По слухам, Роджер теперь ухаживал за Фелисити. По какой-то неизвестной причине Стюарт Берк потерял к девушке интерес сразу после осеннего бала и, ко всеобщему удивлению и огромной радости Адрианы, часто навещал Беренис Карвелл, чья фигура за последний месяц стала заметно стройнее. Райордан Кендрик превратился в настоящего затворника и виделся только с ближайшими друзьями. Говорили, что он ремонтирует и обставляет свои покои и что обстановка может удовлетворить самому изысканному вкусу. Его экономка, миссис Роуздейл, знала только о каких-то переменах, но точнее ничего не могла сказать. Как ни старались сплетники узнать правду, все попытки оставались безуспешными.
   О Райордане и его предложении думала сейчас Адриана, спускаясь вниз. До какой-то степени мысли о нем немного утешали. Значит, она еще способна увлечь кого-то! И все же только Колтону удалось похитить ее сердце и душу!
   — Добрый вечер, — приветствовала она с веселой улыбкой, хотя на самом деле мечтала об одном: вернуться к себе и забыть о существовании Колтона Уиндема. К своему ужасу, она влюбилась в него и теперь со страхом ждала того момента, когда он холодно поцелует ее в щеку и сообщит, что разрывает договор. И что тогда с ней будет?
   Саманта, завидев подругу, поспешила к ней и нежно расцеловала.
   — Ну и копуша же ты! Что тебя так задержало? Будь я особой подозрительной, обязательно сказала бы, что ты не желаешь побывать на рождественской вечеринке мистера Гладстона. Или решила избегать Роджера и Фелисити, которые наверняка там будут?
   Хотя Саманта попала не в бровь, а в глаз, Адриана с деланным удивлением пожала плечами:
   — С чего это вдруг я стану их избегать?
   — Потому, гусыня ты этакая, — засмеялась Саманта, — что Фелисити направо и налево рассказывает, как беззастенчиво ты подавала Роджеру надежды, пока не вернулся Колтон! А дорогой Роджер, благослови Господь его черное сердце, величаво кивает в ответ!
   Она сжала тонкие пальцы подруги и, обнаружив, что они дрожат и холодны как лед, взволнованно прошептала:
   — Нам вовсе ни к чему ехать в Стеновер-Хаус, если ты не желаешь.
   — Нет, поедем! — решительно объявила девушка, взяв себя в руки. — Мы навестим Сэмюела Гладстона, а не его внучку. Ну а потом от вас зависит, побудем ли мы там еще немного.
   Как ни пытался Колтон сохранять безмятежность, при виде Адрианы у него все перевернулось внутри. И такое неизменно происходило при каждой встрече. Временами он чувствовал себя простым лакеем в присутствии королевы. Как сегодня, например. Стоило только взглянуть, как отделанное кружевами шелковое серое платье льнет к ее стройному телу.
   Жестом остановив Чарлза, Колтон молча взял у него плащ и накинул на плечи Адрианы.
   — Ваше совершенство сводит меня с ума, сладкая моя, — прошептал он ей на ухо.
   Все клятвы Адрианы оставаться безразличной к этому человеку тотчас были забыты. Его слова кружили голову, будто ласка любовника. Ноги ослабели, стоило ему коснуться ее обнаженного плеча. Утопая в блаженстве, она все-таки сумела выговорить:
   — Вы очень галантны, милорд.
   Ее нежный аромат пьянил его. От нее всегда пахло так, словно она только вышла из моря розовых лепестков, и в последнее время он все чаще думал, что по сравнению с этой атакой на его сердце и душу сражения с силами Наполеона были просто детской игрой.
   Вполне сознавая, как глупо медлить, он все же не смог устоять перед соблазном поправить воротник плаща. Со стороны казалось, будто под кружевом платья у нее ничего нет, и Колтон уже предвкушал, как увидит упершиеся в тонкие переплетения соски, но, опомнившись, понял, что воспитанная леди вроде Адрианы никогда не наденет столь рискованный наряд. И точно: оказалось, что платье подбито шелком телесного цвета и полоса тянется от плеча до подола.
