Бережной Василий Павлович
Космический Гольфстрим

   Василий Павлович Бережной
   КОСМИЧЕСКИЙ ГОЛЬФСТРИМ
   1
   Капитан "Викинга" сидел у пульта управления и, почувствовав, что его клонит ко сну, выпрямил спину, развел руки, потянулся. Но и это не помогло. Впервые после того, как экипаж корабля покинул Землю во имя изучения космоса, ощутил он такую дремотную вялость. Уж не заболел ли? Ничего не болит, только тяжесть какая-то во всем теле, и руки словно отяжелели, и голова... Возможно, однообразие так действует. Вот уже седьмой год одно и то же, одно и то же... Капитан зевнул. Ритмичность внутреннего распорядка тоже имеет свои минусы. Надо посоветоваться с психологом... Эола часто бывает хмурой, и это раздражает. Не хватает еще депрессии и неврастении...
   Капитан спокойно, можно сказать, беспристрастно оценивал обстановку, припомнив частные подробности поведения своего многочисленного экипажа, сопоставлял, анализировал и в конце концов сделал не очень-то утешительный вывод, что отношения между мужьями и женами постепенно запутываются и это может привести ко всякого рода эксцессам. Черт побери, этого еще не хватало: любовные интрижки на космическом корабле! Биолог начал писать стихи, требует выделить площадь в оранжерее под цветы... Интересно, кому он их собирается преподносить? Может быть, Эоле?
   Капитан думал обо всем этом довольно спокойно, но вместе с тем не мог не заметить, что в подсознании его появилось неясное, туманное чувство опасности. Погладил ладонью рыжеватый ежик своих волос, словно надеясь таким образом избавиться от неприятного чувства, но оно не исчезало. Оглянулся. Все в порядке, ничего не изменилось, и все-таки... Да что же это его беспокоит?
   Нажал кнопку, открывая сферический обзорный экран. Все, как вчера, как и в предыдущие годы, звезды текут назад, впереди зияет космический мрак, к которому викинги давно уже привыкли. Так в чем же дело? Нервы, нервы начинают сдавать... Странно, очень странно. По окончании вахты нужно обязательно пойти в медпункт. Естественно, с каждым может случиться, хотя "Викинг" абсолютно стерилен. Но чтобы заболел первым капитан, это... Да, ему явно не по себе.
   Гордей Нескуба положил голову на руку, будучи не в силах преодолеть себя, и сразу заснул. Ему приснился какой-то кошмар: словно он бежит по трассе, а за ним движется пустой металлический вагон без передней стенки, и вот он уже в этом вагоне, сбоку осталась еще небольшая щель, через которую непременно нужно выпрыгнуть, но у него нет сил и он никак не может приблизиться к ней. Вот-вот щель захлопнется, его прижмет и задушит... Напрягшись, он все-таки успевает выскочить в этот просвет, и тяжелая серая громадина проносится мимо...
   Нескуба облегченно вздохнул и проснулся. Оглядевшись вокруг и убедившись, что это был только сон, он еще раз вздохнул. Встал, намереваясь подойти к противоположной стене, где висели резиновые ленты, эспандеры и прочее спортивное снаряжение, чтобы сделать зарядку, но потерял равновесие и ударился о пульт.
   "Вот чертовщина! - мысленно выругался он. - Хорошо еще, что никто не видит, а то подняли бы на смех..."
   Он попытался встать, крепко держась за подлокотники кресла, но тело его, как маятник, снова шатнулось в сторону пульта. Это уже не на шутку встревожило капитана. Похоже, что-то с вестибулярным аппаратом. Вот дьявол! Этого еще не хватало! Решительно оттолкнулся от кресла, но его не подбросило вверх, он не поплыл по воздуху, как это бывало всегда в таких случаях, а тяжело опустился на сиденье. Кровь ударила в виски от одной только догадки: появился вес! Это ошеломило Нескубу, и какое-то время он просто-напросто не мог собраться с мыслями. Откуда оно взялось, это гравитационное поле? В окружающем пространстве нет ни одного формирования, даже незначительного скопления материи, которое только и может быть источником гравитации. Неужели - блуждающее поле, своеобразное облако в космосе? И хотя подобных гравитационных полей наука не знает, Нескуба готов был допустить такую гипотезу.
