— Надо же, заснул на собственном троне, а ведь вроде таким жестким и неудобным казался все это время, — удивленно говорит он самому себе. За окном давно расцвело, и солнечные лучи проникают сквозь стекла окон. Тут Король замечает записку на столе. Подвигает ее к себе и вслух читает:
   — «Пошел домой спать. Шут. Постскриптум. Вы заснули»., — Король бросает записку обратно на стол, — да, еле разберешь его почерк, да еще когда спьяну написано, все буквы корявые. И постскриптум в том же стиле — сам знаю, что уснул. Король встает и подойдя к окну распахивает его, вдыхает утренний воздух, потом сморщившись, прикрывает окно, недовольно замечая:
   — Ну надо же — даже сюда запах перегара доходит. Да, любят подданные хорошо поддать по праздникам, а часто и просто так, в этом им не откажешь. На улицах никого, а вроде пора бы уже просыпаться. Небось все бочки вина в трактире выдули. И часы как назло на городской ратуше стоят, сейчас бы пробили, народ бы сразу в себя приходить начал. О Герольд идет, за голову держится. Понятно — утро тяжелое время, — с иронией говорит сам себе Король, — а с ним кто-то незнакомый и вроде не с похмелья, странно, неужели у нас в королевстве трезвенники завелись? Так, Герольд жадно пьет из колодца, а этот второй — нет. Кто бы это мог быть? Может посланник из соседнего королевства, но вряд ли — одет уж слишком бедно. На воина правда немного похож, наверно в стражу к Ланселоту устраиваться пришел, но лицо явно иноземное. Так и есть, сюда направляются. Ну чтож, как раз вроде пора завтракать, а там узнаем что к чему, — Король отходит от окна и садиться на трон, накидывает мантию, но потом поняв, что в ней будет слишком жарко, сбрасывает ее с плеч. В зал входит Герольд, вид у него неважный, за ним входит низкий, но широкоплечий и узкоглазый человек, одет он наполовину как воин — на груди видны металлические пластины, но в штанах из самого простого серого сукна.
   — Вот…, - Герольд жестом показывает в сторону пришедшего с ним, но дальше язык ему отказывается повиноваться и он только стоит и икает.
   — Что «вот»? — строго спрашивает Король. Стараясь дышать в сторону Герольд пытается объяснить.
   — Ну это…, - и снова продолжает икать. Входит экономка, одним взглядом оценив положение, она недовольно хмыкает и уходит, сразу же возвращается с банкой мутной жидкости.
   — Вот выпей, — протягивает она банку Герольду, недовольно ворча, — ну мужики, никогда меры за столом не знают, как свиньи нажрутся, а потом похмельем маются, — уже поворачиваясь и обращаясь к Королю, — вот я если и выпью бокал за столом то один или два, и радость и голова потом не трещит.
   Герольд глотнув жидкости из банки скривился:
   — Что это? — с брезгливостью в голосе спрашивает он.
   — Ты не спрашивай, а пей. Рассол это напополам с отваром полыни. Горько, да зато голову прочищает хорошо, и язык заплетаться не будет, — строго отвечает ему экономка, потом опять поворачивается к Королю, — так как, будете завтракать Ваше Величество?
   — Да, — кивает Король, — принесите завтрак и…, - тут он кивает в сторону Герольда и его спутника, — а вы есть будете?
   Герольд быстро отрицательно мотает головой, понятно, что всякая мысль о еде ему сейчас противна. Второй человек наоборот охотно кивает в знак согласия. Наконец сделав несколько глотков Герольд показывает что больше не может пить эту гадость и отдает банку экономке. Способность внятно излагать свои мысли наконец возвращается к нему.
   — Вот — захватчик, Ваше Величество, — стараясь чтобы голос звучал торжественно, делает жест рукой в сторону пришедшего гостя. Король с ног до головы недоуменно осматривает пришедшего.