   — Я подслушал, как Саманта дразнила вас, — пробормотал он, жадно втягивая благоухание роз. — Вам нет нужды бояться Роджера. Я не позволю ему сделать шага в вашу сторону, Адриана.
   Адриана нерешительно улыбнулась. Никто, кроме Колтона, родителей и доверенных слуг, не знал о нападении Роджера. Колтон не признался даже Саманте, что было к лучшему, поскольку та, как человек прямой и искренний, высказала бы Роджеру в лицо все, что думала о нем и его выходке.
   А Колтон… как ни старался, не мог противиться притяжению этих огромных невинных глаз. Сердце колотилось, точно он пробежал много миль. В такие минуты он не мог понять, почему не делает предложения, наказывая этим себя и обрекая на пытки и терзания плоти. И если все еще краем сознания лелеял мысли о том, что рано или поздно обретет свободу, в глубине души ничуть не сомневался в том, что, покинув Адриану, совершит величайшую глупость в жизни.
   — Нам пора, — пробормотал он, предлагая ей руку. — Мистер Гладстон ожидает нас пораньше.
   — Я слышала, что Фелисити устроила все в точности, как бывало на прежних вечеринках, — сообщила Адриана с вымученной улыбкой. — Если вспомнить, сколько гостей там собиралось, нам повезет, если мы вообще сумеем подойти к мистеру Гладстону, а тем более поболтать.
   — Именно поэтому он и просил нас приехать пораньше, — пояснил Колтон. — По-моему, старик питает слабость к вам и Саманте и не хочет упустить возможности лишний раз повидаться с такими прелестными особами.
   — А мы, в свою очередь, обожаем мистера Гладстона, — объявила Адриана.
   — Мне кажется, вы не сознаете силы своего воздействия на мужчин, дорогая, — усмехнулся Колтон, хотя никогда еще в жизни не говорил серьезнее.
   — Вы это о чем? — удивилась Адриана, сдвинув брови. Колтон осторожно поправил ее выбившийся локон.
   — Ради собственного спокойствия, дорогая, я лучше оставлю вас в неведении. Мне становится все труднее и труднее выдерживать ваш штурм.
   — Штурм? То есть…
   — Может, со временем я все объясню, — кивнул он, беря ее под локоть. — А сейчас нас ждут Перси и Саманта.
   Он взял у Чарлза свой цилиндр, повел Адриану к выходу, и усадив в ландо, вежливо дождался, пока Перси поможет жене.
   Как обычно, ему досталось место пыток — рядом с темноволосой волшебницей. И хотя Колтон давно уже решил, что лучше всего ему будет сидеть рядом с Бентли, все же и на этот раз не смог устоять.
   Едва лошади тронулись, Саманта подалась вперед и положила руку на колено брата:
   — Мы с Перси хотим кое-что сообщить.
   — А я уже знаю, — улыбнулся Колтон. — Вы продаете свой лондонский дом и переезжаете в другой, побольше.
   — Откуда тебе известно? — ахнула сестра.
   — Перси сказал. Вскоре после вашего приезда. Саманта негодующе вскинула голову и пронзила мужа недовольным взглядом.
   — Просто не знаю, что мне с ним делать! Совершенно не способен хранить тайну! Сразу все выболтает!
   — Расскажи им, — настаивал Перси, — или это сделаю я.
   — Рассказать? Что именно? — заинтересовалась Адриана, обмениваясь любопытствующим взглядом с Колтоном.
   — Я в интересном положении! — гордо объявила Саманта, исторгнув радостный вопль у брата, который схватил руку зятя и принялся энергично трясти.
   — О, какое счастье, Саманта! — прощебетала Адриана, забыв о собственных неприятностях.
   — Поздравляю обоих, — вставил Колтон. — И какой срок?
   — Три месяца или около того.
   — Значит, — протянул он, занятый мысленными подсчетами, — ребенок должен родиться примерно…
   — В середине мая или в начале июня, — поспешно докончила за него Саманта.