   Придя в себя, окинул взглядом панель с приборами, но и здесь тоже подстерегали его неприятные неожиданности. "Викинг" отклонился от установленного курса на 13' 7"! Траектория полета напоминала отяжелевший колос, клонящийся вниз.
   Теперь капитану стали понятны симптомы его нездоровья: нервная система сразу почувствовала гравитацию и реагировала на нее понижением кровяного давления.
   Так, значит, тяготение... Нескуба, осторожно ступая, словно боясь, что пол провалится под ним, прошелся по рубке управления впервые за семь долгих лет, на протяжении которых они пребывали ,в состоянии невесомости. А теперь... Удивительное это было ощущение - шагать по светло-серому пластику, поднимая то левую, то правую ногу, да еще и размахивая руками! Сердце капитана забилось чаще, легкие жадно втягивали воздух. Он стал теперь похож на мальчишку, который выскочил из дому и угодил под сильный дождь. Только этот дождь был невидим и, казалось, усиливался с каждой минутой.
   Капитан снова сел к пульту, включил микрофон и, сдерживая волнение, заговорил:
   - Прошу всех свободных от вахты немедленно зайти ко мне...
   Обычно, созывая экипаж, он говорил "прибыть", "явиться" или просто "прошу ко мне", а сейчас почему-то - "зайти".
   - Всех свободных от вахты прошу зайти...
   Ситуация неожиданно изменилась, и Нескуба решил посоветоваться с коллективом: был убежден, что коллегиальное решение - всегда самое лучшее, самое мудрое, и всегда придерживался этого принципа. "Викинг" - наша планетка на время полета, говорил капитан, - вот мы все и отвечаем за него". Когда по недосмотру или из-за нерасторопности главного инженера вышла из строя радарная установка, Нескуба вынес этот факт на рассмотрение коллектива. Тогда же викинги утвердили предложенное им дополнение к действующей инструкции об ответственности за нерадивое исполнение обязанностей. Провинившегося предлагалось считать пассажиром и отстранять от каких бы то ни было, даже самых незначительных обязанностей. Наказание гуманное и вместе с тем довольно чувствительное. Весь экипаж, за исключением биолога, одобрил этот пункт, и дисциплина заметно укрепилась, коллектив работал четко и слаженно. Хотя в отдельных случаях и начали появляться кое-какие аномалии.
   - ... прошу зайти... - еще раз повторил Нескуба и выключил микрофон.
   Первыми явились в рубку биолог Алк и Эола, и это задело капитана. Бросив взгляд на самодовольное лицо старого космонавта, Нескуба подумал, что сделал промах, включив его экипаж. Что-то слишком часто бывает он в обществе Эолы... Неужели ревную? - упрекнул себя капитан. - Этого еще не хватало!" И хотя он всячески старался подавить и преодолеть чувство неприязни к Алку, это ему не удавалось, и ему было не по себе и даже стыдно. Эола, должно быть, заметила, уловила выражение глаз мужа, потому что, коснувшись непокорного ежика его волос, спросила:
   - Ты чем-то взволнован? Как себя чувствуешь?
   Голос жены всегда успокаивал его. Он вздохнул и сдержанно произнес:
   - Спасибо. Клонило ко сну - вот немного подремал. А ты как?
   - Как-то странно. Не пойму, в чем дело.
   - Сейчас обсудим.
   Эола отошла от него и села в кресло - через одно от Алка, и это сразу заметил капитан. К сиденьям уже никто не привязывался, анемично свисая, ремни снова напомнили ему о том, что произошло, и он начал мысленно подбирать слова, которые следует сказать экипажу.
