— Однажды ты уже предлагал мне уйти с тобой, когда покидал Паранор, чтобы продолжить изучение магии в другом месте. Тогда я сказал тебе, что никогда не уйду отсюда, ибо мое место здесь. С тех пор ничего не изменилось.
   Бремана охватило горькое чувство безнадежности, и он поспешно улыбнулся, стараясь скрыть его.
   — Тогда прощай, Кахл Рис. Прощай, мой старый верный друг. Будь молодцом.
   Маленький человечек обнял старика, обхватив руками его исхудавшее тело.
   — Прощай, Бреман. — Его голос дрогнул. — Надеюсь, на сей раз ты не прав.
   Бреман молча кивнул. Потом повернулся и не оглядываясь вышел из библиотеки. Он и сам хотел бы ошибиться, однако знал, что надежды нет. Быстро пройдя через зал, он снова оказался у двери в коридор, по которому пришел. Старик поймал себя на том, что всматривается в картины и гобелены так, словно впервые видит их, а может быть, словно больше не увидит никогда. Так было и когда Бреман покидал Паранор в первый раз. Как он ни старался это отрицать, но цитадель друидов оставалась его домом в большей степени, чем любое другое жилище. Паранор каким-то неизъяснимым способом предъявлял свои права на него.
   Шагнув через дверь в полумрак лестничной площадки, Бреман оказался лицом к лицу с Риской и Тэем Трефенвидом.
   Тэй тут же порывисто шагнул навстречу и обнял его.
   — Добро пожаловать домой, друид, — произнес он, похлопывая старика по спине.
   Для эльфа Тэй казался небывало высоким. Долговязый и неловкий с виду, он точно путался в своих собственных ногах. Лицо же его имело все характерные эльфийские черты, и от этого создавалось впечатление, будто голова прикреплена к телу по ошибке. Голубоглазый улыбчивый блондин был еще молод, хотя и провел в Параноре уже пятнадцать лет.
   — Ты хорошо выглядишь, Тэй, — заметил старик, приветливо улыбаясь ему в ответ. — Видно, тебе нравится жизнь в Параноре.
   — Мне еще больше нравится, что я снова вижу тебя, — отозвался тот. — Когда мы отбываем?
   — Мы?..
   — Бреман, не делай вид, что ты не понимаешь. Мы с Риской решились. Пойдем за тобой куда угодно. Даже если бы ты не позвал нас, мы подкараулили бы тебя на обратном пути. Хватит с нас Атабаски и Великого Круга.
   — Видел бы ты это представление, — фыркнул Риска, подходя ближе к друзьям. — Комедия! Они обошлись с твоей просьбой, как с предложением побеседовать с зачумленным! Не было ни обсуждения, ни дебатов! Атабаска поведал о твоей просьбе с таким видом, что не оставалось ни малейшего сомнения в его позиции. Другие поддержали его, как последние подхалимы. Мы с Тэем попытались разоблачить его интриги, однако нам даже не дали высказаться. Нет, довольно с меня их глупости! Коль скоро ты говоришь, что Чародей-Владыка существует, значит, он существует. Если утверждаешь, будто он явится в Паранор, так тому и быть. Но я не собираюсь дожидаться, чтобы поприветствовать его. Пусть это делают другие. Темнота! Как, скажи, можно быть такими дураками?
   Риска дрожал от гнева, и Бреман невольно улыбнулся:
   — Выходит, вы хорошо потрудились вместо меня?
   — Да ну. Так, слабый шепот среди бури, — засмеялся Тэй. Его руки поднялись и беспомощно упали под черным одеянием. — Риска прав. С тех пор как Атабаска стал предводителем друидов, Паранор погряз в интригах. Это место должен был занять ты, Бреман, а не он.
   — Ты мог бы стать предводителем, если бы захотел, — раздраженно заметил Риска. — Ты должен был бороться.
   — Нет, — произнес старик, — я бы не справился с этим делом, друзья. У меня никогда не было склонности к чиновничьей работе. Мой удел — искать и восстанавливать потерянное, а этим нельзя заниматься, сидя в высокой башне. Атабаска больше подходит для этого.