   — Он что, один? — с удивлением спрашивает Король.
   — Да не, — машет рукой в сторону Герольд, — их много было, но только этот в живых остался. Его лесник подобрал, когда тот с голоду чуть не окочурился, как немного окреп, так к вам спровадил, то есть я хотел сказать меня с ним направил, да и на праздник вчера зашли.
   — Понятно, — сухо произнес Король, не уточняя где сейчас лесник, он обратился к захватчику, — тебя как зовут-то и какого ты звания?
   — Халибом зови, — сумрачно ответил тот, смотря в пол, в голосе чувствуется сильный восточный акцент, — предводитель я, великий воин и победоносный властелин, правитель своего народа.
   Герольд на это перечисление титулов смеется.
   — А чтож так бедно одет, раз ты властелин? — без всякой иронии спрашивает Король.
   — В лесу все осталось, да и в походе я золота на себе не ношу, — с достоинством отвечает Халиб.
   — Так где же твое войско? — Король в недоумении, тут гостя с востока прорвало. Он чуть ли не закричал:
   — Плохая у вас страна, неправильная! Дорог нет, одни леса да болота! Половина моего непобедимого войска в трясине утонула, половина в лесах заблудилась. Лошадей волки съели, а в железных доспехах далеко не уйдешь, — тут он начинает загибать пальцы, — я в южные страны с войной ходил — всех победил, в северные — тоже победил, восточные те сами сдались, а вот сюда пришел — войско никто против не выставил, а свое потерял.
   — То-то лесник недавно говорил, что волки да медведи нынче больно откормленные стали, аж шерсть лоснится, — замечает Герольд.
   — Так ты наверно степняк? — Король начинает понимать ситуацию, — а к нам что поперся? В степи что не сиделось?
   — Степь бедна, а есть нужно, жен кормить надо и детей, вот и шли воевать, добычу привезем — и жить можно, — объяснил степняк.
   — Так значит войной питались, — с осуждающим вздохом говорит Король, — ну вот и наелись как говориться всласть.
   В зал входит Шут, кивает Королю и Герольду, смотрит на Завоевателя.
   — А, его уже привели, супостата этого…, - говорит он ни к кому не обращаясь, — очередной вождь войной пошел, да вот весь вышел, — хмыкнул Шут. Он тоже с похмелья, но не с такого сильного как Герольд.
   — А вы откуда знаете про этого…, - Король рукой указывает на Завоевателя, — его же только что привели.
   — Так слухи, Ваше Величество, — объясняет Шут, присаживаясь на свою табуретку у трона.
   — Это с какой же скоростью у вас тут слухи распространяются? — немного удивляется Король, — нет, я и раньше знал, что сплетни и слухи быстро разносятся как круги по воде, но чтобы так быстро…
   — Скорость слухов Ваше Величество никто не измерял — безтолку, — добродушно начал рассуждать Шут, — они быстрее всего. Вон, у нас и обычная почта есть и голубиная для экстренных сообщений, а случись скажем Бургомистру на одном конце королевства чихнуть, так на другом в Ратуше ему тут же доброго здоровья пожелают. А как так происходит — никто не знает.
   — С этим, Ваше Величество что делать? — оживился Герольд, показывая на Завоевателя, когда Шут замолчал, — может его этого… того самое… к господину Палачу направить, давненько у нас в королевстве казней не было.
   — Нет, — твердо отвечает Король, — если бы он не один был, а скажем со свитой или гаремом, тогда голову можно отрубить. А сейчас его назад отправить придется, пусть расскажет о своем походе, чтобы другие на нас войной не ходили, — уже обращаясь Завоевателю, — сказал бы что думаешь, чего хочешь, твоя ведь судьба решается.
