Вы уже знаете, что Бадди заболел. Мэгги была приглашена на какую-то важную премьеру, и целый день вопрос, сможет ли она поехать, оставался открытым. В конце концов Элиза, которую тоже пригласили, сказала, что останется с Бадди. И Мэгги поехала.
   На этот раз пауза оказалась такой длинной, что мне пришлось просить Кена продолжать.
   — Бадди внезапно стало хуже — резко поднялась температура. Можно, конечно, обвинять Элизу, но все оказалось сложнее. Ей, конечно, следовало позвонить доктору Уолкеру или просто отвезти Бадди в больницу. Но Элиза пыталась помочь ему сама и разыскать Мэгги. Но Мэгги сразу же после премьеры поехала на банкет, и Элиза не смогла ее найти. Когда ваша тетя перед рассветом вернулась домой, было уже поздно. Она сразу же вызвала «скорую» но мальчик умер еще до того, как приехала машина. Перед смертью он звал маму. Элиза говорит, что всю ночь он бредил и звал Мэгги, не понимая, куда та исчезла.
   Некоторое время мы оба молчали.
   — Поэтому Мэгги винит себя за то, что оставила сына в ту ночь, — сказала я, просто чтобы нарушить тягостное молчание.
   — Да, и мне кажется, Элиза тоже чувствует себя виноватой, хотя никогда не говорит об этом. И теперь они обе живут здесь, как отшельницы. Поэтому я очень обрадовался, когда узнал, что вы должны приехать. Мэгги ведет очень замкнутый образ жизни. Почти никуда не выезжает, никого не принимает. И я подумал, что, может быть, ваш приезд отвлечет ее. Ей нужен толчок, чтобы снова вернуться к активной жизни и вырваться из этого навязчивого комплекса вины перед сыном.
   — Так вот что гнетет ее уже двадцать лет! — сказала я и снова обернулась к дому. Теперь он показался мне еще более мрачным, будто за время разговора на него накинули какое-то темное покрывало. — Двадцать лет во власти теней прошлого. Я ничего не знала об этом.
   Кен снова заговорил, и в голосе его теперь звучали более жизнерадостные нотки.
   — Ваш приезд, кажется, уже оживил этот дом. Может быть, вы окажетесь тем самым лекарством, которое поможет Мэгги.
   — Хочется надеяться на это, — сказала я и встала, опираясь на его руку. Но даже сказав так, я не переставала задавать себе вопросы: смогу ли чем-то помочь Тете? Или, как Элиза, окажусь заложницей призраков, правящих домом?

Глава шестая

   — Мы думали, вы уже куда-нибудь сбежали, — сказала Мэгги, игриво усмехнувшись, когда мы вошли.
   — Собирались, — ответил Кен. — Но мисс Мэри настаивает на венчании в церкви.
   — О! Тогда у меня еще осталась возможность тоже сделать предложение, — сказал Сэм Карр. Я покраснела, хотя комплимент был мне приятен.
   — Бренди? — спросила Мэгги, указывая на стоящий возле нее поднос с высокими стаканами.
   — Спасибо, — ответил Кен. — Мне пора уходить. Завтра с утра много дел.
   Он повернулся и нежно взял меня за руку.
   — Завтра утром мне надо быть в больнице, но сразу же после обеда я освобожусь. Вы еще не передумали осматривать Лос-Анжелес?
   — С удовольствием! — заверила я. И мне не понадобилось актерской игры, чтобы показать радость, которую доставило мне это предложение.
   Когда Кен ушел, я вдруг почувствовала в комнате атмосферу ожидания и вспомнила, что Мэгги попросила доктора увести меня, чтобы обсудить с друзьями мои шансы на карьеру. Очевидно, вопрос был уже решен.
   — Ну, каков приговор? — спросила я, глядя на гостей. — Карьера актрисы или возвращение к конструированию одежды в Миннеаполисе?
   По наступившей тишине я сразу догадалась, какое будет решение. Сэм Карр попытался смягчить удар.