   — Чушь! — выпалил Риска. — Ни для чего он не подходит. Он завидует тебе до сих пор. Понимает, что занял твое место, и злобствует. Пусть ты отказался от каких-либо притязаний — твоя свобода опасна для его власти, основанной на беспрекословном подчинении. Он бы с удовольствием аккуратненько сложил нас всех на полку и доставал, когда ему нужно. Диктовал бы нам, как жить, словно мы малые дети. А ты ушел из Паранора, и ему тебя не достать. Этого он никогда тебе не простит.
   Бреман пожал плечами:
   — Старая история. Мне жаль только, что он не обратил должного внимания на мое предостережение. Башня Мудрых действительно в опасности. Чародей-Владыка придет сюда. Сапоги его солдат сровняют Паранор с землей.
   — Что же нам делать? — настойчиво спросил Тэй, озираясь вокруг, словно опасался, как бы кто его не услышал. — Бреман, мы не бросили заниматься магией. Каждый из нас, и Риска и я, старался по-своему совершенствоваться в ней. Мы знали, что в один прекрасный день ты придешь за нами. И тогда она понадобится.
   Бреман удовлетворенно кивнул. Не напрасно он верил, что эти двое продолжат изучение магии вопреки всем остальным. Конечно, они не достигли таких высот, как он, однако знали достаточно. Риска был неоспоримым авторитетом в оружии, отлично владел воинскими искусствами. Тэй Трефенвид изучал магические свойства веществ и силы, способные созидать и разрушать. И каждый из них, как и сам Бреман, умел привлекать колдовские чары для защиты и обороны. Заниматься магией в стенах Паранора строжайше запрещалось, за исключением тех случаев, когда они проходили под неослабным контролем, да и то в из ряда вон выходящих ситуациях, при крайней необходимости. Всякие прочие эксперименты осуждались, и каждый застигнутый за подобным занятием подвергался наказанию. Друиды не забыли прошлого, и мрачная тень Броны и его последователей все еще тяготела над ними. Считалось, что мятежные друиды погибли по своей вине из-за собственной беспринципности, не сумев найти смелость признать, что идут по ложному пути, который непременно погубит их.
   — Вы не ошиблись, — ответил друзьям Бреман. — Я рассчитывал, что вы не бросите занятия магией. И теперь хочу, чтобы вы пошли со мной. Мне скоро понадобятся ваша сила и ваши знания. Скажите, можно ли положиться на кого-нибудь еще? Есть ли среди друидов такие, кто осознал необходимость использования магии?
   Тэй и Риска обменялись быстрыми взглядами.
   — Никого, — ответил дворф. — Придется тебе довольствоваться нами.
   — Ладно, обойдемся, — произнес Бреман, и его старческое лицо печально сморщилось. Только эти двое присоединятся к ним с Кинсоном! Всего двое! Он вздохнул. Что ж, этого следовало ожидать. — Мне жаль, что приходится просить вас, — искренне произнес он.
   — Я бы расстроился, если б ты этого не сделал, — фыркнул Риска, — Паранор и его старцы до слез надоели мне. Никому нет дела до того, чем я занимаюсь. У меня нет учеников. Все смотрят на меня, да и на Тэя как на зачумленных. Мы бы уже давно ушли, если бы не дали слово дождаться тебя.
   Тэй согласно кивнул.
   — Не стоит печалиться, тебе нужны товарищи в твоих странствиях, Бреман. Мы к этому готовы. Старик с благодарностью пожал обоим руки.
   — Соберите свои вещи и ждите меня у главных ворот завтра утром, тогда я и расскажу вам, куда мы пойдем. Переночуем мы в лесу с моим товарищем Кинсоном Равенлоком. Вот уже два года мы странствуем вместе с этим незаменимым человеком. Он опытный следопыт и удачливый охотник, в общем, настоящий житель приграничья, мужественный и решительный.
   — Раз он странствует с тобой, ему не нужны другие рекомендации, — сказал Тэй. — Ну, мы пошли. Каэрид Лок ждет тебя внизу, на лестнице. Он просил тебя спуститься к нему. — Тэй многозначительно помолчал и добавил: — Хорошо было бы взять Каэрида с собой.
   Старик кивнул:
   — Знаю. Я попрошу его. Отдохните хорошенько. Увидимся на рассвете.
   Дворф и эльф проскользнули через дверь в коридор и тихо закрыли ее за собой, оставив Бремана одного на площадке. С минуту он постоял, думая о том, что еще следует сделать. Его окружала глубокая непроницаемая тишина, царившая в стенах крепости.
   Время шло. Ему осталось справиться всего с одной задачей, однако медлить не стоило.
   Бреману нужен был Каэрид Лок.
   Исполненный решимости довести свой план до конца, старик заторопился вниз по лестнице, прокручивая в уме отдельные детали. Из закрытого бокового прохода доносился запах плесени, и он невольно сморщил нос. Повсюду в главных коридорах и на лестницах Башни Мудрых воздух был чистым и теплым, подогретым с помощью котла, который не выключали круглый год. Заслонки и вентиляционные отверстия регулировали поток воздуха, однако в потайных ходах вроде этого они отсутствовали.
   Капитан Гвардии друидов дожидался Бремана, стоя в потемках на лестничной площадке двумя маршами ниже. Увидев старика, он шагнул ему навстречу.
   — Я подумал, что тебе будет приятнее разговаривать со своими друзьями наедине.
   — Спасибо тебе, — ответил Бреман, тронутый его заботой. — Но ты бы нам не помешал, Каэрид. На рассвете мы уходим. Пойдешь с нами?
   Каэрид слабо улыбнулся.
   — Я так и думал. Риска и Тэй будут рады уйти из Паранора, это не секрет. — Он медленно покачал головой. — Но что касается меня, Бреман, мой долг — остаться здесь. Особенно если твои предположения верны. Должен же кто-нибудь защищать паранорских друидов, пусть даже они сами избрали свою участь. Я лучше всех подхожу для этого. Гвардия подчиняется мне, я формировал ее и обучал воинов. Нельзя мне покидать их сейчас.
   Бреман кивнул:
   — Думаю, ты прав. Хотя было бы хорошо, если бы ты пошел с нами.
   Каэрид невесело улыбнулся:
   — Я бы и рад пойти. Но выбор сделан.
   — Тогда не смыкай глаз, Каэрид Лок, следи за всем, что происходит в этих стенах. — Бреман пристально посмотрел на него. — Старайся иметь под своим началом только преданных воинов. Подумай, нет ли среди них троллей? Нет ли таких, кто может предать тебя?
   Капитан Гвардии друидов уверенно покачал головой:
   — Ни одного. Все готовы стоять со мной до конца. И тролли тоже. Я жизнью готов поклясться, Бреман. Старик мягко улыбнулся.
   — Тебе предстоит исполнить эту клятву. — Он огляделся, словно кого-то искал. — Он придет, Каэрид! Чародей-Владыка явится сюда со своими крылатыми слугами и приспешниками-мертвецами, а может, и еще с какими-нибудь тварями из Преисподней. Он обрушится на Паранор и постарается уничтожить тебя. Ты должен следить, что происходит у тебя за спиной.
   — Он не застанет нас врасплох. — Эльф смотрел Бреману прямо в глаза. — Пора мне проводить тебя к воротам. Хочешь взять с собой еды?
   Бреман кивнул:
   — Да, возьму. — Он вдруг задумался. — Чуть не забыл. Можно мне сказать еще одно, последнее слово Кахлу Рису? Боюсь, между нами осталась некоторая недоговоренность. Мне хотелось бы исправить эту оплошность, прежде чем я уйду. Дай мне еще несколько минут, Каэрид. Я сразу же вернусь.
   Немного поразмыслив над этой просьбой, эльф кивнул:
   — Хорошо. Но, пожалуйста, не задерживайся. Я уже и так растянул время, предоставленное тебе Атабаской, до предела.
   Бреман покорно улыбнулся и снова стал подниматься по лестнице. Он ненавидел ложь, но другого выхода не было. Капитан Гвардии друидов, невзирая на дружбу, ни при каких обстоятельствах не разрешил бы ему то, что он собирался сделать. Миновав два марша, Бреман прошел через дверь в запасной ход и, быстро дойдя до конца, через очередную дверь вышел на другую лестницу, более узкую и крутую, чем первая. Здесь он шел не торопясь, ступая очень осторожно. Нельзя было допустить, чтобы его заметили сейчас. То, что он хотел сделать, было запрещено. Если бы его обнаружили, Атабаске ничего не стоило бы навсегда заточить его в самое глубокое подземелье.
   Дойдя до конца узкой лестницы, Бреман остановился перед тяжелой дверью, запертой на замки, укрепленные цепями толщиной с руку старика. Он осторожно потрогал замки один за другим, и они с легким скрежетом открылись. Друид вынул цепи из колец, толкнул дверь и со смешанным чувством облегчения и тревоги увидел, как она медленно открылась.
   Он вошел внутрь и оказался на площадке, расположенной у подножия Башни Мудрых. Стены уходили вниз в черную шахту, про которую говорили, будто она достигает центра земли. Никому еще не удавалось спуститься вниз и вернуться назад. Никто не мог осветить ее настолько, чтобы увидеть, что же там внутри. То была отопительная шахта, которую называли огненной ямой. Сюда сбрасывали все отвергнутое временем или судьбой, будь то магия, наука, живое, мертвое, тленное или нетленное. Шахта существовала со времен волшебного царства. Как и озеро Хейдисхорн в Сланцевой долине, это было одно из мест, где этот мир соединялся с миром иным. Ходило множество легенд о том, что происходило здесь за долгие годы. Рассказывали об ужасных вещах, которые якобы поглотил этот колодец. Бремана сказки не интересовали. Он считал колодец путем, по которому магия уходила туда, где не бывала ни одна живая душа и где в гудящем пламени таилась сила, которой никто не отважился бы бросить вызов.
   Стоя на краю, он воздел руки и принялся нараспев произносить заклинания. Его голос звучал ровно, но твердо, во всех действиях чувствовались умение и осторожность. Бреман произносил слова без тени неуверенности, поскольку один лишь намек на нее мог оборвать ворожбу и пустить на ветер все его усилия.
   Закончив твердить заклинания, он сунул руку в складки одеяния, извлек оттуда щепотку зеленоватого порошка и бросил его в бездну. Частички порошка сверкнули недобрым огоньком, паря в воздухе, затем стали разрастаться и множиться. И вот уже несколько крупинок превратились в тысячи. На мгновение они зависли на месте, поблескивая почти черным светом, а затем вспыхнули и исчезли.
   Тяжело дыша, Бреман быстро отступил и прислонился к каменной стене, чувствуя, как мужество покидает его. У него уже не было прежней силы, не было решимости. Стать бы молодым, вернуть силу и уверенность юности! Но нет, он стар и слаб, и бесполезно желать невозможного. Он должен заставить себя сделать задуманное с теми силами и с той уверенностью, которые у него есть.
   Внизу раздался звук, будто кто-то скреб стену, — скрежет гвоздя или камня.
   Точно кто-то карабкался вверх, силясь увидеть, здесь ли еще тот, кто произносил заклинания.
   Собравшись с силами, Бреман шагнул через порог и с усилием плотно закрыл за собой дверь. Сердце продолжало отчаянно биться, лицо блестело от пота.
   — Уходи отсюда, — донесся хриплый голос из-за двери, откуда-то из глубин бездны. — Уходи немедленно!
   Дрожащими руками Бреман снова скрепил замки и запер их. Покончив с этим, он бросился через пустынные проходы Башни назад к Каэриду.

ГЛАВА 4

   Бреман и Кинсон Равенлок провели ночь в лесу неподалеку от Паранора. Они отыскали густой ельник, где можно было надежно укрыться на случай появления крылатых тварей, шаривших по ночному небу. Поужинав хлебом, сыром и весенними яблоками, вымоченными в эле, они принялись обсуждать события минувшего дня. Вернее, Бреман рассказывал обо всем, что случилось с ним в Параноре, а Кинсон ограничился лишь понимающими кивками и несколькими разочарованными возгласами. У него хватило выдержки, чтобы не напоминать старику о том, что он считал попытку убедить Атабаску заведомо бессмысленной.
   Утомленные долгим переходом из Стреллихейма, они рано легли спать. Им пришлось дежурить по очереди, поскольку даже здесь, по соседству с друидами, они не чувствовали себя в безопасности. Чародей-Владыка мог двинуться в любом направлении, а верные приспешники служили ему глазами и ушами в любом конце Четырех Земель. Бреману, дежурившему первым, показалось, что он уловил чье-то присутствие неподалеку от них. Только в полночь, когда вахта его подходила к концу и он уже начал подумывать о сне, это ощущение почти покинуло его. Острое чувство опасности вдруг исчезло так же внезапно, как и возникло.
   Старик спал крепко, без сновидений, но проснулся задолго до рассвета и принялся обдумывать, что предпринять, дабы предотвратить угрозу, исходившую от Чародея-Владыки. В это время из темноты, ступая бесшумно, как кошка, появился Кинсон. Наклонившись к Бреману, он сказал:
   — Там девочка. Она хочет тебя видеть.
   Молча кивнув, Бреман приподнялся и сел. Ночные тени постепенно бледнели, становясь серыми, а небо на востоке вдоль горизонта уже слегка засеребрилось.
   — Кто она такая? — спросил старик. Кинсон пожал плечами:
   — Она не сказала, как ее зовут. Однако похожа на друида. На ней такое же одеяние с эмблемой.
   — Так, так, — протянул Бреман, поднимаясь на ноги. Мышцы его ныли, суставы окостенели и не слушались.
   — Она готова была ждать сколько потребуется, но я знал, что ты проснешься рано. Бреман зевнул:
   — Я стал чересчур предсказуемым, впрочем, для меня же лучше. Так ты говоришь, девочка? Среди друидов не так уж много женщин, не говоря уж о девочках.
   — Я даже не знал, что они там есть. В любом случае она, похоже, не опасна и очень уж хочет поговорить с тобой.
   Судя по скептическому тону Кинсона, было ясно, что он не ожидал толку от этого визита. Скорее всего, бесполезная трата времени.
   — Ты не заметил кого-нибудь из крылатых охотников во время дежурства? Кинсон помотал головой:
   — Нет. Но я ощущал их присутствие. Без сомнения, они рыщут по всей округе. Так ты будешь с ней говорить?
   — С девочкой? Конечно. — Бреман посмотрел на него. — Где она?
   Кинсон вывел его из елового укрытия на небольшую полянку, находившуюся футах в пятидесяти. Вот и девочка — темная безмолвная фигурка, маленькая и хрупкая, в просторном одеянии с откинутым капюшоном. При появлении старика она не двинулась с места, а продолжала стоять, ожидая, пока он подойдет сам.
   Бреман замедлил шаг. Интересно, как это ей удалось найти их. Они старательно выбирали среди деревьев такое место для ночлега, где никто не смог бы их заметить. А девочка отыскала их ночью, в темноте, если не считать луны и звезд, свет которых едва проникал под сень сомкнутых ветвей. Она либо очень уж хороший следопыт, либо воспользовалась магией.
   — Оставь нас, я поговорю с ней наедине, — сказал он Кинсону.
   Старик, слегка прихрамывая на негнущихся ногах, пересек поляну и приблизился к неожиданной визитерше. Она действительно оказалась очень молодой, но отнюдь не девочкой, как полагал Кинсон. Аккуратно подстриженные волосы обрамляли спокойное простодушное лицо с тонкими чертами и большущими темными глазами. Однако одета она была, как все друиды, на груди красовалась вышитая эмблема: поднятая рука с горящим факелом.
   — