Кончита присвистнула:
   — Тяжелый случай.
   — Да, — согласился Майджстраль. — И пора лишить адмирала его добычи. К склепам!
   Кабину подъемника украшали зеркала в обрамлении золоченых венков, и места в ней вполне хватало, чтобы разместить сколько угодно криогробов. Звучала веселенькая аранжировка «Босанова беби». Кабина плавно поднималась на третий уровень здания.
   Как только открылись двери, обостренный слух Майджстраля уловил писклявый задиристый голосок, который пробивался сквозь разудалую мелодию, наполнявшую кабину. Майджстраль переключил устройства костюма-невидимки на малую длину волны, чтобы открыть канал для секретных переговоров, после чего, понизив голос, отдал распоряжения, которые были слышны только его товарищам.
   — Что-то случилось, — сказал он. — Тихо… давайте найдем нужный склеп. А если понадобится переговорить, не забывайте регулировать громкость.
   Остальные молча кивнули.
   Весь уровень состоял из длинных, торжественных рядов мраморных склепов. Тут лежали те, кто навеки упокоился в объятиях Элвиса. Невидимый хор распевал ангельскими голосами транспонированную в минор унылую версию «Таинственного Поезда»[23]. Изящные неоновые номерки, испускающие золотистый свет, привели Майджстраля в ряд номер триста.
   Противный дискант раздался громче.
   — Мерзкий бредящий идиот! Долгие годы я вынашивал свои планы, и все ради этого?!
   — Ну, ну, Берти! Не волнуйся, у тебя будет несварение.
   Майджстраль узнал голос отца и замер.
   — Я не Берти, маньяк ты этакий!
   — Адмирал, не волнуйтесь, — раздался голос майора Зонг.
   Дрейк выдернул из кобуры огнемет и поставил регулятор разряда на максимум.
   — Как же мне не волноваться? — взвизгнул первый. — Сорвалось мое отмщение! Этот идиот совершенно непробиваем, а ты не выполнила вторую часть плана!
   — Сэр…
   — Когда Дрейк Майджстраль погибнет на дуэли, хотел бы я знать?!
   — Он еще должен драться с Хунаком, сэр, — оправдывалась майор Зонг. — Мы только не знаем когда.
   — Потомок Роберта-Мясника должен умереть! Такова моя месть!
   — Да, адмирал.
   Майджстраль добрался до ряда номер двести девяносто девять — это было поблизости от склепа адмирала Зонга. Он глянул на остальных — благодаря усиленному зрению ему не пришлось даже оборачиваться — и тихо проговорил:
   — Роман, идите с мистером Куусиненом по этому проходу. Будьте готовы перелететь через ряд склепов и помочь нам по моему сигналу.
   — Гр-р-р-р, сэр!
   — Стреляйте, когда дело дойдет до потасовки. Я не хочу, чтобы попали в гроб отца.
   Роман и Куусинен поплыли по проходу и заняли свои места.
   — Я уже устал ждать, когда Хунак прикончит его, — пищал адмирал. — Пойди и убей Майджстраля!
   Дрейк похолодел. Пистолет дрожал у него в руке.
   — Пусть Худ сделает это, — верещал адмирал. — Или наймет кого-нибудь. Пусть отстрелят этому монстру голову!
   — Есть, сэр.
   В голосе адмирала послышалось самодовольство.
   — Наказание злодея — это не грех, — сказал он.
   — Вот что, Берти, — обиженно проговорил экс-Дорнье, — тебе не кажется, что эта шутка зашла слишком уж далеко? Что, если кто-то воспримет всерьез твою болтовню насчет убийства?
   — Заткнись, ты… ты…
   Покуда покойный адмирал бился в поисках подходящего эпитета, Майджстраль услышал тихий голос Романа:
   — Эти люди покушаются на вашу жизнь, сэр! Мы должны уничтожить их!
   Дрейк понимал, как славно было бы просто взять и скомандовать Роману убить их, а потом сесть в сторонке и ждать, когда все закончится.