   — А что говорить?! Что хочешь делай, только здесь не оставляй, — замахал руками Завоеватель, — я домой хочу, в степь хочу, на простор да на коне хочу, а у вас тут заживо сгниешь. Кругом леса да болота. А детям своим и их детям завет строгий дам, что если не хотят погибнуть смертью бесславной и дурацкой, пусть вовек сюда дорогу забудут.
   — Ну вот и хорошо, — удовлетворенно кивнул Король, — с первым же караваном купцов тебя домой в степи отправим. А пока обратно к леснику его уведи, пусть там по хозяйству поможет, не даром же его кормить. Да и полезно будет ему поработать, не все же мечом махать.
   — Будет сделано Ваше Величество! — Герольд пытается вытянутся смирно, ему на секунду это удается и он хлопнув по плечу Завоевателя, говорит тому, — пошли, тот покорно уходит.
   — Ну вот зачем воевать идут? Дома им что ли не сидится, так пустились бы просто путешествовать, — вопросительно говорит Шут, — заодно приторговывали бы чем-нибудь.
   — Все войны или от бедности, когда люди с голодухи воевать идут или если правитель народа с головой не дружит. Ну когда от бедности воюют, это понятно, пограбят богатого соседа и домой. А вот когда какой-нибудь королевишка славы себе захочет или еще хуже возомнит себя новым Александром Македонским, тогда да, хоть караул кричи, и своих не пощадит и чужих. Благо если его войско сразу разобьют. Иначе же — начнет свою империю создавать, вернее завоевывать. И все-то ему мало покажется, весь мир захочет к рукам прибрать, чтоб вся карта была одним цветом. А помрет такой завоеватель или в бою убьют, что от его империи останется? Лишь свое государство, да еще хорошо если цело будет — рассерженные соседи сами не завоюют. И никто после такого завоевателя не посчитает, сколько убито людей было, сколько городов и деревень разорено, — Король вздыхает, — и ведь добиваются такие славы, потомки их прославляют, вот мол какой великий вождь был, полмира захватил. Ну захватил, а толку? Если бы он нормальную империю построил, пусть и небольшую, развил бы торговлю, построил дороги, соседей новым ремеслам обучил, но ведь таким никто спасибо не скажет, больше того — забудут. И все.
   — Это вы верно сказали Ваше Величество, — соглашается Шут.
   В зал вбегает Дурак.
   — Поймал, Ваше Величество, как есть поймал! — с порога кричит он, спотыкается, пытается удержаться за стол, в результате чего валит его набок вместе со всеми бумагами и сам растягивается на полу. Король с грустью смотрит на бумаги и залившие их чернила, затем тяжело вздыхает и спрашивает:
   — Кого поймал-то?
   — Жар-Птицу поймал! — с гордостью отвечает Дурак.
   — Ну и где же она? — встревает в разговор Шут, в его голосе слышится ирония.
   — Как где?! В золотой клетке, — машет куда-то вдаль рукой Дурак, — господин Казначей выдал из сокровищницы — туда и посадили. А то она ругается страшно и все клюнуть норовит.
   — Так она еще и разговаривает? — удивляется Король.
   — Да больше сквернословит, Ваше Величество, — отвечает Дурак, — и клюется, а клюв-то у нее о-го-го какой, за один присест пол-яблока откусывает.
   — Вот что, в сокровищнице Жар птице не место, — распоряжается Король, — темно, душно, пыльно. Глядишь — захиреет птица и загнется, а о нас потом будут говорить, что мол, не уберегли. Пусть в королевском саду навес небольшой сделают и под него клетку поставим. А ты, вот что, лучше объясни — как же ты ее поймать ухитрился?
   — Да сам не знаю, — пожимает плечами Дурак, — она когда прилетела, то я как вы и велели за ней гоняться по саду стал. Она сначала с ветки на ветку перелетала, не достать, и хохотала на меня глядючи, а потом видно поскользнулась там или зацепилась — и прям мне в руки упала. Я схватил, к Вам бежать не решился, думал еще спите, а тут мне господин Казначей попался. Вот с ним мы ее в клетку и посадили.