   Тем временем явились все, кто мог явиться, - тридцать семь человек.
   - Товарищи, - начал Нескуба, включив запись, - вы уже, конечно, обратили внимание на то, как изменилась ситуация. "Викинг" попал в гравитационное поле, причем источник этого достаточно интенсивного поля пока неизвестен. Нам нужно срочно решить, что делать. Вам слово, Лойо Майо.
   Астроном - смуглый молодой человек с острыми глазами был, казалось, застигнут врасплох.
   - Наблюдения мы производили, не обнаружили в окружающем пространстве ни единичных звезд, ни пылевых туч...
   - А не может ли существовать блуждающее гравитационное поле? - спросил Нескуба.
   - До сих пор астрономия таковых не знает, - Лойо Майо снисходительно улыбнулся. - Магнитные поля во время больших возмущений в атмосфере Солнца могут отрываться, но гравитационные... Случай уникальный, а у нас слишком мало данных, чтобы сделать какой-либо однозначный вывод.
   "А интуиция? - недовольно подумал Нескуба. - Что подсказывает тебе интуиция?" Вслух спросил:
   - Что вы предлагаете?
   Лойо Майо пожал плечами.
   - Необходимо изучить поведение поля.
   "Ну, конечно, изучить, проанализировать..."
   После астронома поднялся астрофизик - низкорослый человек с копной черных волос. Говорил он коротко и категорично:
   - Новая загадка природы. Парадокс. Вся надежда на радиолокацию. Коль скоро визуальных наблюдений недостаточно...
   Молнией пронзила Нескубу мысль: черная дыра! Визуально ее не обнаружить, разве только если покроет какую-нибудь звезду, но это явление чрезвычайно редкое - такое покрытие...
   Он уже отключился от того, что говорил астрофизик: слушал свои собственные мысли. И когда тот умолк, капитан смотрел на своих товарищей, но высказываться больше никого не просил. Эту его растерянность заметили, зашевелились. Нескуба опомнился и торопливо произнес:
   - Совершенно верно: это явление требует исследования. Но прежде всего необходимо выправить курс "Викинга". Энергетическим резервом мы еще не пользовались. А он ведь и дается именно на случай непредвиденных, неожиданных обстоятельств. И если нет возражений, прошу всех немедленно занять свои места, антиперегрузочные костюмы обязательны. Дежурный пилот и штурман остаются здесь. Совещание окончено. - И Нескуба выключил запись.
   Никто не возражал, все поспешили к выходу. Эола на мгновенье обернулась, и он увидел в ее глазах тревогу.
   "Неужели уловила? - подумал он, и сердце его екнуло. Тонкая, родственная натура, родная душа".
   Капитан, дежурный пилот и штурман надели антиперегрузочные костюмы, которые плотно облегали тело, сжимали ноги. Каждый занял свое место, откинув спинку кресла и сильно стянув на животе широкие ремни. Нескуба смотрел на своих коллег внимательно и с удовлетворением отмечал, что держатся они отлично, так, как и положено космонавтам. "А может быть, еще не догадываются об опасности? Да нет, опытные люди".
   - Внимание, внимание! - заговорил в микрофон. - Доложить готовность! Энергоблок?
   - Готовы.
   - Жилищный сектор?
   - Готовы.
   - Аварийная система?
   - Готовы.
   Тем временем штурман заложил перфокарту в приемное устройство компьютера. Оставалось только нажать включатель и электронный пилот начнет коррекцию траектории "Викинга". А в случае, если он не справится с заданием, можно будет перейти на ручное управление.
   Как только операторы всех систем жизнеобеспечения корабля доложили о готовности, Нескуба, окинув взглядом командные приборы, сказал в микрофон:
   - Отсчет времени - одна минута.