   — Платье, которое на вас, мисс Мэри, является ярким свидетельством ваших дизайнерских способностей, — вкрадчиво проговорил он. — Было бы глупо не развивать этот талант.
   Нельзя сказать, что я прямо горела желанием стать актрисой, но почувствовала досаду от этих слов и кротко заметила:
   — Но мне говорили, что я неплохо играю.
   — Думаю, это правда. Может быть, ты играешь даже лучше, чем я в свое время, — сказала Мэгги.
   — Кроме того, мы все сошлись во мнении, что по красоте вы смогли бы затмить многих, — сказал один из продюсеров.
   Я посмотрела на Мэгги. Она, как и все остальные, смотрела на меня понимающе и сочувственно, но была беспощадно откровенной.
   — Дело в той внутренней искорке, о которой вы говорили? — спросила я ее.
   Тетя улыбнулась и пожала плечами.
   — Ну, об этом еще рано судить. Возможно, она и открылась бы в тебе...
   Первоначальное разочарование постепенно проходило. Я почувствовала себя гораздо спокойней, чем можно было ожидать, но все же не могла понять, что привело их к такому единодушному решению.
   — Тогда что же...? — вырвалось у меня и я замолчала. Мистер Бест пришел мне на помощь:
   — Все дело в том, что вы, мисс Мэри, не хотите быть актрисой.
   — Как раз хочу! — воскликнула я, удивленная таким разъяснением. — Поэтому и приехала в Калифорнию попробовать, стоит сниматься, или нет.
   Бест снисходительно улыбнулся.
   — Э-э! В том-то и загвоздка... попробовать, стоит или не стоит сниматься! Понимаете, мисс Мэри, настоящие актрисы приезжают сюда именно сниматься. Во что бы то ни стало!
   — Это один из незаметных, но важнейших факторов. Почти инстинкт. Предназначение. Вам просто приятно было бы стать актрисой. Но для вас это не жизненная необходимость. У вас нет неодолимого внутреннего влечения. А для того, кто хочет взойти на вершину, оно необходимо. Когда вас спросили, мисс Мэри, вы ответили, что «кажется хотите стать актрисой». Этого недостаточно! — пояснил Сэм Карр.
   — Пойми, дорогая, — сказала Мэгги, — если ты просто хочешь сняться в кино, мы можем подобрать для тебя пару ролей. Тебе это, без сомнения, пойдет на пользу.
   Я сидела на софе, ни на кого не глядя. Это было правдой! Я приехала сюда всего лишь с легкой надеждой и даже не могла притворяться, будто мое сердце разбито их словами. Для меня это было всего лишь небольшое приключение, и эти люди сразу почувствовали отсутствие у меня серьезных желаний. Я подняла глаза и встретила их озабоченные взгляды. Они вовсе не хотели выглядеть безжалостными, и моя улыбка вызвала на лицах облегчение.
   — Да, пожалуй, вы правы. Я модельер, и достаточно хороший. Было бы глупо бросать дело, в котором могу преуспеть, ради того, чтобы стать еще одной посредственностью в кино.
   — Хотя очень привлекательной посредственностью, — бодро сказал Сэм Карр.
   — Да, да! — согласилась Мэгги и положила руку мне на плечо. — Надеюсь, однако, ты не жалеешь, что приехала сюда. Гости у меня сколько захочешь.
   — Нет, конечно, я не жалею, что приехала в Калифорнию. И спасибо вам всем за честную оценку. Думаю, это спасло меня от бесполезной траты времени, сил и, возможно, еще более глубокого разочарования в будущем.
   Вскоре гости начали расходиться. Сэм Карр настаивал на встрече в ближайшие дни. Когда они ушли, Мэгги взяла меня под руку, и мы поднялись по лестнице.
   — Ты ведь останешься здесь на какое-то время, правда? — спросила она, останавливаясь у моей двери.