   — М-да, допрыгалась значит Жар-Птица, — философски заметил Шут.
   — Ну чтож, может оно и к лучшему, не будет больше яблоки воровать, да и в нашем королевстве собственное чудо появилось, — Король жестом подзывая Дурака, показывает, чтобы тот помог ему поднять стол. Вместе они ставят стол на прежнее место. Король придает себе торжественный вид и произносит, — итак, приказываю — Птицу кормить хорошо, заботиться о ней. А тебе, — тут он замолкает на секунду, не желая называть Дурака дураком, — благодарственная медаль от королевства. Сходишь сегодня к господину Ювелиру, он тебе ее изготовит.
   — Превелико благодарен, Ваше Величество, — Дурак кланяется и опять слышится звук удара лба теперь уже об стол, — вот только от кого мне теперь сад сторожить? — грустно спрашивает он.
   — От той же Жар-Птицы, — нашелся Король, — может она там не одна, а целый выводок летает. Появиться еще одна, вот ты и ловить будешь, благо опыт в этом деле у тебя есть.
   — Спасибо, Ваше Величество, — Дурак снова хочет поклониться, но Король вовремя останавливает его, — ты иди, продолжай службу.
   Дурак уходит, Король начинает собирать бумаги с пола, Шут помогает ему.
   — Да, — задумчиво говорит Шут, — дурак дураком, а Птицу поймал.
   — Главное не то что поймал, а то что на своем месте оказался, — отвечает ему Король, — а когда человек на своем месте — ему любое дело по плечу. Ладно, праздник прошел — наступили будни.
   Гаснет свет, шуты закрывают занавес под средневековую музыку, на сцене меняются декорации. Голос Шута из-за занавеса объявляет:
   — Прошло несколько дней.
   Зажигается свет. На сцене ночь, декорации изображают фасад королевского дворца. Ярко светит луна, к королевскому дворцу нетвердой походкой подходят Бургомистр и Казначей. Оба пьяны, хотя будний день и нет никакого праздника. Бургомистр несет держа за горлышко большую бутыль. Они громко начинают стучать в двери дворца.
   — Эй! Король, открывай! К тебе гости пришли! Хватит спать, такая прекрасная ночь сегодня! — кричит Бургомистр.
   — Ваше Величество, извольте выйти к вашим подданным, — заплетающимся языком добавляет Казначей. И они снова стучат в двери. Через некоторое время слышится звук отпираемого замка и в проеме со свечой в руке в одной руке и со шпагой в другой появляется Король. Он одет в домашний халат и ночной колпак. Король сонно озирается смотрит на пришедших, и видя что кроме них никого нет, спрашивает:
   — Бургомистр? Казначей? Что случилось? Почему такой шум?
   — Никакого шума, Ваше Величество, просто мы пришли к своему Королю, выразить ему наше почтение, — отвечает Бургомистр. Король окончательно просыпается и начинает сердиться:
   — Да вы пьяны! — он кладет шпагу в сторону, — ну уж от кого не ожидал, так это от вас, милейшие! Ладно Шут с Менестрелем напиваются, да и то в кабаке. А я уж подумал случилось что — нападение там или бедствие.
   — Так впустите, Ваше Величество? — спрашивает Казначей.
   — Ох, — вздыхает Король, — заходите, пока никто вас в таком виде не увидел, — Бургомистр и Казначей заходят. Снова гаснет свет, но всего на пару минут, меняются декорации. На сцене снова тронный зал, Король зажигает свечи.
   — Сегодня что, праздник какой? — недовольно спрашивает он, и вдруг словно догадавшись с участием добавляет, — может у вас что-то случилось, личное?
   — А почему веселиться можно только в праздник? — задиристо спрашивает Бургомистр, подвигая себе стул и садясь за стол перед троном, — человек должен сам себе устраивать праздник, когда он у него на душе, а не по расписанию. И кто их выдумал, эти праздники.
