Не обращая внимания на толпу вокруг, он повернул Ингу к себе лицом и поцеловал ее, а она ответила на поцелуй, дрожа то ли от страха, то ли от возбуждения, а скорее - от того и другого вместе.
   - Ты пришел меня задушить? - спросила она, но голос перехватило на полуфразе, и она получилась далеко не такой шутливой и задорной, как ей хотелось.
   - А ты этого хочешь? - спросил в свою очередь киллер.
   - Только если не до смерти, - ответила Инга, хотя в голове вертелась мысль о том, что она сумасшедшая и такими неосторожными словами может подписать себе смертный приговор.
   - Об этом не беспокойся, - громко сказал Борис ей на ухо. Громко, потому что иначе ничего нельзя было услышать в двух шагах от ринга, где чем-то похожие друг на друга японец и киргиз готовились начать первый бой соревнований, проходящих по олимпийской системе с выбыванием.
   - Ямагучи! Ямагучи! - на пределе голосовых возможностей вопила Люба Добродеева прямо над левым ухом Инги, а в правом она слышала голос Бориса:
   - Я решил больше никого не убивать. Надоело. Слишком много риска и никакого удовольствия.
   - Правда? - удивилась Инга. - А почему ты решил это только теперь?
   - Мне стало жалко собаку, - ответил Борис.
   - Значит так, да?! - возмутилась Инга. - Собачку тебе жалко, а людей нет?
   - Ты ничего не понимаешь. Люди - это привычное, а собака - в первый раз. И до того тошно, что и людей убивать больше не хочу. И вообще ничего больше не хочу. Хочу любить женщин и рожать детей.
   - Прямо сам?
   - Да нет, я в том смысле, что надо восполнить урон, который я нанес народонаселению.
   - Я не согласна! - решительно заявила Инга. - Никогда не мечтала стать матерью-героиней.
   - Да я и не настаиваю. Детей можно рожать от разных женщин.
   - Ну ты даешь! - воскликнула Инга. - Ты что, действительно решил восполнять ущерб таким способом?
   - А почему нет?
   - Да потому что с такими мыслями ты можешь запросто загреметь в психушку. Если ты киллер, значит, и вообще-то псих, а теперь крыша у тебя, похоже, совсем не на месте.
   - Может быть, - не стал спорить Борис.
   Он и сам не понимал, что с ним происходит. Ведь еще сегодня утром подобные мысли не могли даже прийти ему в голову.
   "Наверно, я схожу с ума, - думал Борис, не подозревая о том, что причина странных мыслей - это инопланетный Наблюдатель, засевший у него в мозгу. Девчонка права: этой работой нельзя заниматься без вреда для психики. Так что все верно - надо бросать, пока я не свихнулся окончательно".
   А тем временем сэнсэй Ясука Кусака, только что незаметно для самого себя счастливо избежавший смерти, даже не подозревал, что его подстерегает новая опасность.
   А может быть, и подозревал, только никому об этом не говорил.
   57
   Палачам Якудзы не удалось проникнуть на трибуну спорткомплекса с гранатометом. Они просто не смогли придумать, подо что бы им замаскировать такую дуру, которая, если ее поставить на попа, достигала человеческого роста.
   Пришлось самураям отправиться на охоту за господином Кусакой с обыкновенным оружием. Не с мечами, конечно, потому что мечи показали свою полную несостоятельность в борьбе со столь неуловимым противником, а с огнестрельным оружием. От пистолета японского производства до китайского автомата Калашникова, купленного через Гонконг.
   К счастью, на входе в спортивное сооружение не было ни металлодетектора, ни обыска. Конечно, самураев это бы не остановило, но, отделываясь от охраны, они могли упустить Ясуку Кусаку, который имел шанс улизнуть в полном соответствии со своим принципом побеждать без боя. Ведь то, что он до сих пор был жив, вне всякого сомнения можно было считать его победой.
   Палачи Якудзы опоздали на церемонию открытия и вошли в спорткомплекс, когда на арене уже наводили порядок, чтобы приготовить ее к первым боям.
   Самураи втащили в помещение свои тяжеленные сумки с огнестрельным оружием и фанатами, изо всех сил делая вид, что на самом деле сумки легкие и принципиально ничем не отличаются от ридикюля. Или на худой конец - от баулов для ношения спортивной формы.
   Их и приняли за обслуживающий персонал какой-то из азиатских команд, так что никаких проблем на входе не возникло.