   — Да, мне очень бы хотелось. В конце концов, это моя первая поездка в Калифорнию в сознательной жизни, и я хочу многое увидеть прежде, чем вернусь домой. Мэгги улыбнулась.
   — К тому же, у тебя будет такой красивый гид.
   Я покраснела и собралась протестовать, но она шлепнула меня по руке.
   — Дорогая, тебе не в чем оправдываться передо мной. В твоем возрасте я была уже замужем второй раз. И ни один из моих мужей не был так красив, как доктор Вольф. — С этими словами Мэгги ушла.
   В постели, однако, обнаружилось, что я слишком взволнована, чтобы сразу уснуть. Некоторое время пришлось лежать в темноте, пытаясь рассматривать потолок. Потом, вздохнув, я поднялась и подошла к окну. Было поздно, но город еще не спал. Внезапно мое внимание привлекло какое-то движение прямо под окном.
   Я прижалась щекой к стеклу и увидела, как из тени дома на лунный свет вышла темная фигура. Она очень быстро, стараясь не шуметь, пересекла террасу и через секунду исчезла, растворившись в темноте. Однако я успела узнать в этой фигуре Элизу... Кузина так быстро появилась и исчезла, что сначала я подумала, будто мне это показалось. Но нет, я действительно видела ее. Что же она тайком делает на улице ночью?
   Какая глупость — одернула я себя. Элиза имеет полное право входить и выходить из дома, когда ей заблагорассудится. Несомненно, у нее найдется тысяча причин, чтобы бродить ночью по террасе. Я улыбнулась в темноте, представив Элизу спешащей на любовное свидание. Но эта мысль была не такой уж и нелепой.
   Я улеглась в постель в полной уверенности, что опять не смогу уснуть. Но сон пришел моментально, едва голова коснулась подушки.
   Вздрогнув, я проснулась и приподнялась на кровати. В комнате было очень темно. Спросонья мне едва удалось сообразить, что огни большого города, слегка освещавшие ее через окно, теперь погасли. Через мгновение стало понятно, что разбудило меня, — щелчок замка.
   Я сидела в темноте, уставившись на дверь, как будто это могло что-нибудь объяснить. Затем, отбросив одеяло, встала. В комнате было довольно холодно. И мне пришлось долго искать в шкафу свой халат. Надев его, я подошла к двери и толкнула ее. Она оказалась запертой. Я нащупала рукой замок.
   Да, это был старомодный замок, его можно было закрыть только ключом. С моей стороны ключа не было.
   Это значило, что кто-то снаружи специально запер меня в комнате! Снова будто пахнуло могильным холодом. Лихорадочная дрожь пробежала по всему телу. На какое-то время я застыла в леденящей тишине и в этот миг услышала, или мне показалось, чье-то неровное дыхание там, за дверью.
   Спокойно, — сказала я себе, пытаясь подавить охвативший меня ужас, — спокойно... не впадай в панику. Дверь вовсе не заперта, просто ее где-то заклинило. А шорох, который ты слышала, всего лишь один из ночных звуков старого дома; и это вовсе не дыхание, а колыхание от ветра висящих где-то занавесок.
   Но на улице было безветренно. Я еще раз толкнула дверь и убедилась, что она действительно заперта.
   — Эй! — не выдержав, закричала я и начала стучать изо всех сил. — Там есть кто-нибудь?
   В ответ раздался скрип половицы. Меня опять охватила паника, и я заколотила в дверь еще сильней.
   — Кто там? Зачем вы заперли дверь? — кричала я изо всех сил.
   Тишина.
   — Выпустите меня! — Мне даже не пришло в голову, что мой крик может потревожить спящих людей. Я начала колотить по двери ногами. — Откройте! Выпустите меня!
   Неожиданно дверь распахнулась, и я чуть не упала. Прямо передо мной стояла Мэгги. Она была совершенно растеряна.
   — Мари, — сказала она, заглядывая мне через плечо, чтобы убедиться, что в комнате кроме меня никого нет, — что у тебя случилось? Я услышала твой крик и такой грохот, что подумала, будто русские пришли.