   Что-то в нем противилось хладнокровному убийству, невзирая на все провокации на свете.
   Сердце его так отчаянно колотилось, что Дрейку стало трудно говорить вполголоса.
   — Сначала надо спасти отца, — сказал он. — Если они станут сопротивляться — это одно, а если не станут — это совсем другое. У нас полно свидетелей заговора — арестовать их можно позже. Безумец в гробу и женщина, подвергнутая пластической операции с целью придать себе облик Элвиса, многого не добьются.
   — Гр-р-р-р! — обиженно отозвался Роман. — Слушаюсь, сэр, — добавил он.
   Майджстраль обернулся к остальным, чтобы они поняли, что он обращается к ним.
   — Держите дистанцию, — произнес он. — Если мы пойдем кучей, мы станем одной большущей мишенью. Держите оружие наготове, но не стреляйте без моей команды.
   «Откуда, — неожиданно удивился он, — у меня берутся эти фразы?» Он никогда не был на военной службе, всеми силами избегал опасных ситуаций, а теперь излагал тактику операции, словно какой-нибудь умудренный опытом «коммандос» из Батальона Смерти.
   Наверно, все это работа подсознания. Похоже, он смотрел слишком много вестернов.
   Дрейк убрал пистолет в кобуру, вытер потные ладони и снова вынул оружие.
   — Послушай, Берти, — дружелюбно продолжал экс-Дорнье. — Ты ведь больше не будешь болтать всякий вздор, верно?
   — Заткнись! Заткнись, заткнись, заткнись!
   Почему-то от звуков голоса безумного трупа кровь Майджстраля закипела, и в гневе он вышел из-за угла и пошел по ряду номер триста, не слушаясь разума. И тут же понял, что задача оказалась гораздо труднее, чем он ожидал.
   Помимо майора Зонг, в проходе находились три ее компаньона, замаскированных под Элвисов. В одном Майджстраль без труда узнал командира Худа, бывшего офицера флота, — его тучную фигуру невозможно было перепутать (невзирая на парик и нарумяненные щеки). Остальные двое походили на наемных телохранителей. Был и четвертый, если Майджстраль не обманулся — один из «настоящих» Элвисов, угрюмый юноша в одеждах из черной кожи.
   Стоявший на пьедестале бюст адмирала Зонга отодвинули в сторону, чтобы он не загораживал проход к склепу. Мраморная плита, где значились имя адмирала и его боевые заслуги, была перенесена на другое место. Два гроба стояли на чем-то вроде тележек и висели в нескольких дюймах над полом — видимо, с помощью антигравитационных репеллеров. Подручный майора Зонг сидел на сиденье тележки и возился с пультом управления. Видимо, гробы засунули в один склеп, и, для того чтобы вытащить один из них, следовало извлечь оба.
   Майджстраль немного успокоился. Он захватил стропы и антигравитационные репеллеры, чтобы вынести гроб отца из Грейсленда, а теперь, если все получится как надо, можно будет просто воспользоваться тележкой.
   Шагая к стоявшим у склепа, Майджстраль постарался напустить на себя высокомерие и напыщенность. Пистолет он спрятал за спиной, не будучи уверен, что магазинная голограмма сделает его невидимым. Роберта и Кончита следовали за ним, держа дистанцию. Люди из команды майора Зонг подозрительно уставились на него, а покойный адмирал продолжал вопить.
   — Что тут у нас за проблемы? — На фоне жутко громкого сердцебиения прозвучал слабый голос Майджстраля.
   — Кого еще черт принес? — проворчала Зонг.
   — Я из Элвисов, — ответил Майджстраль. — Я услыхал шум.
   Майджстраль боялся, что сейчас кто-нибудь возьмет и спросит, почему на нем голограмма, но этого не произошло. Юный Элвис — такой умник — выступил вперед. На лбу у него выступила испарина.