   Напряженную тишину командного отсека пронзили стократно усиленные звуки хронометра. Они бухали в самых отдаленных уголках огромного корабля, и казалось, это бьется его живое сердце, разгоняя по жилам кровь. Потянулись долгие, тягомотные секунды ожидания. Все притихли, насторожились, напряженно ожидая важное для всех и думая при этом все-таки о чем-то своем. Если было бы возможно те кадры, которые промелькнули в сознании экипажа за шестьдесят секунд, спроектировать на экран, получился бы довольно оригинальный фильм. Одному припомнился старт "Викинга", прощание с родными, другой видел извилистую синюю речушку и луговые травы, третий - своего вихрастого школьничка, оставшегося на Земле, а кто-то еще печальные глаза матери или веселую улыбку девушки из толпы провожающих на космодроме. Биолог Алк почему-то вспомнил летучих мышей, над которыми проводил опыты на Земле, и они казались ему очень симпатичными; он открыл у них тогда орган зрения, воспринимающий инфракрасное излучение, и тем самым опроверг утверждение об их биолокации, господствовавшее в науке более века. Эола видела нахмуренные глаза мужа, и ее охватил страх за судьбу экспедиции, потому что это гравитационное поле не предвещало ничего хорошего.
   Пожалуй, один только капитан не думал ни о чем постороннем, сосредоточив внимание на приборах. До какой мощности компьютер доведет двигатели, чтобы выправить траекторию? Сколько все это займет времени и сколько потребует горючего?
   Хронометр отстукивал секунду за секундой, и тем, кто мысленно отсчитывал их (а были и такие), казались они страшно длинными. Но вот пробило седьмую, шестую, пятую, четвертую, третью, вторую, последнюю...
   Пуск!
   "Викинг" еле слышно вздрогнул, оборачиваясь вокруг поперечной оси, а когда заработали главные двигатели, задрожал всем своим богатырским телом.
   Нескуба наблюдал маневр корабля на сферическом экране, лелея надежду, что колосок траектории выправится и совпадет с пунктирной линией намеченного маршрута. Но когда он увидел, что даже дюзами вперед "Викинг" не может преодолеть кривую, страх сдавил ему горло, стало тяжело дышать. Компьютер увеличивал мощность двигателей, корпус корабля вибрировал, дрожал как в лихорадке, но очертание кривой не изменялось ни на йоту. Так вот барахтается рыба в прочной сети, тянущей ее на судно.
   На осциллографе колеблющаяся линия мощности двигателей достигла красной отметки, половина резервного топлива, превращенного в фотоны, вылетела в космос. Капитан овладел собой и, еще раз взглянув на приборы, приказал прекратить эти безнадежные попытки. Двигатели сразу же умолкли, и остался только шум в ушах.
   "Неужели все-таки черная дыра? - рассуждал капитан. Этого еще не хватало! Мощнейшая сеть!.. Если это на самом деле черная дыра, обычными средствами вырваться невозможно. Притяжение коллапсирующей звезды не упускает даже фотоны, а наша максимальная скорость составляет всего три четверти скорости фотонов. Неужели безвыходное положение? А не сделать ли попытку прорвать хотя бы небольшой участок этой сети? Шарахнуть бы антигравитационной бомбой. Пусть помозгуют физики. Лаборатория оборудована хорошо. Или не бомба, а пушка скорее пробьет туннель? Фантастика. Ничего не выйдет... Но не раскисать. Этого еще не хватало..."
   Мысли его ворочались в голове так же, как захваченный притяжением корабль, и так же натыкались на непреодолимые препятствия.
   Что известно науке о черных дырах космоса? Один одержимый математик как-то на досуге задал себе такую задачу: что получится, если достаточно большая масса вещества окажется в достаточно малом объеме? Как поведет себя это вещество? Расчеты показали: сила тяжести так сожмет массу, что пространство прогнется, искривится и в конце концов замкнется. Математик назвал это коллапсом - такая звезда тонула в его формулах, как Солнце в море. С той только разницей, что Солнце светит, а коллапсирующую звезду никто уже не увидит, потому что ее могущественное тяготение не упустит ни единого электромагнитного сигнала. Вместо сияющей звезды - зияющая чернота, дырка, в которую попадает все, а оттуда уже ничто не возвращается.