   — Нет, ничего личного у нас не случилось, не волнуйтесь Ваше Величество, — подхватил Казначей, садясь рядом с Бургомистром и взяв у последнего бутыль, сделал приличный глоток. Король, наконец зажег достаточно свечей в зале и на столе, сел на трон, сбросил с головы колпак и с интересом посмотрел на пришедших.
   — Послушайте, вы же приличные люди, можно сказать если не лицо королевства, то по крайней мере города, и так…, - попытался пристыдить их Король.
   — А что приличные люди не могут выпить? — заявил Бургомистр, забрав бутыль у Казначея и сам отпив из нее, — а что вы вообще о нас знаете? О приличных людях, как вы говорите, лице города, — он поставил в сторону бутылку и словно немного протрезвел, говоря громко и отчетливо, — я уже двадцать лет как Бургомистр. Ну и что? Сижу в городской Ратуше и работаю. Знаете как надоели мне все эти бумажки?! Прошения, жалобы, счета, доклады… Ну и естественно визитеры! Нет, я их понимаю, у каждого своя проблема…, но я-то один! И половина, а то и больше как правило недовольна мной. А еще соблюдай все эти официальные обряды. Вы вот посидите в жару в мантии и парике, а снять нельзя. Это ко мне можно заявиться чуть ли не голышом. А я, будь добр, исполнять этикет.
   Бургомистр замолкает.
   — А как вы попали на эту должность? — серьезно спрашивает Король. Теперь он смотрит внимательно, без тени пренебрежения или осуждения.
   — В детстве, Ваше Величество я хотел стать звездочетом, — грустно и тихо продолжает свой рассказ Бургомистр, — заберешься бывало ночью на крышу, звезд на небе много, все яркие и мерцают. Я тогда даже цвета их различал. Вот думаю вырасту, стану звездочетом, буду каждую ночь за звездами следить, созвездия рисовать. Но не вышло, — грустно разводит руками Бургомистр, — мой отец всю жизнь простым писарем при Ратуше прослужил, скопил денег и послал меня учиться за границу, уж очень он хотел чтобы я выше его по службе поднялся. Ну как я мог огорчить своего батюшку? Учился прилежно, потом так же прилежно служил в Ратуше, а потом как-то незаметно дослужился до бургомистра города, — он опять замолкает, тупо смотря в стол.
   — А ваш батюшка? — осторожно спрашивает Король.
   — А? Мой отец? — Бургомистр машет рукой, — он давно умер, еще когда я на службу поступил.
   — Так почему вы не ушли? — удивляется Король, — ведь после его смерти у вас как бы не осталось обязательств.
   — Не совсем так, — мнется Бургомистр, — я много тогда думал о том чтобы бросить службу и заняться любимым делом. Но знаете, с одной стороны не удобно даже перед ушедшим батюшкой, ведь он столько в меня вложил, так надеялся что я дослужусь до этой должности. А с другой к тому времени у меня появилась семья, ее кормить надо, а звездочетам не много платят, может поэтому они в большинстве одиночки. Ведь много ли им нужно — небо, звезды, да чуток денег, их можно заработать, продавая морякам и путешественникам звездные карты. Знаете, как-то, когда я был еще мальчишкой, моему отцу заезжий моряк подарил подзорную трубу, он отдал ее мне. И я часто смотрел в нее на звезды и луну. Когда мне особенно тоскливо я достаю ее из сундука и просто держу в руках. Но на звезды я больше Ваше Величество не смотрю. Слишком грустно от этого делается, да и некогда теперь на них смотреть.
   — А я Ваше Величество — грабитель, — неожиданно подает голос Казначей. Король недоверчиво смотрит на него, потом понимающе кивает:
   — Из казны значит воруете? — и осуждающе качает головой.
