всё остальное скрыла клубящаяся тьма...
   Чуть позже подземелье вернулось. Гарри сидел уже на другом месте, тоже на самой верхней скамье, но теперь слева от мистера Сгорбса. Атмосфера в зале была другой - спокойной, даже весёлой. Колдуны и ведьмы, сидящие в зале, оживлённо разговаривали друг с другом, как будто собрались здесь на какое-то спортивное состязание. Внимание Гарри привлекла одна ведьма. Она сидела где-то в середине, на противоположной от Гарри стороне зала. У неё были светлые волосы, ярко-розовая роба, и она посасывала кончик ядовито-зелёного пера. Это, вне всякого сомнения, была Рита Вритер, только моложе. Гарри огляделся. Думбльдор снова сидел рядом. Одет он был в робу другого цвета. Мистер Сгорбс выглядел утомлённым, потерянным, черты его лица заострились... Гарри понял это другое воспоминание, другой день... другой суд.
   Дверь в углу распахнулась, и в зал вошёл Людо Шульман.
   Это, однако, был не тот раздобревший Людо Шульман, которого знал Гарри, а Людо Шульман на пике своей спортивной формы - высокий, стройный и мускулистый. Нос ещё не был сломан. Шульман нервно повертел головой и сел в кресло с цепями. Те не стали его приковывать, как приковывали Каркарова, и тогда Шульман, возможно, воодушевлённый этим, бросил осторожный взгляд на публику, помахал паре-тройке людей и даже рискнул улыбнуться.
   - Людо Шульман, вас вызвали в Верховный Колдовской Суд, чтобы вы дали показания в отношении деятельности Упивающихся Смертью, - провозгласил мистер Сгорбс. - Мы выслушали свидетельства против вас и готовы вынести вердикт. Можете ли вы добавить что-то к вашим показаниям, до вынесения приговора?
   Гарри не мог поверить собственным ушам. Людо Шульман, Упивающийся Смертью?
   - Только одно, - промямлил Людо, неловко улыбаясь, - ну... я знаю, что был полным идиотом...
   Кое-кто среди публики извиняюще заулыбался. Но мистер Сгорбс не разделял этих чувств. Он глядел на Людо Шульмана со свирепой неприязнью.
   - Да, парень, ты ещё ни разу не произносил более верного слова, - сухо проворчал кто-то позади Гарри, обращаясь к Думбльдору. Гарри оглянулся и обнаружил, что сзади снова сидит Хмури. - Если бы я не знал, что он с детства туповат, то решил бы, что его слишком сильно долбануло Нападалой...
   - Людовик Шульман, вас застали при передаче информации одному из сторонников Лорда Вольдеморта, - продолжал мистер Сгорбс, - за это полагается заключение в Азкабан сроком не менее...
   Но тут отовсюду понеслись возмущённые выкрики. Несколько колдунов и ведьм из публики вскочили на ноги и, глядя на мистера Сгорбса, затрясли головами и даже кулаками.
   - Но я же говорил, я понятия не имел, что происходит! - поверх гомона толпы очень искренне воскликнул Шульман, округляя невинные голубые глаза. - Ни малейшего! Старик Гадвуд - давний друг моего отца... мне и в голову не могло прийти, что он продался Сами-Знаете-Кому! Я думал, я собираю информацию для наших! А Гадвуд мне ещё обещал должность в министерстве... после того, как я уйду из квидиша, понимаете... ну, то есть, не век же мне Нападалам подставляться, правда?
   В зале кто-то прыснул.
   - Ставим вопрос на голосование, - невозмутимо провозгласил мистер Сгорбс. Он повернулся к правой стороне аудитории. - Присяжные, будьте добры, поднимите руки... кто за тюремное заключение?...
   Гарри посмотрел на правую часть зала. Руки не поднял никто. Зато многие зааплодировали. Одна из присяжных поднялась.
   - Да? - рыкнул Сгорбс.
   - Мы хотели бы поздравить мистера Шульмана с великолепным выступлением в прошлую субботу на матче против Турции, - задохнувшись от волнения, выговорила та.
   На лице мистера Сгорбса вспыхнуло возмущение. Подземелье зазвенело от дружных рукоплесканий. Шульман встал и, сияя, раскланялся.