   И хотя астрономы считали, что в нашей Вселенной есть множество солнц, в которых сконцентрирована огромная масса и которые в будущем будут коллапсировать, все это, по мнению Нескубы, не выходило за рамки абсурдных гипотез. Да, были сообщения, что некоторые черные дыры обнаружены, но капитану не верилось, и он полагал, что это всего-навсего игра математического воображения. В конце концов, невозможно представить себе, что в одной точке, почти в нулевом пространстве, концентрируется сколь угодно значительная масса вещества. Хотя... ее величество Природа способна еще и не на такие парадоксы!..
   "Вот и подтверждается, казалось бы, невероятнейшее предположение, - думал капитан. - "Викинг" попал в сферу притяжения черной дыры космоса, и мы первые... - Капитан помрачнел, горько усмехнулся. - Первые, кого поглотит коллапсирующая звезда!"
   - Витки спирали становятся все круче, скорость растет, капитан!
   Голос штурмана вывел Нескубу из задумчивости. Он встрепенулся, непроизвольно провел ладонью по ежику волос и, взглянув на своих коллег, заметил:
   - И будет расти... если не сумеем обрубить лапы этому хищному пауку.
   Капитан раскрыл глаза, потянулся под одеялом. Вставать не хотелось. Руки, ноги, все тело - тяжелые, как глина. И без измерения ясно: тяготение резко увеличилось. Сейчас он весит не меньше тридцати пяти килограммов, и, хотя это составляет всего половину его земного веса, ощущается огромная тяжесть. И неудивительно: долгие годы невесомости сказались на физической сопротивляемости организма. "Бесплотный период окончен!" - такую подпись поставил под своей карикатурой какой-то остряк. На экране были изображены мужчины, передвигающиеся на четырех конечностях, и женщины - на костылях. "Хватило такта не нарисовать наоборот, - подумал Нескуба. Этого еще не хватало!" Взглянув на хронометр, начал подниматься: вскоре будут докладывать руководители секций и служб. В последнее время в связи с тревожной обстановкой капитан спал в командной рубке и сейчас был даже рад, что Эола не видит, как он поднимается с кушетки: старик, да и только. Впрочем, представив себе, что биолог Алк тоже еле передвигает ноги, немного успокоился, повеселел. Вот кому пристало бы ходить на четырех!
   Пока умывался в маленькой кабине, Эола принесла завтрак. На подносе в зажимах лежали два больших тюбика пюре из хлореллы, в маленьких картонных коробочках - несколько горошин поливитаминов.
   "Можно было бы и на тарелочках, - подумал он с досадой. Тюбики эти осточертели".
   - Как спалось? - Эола встала на цыпочки и на мгновенье прижалась щекой к его щеке.
   - Голова чугунная.
   - Вероятно, повышается давление. Тяготение сильно увеличилось... - На лице Эолы появилась бледность. - Послушай, чем все это кончится?
   - Не волнуйся, милая, работа в наших лабораториях идет полным ходом, что-нибудь придумаем. А ты как невропатолог... Знаешь, в такой ситуации кое у кого могут не выдержать нервы...
   - Служба здоровья функционирует нормально. А что касается нервов, ты прав - у нас уже есть один пациент.
   Нескуба вопросительно поднял брови.
   - Вообще-то ничего особенного, невинная мания: цветы. Только и разговоров, что о цветах. Цветы - чудо природы, пластика, живопись, поэзия, даже музыка. Он, мол, непременно вырастит необычайный цветок...
   Нескуба сразу догадался, о ком речь, и расспрашивать не стал. У него сложилось другое мнение об этом "пациенте".