   — Никаких проблем, брат, — сказал он. — Два покойника повздорили, и мы решили перевезти одного в другой склеп. Нет причин для беспокойства.
   Майджстраль задумчиво принюхался к юному Элвису.
   — Не думаю, что вы вправе принимать подобные решения, — заявил он, надеясь, что догадка его верная.
   Элвис растерялся и пробормотал что-то невразумительное. Зонг и Худ обменялись взглядами. Майджстраль заглянул в склеп.
   — Два гроба в одном склепе? — удивился он. — Это совершенно не по правилам.
   Майор Зонг шагнула вперед:
   — Сэр? Если позволите…
   Майджстраль посмотрел на нее. Такая фанатичка, пожалуй, не станет делать дурного или задавать лишние вопросы Элвису.
   — Не помню, чтобы давал вам слово, — сказал он, и майор Зонг растерянно отступила. — Мне придется отнести гробы вниз и выяснить все с помощью соответствующих инстанций. Следуйте, пожалуйста, за мной.
   На миг Дрейку показалось, что они были готовы повиноваться. Майджстраль видел их глаза, ощущал инстинктивное стремление слушаться того, кому принадлежит власть. Но случилось худшее.
   Отец Майджстраля подал голос.
   — Дрейк! — позвал он. — Это ты, правда, Дрейк?
   Повисла долгая, жуткая пауза. Все, замерли, словно парализованные; Майджстраль по глазам врагов видел, как они мало-помалу приходят в себя. А потом Худ потянулся за пистолетом, и Майджстраль, не раздумывая, поднял огнемет и выстрелил.
   — Йа-а-а-а! — С его губ неожиданно сорвался настоящий вопль ненависти. Пламя фонтанами полыхнуло у защитного поля Худа, которое он, видимо, ухитрился вовремя включить. Пули, выпущенные из чаггера Худа, отбросило от Майджстраля.
   — Что за шум? — спросил отец Майджстраля. — Фейерверк?
   И тут все смешалось.
   Майджстраль понял, что он ничего не добьется, если просто будет стоять здесь и вопить. Более того, он находился на линии огня. Дрейк бросился на пол. Худ и один из наемников майора Зонг спрятались за гробы и принялись стрелять из укрытия. Выстрелы ужасающе громко звучали в закрытом, облицованном мрамором помещении. Огнемет плевался яркими вспышками. Завыла сигнализация, и из скрытых резервуаров на потолке полилась лиловая пена.
   Элвис, застигнутый врасплох, обшаривал карманы своей кожаной куртки, тщетно пытаясь найти оружие, которого не было.
   — У меня нет защитного поля! — орал он, а пули свистели над его головой. — Помогите!
   — Прекратить огонь! — взревел покойный адмирал. — Прекратить огонь, ослы! У меня тоже нет защитного поля!
   Стрельба мало-помалу утихла, когда сражавшиеся стороны обдумали эти слова. И тем, и другим требовалось сохранить в целости свои гробы.
   — Фейерверк! — воскликнул отец Майджстраля. — Сегодня — день рождения императора?
   В это мгновение у потолка возникли две фигуры — летящий голографический Элвис — Пааво Куусинен и гигантский дико ревущий Ронни Ромпер. Оба соколами кинулись на добычу.
   Роман бросился к Худу, сразу заметив его, как профессионал профессионала, но по пути налетел на громилу и швырнул его туда, где спрятались майор Зонг и другие наемники. Получив мощнейший удар, Худ повалился на спину, увлекая за собой Романа в полноводную реку лиловой пены. Куусинен, действуя с безупречной логикой, прыгнул на сиденье тележки и ухватился за рычаги. Как только тележка тронулась с места, гробы свалили на пол бюст адмирала Зонга и лишили укрытия майора Зонг и ее помощника. Они тщетно пытались встать на ноги в луже пены. Майджстраль при каждом удобном случае стрелял по цели. Разряды огнемета отлетали от защитных полей, вздымая громадные тучи лилового пара.
   Куусинен вывел тележку в проход, развернул и прибавил скорость. Юного Элвиса ударило в спину, тот шлепнулся физиономией в пену и заскользил на животе, пока не впечатался в лежащего на полу Майджстраля. У Дрейка искры посыпались из глаз. Он ухватил Элвиса за воротник и уже собрался было стукнуть его по башке рукояткой огнемета, но заметил, что тот и так лишился чувств.
   Майджстраль поднял голову как раз вовремя — на него на полной скорости неслась тележка. Сердце его ушло в пятки. Он распластался на полу, и повозка, несомая антигравитационными репеллерами, пролетела над ним.
   Дрейк снова посмотрел вокруг. В лиловом тумане он с трудом разглядел дерущихся Худа и Романа. Парик Худа уже здорово пострадал. Роман замахнулся, поскользнулся и брякнулся на пол. Худ попытался взгромоздиться на Романа, но тоже поскользнулся и полетел на пол. Оба поднялись на ноги, роняя клочья пены, и снова бросились друг к другу, и снова не удержались на скользком полу и грохнулись.
   — Что происходит? — взревел адмирал. — Что творится?
   Из лужи пены встала майор Зонг. Вид у нее был испуганный. Она тут же поскользнулась и с громким всплеском шлепнулась в лиловую пену.
   Похоже, сторона Майджстраля выигрывала. А побеждать, на взгляд Дрейка, означало брать, когда это хорошо получалось.
   — Следуйте за гробами! — приказал Майджстраль, забыв понизить голос, после чего включил летательное устройство и помчался по воздуху за удаляющейся тележкой, лицом к врагам. Как только он долетел до Кончиты и Роберты, они тоже включили репеллеры и взлетели над пеной.
   Из-за завесы тумана слышались вопли, рев и звуки тумаков, которыми награждали друг дружку Роман и Худ. Майор Зонг поднялась на ноги и помчалась вслед за исчезающим дедушкой. Двое громил неуклюже встали с пола.
   — Они удирают! — прокричала Зонг. — За ними!
   На бегу помощники майора наткнулись на бюст адмирала Зонга, утонувший в пене, и со всего размаху шлепнулись на пол.
   Куусинен довел повозку до конца прохода и отчаянно пытался развернуть ее под прямым углом, как того требовала конфигурация помещения. Это ему не удалось, и гробы полетели прямо в стену. Майджстраль не ожидал от Куусинена такой резкой остановки и налетел на тележку спиной, сбил Куусинена с сиденья и припечатал к дальней стене.
   — Ох, — проговорил отец Майджстраля. — Что это было?
   Дрейк встал. Он тяжело дышал, из глаз текли слезы. Он очумело посмотрел вверх — прямо на него летела Роберта.
   От удара хрустнули ребра. Потом в эту кучу шлепнулась Кончита, нанеся Роберте с Майджстралем удар, удивительный для ее скромных габаритов.
   — Я думала, мы успеем повернуть, — пробормотала Роберта.
   Майор Зонг и ее подручные снова медленно поднялись на ноги.
   — Они беспомощны! — прокричала Зонг. — Хватайте их!
   Помощники, неуклюже скользя, стали продвигаться к остановившейся тележке, с каждым шагом разбрызгивая тучи пены. Майджстраль, Роберта и Кончита пробовали расцепиться. Как только им это удалось, Куусинен без сознания рухнул на пол. Майджстраль гадал, куда он уронил огнемет.
   А потом Роман, который наконец разделался с командиром Худом, встал и взлетел, раскинув руки.
   Он протаранил головой майора Зонг, подхватил двоих ее подручных. Все трое как подкошенные рухнули вниз. Роман полетел туда, где Майджстраль и две дамы пытались оторваться друг от друга, схватил бесчувственного Куусинена и усадил за пульт управления повозкой.
   — Вести тележку, сэр? — спросил Роман.
   — Ради всего святого, — пробормотал Майджстраль.