   — А мама знает?
   — Я успела побежать наверх и сказать, пока вы пили виски в гостиной.
   — Представляю, как она обрадовалась, — засмеялся Колтон.
   — Еще бы! — довольно кивнула Саманта. — Учитывая, что мы с Перси прожили в браке больше двух лет, она почти потеряла надежду, но теперь при мысли о том, что в нашем доме снова зазвучат детские голоса, ее глаза вновь загорелись. Она не возражала бы и против дюжины внуков, так что вы двое поторопитесь с помолвкой. Мама наверняка ждет того же и от вас.
   Адриана, сгорая от стыда, повернулась к окну. Ну почему подруга так откровенна в присутствии своего брата? Если мужчину постоянно донимать подобными вещами и насильно тащить к алтарю, он, вероятнее всего, с радостью сбежит на край света. А ведь Колтон уже проделывал что-то в этом роде!
   Как ни трудно было оставаться невозмутимым при мысли об Адриане, носящей его дитя, Колтон ухитрился улыбнуться сестре. Но что скажет мать, если в самом ближайшем будущем он преодолеет свою нерешительность и переступит границы приличий в своем лихорадочном желании овладеть Адрианой? Его самоконтроль так подорван, что малейшего пустяка окажется достаточно для полного краха. С каждым днем его воля все больше слабеет. Еще шаг, и он полетит вниз головой прямо в матримониальную пропасть, после того как возьмет ее девственность!
 
   — Джейн Фейрчайлд мила и добра, как ангел, — шепнула подруге Саманта. — А вот ее дочь превратилась в настоящую ведьму, с тех пор как мы впервые ее увидели. Она так сверлила нас глазами, что боюсь, проделала во мне дыру. У нее вид кобры, готовой ударить в любую секунду.
   — Ш-ш-ш, нас могут услышать, — остерегла Адриана, сжимая пальцы Саманты, и поспешно огляделась. Не заметив особенного интереса на лицах окружающих, она облегченно вздохнула, и покачала головой.
   — Судя по тому, как злобно Фелисити прищурилась, наверняка все прочитала по губам, — хмыкнула Саманта. — Ведьмы умеют и не такое!
   — Наверное, нам стоит подняться наверх и поздороваться с мистером Гладстоном, пока он не совсем устал. Джейн сказала, что он весь вечер себя неважно чувствовал, значит, ему не до гостей. Если Колтон и Перси согласятся уехать пораньше, мы так и сделаем, тем более что Фелисити не слишком рада нас видеть.
   Саманта искоса глянула в сторону блондинки и передернулась, как от озноба. Какой у нее злобный взгляд!
   — Что мы ей такого сделали? Всего лишь пригласили на прогулку. И за это она теперь нас ненавидит?
   — Боюсь, дорогая, ее неприязнь как-то связана с контрактом, составленным твоим отцом. Саманта пожала плечами.
   — Наверное, ты права. И все потому, что получила Колтона? Можно подумать, у нее был хоть какой-то шанс!
   — Я не получила Колтона, — поправила Адриана. — Он по-прежнему свободен.
   — Да, но судя по ярости Фелисити, все считают иначе, а она наслушалась сплетен.
   — Значит, все ошибаются. А теперь пойдем наверх, пока мне окончательно не надоели твои постоянные утверждения, будто мы с Колтоном все равно что помолвлены. И кстати, на твоем месте я не стала бы в его присутствии упоминать обо мне как о матери его будущих детей. Поверь, это смущает его не менее, чем меня.
   — Сомневаюсь, — парировала Саманта — Его никогда и ничто не смущает, особенно после перенесенных испытаний.
   — Может, это и так, но обо мне этого не скажешь, и если будешь продолжать в том же роде, я больше никуда и никогда с тобой не поеду! И перестань толкать его к алтарю. Пусть он человек сдержанный, а вот я скоро потеряю терпение!
   — Ты просто чересчур чувствительна, дорогая, — как ни в чем не бывало, отмахнулась Саманта. Адриана раздраженно вздохнула.
   — А по-моему, дорогая подруга, это ты на редкость нечувствительна, и это тебя не красит.
   Саманта, оглянувшись на подругу, неожиданно хихикнула.
   — По-моему, колдовство Фелисити уже начинает действовать, иначе почему у тебя на носу темное пятно? Или успела порыться в саже?
   Адриана, расстроено опустив глаза, обнаружила на перчатке чернильный мазок. Должно быть, кто-то вымазал чернилами перо, лежавшее на столике в холле, подле книги для гостей. Стянув перчатку, она поспешно прошептала:
   — Сотри скорее. Иначе все подумают, что у меня чирей на носу!
   — Чирьи на носу вскакивают у колдуний, — поддела Саманта.
   — Собираешься и дальше дурака валять или все-таки догадаешься мне помочь?
   — Но у меня нет платочка! — пожаловалась Саманта.
   Адриана, пробормотав что-то нелестное в ее адрес, порылась в изящном, расшитом стразами ридикюле и вынула тонкий платок.
   — Возвращаясь к теме нашего разговора, должна сказать, леди Берк, что Колтон не по доброй воле ухаживает за мной. Вся эта история ему навязана, и ты только даешь ему лишние причины возненавидеть и меня, и проклятый договор. И если не успокоишься, он опять покинет Рэндвулф-Мэнор, как много лет назад.
   — Ба! На этот раз он женится! Моложе братец не становится, и если желает получить наследников, пора действовать, иначе потеряет всякую возможность стать отцом. Говорят, что лорд Харкорт расширил свои покои, обставил заново и устроил роскошную ванную комнату. Сплетники просто вне себя, вообразив, что он решил жениться и не желает говорить, на ком именно. Ты, случайно, ничего на этот счет не знаешь?
   — Разумеется, нет, — отрезала Адриана, поспешно вытирая нос. — И почему это я должна что-то знать?
   — Потому что, дорогая подруга, ты единственная, к кому он проявлял явный интерес. И не скрывал, что хочет видеть тебя своей маркизой! Ты не рассказывала ему о контракте?
   — Пятно отошло? — спросила Адриана, пытаясь увильнуть от расспросов.
   — Нет, гусыня, только еще больше размазала. Дай мне платок.
   Адриана протянула платок и терпеливо подождала, пока Саманта закончит работу. Подруга старалась так усердно, что Адриане показалось, будто с носа содрана вся кожа.
   — Ну вот, все в порядке… если не считать, что нос приобрел прелестный алый оттенок, — съязвила Саманта. — Да нет, все не так уж плохо… но за это ты должна мне рассказать, на ком женится лорд Харкорт.
   — Понятия не имею. Спроси сама, если тебе так любопытно. Он, возможно, скажет, что ты чересчур нахальна.
   — А ты ужасно скрытная, — пожаловалась Саманта. — Как считаешь, стоит предупредить Колтона?
   Адриана мысленно фыркнула. Можно подумать, это чему-то поможет!
   — Давай действуй! И тогда он отступит в сторону, уступив Райордану честь ухаживать за мной!
   — Райордану? — ахнула Саманта. — Ты зовешь его по имени?
   Адриана безразлично пожала плечами, хотя в душе проклинала себя за глупость.
   — Зову же я твоего брата Колтоном!
   — Но ты все равно что обручена с ним! Надеюсь, что между тобой и Райорданом ничего такого нет!
   Они уже добрались до верхней площадки, когда Адриана подняла глаза и отшатнулась при виде Роджера. Тот с ленивой улыбкой беззастенчиво оглядывал ее с ног до головы.
   — Добрый вечер, мистер Элстон, — сухо процедила Адриана, ненавидя себя за дрожь в голосе. Все пережитое вновь вернулось, лишая ее сил и возможности говорить и думать. Под его наглым взором она ощущала себя голой.
   — Какое удовольствие вновь увидеть вас, леди, — радушно объявил Роджер. Словно это не он набросился на нее в тот вечер! — Надеюсь, вы здоровы и… счастливы.
   — Да, разумеется, и очень, спасибо, — проговорила она с деланным оживлением. — А вы?
   — Неплохо… как можно было ожидать при сложившихся обстоятельствах.
   — Я слышала, что ваш отец болен. Должно быть, вас ужасно это тревожит. Передайте, что я желаю ему скорейшего выздоровления.
   Роджер медленно наклонил голову:
   — Вы, как всегда, добры миледи, но я имел в виду не его болезнь, а мою…
   — Неужели? Вы пали жертвой какого-то недомогания? — удивилась Адриана.
   — Боюсь, да, но не тела, а сердца. Я был серьезно ранен, и, похоже, шрам останется на всю жизнь.
   — Вот как…
   — И это все? — бросил Роджер. — Вам больше нечего сказать?
   — А о чем нам говорить, мистер Элстон?
   — А как лорд Рэндвулф? Все ухаживает за вами?
   — Ну… да. То есть все прекрасно.
   Роджер задумчиво постучал пальцем по подбородку.
   — Почему мне так не кажется, миледи? Ваше прелестное личико уже не сияет так ослепительно, как прежде. Следует ли из этого заключить, что лорд Рэндвулф не уделяет вам достаточно внимания? Вы несчастливы?
   — Счастлива, разумеется. Почему вы вообще об этом спра…
   Она резко осеклась, заметив наверху Колтона. Лицо его было серьезным, почти мрачным. Похоже, он давно уже наблюдал за ними, на случай если Роджер что-то затеет. Очевидно, он слышал каждое слово из их разговора. Он смотрел ей прямо в глаза, и его взгляд, казалось, проникал в самые глубины ее души.
   Роджер, увидев маркиза, нагло ухмыльнулся.
   — Пусть у вас есть законные права на леди Адриану, милорд, похоже, это не слишком ее радует!
   И со злорадной гримасой стал спускаться, прилагая все усилия, чтобы ненароком не задеть Адриану. Снизу послышался голос Фелисити, возвещавшей о прибытии ее красавца кавалера.
   Прикосновение руки Саманты напомнило Адриане, что они собирались навестить престарелого фабриканта. Женщины поспешили наверх. Колтон взял Адриану под локоть и пропустил сестру вперед, где уже ждал Перси с протянутой рукой.
   — Миледи! — надтреснутым голосом вскричал Сэмюел Глад стон при виде прелестных дам. — Как я рад снова видеть вас! Вы словно солнечные лучики, заглянувшие в мою убогую комнату!
   Матроны постарше отодвинулись, чтобы дать место вновь прибывшим. Адриана и Саманта оставили мужчин и, встав по обе стороны кровати, взяли за руки старика и одновременно наклонились, чтобы расцеловать его в обе щеки.
   — Вы все так же красивы, — сообщила Адриана, сверкая глазами и улыбкой.
   — Ах, миледи, — уговаривал он, — не забивайте мою пустую глупую голову своими комплиментами! Она и так постоянно кружится! Но я все равно покорно благодарю вас! С вашим приходом мое сердце бьется сильнее!
   — В таком случае нам следует приезжать почаще! — решила Саманта. — Но предупреждаю, вам скоро это надоест!
   — Сомневаюсь, сомневаюсь, — фыркнул мистер Гладстон, подмигивая морщинистому седому старику стоявшему у изножья кровати. — Ах, Крайтон, дружище, не завидуй и не ревнуй, только потому, что две самые красивые в мире дамы неравнодушны ко мне!
   — Не издевайся надо мной, Сэм, — притворно вздохнул тот. — Всю свою жизнь я был холостяком и только теперь вижу, что упустил в жизни!
   По комнате прокатился дружный смех. Адриана вдруг покачнулась и едва не упала, грубо отброшенная в сторону Фелисити, спешившей протолкнуться к постели деда. Сознание того, что даже дед оказался среди тех, кого покорила Адриана, было для нее как кинжал в сердце. Подумать только, эта особа ухитрилась обворожить всех мужчин в округе! Должен же старый Сэмюел питать хоть какие-то чувства к собственной внучке!
   Спеша показать окружающим свою любовь к деду, Фелисити взяла его за руку и попыталась поцеловать в обвисшую щеку. Но тот поспешно отвернулся.
   — Нечего ластиться теперь, после того как все это время ты не обращала на меня внимания! Делаешь вид перед посторонними людьми, будто заботишься обо мне, когда на самом деле неделями не заглядываешь в спальню! До сих пор я обходился без твоих поцелуев, обойдусь и дальше. Позаботься лучше о себе, девочка!
   — Дедушка! Что ты говоришь! Я так старалась, готовя сегодняшний праздник! У меня просто не было времени посидеть рядом с тобой, — оправдывалась Фелисити с пылающим лицом. — Ну успокойся, позволь поцеловать тебя, ты же знаешь, как я люблю своего дедушку!
   — Мне от тебя ничего не нужно, — пробормотал он, натягивая простыню на голову. Фелисити, стараясь сохранить достоинство, отступила и направилась к двери, где стояла мать.
   — Он с каждым днем все больше выживает из ума, — пожаловалась она, едва сдерживаясь. — Не знаю, что нам с ним делать.
   — Он в полном рассудке, — спокойно возразила Джейн Фейрчайлд. — И трудно его осуждать! Не будь ты так груба и резка каждый раз, когда дед просил помочь мне, он относился бы к тебе иначе. Что посеешь, то и пожнешь.
   — Теперь я знаю, от кого ты выучилась своим мерзким штучкам, — прошипела Фелисити, вылетая из комнаты. Через несколько минут хлопнула входная дверь.
   Колтон решительно шагнул к постели, вынуждая старика стащить простыню. Старик пристально наблюдал, как он берет Адриану под руку.
   — Значит, вы вернулись с войны, чтобы завладеть самой красивой девушкой во всем Уэссексе? Не могу сказать, что осуждаю вас. Будь я на вашем месте, тоже выбрал бы леди Адриану.
   — И в следующий раз обязательно привезу ее и сестру, — пообещал Колтон. — Похоже, их присутствие целительно действует на вас.
   — Тогда приезжайте почаще, — попросил мистер Глад-стон. — Бедный больной старик нуждается в поддержке. Колтон, откинув голову, сердечно рассмеялся.
   — Обязательно, сэр, только чтобы убедиться, что вы еще много лет будете украшать наше общество!
 
   Этим вечером они избрали другой маршрут для возвращения домой. Обычно, первой высаживали Адриану. Однако вскоре после того, как обе пары поужинали в гостинице на окраине Брэдфорда-на-Эйвоне, стало ясно, что у Колтона другие планы на вечер, поскольку он приказал Бентли ехать не в Уэйкфилд-Мэнор, а сразу в Рэндвулф-Мэнор, где ожидал экипаж Берков.
   Саманта втайне благодарила Роджера, чьи язвительные реплики, очевидно, сильно подорвали уверенность Колтона в себе. Оставалось надеяться, что результатом станет предложение руки и сердца. И все же она не могла не сочувствовать Адриане, чье терпение брат жестоко испытывал.
   Едва ландо остановилось у крыльца Рэндвулф-Мэнора, Колтон спустился на землю, сердечно попрощался с сестрой и зятем и что-то тихо приказал Бентли, прежде чем снова сесть в экипаж.
   Адриана вряд ли могла игнорировать попытки Колтона остаться с ней наедине. Мало того, он и уселся не напротив, а рядом. Под его неумолимым взглядом девушка нервничала все сильнее.
   — Что-то не так? — не выдержала она наконец.
   — Пока ничего. Я просто хотел поговорить с вами. В последнее время нам это редко удавалось, и я подумал, что сегодня это особенно необходимо.
   — Почему именно сегодня?
   Колтон склонил голову, размышляя, с чего лучше начать. Хотя в глубине души он давно чувствовал, что девушку что-то беспокоит, все же только сегодняшняя речь Элстона помогла ему понять, что некое сияние, бывшее ее отличительной чертой, куда-то исчезло.
   — Видите ли, это связано с тем, что сегодня вечером сказал Роджер.
   Адриана невесело рассмеялась:
   — Вам не стоит волноваться по этому поводу, Колтон. Ему просто доставляет удовольствие мелочно мстить. Наговорил всякого вздора и доволен.
   Маркиз долго молчал, прежде чем прямо спросить:
   — Следует ли считать, что вы недовольны мной или моими ухаживаниями?
   — Нет, — выдохнула она и тут же съежилась, боясь, что ведет себя, как Мэлора, когда та не в состоянии справиться с очередной неприятностью. — Какая женщина может быть недовольна вами? Если бесчисленные слухи верны, вы стали мечтой любой дамы в округе.
   — И вашей тоже?
   Адриана едва не застонала. Если бы он только знал, как ноет ее сердце от опасения потерять его!
   — Я всегда питала к вам глубочайшее уважение.
   — Даже после того, как я уехал из дома?
   Не в силах выдержать его взгляда, Адриана опустила ресницы и принялась играть с бисерными кисточками на ридикюле.
   — Должна признать, что даже в детстве я была жестоко ранена вашим отказом считать меня своей будущей женой. Поймите, Колтон, многие девушки ждут появления красивого рыцаря в сверкающих доспехах, который явится как-то утром и увезет их в волшебную страну. И то обстоятельство, что вы всегда были моим героем, сделало ваш отказ еще более тяжелым. Но вы должны помнить, что тогда я была ребенком и не могла понять причин вашего гнева.
   — Посмотрите на меня, Адриана, — мягко уговаривал он, но едва она подняла голову, он недоуменно вскинул брови. Трудно было не заметить слез, блестевших на длинных шелковистых ресницах. Осторожно погладив ее по щеке, он смахнул слезу кончиком пальца.
   — Что же так тревожит вас? Почему вы плачете?
   Смущенная тем, что выдала себя, Адриана решительно помотала головой.
   — Я не плачу!
   Его рука скользнула к сливочно-белой шейке. Странно… как отчаянно бьется ее пульс! Она расстроена куда больше, чем хочет показать!
   — Дождя не было уже много дней, Адриана, и все же я чувствую влагу на ваших ресницах! Если это не слезы, то что же? Снежинки?
   Адриана, не в силах больше выносить допроса, хотела было отвернуться, но он не отнимал руки. Не оставалось ничего, кроме как терпеть его испытующий взгляд.
   — Скажите, почему вы плачете? — пробормотал он умоляюще.
   Девушка неловко смахнула ручейки слез, бегущие по щекам, сердясь на себя за безволие.
   — Пожалуйста, Колтон, отпустите меня.
   — Обязательно, как только вы скажете, почему так несчастны.
   Дергая за тесемки ридикюля, Адриана попыталась поискать платок, но не нашла. Наверное, остался у Саманты!
   — Я не хочу говорить об этом, — жалко промямлила она. — Мои слезы не имеют ничего общего с вами и с нашими отношениями.
   Колтон отнял руку, вынул из кармана фрака чистый платок и сунул ей в руку.
   — Напротив, Адриана, имеют, и много. И если вы согласитесь просветить меня на этот счет, буду крайне благодарен…
   Но она снова покачала головой. Тяжелый вздох сорвался с губ Колтона.
   — Я больше не стану допытываться, Адриана. Если ваши родители знают причину, возможно, не откажутся рассказать мне.
   — Пожалуйста, Колтон, не волнуйте их, — попросила Адриана, вытирая упорно льющиеся слезы. — Они встревожатся, узнав, что между нами не все гладко. Отвезите меня домой и оставьте наедине с моими горестями. И вообще все это не так важно.
   — Напротив, Адриана, — настаивал он. — Для меня это важно. И если мне не по себе, то лишь потому, что вы несчастны. Кроме того, после очередной атаки Роджера я не могу покинуть вас в таком состоянии, не известив обо всем ваших родителей. А вдруг они вообразят, будто я соблазнил вас…