   Проблемы начались позже, когда Ясука Кусака заметил и узнал своих соотечественников, хотя они старательно укрывались за чужими спинами на галерке.
   Впрочем, чужие спины - не преграда для того, кто умеет смотреть сквозь стены.
   Предупрежден - значит вооружен, и Ясука Кусака приготовился к атаке самураев, которая по их замыслу должна была быть внезапной.
   Стрельба из огнестрельного оружия требует адекватного ответа. Это тебе не благородная битва на мечах. И едва заметив выглянувшее из-за чужих спин дуло автомата и расслышав среди безумной какофонии звуков лязг затвора, Ясука Кусака решил, что нужно делать. Он не мог допустить стрельбы в столь многолюдном месте, во-первых, из абстрактного человеколюбия, а во-вторых, потому что на арене в это время находился его ученик, который, увы, не умел ловить пули зубами и перекусывать их пополам.
   Поскольку времени на раздумья не было, Ясука Кусака оглушил автоматчика взглядом и в ту же секунду исчез. Пока самураи на галерке пытались понять, куда он делся, сэнсэй очутился у них за спинами и ударом пальца в бок вывел из строя одного из самураев - раньше, чем тот успел принять боевую стойку.
   Он бы мог вообще убить его, ударив на несколько миллиметров правее и выше, но это был уже не двенадцатилетний отрок без всяких принципов, а умудренный опытом сэнсэй, которому осенью должно было исполниться сто лет...
   Не убивай, если можешь победить без смерти.
   Этот принцип позволил поверженному самураю остаться в живых, но, впрочем, ненадолго.
   Два оставшихся самурая во главе с Хиронагой Сакисимой открыли огонь в направлении господина Кусаки, который благоразумно сместился в сторону коридора, ведущего к служебным помещениям, где в это время никого не было.
   Грохот стрельбы потонул в общем шуме, но охрана спорткомплекса все же уловила в этих звуках что-то знакомое и попыталась приблизиться.
   Охранниками были дюжие ребята из полукриминального агентства, все при пистолетах и с понтами выше головы. Развернув пальцы веером, они пошли на шум. А когда самураи случайно, не целясь, положили трех или четырех человек, охранники озверели и тоже открыли пальбу.
   Вместо того чтобы охотиться за Ясукой Кусакой, палачам Якудзы самим пришлось уворачиваться от пуль, но самурай, не вполне пришедший в себя после удара в бок, увернуться не сумел и умер как герой.
   Ясука Кусака тем временем тоже потерял интерес к схватке с самураями, поскольку как раз в этот момент Гири Ямагучи, обеспокоенный отсутствием тренера, прекратил валять дурака на ринге и легким движением руки вырубил гордого сына киргизского народа, который уже и так мог гордиться тем, что столь долго продержался против столь грозного соперника.
   Через секунду сэнсэй уже сдержанно поздравлял своего ученика с первой победой, а самураи тем временем спешили убраться из спорткомплекса, прикрываясь телом погибшего товарища от пуль охранников, которые продолжали свистеть по всему коридору.
   К вящей радости организаторов чемпионата никто из мирных граждан в этой схватке не погиб, так что милицию вызывать не пришлось и опасность насильственного прекращения соревнований отступила. Гибель охранников через карманного врача оформили как несчастный случай, и инцидент благополучно замяли.
   Об участии в этом инциденте Ясуки Кусаки никто так и не узнал. Его кратковременное отсутствие в отведенном для тренеров месте у ринга заметили только двое - Гири Ямагучи и Тираннозавр Рекс. Но Гири, как и подобает настоящему японцу, не стал задавать учителю бестактных вопросов, а бывший киллер никому ничего не сказал.
   58
   Питерский бизнесмен Вадим Головастов сильно нервничал и никак не мог взять себя в руки. Еще бы - ведь в одной шестнадцатой финала Гири Ямагучи играючи справился с киргизом, в то время как Ваня Бубнов чуть не целый час возился с каким-то турецкоподданным, который оказачся грозным потомком янычар и, как в старые добрые времена, попортил русскому богатырю немало крови в прямом и переносном смысле.
   Зрителям этот бой понравился больше, чем первый. Он был зрелищнее, и соперники пролили на арену больше крови. Ваня Бубнов несколько раз падал под ударами, и это заставляло сердца болельщиков замирать в испуге. Особенно пробирало тех, кто рискнул поставить на Ваню большие деньги, несмотря на слухи, что он нынче не в лучшей форме.
   Но Ванька-встанька как нельзя лучше оправдывал свое прозвище и каждый раз вставал со зверским выражением лица, не теряя надежды разделать соперника под орех.
   К концу боя оба были похожи на отбивную котлету, но Ваня еще стоял на ногах, цепляясь за ограждение ринга, тогда как его соперник лежал навзничь, и все его попытки подняться были неудачны.
   Судья присудил победу Ивану, а турка унесли на носилках, но к этому времени бизнесмен Головастов находился уже в предынфарктном состоянии.
   А главное, он никак не мог понять, почему до сих пор жив тренер японца.
   Впрочем, увидев воочию, на что в действительности способен Гири Ямагучи, Головастов склонялся к мысли, что убивать надо все-таки его самого, а не тренера. А лучше всего убить обоих, да и дело с концом.
   Киллер находился от Головастова буквально в двух шагах, но бизнесмен ничего об этом не знал. Ведь он никогда не видел киллера в лицо.
   Надо было звонить посреднику, и Головастов вышел из зала. Однако там, на свежем воздухе, ему подумалось, не вызвать ли сначала "скорую", а то ведь так и скопытиться недолго.
   "Скорую" он, однако, вызывать не стал, а посреднику позвонил, но почему-то не застал, хотя номер был сотовый.
   Позднее оказалось, что посредник был дома и просто ходил в туалет, а таскать туда с собой мобильник он не привык. Но за то время, которое пришлось потратить, безрезультатно тыча пальцем в кнопки, Головастов чуть не заработал новый приступ.
   Когда посредник наконец ответил, бизнесмен говорить уже не мог, а только хрипел. И уже вовсе замолчал, когда посредник огорошил его сообщением, что Рекс обычно берет за двойное убийство тройную цену.
   Тройная цена как минимум вдвое превышала максимально возможный выигрыш в тотализаторе, и Головастов решил, что оно того не стоит. Однако он потребовал, чтобы киллер предоставил полный отчет о своих действиях и назвал уважительную причину, почему Ясука Кусака еще жив, хотя Головастов заплатил за то, чтобы он умер до начала соревнований.
   Посредник пообещал поговорить на эту тему с киллером, а заказчик внес некоторые уточнения.
   - Не просто поговорить, а поговорить немедленно! - рявкнул он в трубку. Немедленно! Я жду вашего звонка прямо сейчас.
   - Хорошо, в течение получаса я перезвоню, - примирительным тоном ответил посредник, зная, что у киллера тоже есть мобильник и он всегда носит его с собой.
   И действительно, Тираннозавр Рекс взял трубку сразу. Но то, что он сказал в ответ на претензии заказчика, переданные посредником, повергло последнего в шок.
   - Моя девушка говорит, что убивать людей - это плохо, - заявил Рекс, и в трубке было слышно, как девушка подсказывает: "Смертный грех".
   - Ты с ума сошел? - поинтересовался посредник, когда снова обрел дар речи.
   - Странно - меня сегодня все подозревают в сумасшествии, - удивился бывший киллер. - Неужели убивать людей направо и налево - $то главный признак душевного здоровья?
   - Слушай, не валяй дурака! - воскликнул посредник, начиная злиться. Заказчик рвет и мечет, и хочет знать, почему ты до сих пор не сделал работу. Что я должен ему отвечать?
   - А ты пошли его на... - посоветовал Рекс и даже сказал, куда именно.
   - Слушай, если ты решил не делать эту работу, тогда надо вернуть аванс и еще заплатить неустойку за несоблюдение сроков. Последний срок был вчера.
   - Я подумаю над этим, - сказал Тираннозавр Рекс и отключился. Причем, похоже, он отключил телефон совсем, ибо сколько посредник ни пытался, больше ему дозвониться до киллера не удалось.
   Зато заказчик ответил мгновенно, и, поскольку посредник не мог сказать ему ничего обнадеживающего, пришлось соврать - что-то вроде того, что жертва оказалась киллеру не по зубам, так что аванс в ближайшее время будет возвращен.
   Услышав это, Головастов зашелся в крике, переходящем в хрип смертельно раненного, но посредник все-таки понял, что заказчик угрожает убить всех собственноручно. Причем сам посредник числится в списке потенциальных жертв первым.
   Это посреднику не понравилось - в первую очередь в силу того, что заказчик знал его в лицо, и не только поэтому. Посредник был хорошо известен в среде киллеров, и, если Головастов наймет другого профессионального убийцу, тот легко посредника найдет.
   А в том, что питерский бизнесмен способен сделать такой заказ, посредник ни чуточки не сомневался. У Головастова явно не все дома, и черт его знает, в каком направлении его переклинит на этот раз.
   Возможно, он явится убивать посредника лично, и тогда телохранители с ним справятся. Однако это вряд ли, поскольку Головастов привык делать темные дела чужими руками. И в этом случае неизвестно, как все повернется.
   Неблагодарное это дело - посредничать между двумя сумасшедшими.
   Тираннозавр Рекс поставил посредника в безвыходное положение. Если Рекс не вернет аванс, то возвращать его придется самому посреднику. Причем с доплатой за моральный ущерб. Только это способно остановить Головастова, у которого крыша едет капитально и давно нуждается в ремонте.
   Другие варианты, увы, не катят. Если сдать Головастова ментам, то он расколется на первом же допросе и прежде всего выдаст посредника. А если Головастова убить, то неизбежно пойдет нехороший слух, будто посредник расправляется с заказчиками, и к нему перестанут обращаться.
   Однако посредник не настолько богат, чтобы своими деньгами расплачиваться за дурость киллеров. А значит, надо выбить эти деньги из Рекса. Если получится, то по-хорошему, а если нет - то и по-плохому. Это честно, все по понятиям, и это все поймут.
   И посредник снова потянулся к телефону, чтобы еще раз попробовать дозвониться до Рекса и предложить ему решить дело миром.
   59
   Тем временем бывший киллер по прозвищу Тираннозавр Рекс, а теперь просто Борис, занимался гораздо более интересным делом. Покинув соревнования по боям без правил по причине неожиданно возникшего отвращения к насилию, он занимался любовью с Ингой Расторгуевой на ковре в ее квартире, а в перерывах между схватками они увлеченно составляли объявления в рекламные газеты, которые валялись тут же на ковре и вяло шуршали под нагими телами любовников.
   На спине Инги отпечаталась целая полоса с объявлениями о знакомствах, которые интересовали ее и Бориса больше всего.
   Отдышавшись после очередного совокупления, Инга зачитала вслух текст одного заполненного купона.
   - "Помогу родить одинокой женщине и выделю деньги на воспитание ребенка".
   Несколько мгновений она помолчала, осмысливая прочитанное, а потом расхохоталась и стала комментировать:
   - Что значит "помогу родить"? Ты что, гинеколог?
   - Кому надо - поймут, - парировал Борис. Другой вариант был еще хуже:
   "Обладатель превосходных генов готов подарить их любой женщине с доплатой на воспитание ребенка".
   Борис действительно был обладателем превосходных генов. То есть буквально никаких следов вырождения нации. Однако текст с обоюдного согласия все-таки забраковали, решив, что над ним будут смеяться.
   - Выдели эти деньги мне, - предложила Инга. - Я сумею распорядиться ими лучше.
   - Только если ты родишь от меня ребенка, - сказал Борис.
   - Одного - с удовольствием, - ответила Инга, добавив, правда: - С условием, что денег хватит на няньку и домработницу. Я не хочу сама стирать пеленки.
   - Про деньги не беспокойся, - успокоил ее Борис. - У меня их много.
   И это был хороший повод, чтобы заняться любовью по новой.
   В момент кульминации Инга очень громко кричала, и соседи, наверное, думали, что ее режут, но никаких действий не предпринимали, опасаясь, что их зарежут тоже. А дело было в том, что инопланетный Наблюдатель в это время метался из одного тела в другое, разрываясь между желанием продолжить исследование убийства как разновидности общественно полезного труда и стремлением насладиться любовью в женском теле, которое для этой цели приспособлено гораздо лучше мужского.
   С изучением убийственного феномена у Наблюдателя, увы, ничего не выходило. Из-за его подсознательных эмоций в мозгу киллера что-то разладилось, и он больше не хотел никого убивать. А Наблюдатель был не настолько безумен, чтобы сознательно принуждать его к этому ради науки. Наоборот, он был даже рад тому, что отвратил Носителя от столь странного рода занятий и внушил ему мысль, что любовь лучше войны, а деторождение лучше истребления себе подобных.
   Тем временем адвокаты с орбиты беспрестанно звали Наблюдателя назад на корабль, заверяя, что в случае его возвращения они сумеют снять все обвинения, в крайнем случае доказав временное помрачение ума. Однако на это Наблюдатель всерьез обижался, поскольку считал себя совершенно здоровым и психически нормальным, а поведение свое объяснял тем, что он прежде всего ученый и ставит верность науке выше даже, чем верность Присяге.
   То же самое он говорил самому себе, хотя истинная причина его упрямства была в другом. Он просто не хотел покидать планету, где можно в любое время дня и ночи без усилий насытиться такими наслаждениями, равных которым нет нигде во Вселенной.
   В этом свете пожизненное лишение тела представлялось ему гораздо менее серьезным наказанием, чем, например, сто лет общественных работ или принудительная коррекция сознания. Между тем принимая во внимание тяжесть совершенных им преступлений, Наблюдателю грозили именно эти наказания, если, конечно, адвокатам удастся избавить его от высшей меры.
   Если же суд назначит-таки высшую меру заочно, Наблюдателю просто придется остаться на планете Наслаждений. В этом случае, правда, против него наверняка возбудят еще одно дело - по обвинению в краже микробота. Однако это уже не будет иметь никакого значения.
   У собратьев нет никаких шансов силой вернуть микробот с Земли. Такие случаи просто не предусмотрены, потому что с подобным собратьям сталкиваться еще не приходилось.
   Страх перед бунтом машин заставил собратьев максимально ограничить возможность внешнего управления микроботом, содержащим внутри себя сознание разумного существа, и теперь собратья пожинали горькие плоды.
   А Наблюдатель тем временем, наоборот, пожинал сладкие плоды пребывания в чужом теле. И подспудно даже подумывал, не плюнуть ли на науку жидкими выделениями организма, раз его исследования все равно никому не нужны.
   Но когда Инга и Борис прервали наконец свой бесконечный любовный марафон, продолжавшийся с вечера до середины следующего дня, в Наблюдателе снова взыграло чувство долга.
   Нагая Инга еще нежилась в постели, и Наблюдатель нежился в ее голове, когда Борис стал одеваться и на вопрос девушки: "Ты куда?" - ответил туманно:
   - У меня дела.
   Услышав это ушами Носительницы, Наблюдатель резво ринулся на выход. Он подумал, уж не идет ли Борис кого-нибудь убивать, и не хотел пропустить такой момент. Толи он собирался остановить киллера, то ли все-таки, смирив подсознание, надеялся изучить анатомию убийства изнутри, но только микробот стремительно преодолел расстояние от уха Инги до уха Рекса и стал на максимальной скорости продвигаться к мозгу по каналу слухового нерва.
   Однако это все же требовало времени, и Наблюдатель опять пропустил важный разговор между Ингой и Борисом.
   - Что за дела? - с подозрением в голосе спросила Инга, которой, очевидно, пришло в голову то же самое, что и Наблюдателю.
   - Не бойся, я никого не собираюсь убивать, - поняв ее подозрения, успокоил девушку киллер. - Я же тебе обещал.
   - Мало ли что вы все обещаете, - сказала Инга, как видно имея в виду всех мужчин, как класс.
   - Я - не все, - возразил Борис и вышел за дверь как раз в тот момент, когда Наблюдатель вновь подключился к его мозгу.
   60
   Опытный коммерсант Вадим Головастов всегда славился умением держать язык за зубами. Но в том нервном раздрыге, который наступил, едва ему стало ясно, что Ясука Кусака и Гири Ямагучи останутся жить и побеждать, Головастов перестал фильтровать базар или, выражаясь более цивильным языком, контролировать словоизлияние.
   К тому же он нажрался прямо в буфете спорткомплекса, и нажрался по-черному - мешая водку с пивом и запивая ее вином. Организм выдерживал это с трудом, а разум не выдерживал вовсе, и уже очень скоро Головастов плакался в жилетку каким-то незнакомым людям, которые тоже переживали, но по другому поводу. Их постигла неудача в тотализаторе.
   По воле случая это были те самые дети юга, которые продали оружие палачам Якудзы. И, со свойственной мудрым горцам проницательностью разобравшись что к чему, поставили хорошие деньги на то, что Гири Ямагучи не дойдет до четвертьфинала.
   Почему-то им казалось, что Гири Ямагучи не доживет даже до одной восьмой. Очевидно, кое-что они все-таки поняли неправильно. Самураи собирались убить только Ясуку Кусаку, а торговцы оружием решили, что речь идет сразу о двух японцах.
   Возможно, на эту мысль горцев навел гранатомет. Ясука Кусака казался слишком ничтожной мишенью для такого грозного оружия. А вот Гири Ямагучи вполне подходил в качестве цели для противотанковой базуки.
   Так или иначе, они поставили деньги и уже на второй день соревнований проиграли их все до последней копейки.
   Гири Ямагучи вышел на бой против китайца, который был на голову ниже и уже в плечах, но зато демонстрировал некую взрывоопасную смесь кун-фу и карате, что выглядело бы гораздо более эффектно в поединке не с Гири, а с его тренером.
   Впрочем, против сэнсэя Кусаки китаец продержался бы на ринге не больше двух секунд. А Гири Ямагучи целых полчаса старательно делал вид, как будто он получает хорошую трепку, и даже пропустил один удар ногой в глаз, для чего ему пришлось наклониться. Зато бровь оказалась разбита и кровь текла ручьем, а это особенно нравится зрителям.
   Но потом Гири устал притворяться и пару раз швырнул китайца на ограждение. После второго раза тот уже не встал, поскольку милосердный Гири еще перед броском вверг его в бессознательное состояние.
   Одержав эту победу, Ямагучи вышел в четвертьфинал, а торговцы оружием потеряли свои денежки.
   Правда, вели они себя иначе, нежели бизнесмен Головастов, который свои деньги пока не потерял и только находился на пути к этому. Головастов плакался в жилетку всем встречным, а экспансивные гости с юга только громко ругались на двух языках - родном и русском. И это не мешало им внимательно слушать Головастова, который как раз рассказывал всем желающим слушать, как он заказал наемному убийце сэнсэя Кусаку и его ученика, а сволочь киллер его кинул и не убил ни того, ни другого.
   А примерно через час по трибунам пополз слушок, что будто бы японцев тренера и борца - заказали целой бригаде киллеров и вчерашняя стрельба была как раз первой попыткой их убить. Попытка не удалась благодаря доблести охраны, но киллеры не остановятся, пока не добьются своего, так что Гири Ямагучи должен умереть задолго до финала.
   Понятно, что сплетня распространялась по правилам игры в испорченный телефон, и в результате одинокий киллер и команда самураев оказались свалены в одну кучу, а слова о том, что киллер кинул заказчика и отказался от работы, пропустили мимо ушей даже самые первые переносчики сплетни.
   Сам господин Кусака услышал эту сплетню от Любы Добродеевой, которая подхватила ее с трибун и была очень встревожена.
   Однако сэнсэй ничуть не обеспокоился и даже снизошел до ответа, что с ним случалось редко.
   - Я знаю, - сказал он, сделав гордое лицо. - Это были якудзы, но я вчера их прогнал.
   Про палачей Якудзы Люба знала уже достаточно и ничуть их не боялась, считая, что они орудуют только мечами, а это несерьезно.
   - Да нет же! - воскликнула она, решив, что сэнсэй ее не понял. - Говорят, на вас охотятся русские киллеры, а это очень опасно. Они могут застрелить вас из винтовки.
   Так Люба хотела сказать, но ей пришлось заменить слово "киллеры" на слово "убийцы", а выстрел из винтовки изобразить жестами. Но господин Кусака все равно не испугался.
   Тем более не испугался Гири Ямагучи, который, как мы помним, отличался редким бесстрашием и боялся только высоты и самолетов.
   Люба, с одной стороны, порадовалась за своих храбрых японских друзей, но с другой - встревожилась еще больше, потому что недооценка опасности никогда не приводит ни к чему хорошему.
   Японцы могли не бояться своей собственной мафии с мечами в заплечных ножнах, но Люба знала, что такое русская мафия. Или думала, что знает, поскольку непосредственно с криминалом она почти не сталкивалась, зато читала много детективов, которые пишутся бригадно-конвейерным методом по два романа в месяц. А в этих романах русская мафия была круче любой Якудзы или коза ностры.
   И Люба решила разузнать о заказе на убийство японцев, который случайно стал достоянием общественности, все, что только можно. А можно было немало, поскольку, как говорил еще старый добрый Глеб Жеглов, во всяком деле есть кто-то, который что-то видел, что-то слышал и что-то знает.
   61
   Ваня Бубнов вышел на бой против американца Бэби Грэбба под впечатлением от известия, что неведомый благодетель заказал японцев и, если все пойдет по плану, до финала они не доживут.