   — Кто-то запер меня! — сказала я, тяжело дыша.
   Теперь, когда дверь была открыта и рядом стояли Мэгги, было ясно, что я оказалась в довольно глупом положении. Но остатки ужаса говорили, что все это мне не приснилось.
   — Но это невозможно, — сказала Мэгги. — Я открыла дверь без всякого ключа. Смотри.
   Я увидела, что ключа в замке не было. Дверь с другой стороны холла открылась, и оттуда вышла Элиза в пижаме. Она с любопытством смотрела на нас.
   — Но дверь была заперта! — воскликнула я. И тут мой взгляд упал на кузину.
   — Почему ты не вышла раньше? Ты должна была слышать мои крики и стук в дверь, — сердито спросила я.
   Элиза посмотрела на меня, как на капризное дитя.
   — Обычно я принимаю снотворное, чтобы уснуть. Поэтому меня трудно разбудить.
   — Да, это правда, — подтвердила Мэгги. Голос ее дрожал, и я, посмотрев на нее, поняла, что она сильно расстроена.
   Немигающим взглядом тетя уставилась на дверной замок. Но готова поклясться, что она увидела там нечто большее, чем старую железку. И то, что предстало ее внутреннему взору, было ужасным. Мэгги покачнулась, и мне показалось, что она падает в обморок.
   Элиза бросилась к ней с поразительной скоростью. Прежде, чем я успела оправиться от шока, вызванного реакцией тети, Элиза пересекла холл и подхватила свою приемную мать под руки. Мэгги посмотрела на нее, и их взгляды встретились. Мне показалось, что за этим скрывается какая-то тайна. Смешанное чувство страха, растерянности и досады не покидало меня.
   — Даже не знаю, как объяснить, — чуть заикаясь, сказала я. — Дверь была заперта. Я уверена в этом.
   — Может, тебе это приснилось? — холодно предположила Элиза.
   — Да, дорогая, скорее всего, тебе просто приснилось, — сказала Мэгги.
   Я ничего не ответила. Тон Элизы разозлил меня еще больше, но не хотелось ссориться с ней сейчас, чтобы не расстраивать Мэгги, которая и без того была подавлена.
   — Пойдем, — сказала Элиза, увлекая Мэгги за собой, — я отведу тебя в спальню.
   — Да, — тихо прошептала тетя.
   Но Элиза на секунду остановилась и повернулась ко мне.
   — Могу предложить тебе свои таблетки. После них я отлично сплю, и мне никогда ничего не снится.
   — Спасибо. Обойдусь без таблеток, — чтобы голос звучал твердо, мне пришлось собрать все свое самообладание.
   Войдя в комнату, я закрыла дверь. Даже теперь, после того, как я избавилась от этих холодных, ненавидящих глаз, мне было не по себе. Я прислонилась к дверному" косяку и стала растирать виски руками.
   Дурной сон, — сказали они. Конечно, нет. Это было слишком реально и ужасно. Но кто же тогда запирал меня в комнате и зачем? Логично было подозревать Элизу. — Она вполне могла запереть дверь, а затем, перед приходом Мэгги, когда я колотила в дверь ногами, кузина выскользнула из своей комнаты и отперла замок, забрав ключ. Для меня в тот момент время остановилось, а на самом деле все произошло в течение минуты. Или нескольких минут.
   Но зачем? Чем руководствовалась Элиза или кто-бы то ни был, на несколько секунд запирая мою дверь?

Глава седьмая

   Утром, когда я проснулась, ночное происшествие казалось нелепым случаем, а паника, охватившая меня тогда, глупой и смешной. И хотя случившееся все-таки оставило неприятный осадок и не хотелось возвращаться к нему, я пыталась разгадать эту загадку. Она не давала мне покоя, пока я одевалась, приводила себя в порядок, спускалась по лестнице в столовую.
   Мэгги уже была там. Увидев ее, бледную и осунувшуюся, я вдруг поняла, что случившееся ночью по какой-то причине потрясло ее больше, чем меня. Взгляд ее был рассеян и удручен.