   — Подъемником не пользуйся, — добавила Кончита. — Охранники, наверное, уже спешат сюда из-за того, что сработала сигнализация.
   Они побежали по лестнице. Тележка летела над ступнями на репеллерах. Повороты на лестничных площадках отнимали драгоценные секунды, и к тому времени, когда повозка взломала какую-то дверь и помчалась по длинному туннелю, майор Зонг и ее подельники уже нагоняли компанию.
   — Куда он ведет? — спросила Роберта.
   — Не знаю, — ответил Майджстраль. — Карты у Куусинена, а он выведен из строя.
   — Что это за шум? — удивилась Кончита. Отдаленный, мощный гул напоминал рев далекого океана. Он был где-то впереди.
   Тележка пролетела еще через пару дверей и вылетела на обширное темное пространство. Здесь шум слышался намного громче. Испуганные люди разбегались в стороны. А потом темнота исчезла, и Майджстраль с ужасом понял, что было источником такого шума.
   Тысячи людей…

 

 
   Гарвик действительно раскачал их. Он держал зал в своем лохматом кулаке.
   Он слыхал, что его считали лучшим Элвисом среди хозалихов. И уж конечно, он был одним из лучших Элвисов, ныне живущих. Он выучил сложнейший и древнейший земной язык, которым уже нигде не пользовались, — тот мертвый язык, на котором король записывал свои шедевры. Гарвик посвятил тысячи часов серии особых упражнений, предназначенных для того, чтобы разработать непослушные хозалихские бедра и торс и исполнять такое необходимое вихляние бедрами, выработал особую петушиную походку, научился припадать на колени и бросаться к микрофону — словом, освоил весь набор телодвижений Элвиса, требуемых при исполнении обязательной программы. Это был Высший Ритуал. А представления в стиле Высшего Ритуала требовали высочайшей достоверности. Каждый шаг, каждый жест или ухмылка — все исполнялось с классическим совершенством, при этом особое внимание уделялось форме. Тут не было места случайности или спонтанности. Все проделывалось с величайшей скрупулезностью, каждый нюанс был четко отточен и проконтролирован — чтобы все укладывалось в рамки величайших интерпретаторов Элвиса былых времен.
   И вот теперь все его труды увенчались успехом. Гарвик «вживую» выступал перед многотысячной аудиторией и владел всеми. Мемфисская публика считалась самой искушенной, самой требовательной. Но если тебе удавалось завоевать ее симпатию, ты навсегда оставался в ее сердце.
   Гарвик начал свое выступление с песен «Все Встряхнитесь» и «Тюремный Рок», чтобы расшевелить зрителей. Он положил их на лопатки, исполнив «Сдавайся» и «Разбитое Сердце на Продажу». Потом перескочил к «Сегодня Хорошо Танцевать Рок-н-ролл». Это сопровождалось извержением водных струй фонтанов у подножия сцены. Воду подсвечивали цветные прожекторы — получилась настоящая феерия. И вот он уже приготовился выдать свой коронный номер — «Отель, где Разбиваются Сердца»[24]. Над припевом Гарвик работал несколько месяцев, чтобы добиться тончайшей интонации в бормотании фразы. «Я буду так одинок».
   Но перед тем он хотел ввести аудиторию в состояние экстаза. Он старательно принял Шестую Позу Элвиса, склонив голову вбок ровно на шестьдесят градусов и искоса поглядывая в зал.
   — «Well», — пропел он и зал взревел. Гарвик принял Седьмую Позу, позу провоцирующего «Взгляда исподлобья», которая для хозалиха была крайне трудна, поскольку для этого требовалось смотреть на публику вызывающе, действительно недружелюбно, но у хозалихов лоб совсем не такой, как у людей, и поэтому здесь все зависело от тщательно продуманного эффекта и иллюзии.
   — «Well», — вновь повторил Гарвик, и семь тысяч фанатов Пресли одобрительно загудели.
   Он выждал положенные шесть секунд.