   Выдавив в рот жидкое пюре из тюбика, он с отвращением поморщился.
   - Я вижу, ты не в восторге, - сказала Эола, садясь рядом.
   - Да, не очень, - ответил он, нехотя глотая тепловатую массу. - Какое-то оно...
   - Кажется, ты любил антрекоты...
   - Не забыла? Вот бы сейчас...
   - А от курятинки отказался бы?
   - Клянусь космосом! За куриную ножку...
   - С рисом, конечно, и с маслицем...
   - Лучше уж не вспоминай, не терзай.
   Эола вздохнула:
   - Откровенно говоря, у меня эти калории тоже в горле застревают. Да и всем уже осточертела проклятая хлорелла.
   Шутливые нотки уже не звучали в ее голосе, и это немного обеспокоило Нескубу.
   - Что ты сказала? Проклятая хлорелла? - натянуто улыбнулся он. - Напрасно. Эта водоросль... если хочешь знать, - некое чудо природы. Такое содержание белка, витаминов, аминокислот...
   - Так что же ты дуешься, как среда на пятницу?
   - Я дуюсь? Да нет. Это тебе просто показалось.
   - А меню можно улучшить.
   - В перфоленте нашего электронного повара запрограммированы десятки разных блюд.
   - Десятки... Но все это вариации на одну и ту же тему: хлорелла. Пора бы уже сменить перфоленту - у нас ведь есть энзэ - неприкосновенный запас. Там и курица, и баранина, и кое-что еще.
   Терпеливо выслушав эту кулинарную декларацию, Нескуба сказал:
   - Именно сейчас, когда "Викинг" попал в критическую ситуацию, использовать неприкосновенный запас было бы неразумно хотя бы по психологическим мотивам. Ты меня поняла? Космос тоже требует жертв.
   Так и не удалось Эоле, острой на язык, победить хлореллу. Обычные аргументы на Гордея Нескубу не действовали, а более сильные, соблазнительные, которые пускают в ход прелестные женщины, не могли повлиять по причине коварства все той же водоросли: она за приверженность делает человека равнодушным ко всему, разве только кроме своих прямых служебных обязанностей.
   Проворчав что-то не весьма лестное в адрес хлореллы и своего мужа, Эола уложила на поднос выжатые тюбики, пустые коробочки и вышла из рубки. Нескуба не очень-то вслушивался в ее слова, потому что как раз в это время засветился экран внутренней связи и из голубоватой его глубины вынырнулапостная физиономия руководителя физической лаборатории. Под глазами синяки, физик кашлял и хлюпал носом.
   - Ну что там у вас? - спросил Нескуба.
   - Все бы хорошо, но мастерская срывает график: до сих пор не готов редуктор.
   - А соленоид?
   - Начали монтаж. - Физик чихнул, торопливо достал платок и, вытерев нос, добавил: - По графику.
   - Хорошо, - капитан попытался улыбнуться, - продолжайте в том же духе, но, прошу вас, берегите, пожалуйста, здоровье. А на мастерскую мы нажмем.
   Инженеры конечно же не бьют баклуши, но настроение ему испортили. Гравитационный трансформатор, модель которого предложили физики, - кто знает, может быть, это и на самом деле спасение для "Викинга"! По идее, такое приспособление могло бы пробить туннель в поле тяготения, и все одобрили программу работ, обещали напрячь, стократно умножить усилия, а тут...
   Соединившись с мастерской, Нескуба долго допытывался, в чем же причина задержки. Инженеры ссылались на объективные причины, но от этого капитану не становилось легче. И последовавшее за этим разговором патетическое сообщение из обсерватории он воспринял без энтузиазма:
   - Эпохальное открытие! Мы сфотографировали объект из протовещества. По предварительным расчетам, эта туманность превышает по размерам наш Млечный Путь в миллиард раз!
   Нескубе показалось, что большие темно-карие глаза Лойо Майо от восторга вот-вот выскочат из орбит. Молодой ученый, увидев кислое выражение на лице капитана, удивленно воскликнул:
   - Неужели вас это не волнует? Вы только подумайте...
   - А повлияет ли эта туманность на силу гравитационного поля?
   - Эола? Да она находится...
   - При чем тут Эола?
   - Мы хотим назвать Эолой новую туманность - в честь вашей жены, капитан.
   - С какой стати? - удивился Нескуба. - У нее заслуг перед астрономией нет никаких. Но меня интересует гравитация.
   - На пространство, в котором мы находимся, новый объект влияния не оказывает. Он расположен на периферии видимой Вселенной, расстояние - десять миллиардов световых лет *. Так что луч, который мы зафиксировали на фотопленке, отправился в путешествие тогда, когда не только не существовало жизни на Земле, а и самой нашей планеты еще не было. Представляете?
   - Не очень. С такими расстояниями мое воображение не может справиться.
   - Возможно, и так, но... Это ведь дозвездная стадия вещества!
   Пожалуй, не всякий влюбленный с таким жаром говорит о своей любимой, как Лойо Майо об этой космической туманности, которая маячит где-то в несусветной дали. Нескуба с присущей ему выдержкой еще, пожалуй, целую минуту слушал дифирамбы темпераментного мексиканца "звездной прамате
   * Неточность. В действительности до этого объекта 14 миллиардов световых лет.
   ри", "поразительному явлению природы", "золотой рыбке", которая так счастливо попала в фотокамеру.
   - Мы должны сфотографировать ее с разными светофильтрами, произвести детальнейшие измерения, уточнить некоторые характеристики с помощью телескопа-спектрометра, - продолжал ученый. - Нам нужно максимально использовать благоприятные условия, в которых находится "Викинг".
   - Благоприятные условия?! - возмутился капитан.
   - Ну да... то есть я хотел сказать: благоприятные для астрономических наблюдений...
   - Я вас понял, - перебил капитан, кладя руки на пульт. Он уже отругал себя за минутную невыдержанность и продолжал как можно спокойнее и тверже: - А что касается названия... Может быть, лучше будет - Гулливер?
   - Ну что же, - замялся Лойо Майо. - Мы хотели увековечить имя...
   "Увековечить... - подумал Нескуба. - Вот это оптимизм! Совершенно не отдает себе отчета, в каких "благоприятных условиях" мы оказались. И связи с Землей давно нет..."
   - Ну, если вы... - вздохнул Лойо Майо. - Что ж, пусть будет Гулливер.
   В заключение разговора Нескуба подчеркнул, что первое дело сейчас - наблюдения за ближайшим космосом, хотя он и кажется пустынным, так как для "Викинга" это жизненно необходимо. В знак полного согласия молодой астроном утвердительно кивал головой, но капитан не был уверен, что он усвоил важность задания. Однако переспрашивать не было времени - нужно было зайти в мастерскую, которая выбилась из графика, и помочь инженерам на месте. Оставив за командным пультом первого пилота Саке Мацу, Нескуба отправился туда. Шел длинным узким коридором, напоминавшим ему улочки старой Риги - прекрасного города, где изучал он тонкости радиодела и познал жаркий ритм Эолиного сердца. Впрочем, воспоминания ненадолго отвлекли внимание капитана. Усилием воли отогнал он их за окоем сознания и сосредоточился на гравитационном трансформаторе. Это ведь оригинальная, смелая идея - расщепление гравитонов! Только бы преодолеть некоторые технические трудности. Хватит ли энергии? Где-то в глубине души шевельнулось сомнение, даже что-то похожее на разочарование (ведь до сих пор с гравитонами не было ни одного удачного эксперимента), но капитан твердо решил довести дело до конца. Собственно, альтернативы и не было: если попытка сорвется, тяготение их раздавит.