   — Доброе утро, дорогая, — сказала она, подставляя щеку для поцелуя. — Сейчас мисс Райт принесет твой завтрак, а пока пей кофе, он еще не остыл.
   — Спасибо, — ответила я, усаживаясь и наливая себе в чашку крепкий ароматный йофе.
   Вскоре появилась Элиза. Если было заметно, что мы с Мэгги провели бессоную ночь, то кузина выглядела посвежевшей и хорошо отдохнувшей. Ничто не нарушало ее покоя.
   — Надеюсь, тебя больше не мучили кошмары? — спросила она меня, наливая себе кофе.
   — Я спала, как убитая, — пришлось солгать мне. Остаток ночи я металась и ворочалась, вскакивая от малейшего шороха. Но мне показалось, что сообщение о моих ночных страданиях слишком обрадует Элизу. Я начала понимать тщетность своих попыток подружиться с этой женщиной.
   Мы заканчивали завтракать, когда позвонил Кен Вольф.
   — Готовы к экскурсии? — спросил он.
   — Сгораю от нетерпения! — ответила я.
   Он рассмеялся. Этот смех немного развеял мое мрачное настроение.
   — Я заеду за вами через двадцать минут, — сказал Кен. Мне не терпелось поскорее вырваться из атмосферы подавленности, царившей в доме, поэтому я вышла и ожидала доктора возле входа. Вскоре он подъехал в ярко-желтой машине с открытым верхом, нагнувшись, открыл дверцу, и я скользнула на переднее сиденье рядом с ним.
   Был чудесный день для прогулки. Вовсю светило теплое калифорнийское солнце. И оно, и заразительно бодрое настроение Кена вскоре вернули мне хорошее расположение духа. Сначала я хотела рассказать доктору о таинственном ночном происшествии, но потом напрочь забыла о нем. Мы ехали и болтали о тысяче разных вещей, начиная с моих разработок новых моделей платьев и заканчивая рассказом Кена о том, как ему удалось вырваться из бедности, получив образование.
   — Я думала, вы коренной калифорниец, — сказала я, когда он упомянул, что детство его прошло в штате Монтана.
   — Боюсь, коренные жители здесь большая редкость. Каждый или почти каждый, кого здесь встречаешь, откуда-нибудь приехал. Обычно из холодных, северных штатов.
   Конечно, за один день мы не могли осмотреть весь город, хотя проехали приличное расстояние. Впервые в жизни я увидела Тихий океан, бродила по украшенной дамбе, в конце которой шумно и весело кружилась чудная старомодная карусель. Оттуда мы поехали в нижнюю часть города, где находились муниципалитет и новое элегантное здание Музыкального театра. Пообедав в небольшом мексиканском ресторанчике возле центральной площади, мы прогулялись по окрестностям. До наступления вечера нам удалось побывать в по-домашнему уютном еврейском квартале, русском и греческом поселениях, Баварских торговых рядах, Чайна-тауне. Я была поражена многоликостью этого города.
   — О, вы еще не видели Голливуд. И павильоны. И Диснейленд. И Малибу. Сегодня было лишь первое поверхностное знакомство. Я еще покажу вам настоящий Лос-Анжелес, — сказал Кен, удивляясь моему почти детскому восторгу.
   Мы подъехали к обсерватории в огромном Гриффит парке как раз к началу уникального шоу, — создающего полную иллюзию полета на Луну и обратно. Когда мы вышли, уже смеркалось, и Кен повел меня на высокую террасу за обсерваторией.
   — Здесь открывается один из моих любимых видов, — улыбнулся он, когда мы поднялись по ступенькам.
   Вид действительно открывался такой, что захватывало дух. Город тянулся на сколько хватало глаз. Я была уверена, что теперь он перед нами весь. Но Кен сказал, что большая часть располагается в долине за горами.
   — Огромный город, правда? — спросил он, положив мне руку на плечо.
   — И чудесный, как сказка, — ответила я.
   — Как вы, — нежно сказал доктор.
   Я посмотрела на него и поняла, что он собирается меня поцеловать. Я ждала этого поцелуя всю жизнь.
   — Кен... — сказала я, переводя дыхание.
   — Не надо. Не говори ничего, — прошептал он. Когда мы вернулись домой, уже темнело.
   — У тебя есть ровно час, чтобы одеться к ужину. Я заеду за тобой, — сказал Кен, целуя меня.
   — Буду готова вовремя! — пообещала я. И когда он, оглянувшись, помахал рукой, мое сердце от радости готово было выскочить из груди.
   Я пошла разыскивать Мэгги, чтобы предупредить о том, что ужинать буду в городе. На первом этаже ее не было, но мисс Райт, занятая на кухне, сказала, что Мэгги, наверное, на террасе.
   Тетю я там не нашла, но стала свидетельницей неприятного происшествия.
   Заблудившаяся собака, принюхиваясь, обходила террасу. Это была безобидная бездомная дворняжка. Вдруг брошенный кем-то камень сильно ударил ее в бок. Бедняга заскулила и бросилась бежать.
   Я глянула в сторону, откуда прилетел камень, и увидела Дэйвиса, который уже размахнулся, чтобы бросить второй.
   — Эй! Эй! Прекратите сейчас же! — закричала я.
   Он на мгновение замер, презрительно оглядев меня снизу доверху. Однако этого оказалось достаточно, чтобы собака успела скрыться. Дэйвис с досадой бросил камень на землю. Потом, еще раз смерив меня взглядом, развернулся и пошел прочь.
   — Тетя сегодня же узнает об этом! — крикнула я ему вслед. Даже если он и услышал меня, то виду не подал.
   Я нашла Мэгги и Элизу в солярии и с возмущением рассказала о поступке Дэйвиса. На мою гневную тираду ответила Элиза:
   — Дэйвис отвечает за порядок в доме и вокруг него, — безразлично сказала она. — Странно было бы предполагать, что он будет ждать, пока сюда сбегутся бездомные псы со всего города.
   — Не было необходимости обращаться с собакой так жестоко! — ответила я, поворачиваясь к Мэгги за поддержкой.
   — Дорогая, не стоит делать из мухи слона. В конце концов, это была всего лишь дворняжка, не так ли? Я думаю, бедное животное привыкло к такому обращению, — сказала она.
   Реакция Мэгги удивила меня. Я чувствовала, что ее слова явно противоречили чувствам, которые она испытывала. Возможно, это была только игра моего воображения, но мне показалось, что Мэгги и Элиза обменялись быстрыми взглядами, и тетя по неизвестной причине решила поддержать Элизу. Это было непонятно, ведь дом принадлежал Мэгги, и Дэйвис был всего лишь наемным рабочим.
   — Ну что ж, может быть, вы и правы, — ответила я, чтобы не накалять обстановку. Но от меня не укрылась радость, мелькнувшая на лице Элизы. Казалось, что она воспринимает меня как врага, которого надо беспощадно разить при малейшей возможности.
   За ужином в открытом ресторане, расположенном на крыше небоскреба, я рассказала Кену о том, что случилось.
   — Жаль, что меня там не было, — сказал он, нахмурившись. — Я бы нашел средство доходчиво объяснить этому парню, что он неправ.
   — Меня удивило равнодушие Мэгги. Мне и в голову не приходило, что она может быть жестокой, — призналась я.
   — Да и мне тоже, — согласился Кен. Некоторое время он сидел, задумавшись. Потом сказал:
   — И все же здесь что-то не так. Как слуга, Дэйвис оставляет желать лучшего. Посмотри завтра внимательно на участок вокруг дома. Сразу бросается в глаза, что за ним ухаживают не лучшим образом. Я всегда удивлялся, что Мэгги держит его, когда можно найти куда более умелого и добросовестного человека.