   — Э, нет! — вдруг восклицает Казначей и даже привстает со стула, — я человек честный, ни гроша из казны не присвоил!
   — Что-то не вериться, — с сомнением замечает Король, — чтобы Казначей и честный человек. Не, эти понятия не совместимы.
   — А вот и совместимы! — с жаром заявляет Казначей, — это в других королевствах вор на воре сидит и казну растаскивают, а у меня все честно. Просто противно мне воровать и все, да и дело я свое люблю. Гордость у меня особая имеется, вот могу своровать, а не буду. Профессию позорить не желаю.
   — Так вы сами сейчас себя грабителем обозвали, — восклицает Король, — или уже совсем допились, не знаете что бормочете.
   — Я может и пьян, Ваше Величество, но не настолько, чтобы нести всякую ахинею, — отвечает Казначей, — грабеж на большой дороге — это мое хобби, а не профессия. Я это ради удовольствия делаю, а не ради наживы. Эх, сядешь вечером на лошадь, наденешь маску и скачешь через лес в какое-нибудь из соседних королевств. А там сразу на большую дорогу, — Казначей мечтательно закатывает глаза, — красота, ветер свистит, луна светит. И обязательно купец или какой другой припозднившийся богач попадется. Я на него меч наставляю и грозно говорю «Кошелек или жизнь». И знаете, еще никто кошелек не выбрал. Деньги дело наживное, а жизнь, она одна.
   — Интересно, — Король сильно изумлен признанием Казначея, — а с награбленным что делаете? Бедным раздаете? Был помниться один такой разбойник, у одних отнимал, а другим раздавал.
   — Нет Ваше Величество, — поднимает вверх указательный палец Казначей, — отнимать у одних и отдавать другим — это неправильно. Так до страшных вещей можно дойти. Вот отнял я к примеру кошелек у богача, отдал деньги бедняку, а он их в кабаке пропил. И кому от этого хорошо? Так бы бедняк деньги заработал и по другому бы их потратил, к нажитому трудом бережливо относишься. А богач тоже злой будет как собака, обидится, что ограбили и этому же бедняку за работу не доплатит. Нет, перераспределять добро — это только господь Бог может, а когда за это дело берутся люди, все чаще всего войной заканчивается. И это еще в лучшем случае.
   — Так как же вы поступаете? — спрашивает Король, — с этими вашими кошельками?
   — А я их по почте владельцу отсылаю, — простодушно отвечает Казначей, — анонимно конечно. Я когда граблю, обязательно имя узнаю. Вы не представляете, как люди радуются, особенно скупердяи и ростовщики, получая мою посылку. А там глядишь, под хорошее настроение сами какое-нибудь доброе дело сделают.
   — Да, здорово получается, — разводит руками Король, — в других королевствах казначеи воры, а у меня — грабитель. Даже не знаю, радоваться или сожалеть.
   — Воровать Ваше Величество неинтересно, — отвечает ему Казначей, — воруют или от бедности или по натуре. От бедности — это понятно. А вот когда по натуре — этого я не люблю. Мне вот жалования вполне хватает. А другой ворует и остановиться не может. Казалось бы богаче иного короля стал, но ему все мало, а все потому что натура такая — не может без воровства. Вот таких сразу надо к господину Палачу отправлять, ведь сколько королевств от них разорилось.
   — Послушайте, а что если вам кто сопротивление окажет? — спросил Король, — неужто убивать будете?
   — Зачем? — в свою очередь удивляется Казначей, — если человек смелый, то я отступлю. Он же свое добро защищает, с риском, замечу, для жизни. Было у меня пару таких случаев. Так я коня развернул и назад поскакал. «Смелых и отчаянных я приветствовать готов…», — процитировал он одну из песен Менестреля.
   — Ладно, — поднял голову задремавший было Бургомистр, — засиделись мы у вас Ваше Величество, пора и честь знать, дома нас наверно уже заждались, скоро с факелами пойдут искать.