   — «Well», — спел он снова и заметил, что справа что-то движется. Не смея изменить позу, он стрельнул глазами в эту сторону и почти сразу же пожалел об этом.
   Три голографических Элвиса, роняя клочья лиловой пены, летели на всех парах прямо к сцене в сопровождении тележки, на которой стояли два длинных металлических ящика, покрытых слоем такой же пены. Четвертый Элвис валялся на повозке — не то пьяный, не то без сознания, а пятая фигура — надменный рыжеволосый гигант с застывшей ухмылкой восседал за пультом управления.
   «Ронни Ромпер?» — в ужасе подумал Гарвик, однако ему требовалось оставаться в позе «Взгляда исподлобья» еще пять — восемь секунд, необходимых для того, чтобы вызвать у публики восторженный экстаз.
   Тележка мчалась на него, не собираясь останавливаться. Гарвик был потрясен ужасом представшей перед ним дилеммы. Отступи он в сторону — и тысячелетние традиции опорочены, а его карьера погублена. Останься он на месте — повозка вместе с грузом и рыжеволосым водителем переедет его.
   Гарвик решил стерпеть. Он упрямо стоял в Седьмой Позе, отчаянно склабясь. Зрители затаили дыхание. А потом Гарвик почувствовал, как тележка тащит его по спине, а когда из глаз у него посыпались искры и он шлепнулся на пол, толпа разразилась радостными воплями.
   Гарвик всю свою жизнь репетировал не для того, чтобы вот так запросто сдаться. Он встал, выпрямился, по-прежнему цепко сжимая микрофон… машинально принял Одиннадцатую Позу «Король в славе».
   «Я»… — начал он, чувствуя, как весь мир кружится и плывет, и вдруг, несмотря на головокружение, заметил, что на сцену приземлились еще трое Элвисов… а один из них, похоже, Рут Зонг… и между ними и первой компанией Элвисов завязалась драка. Одного из первой группы Элвисов сбили с ног.
   «Поклонники вряд ли обвинят меня в происходящем», — подумал Гарвик. Стараясь оставаться в образе, он шагнул вперед и потрепал одного из Элвисов по плечу.
   — Что тут происходит? — спросил он, бессознательно употребив тот самый мертвый язык, на котором пел весь вечер.
   Элвис развернулся, врезал ему по физиономии и повалил на сцену. Публика взревела.
   Гарвик решил, что пора сматываться, но это оказалось куда труднее, чем он ожидал, поскольку один из дерущихся Элвисов, а за ним и другой, налетели на него и шлепнулись на пол.
   Гарвик помотал головой, чтобы очухаться, и снова осторожно поднялся на ноги. К драчунам присоединился еще один — жуткого вида человек в клацающем механическом костюме. Когда он взбирался на подмостки, с него ручьями текла вода. Наверное, он добирался до сцены через пруд.
   — Рут! — прокричал мужчина, дурацки улыбаясь.
   — Мило! — крикнул один из Элвисов. — На помощь!
   Теперь Гарвик уверился в том, что это Рут Зонг, на которую насели и колотили еще двое Элвисов.
   Гарвик собрался прийти ей на помощь — по крайней мере она была тем Элвисом, которого он знал. Но стоило ему броситься к Рут Зонг, как Мило схватил его сзади за стоячий воротник.
   — Крыса! — завопил Мило и принялся так трепать Гарвика, что у того застучали зубы. Гарвик полетел через всю сцену. Гидравлические устройства экзоскелета испустили шипение.
   В глазах у Гарвика потемнело, но когда он потряс головой и снова обрел зрение, битва продолжалась. Элвисы носились по сцене, а в центре Мило сражался с Ронни Ромпером. Рык, стук, шипение гидравлики и клацание металла сопровождали удары, наносимые кулаками, ногами, и шум от столкновения со сценическим оборудованием и панцирем Мило.
   Один Элвис ударил другого так сильно, что у того слетел парик. Кто-то кого-то стукнул микрофонной стойкой. А какой-то Элвис пытался задушить противника.
   Молодая женщина бросилась на подмостки. Ее голову венчала прическа в виде скалы, а вокруг кружились информационные сферы. Она кинулась в самую гущу. А потом на сцену взобралась компания меднокожих коротышек. На Элвисов они плевать хотели — они охотились за женщиной.
   За коротышками поднялся старик, который, размахивая своей палкой во все стороны, колотил всех Элвисов подряд.
   Публика неистовствовала.
   Мило заехал кулаком в Ронни Ромпера. Тот упал на тележку, но не сплоховал. Рыча, как демон, он подхватил один из ящиков — уж не гроб ли? — и словно тараном ударил им в грудь Мило. Мило покачнулся и отпрянул. Ронни воспользовался преимуществом и принялся охаживать Мило ящиком снова и снова. Мило оказался на самом краю сцены. Он отчаянно махал руками, напоминая ветряную мельницу, и пытался сохранить равновесие.
   — Убейте их всех! — послышался крик из одного гроба.
   Ревущий Ронни, похоже, именно это и намеревался сделать. Он ударил в последний раз, и Мило, издав отчаянный вопль, сорвался с подмостков в пруд, взметнув тучу брызг. А потом Ронни поднял гроб над головой, еще раз взревел и швырнул ящик Мило вдогонку. Раздался жуткий металлический скрежет, а потом сверкнула яркая вспышка — словно произошло короткое замыкание.
   На подмостках без сознания валялись четверо Элвисов, среди которых, как понимал Гарвик, была Рут Зонг.
   Один из Элвисов, еще державшийся на ногах, и Ронни Ромпер, подобрали двух бесчувственных товарищей и улетели, прихватив тележку. Трое раненых Элвисов остались на сцене. Публика ревела и орала: «Бис!»
   Гарвик, который соображал все еще неважно, вдруг понял, что спасен. Он неуклюже поднялся на ноги, ковыляя, добрался до края сцены и подобрал микрофон. И снова принял Седьмую Позу.
   — «Well-l-l-l», — повторил он, и аудитория обезумела. Гарвик держал позу шесть секунд, потом еще шесть, а потом — еще шесть. Восторгу публики не было конца. Видимо, Гарвик установил некий рекорд. Наконец он взмахнул рукой, давая сигнал включить фонограмму «Отеля, где Разбиваются Сердца», и встал в могущественное положение «Взгляда исподлобья», готовясь пропеть первую строчку. Но тут, к несчастью, он ступил в лужицу лиловой пены, которая разлилась по всей сцене.
   Звучали начальные аккорды «Отеля…». Несколько секунд Гарвик исполнял головокружительный, виртуозный танец, после чего шлепнулся на подмостки.
   Распластавшись на полу, он слышал восторженные вопли публики. «Наконец-то я бессмертен», — успел подумать Гарвик и потерял сознание.

 

 
   Майджстраль и его товарищи добрались до двери, ведущей за кулисы, и она автоматически открылась на сигнал, испускаемый кодированной булавкой. Дрейк похолодел: на него смотрел исключительно по-боевому настроенный отряд до зубов вооруженных охранников под командованием того самого офицера, который пропустил их в Сердце Грейсленда.
   «О, Господи!» — подумал Майджстраль и приготовился сдаваться.
   Перед его мысленным взором распахнулась дверь темницы.
   Военный оторвался от портативного сканера:
   — Будут какие-нибудь распоряжения, сэр?
   Майджстраль просветлел.
   — О, да, — сказал он. — Какие-то мнимые Элвисы только что прервали концерт. Ступайте на сцену и арестуйте их.
   Офицер отсалютовал:
   — Служение Элвисам — постоянный источник радости для меня!
   Ошарашенная компания Майджстраля покинула театр военных действий, роняя лиловую пену, а охранники приступили к выполнению своих обязанностей.
   — Мы веселимся вовсю, Дрейк? — спросил экс-Дорнье. — Я что-то не пойму.