   Я задумалась. Действительно, учитывая, что Дэйвис жил при доме, приусадебный участок должен был бы выглядеть более ухоженным. Неожиданно мне вспомнился случай с упавшей люстрой. Неужели нельзя было вовремя заменить цепь?
   — А если Мэгги не может его уволить? Допустим, он имеет какое-то влияние на нее, достаточное, чтобы не потерять свое место, — осторожно предположила я.
   Кен улыбнулся и похлопал меня по руке.
   — Все может быть. Но, честно говоря, это напоминает плохой детектив. Мне кажется, здесь вполне уместно замечание Мэгги: мы делаем из мухи слона. Допустим, что Дэйвис — прохвост и бездельник. Но Мэгги стареет и становится не слишком требовательной. Возможно, она никогда и не задумывалась о том, чтобы сменить его. Или, может быть, она довольна его работой. Или просто мало ему платит.
   В это время официант принес закуски и мы сменили тему разговора.
   — Откровенно говоря, у меня на уме сейчас более важные проблемы, — сказал Кен.
   — Какие же? — спросила я.
   — Например, как добиться любви одной очаровательной молодой леди, — улыбнулся он.
   Я старалась, не показать, как взволновали меня эти слова.
   — А если вдруг добьешься? Ты надеешься на легкий роман, или у Вас серьезные намерения, сэр?
   — Самые несерьезные, — сказал Кен.
   Должно быть, мое удивление было так заметно, что он рассмеялся и добавил:
   — Конечно, смотря с какой стороны посмотреть. Мне, например, всегда казалось, что в женитьбе присутствует элемент несерьезности.
   Я рассмеялась вместе с ним и подумала, что ему нечего добиваться. Молодая леди, о которой шла речь, уже давно влюблена в него.

Глава восьмая

   Удивительно, как быстро и незаметно изменилось мое отношение к Орлиному Гнезду. Я приехала сюда с чувством радости и восхищения, но прошло совсем немного времени, и это чувство исчезло. Его сменили дурные предчувствия. Я все время ждала чего-то страшного. Казалось, меня окружают сумрачные тени, которые исчезают днем в лучах здравого смысла и возвращаются при наступлении темноты. Я думала о призраках в переносном смысле, призраках из прошлого Мэгги. Но еще не знала, насколько близка к истине. Призраки Орлиного Гнезда существовали не только в воображении тети.
   Через несколько дней после нашей с Кеном прогулки произошел еще один странный случай. В то время все происшествия были слишком разрозненными, чтобы увидеть в них закономерную цепочку событий, ведущих к трагедии.
   Однажды за полночь я вышла из комнаты. Спать не хотелось, и я решила спуститься на кухню выпить стакан воды. Ночь была светлой, и мне не пришлось включать свет. Я медленно спускалась по широкой винтовой лестнице, когда какое-то движение внизу заставило меня остановиться. Фигура в белом бесшумно скользнула по коридору и исчезла в библиотеке. Я застыла, руки взметнулись к груди, сердце бешено застучало.
   Постояв немного и успокоившись, я подумала, что все это глупо. Меня никогда не интересовали разговоры о призраках, и я не верила в них. Это был живой человек — Мэгги или Элиза. Конечно, в темноте невозможно было различить, кто именно, но логика подсказывала, что кто-то из них двоих.
   Я начала спускаться дальше, когда фигура выплыла из библиотеки, лишь на мгновение оказавшись в полосе лунного света. Но этого оказалось достаточно. Узнав Мэгги, я хотела окликнуть ее, но что-то остановило меня. С бледным, отрешенным лицом она бесшумно и быстро пересекла холл и вошла в солярий. Казалось, она что-то ищет.
   В конце концов это было не мое дело. Тетя имела полное право расхаживать по собственному дому в любое время суток. Я повернулась, чтобы подняться в свою комнату, решив, что мне уже не хочется пить.
   — А вот и ты! Я знала, что ты сегодня придешь. Я говорила ей, а она не верила! — раздался вдруг голос Мэгги за моей спиной.