   — А вы что, никого не предупредили? — в который раз удивился Король, — нельзя же так, у вас семьи, они волнуются. Небось уже и к начальнику стражи, Ланселоту обратились.
   — Да не, к Ланселоту не пойдут, — замотал головой Бургомистр, поднимаясь из-за стола, — я мальчишку послал домой предупредить, что на работе задержусь и к господину Казначею заодно он же зайдет.
   — И все-таки, почему вы оба сегодня напились? — Король тоже встал, провожая гостей до двери.
   — А мы и сами не знаем, — ответил за Бургомистра Казначей, — просто сидели под вечер, обсуждали дела. Рутина в общем, и так вдруг тошно стало, просто жуть. Вот господин Бургомистр вдруг и говорит: «А не выпить ли нам вина?». И мне это же на ум пришло. У него как раз бутылка нашлась, мы ее тут же выпили и сразу стало легче. Вторую мы в винной лавке купили, а потом решили к вам зайти.
   — Вы уж извините нас, если что не так, — начал извиняться Бургомистр, выходя на улицу.
   — Да Ваше Величество, не сердитесь, что мы к вам так среди ночи без приглашения заявились, — вторит ему Казначей, — но и приличным людям иногда надо напиться.
   — Ладно, чтож я, не понимаю, — вздыхает Король, — вы поосторожнее там. Удачно добраться до дома.
   — И вам всего доброго, — неуклюже кланяются Бургомистр и Казначей. Когда они уходят, Король запирает дверь и гася свечи задумчиво говорит:
   — Вот и думай что хуже казначей-вор или вот такой честный грабитель… Да и Бургомистр тоже оказывается — не очень-то счастливый человек. Вот ирония — хотел стать звездочетом, а стал главой города, — постепенно гаснет свет свечей на сцене и голос Короля доноситься уже из темноты, — многие наоборот хотят на его место забраться, а он вырваться не может, впрочем уже наверно и не хочет…, - голос Короля окончательно смолкает.
   Шуты под музыку закрывают занавес. На сцене меняются декорации. Включается свет. День, тронный зал, Король сидит на троне, перед ним стол с ворохом бумаг. Он быстро что-то пишет на очередном свитке. В зал вбегает Герольд.
   — Ваше Величество! — кричит он, — Птица сбежала!
   — Как это сбежала?! — Король еще не до конца понимает новость, — она же в золотой клетке сидела.
   — Вот именно, — быстро кивает Герольд, — она и клетку с собой прихватила. Ищи ее теперь в чистом поле.
   — М-да, — задумчиво говорит Король, — а я еще удивлялся как это Дураку так легко ее удалось поймать…
   — Что делать будем, Ваше Величество? — спрашивает Герольд, — над нами же все соседние королевства смеяться теперь будут.
   — А что тут поделаешь? — разводит руками Король, — ловить бесполезно. А смеялись над нами раньше… и ничего, над другими тоже есть за что посмеяться.
   Раздается стук в дверь.
   — Не заперто! — привычно громко отвечает Король. Входит человек в дорожной потертой одежде и с котомкой за спиной.
   — Здравствуйте, — вежливо и одновременно с достоинством склоняет голову он, — меня к вам начальник стражи направил, как его…, а — Ланселот. Он сказал что вы мудрый и решите что делать и как мне быть.
   — Доброе утро, — отвечает Король, и осведомляется, — а вы кто?
   — Я бывший король страны воров, — спокойно отвечает незнакомец, по возрасту он немного моложе самого Короля, но на лице и во всех жестах сквозит какая-то непонятная усталость, словно он очень долго был в пути.
   — Вы король Воров? — удивляется Король.
   — Нет, — посетитель заметно морщиться, ему неприятно, что его так назвали, — я сам честный человек, и за всю жизнь ничего не украл. Но я был королем в стране где все, буквально все воровали.