   - Нет слов, - обращаясь к Думбльдору, прошипел Сгорбс. Он сел, а Шульман вышел из зала. - Гадвуд, видите ли, обещал ему должность... День, когда к нам присоединится Людо Шульман, станет одним из самых печальных дней в истории министерства...
   После этого подземелье снова исчезло, растворилось. Когда оно возвратилось, Гарри снова огляделся. Они с Думбльдором, как и раньше, сидели около Сгорбса, но атмосфера в зале изменилась до неузнаваемости. Стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь сухими, без слёз, всхлипами очень хрупкой дамы, сидевшей рядом с мистером Сгорбсом. Она дрожащими пальцами прижимала ко рту носовой платок. Гарри внимательно посмотрел на Сгорбса. Тот осунулся и выглядел ещё более измождённым, чем раньше. На виске у него билась жилка.
   - Введите, - приказал он, и его голос эхом отозвался в абсолютной тишине подземелья.
   Дверь открылась. На сей раз вошли шестеро дементоров. Они сопровождали группу из четырёх человек. Гарри увидел, что многие люди из публики поворачиваются и смотрят на Сгорбса. Некоторые зашептались.
   Дементоры усадили пленников в кресла с цепями на подлокотниках. Пленниками были: коренастый мужчина, пустыми глазами уставившийся вверх на Сгорбса, второй мужчина, более худой и более беспокойный, женщина с густыми блестящими тёмными волосами и тяжёлыми веками, восседавшая в страшном кресле так, словно это был трон, и молодой человек, почти подросток, окаменевший от ужаса. Последний дрожал мелкой дрожью, соломенные волосы падали на веснушчатое лицо, побледневшее до молочной белизны. Хрупкая маленькая женщина около Сгорбса начала качаться на месте взад и вперёд, подвывая в носовой платок.
   Сгорбс встал. Он посмотрел на четверых подсудимых с неприкрытой ненавистью.
   - Вы предстали перед Верховным Колдовским Судом, - чётко произнёс он, - по обвинению в чудовищном преступлении...
   - Отец, - сказал мальчик с соломенными волосами, - отец... прошу тебя...
   - ... в этих стенах нам ещё не доводилось слышать ничего более чудовищного, - повысив голос и заглушая обращение сына, продолжил Сгорбс. - Мы выслушали выдвинутое против вас обвинение. Вас четверых обвиняют в том, что вы схватили аврора - Фрэнка Длиннопоппа - и подвергли его воздействию пыточного проклятия, на основании подозрения, что тому известно местонахождение вашего изгнанного господина, Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут...
   - Папа, я этого не делал! - закричал скованный цепями мальчик. - Не делал, клянусь! Папа, не отсылай меня обратно к дементорам...
   - Далее, вы обвиняетесь, - взревел мистер Сгорбс, - в том, что, не получив желаемых сведений от Фрэнка Длиннопоппа, пытали его жену. Вы организовали заговор с целью возвращения Того-Кто-Не-Должен-Быть-Помянут к власти, с тем, чтобы продолжать совершать те злодеяния, которые вы - предположительно совершали в дни его могущества. И сейчас я прошу присяжных...
   - Мама! - отчаянно вскричал мальчик, и маленькая ведьма рядом со Сгорбсом, не перестававшая раскачиваться, громко зарыдала. - Мама, мамочка, не дай ему этого сделать, я не виноват, это не я!
   - Я прошу, - загрохотал голос мистера Сгорбса, - поднять руки тех присяжных, которые, как и я, считают, что за подобное преступление обвиняемые заслуживают пожизненного заключения в Азкабане.
   Колдуны и ведьмы, сидящие по правой стороне зала, в едином порыве подняли руки. Публика зааплодировала - точно так же, как аплодировала Шульману, но лица на сей раз горели кровожадным торжеством. Мальчик истошно завопил:
   - Нет! Мамочка, нет! Я этого не делал, не делал, я не знал! Не отсылайте меня туда, не дай ему!..
   Дементоры, скользя, входили обратно в зал. Трое других подсудимых молча поднялись со своих мест; женщина с тяжёлыми веками посмотрела на Сгорбса и вдруг закричала:
   - Чёрный Лорд восстанет вновь, Сгорбс! Брось нас в тюрьму, мы всё равно будем ждать! Он восстанет вновь и вознаградит нас, своих верных слуг, так, как никого другого! Мы одни храним ему верность! Мы одни пытались разыскать его!
   Мальчик же отчаянно рвался из лап дементоров, хотя Гарри видел, что их холодная, изнуряющая сила начинает подавлять его сопротивление. Публика, повскакав на ноги, истошно вопила. Женщину увели, а мальчик продолжал бороться.
   - Я же твой сын! - взывал он к Сгорбсу. - Я твой сын!
   - Ты не мой сын! - заорал мистер Сгорбс. - У меня нет больше сына!
   Хрупкая женщина хрипло ахнула и сползла со скамьи. Она потеряла сознание. Сгорбс этого не заметил.
   - Уведите их! - брызгая слюной, взревел Сгорбс, обращаясь к дементорам. Заберите и пусть они сгниют в тюрьме!
   - Папочка! Папочка, я тут не при чём! Нет! Нет! Пожалуйста, папочка!
   - Мне кажется, Гарри, тебе пора вернуться в мой кабинет, - сказал тихий голос прямо в ухо Гарри.
   Гарри вздрогнул. Повернул голову. Потом повернул голову в другую сторону.
   Справа от него сидел Альбус Думбльдор, смотревший, как дементоры уволакивают сына Сгорбса - а слева от него сидел Альбус Думбльдор, смотревший прямо на него, на Гарри.
   - Пойдём, - произнёс левый Думбльдор и взял Гарри под локоть. Гарри почувствовал, что поднимается в воздух; подземелье растворилось; на какое-то мгновение вокруг воцарилась чернота, потом он вдруг ощутил, что совершает некое замедленное сальто, и неожиданно встал на ноги - кажется, в кабинете Думбльдора, залитом ослепительным солнечным светом. Перед ним в шкафчике лучилась серебряным светом каменная раковина, а рядом стоял Альбус Думбльдор.
   - Профессор, - ахнул Гарри, - я знаю, мне не следовало... то есть... дверца была приоткрыта и...
   - Прекрасно тебя понимаю, - кивнул Думбльдор. Он взял раковину в руки, отнёс её к столу, поставил на полированную поверхность, а сам сел в кресло около стола. Потом показал Гарри, чтобы тот сел напротив.
   Гарри так и поступил. Он уставился на каменную раковину. Содержимое стало таким как раньше - серебристо-белым. Оно кружилось и рябило под его взглядом.
   - Что это? - дрожащим голосом спросил Гарри.
   - Это? Это называется дубльдум, - ответил Думбльдор. - Знаешь, иногда у меня возникает такое ощущение - которое, я уверен, знакомо и тебе - что моя голова лопается от переизбытка мыслей и воспоминаний.
   - М-м, - промычал Гарри. Он не мог с уверенностью утверждать, что когда-нибудь чувствовал что-либо подобное.
   - В подобные моменты, - продолжал Думбльдор, указывая на раковину, - мне на помощь приходит дубльдум. Нужно просто выцедить мысли из головы, перелить их в раковину и вернуться к ним в свободное время. Понимаешь, в такой форме легче прослеживаются связи, аналогии.
   - То есть... эта штука - это ваши мысли? - Гарри недоверчиво уставился на бурлящее белое вещество.
   - Разумеется, - подтвердил Думбльдор. - Позволь, я тебе покажу.
   Он достал из внутреннего кармана волшебную палочку и её кончиком прикоснулся к собственным седым волосам у виска. Когда он наконец отстранил палочку, Гарри показалось, что на неё налипли волосы - но потом он понял, что это на самом деле блестящая верёвочка из всё того же странного, серебристо-белого вещества, которым наполнен дубльдум. Думбльдор добавил новые мысли к уже имеющимся, и Гарри с изумлением увидел собственное лицо, закружившееся по поверхности раковины.
   Думбльдор обеими руками приподнял дубльдум и взболтал содержимое, как золотоискатель, промывающий песок... и лицо Гарри плавно превратилось в лицо Злея, открывшее рот и сказавшее в потолок гулко отдающимся голосом: "Оно возвращается... и у Каркарова тоже... чётче, сильнее, чем когда-либо"...
   - Связь, которую я мог бы проследить и самостоятельно, - вздохнул Думбльдор, - но неважно. - Он поверх очков посмотрел на Гарри, продолжавшего глазеть на Злея, чьё лицо по-прежнему кружилось на поверхности. - Я как раз занимался с дубльдумом, когда приехал мистер Фудж, и, боюсь, я убрал его на место чересчур поспешно. Естественно, что он привлёк твоё внимание.
   - Извините, - промямлил Гарри.
   Думбльдор покачал головой.
   - Любопытство не порок, - изрёк он, - но, имея дело с собственным любопытством, мы должны проявлять крайнюю осторожность... да-да, вот именно...
   Легонько хмурясь, он потыкал плавающие в раковине мысли кончиком волшебной палочки. Оттуда мгновенно поднялась толстая, недовольная девочка лет шестнадцати. Она стала медленно вращаться (причём её ноги оставались в раковине), не обращая никакого внимания ни на Гарри, ни на профессора Думбльдора. Потом она заговорила, и её голос звучал гулко, как и голос Злея, словно бы выходил из глубин каменной раковины: "Он навёл на меня порчу, профессор Думбльдор, а я всего-навсего дразнила его, сэр, я просто сказала, что видела, как он в прошлый четверг целовался с Флоренс за теплицами..."
   - Но зачем, Берта, - грустно проговорил Думбльдор, глядя на молча вращающуюся девочку, - зачем тебе вообще понадобилось его выслеживать?
   - Берта? - шёпотом переспросил Гарри, взглядывая на девочку. - Это... Берта Джоркинс?
   - Да, - кивнул Думбльдор, снова потыкав мысли палочкой. Берта растворилась в них, и они снова стали серебристыми и непрозрачными. - Это была Берта Джоркинс, какой я её помню в школе.
   Серебристый свет дубльдума подсвечивал лицо Думбльдора, и Гарри поразило, каким дряхлым он выглядит. Он, конечно, знал, что Думбльдор, как и все люди, стареет, но никогда не воспринимал его как старого человека.
   - Итак, Гарри, - спокойно произнёс Думбльдор. - До того, как ты потерялся в моих мыслях, ты собирался мне что-то сказать.
   - Да, - подтвердил Гарри. - Профессор... я только что был на прорицании, и я... заснул.
   Он поколебался, наверное, ожидая выговора, но Думбльдор только сказал:
   - Это можно понять. Продолжай.
   - В общем, мне приснился сон, - продолжил Гарри, - про Лорда Вольдеморта. Он пытал Червехвоста... Вы знаете, кто такой Червехвост?...
   - Знаю, - быстро ответил Думбльдор. - Пожалуйста, продолжай.
   - Сова принесла Вольдеморту письмо. Он сказал что-то вроде того, что ошибка Червехвоста исправлена. Сказал, что кто-то мёртв. А потом ещё сказал, что Червехвоста теперь не будут скармливать змее - там около его кресла была змея. И тут он применил к Червехвосту пыточное проклятие - а у меня заболел шрам, - рассказал Гарри. - Так заболел, что я проснулся.
   Думбльдор молча смотрел на него.
   - М-м... вот и всё, - закончил Гарри.
   - Понятно, - тихо отозвался Думбльдор, - понятно. Так. А ещё когда-нибудь в этом году у тебя болел шрам? За исключением того раза летом, когда ты проснулся от боли?
   - Нет, не болел... а откуда вы знаете, что было летом? - поразился Гарри.
   - Ты не единственный корреспондент Сириуса, - объяснил Думбльдор. - Я тоже с ним переписываюсь с прошлого лета, когда он покинул "Хогварц". Это я предложил ему укрыться в горной пещере.
   Думбльдор встал и принялся расхаживать вдоль письменного стола. Периодически он подносил палочку к виску, извлекал новую серебристо-блестящую мысль и помещал её в дубльдум. Мысли в раковине кружились теперь с такой скоростью, что Гарри не мог ничего толком разглядеть; перед ним было сплошное цветовое пятно.
   - Профессор, - тихо позвал он через несколько минут.
   Думбльдор перестал расхаживать и поглядел на Гарри.
   - Прошу прощения, - тихо сказал он. И снова сел за стол.
   - А вы знаете... почему болит мой шрам?
   Думбльдор некоторое время очень пристально смотрел на Гарри, а потом ответил:
   - У меня есть одна теория, но не более того... По моему убеждению, твой шрам начинает болеть тогда, когда Лорд Вольдеморт находится недалеко от тебя и при этом чувствует особенно сильный приступ ненависти.
   - Но... почему?
   - Потому что ты и он связаны силой неудавшегося проклятия, - объяснил Думбльдор. - Это же не обычный шрам.
   - Так вы считаете... что этот сон... это не сон, а явь?
   - Возможно, - кивнул Думбльдор. - Я бы сказал - весьма вероятно. Гарри, ты... видел самого Вольдеморта?
   - Нет, - покачал головой Гарри. - Только спинку его кресла. Но... там же нечего было видеть, правда? У него же нет тела? Но тогда... как он мог держать палочку?
   - В самом деле, - пробормотал Думбльдор, - как...
   Некоторое время они с Гарри молчали. Думбльдор невидяще глядел в пространство, то и дело поднося палочку к виску и сбрасывая мысли в кипящую массу дубльдума.
   - Профессор, - сказал наконец Гарри, - вы считаете, он становится сильнее?
   - Вольдеморт? - Думбльдор посмотрел на Гарри поверх дубльдума. Это был очень характерный, пронизывающий взгляд, каким Думбльдор смотрел на него и раньше, от него у Гарри появлялось чувство, что директор видит его насквозь, причём так, как не может видеть ни один волшебный глаз. - Опять же, Гарри, я могу поделиться с тобой лишь своими предположениями.
   Думбльдор снова вздохнул. Выглядел он более старым и усталым, чем когда-либо прежде.
   - Годы восхождения Вольдеморта к власти, - начал он, - были отмечены всяческими исчезновениями. А сейчас там, где в последний раз видели Вольдеморта, бесследно исчезла Берта Джоркинс. Мистер Сгорбс тоже исчез... прямо отсюда, с территории школы. Было и ещё одно исчезновение - такое, которому, должен с огорчением сказать, министерство не придаёт особого значения, поскольку оно касается мугла. Его имя - Фрэнк Брайс, он жил в той деревне, где вырос отец Вольдеморта. Его не видели с прошлого августа. Как видишь, я, в отличие от большинства моих министерских друзей, читаю мугловые газеты.
   Думбльдор очень серьёзно посмотрел на Гарри.
   - Эти исчезновения кажутся мне связанными между собой. Министерство не согласно со мной - как ты, возможно, слышал, пока ждал за дверью.
   Гарри кивнул. Они опять замолчали, и Думбльдор постоянно извлекал из головы мысли. Гарри стало казаться, что он мешает, что пора идти, но любопытство удерживало его на месте.
   - Профессор, - снова позвал он.
   - Да, Гарри? - откликнулся Думбльдор.
   - Э-э-э... можно спросить вас про... про тот суд, на который я попал... в дубльдуме?
   - Можно, - тяжело вздохнул Думбльдор. - Я бывал на заседаниях много раз, но некоторые из них вспоминаются более отчётливо, чем другие... особенно сейчас...
   - А вы знаете... на каком заседании вы меня застали? На том, где был сын Сгорбса. Там... м-м-м... говорили о родителях Невилля?
   Думбльдор пронзил Гарри пристальным взглядом.
   - Совершенно верно, там говорили о родителях Невилля, - подтвердил он. Его отец, Фрэнк, был аврором - как профессор Хмури. Ты, видимо, понял: их с женой пытали, чтобы выбить информацию о том, куда скрылся Вольдеморт после того, как потерял силу.
   - Они умерли? - тихо спросил Гарри.
   - Нет, - ответил Думбльдор. Гарри никогда не слышал в его голосе столько горечи. - Они сошли с ума. Они оба находятся в больнице св. Лоскута институте причудливых повреждений и патологий. Насколько мне известно, Невилль вместе с бабушкой навещает их во время каникул. Они его не узнают.
   Гарри сидел, окаменев от ужаса. Он понятия не имел... ни разу, за все четыре года, не удосужился спросить...
   - Длиннопоппов все очень любили, - продолжал Думбльдор. - Их схватили уже после того, как пал Вольдеморт, когда все уже думали, что они в безопасности. Это нападение вызвало такой прилив ненависти, какого я даже не ожидал. На министерство оказывалось огромное давление, они просто обязаны были найти виновных. К несчастью, свидетельство самих Длиннопоппов было - учитывая их состояние - не слишком надёжно.
   - Значит, сын мистера Сгорбса и вправду может быть невиновен? - медленно проговорил Гарри.
   Думбльдор покачал головой.
   - Что касается этого, я не имею ни малейшего представления.
   Гарри посидел в молчании, наблюдая, как вращается содержимое дубльдума. Было ещё два вопроса, которые так и жгли его изнутри... но они касались виновности двух ныне здравствующих людей...
   - Э-м... - осторожно проговорил он, - а мистер Шульман?...
   - Ни разу с тех пор не был замечен ни в какой деятельности, имеющей отношение к силам зла, - спокойно сказал Думбльдор.
   - Ясно, - поспешно отозвался Гарри, снова уставившись в дубльдум. Его содержимое стало вращаться медленнее после того, как Думбльдор закончил добавлять туда мысли. - А... м-м-м...
   Дубльдум, кажется, решил помочь ему. На поверхность снова всплыло лицо Злея. Думбльдор коротко глянул на него, а потом перевёл взгляд на Гарри.
   - Так же как и профессор Злей, - добавил он.
   Гарри заглянул в голубые глаза директора, и то, о чём он на самом деле жаждал спросить, вырвалось раньше, чем он успел остановиться:
   - Профессор, а почему вы думаете, что Злей больше не на стороне Вольдеморта?
   Думбльдор встретил взгляд Гарри и несколько секунд молча смотрел на него, а потом ответил:
   - А это, Гарри, касается только меня и профессора Злея.
   Гарри понял, что интервью окончено; Думбльдор не рассердился, но в его тоне прозвучал заключительный аккорд, лучше всяких слов сказавший Гарри о том, что пора уходить. Он встал, и то же сделал Думбльдор.
   - Гарри, - проговорил он, когда Гарри подошёл к двери. - Пожалуйста, не говори ни с кем о родителях Невилля. У него есть право рассказать обо всём самому, тогда, когда он будет к этому готов.
   - Конечно, профессор, - кивнул Гарри, поворачиваясь, чтобы идти.
   - И ещё...
   Гарри оглянулся.
   Думбльдор стоял над дубльдумом, лицо в серебристых световых пятнах выглядело не просто старым, а - древним. Он окинул Гарри долгим взором и сказал:
   - Удачи тебе на третьем состязании.
   ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
   ТРЕТЬЕ СОСТЯЗАНИЕ
   - Значит, и Думбльдор тоже думает, что Сам-Знаешь-Кто обретает силу? прошептал Рон.
   Всем, что Гарри видел в дубльдуме, а также почти всем, что рассказал и показал ему Думбльдор, он сейчас же поделился с Роном и Гермионой - и, разумеется, с Сириусом, которому послал сову сразу, как только вышел из кабинета Думбльдора. Вечером Гарри, Рон и Гермиона снова засиделись в общей гостиной, без конца обсуждая произошедшее. В результате голова у Гарри пошла кругом, и он понял, что имел в виду Думбльдор, говоря о переизбытке мыслей. Да, перелить куда-нибудь хотя бы часть из них - истинное облегчение.
   Рон задумчиво глядел в огонь. Он, как показалось Гарри, еле заметно содрогнулся - а ведь вечер был тёплый.
   - И он доверяет Злею? - переспросил Рон. - По-настоящему доверяет, хотя знает, что Злей был Упивающимся Смертью?
   - Да, - подтвердил Гарри.
   Гермиона молчала минут десять, не меньше. Она сидела, уперевшись лбом в сложенные ладони и уставившись на собственные колени. Гарри подумалось, что и ей, кажется, тоже не повредило бы воспользоваться дубльдумом.
   - Рита Вритер, - пробормотала она в конце концов.
   - Как ты можешь сейчас о ней думать? - воскликнул Рон, изумлённый.
   - Я думаю не о ней, - объяснила Гермиона своим коленям, - я думаю вот о чём... Помните, что она мне сказала в "Трёх метлах"? "Я знаю про Людо Шульмана такое, отчего у тебя волосы встали бы дыбом." Так вот что она имела в виду! Она была на том заседании, знала, что он передавал информацию Упивающимся Смертью! А Винки, помните?... "Мистер Шульман плохой колдун". Видимо, мистер Сгорбс был в ярости, что Шульману удалось избежать наказания, он, наверное, говорил об этом дома.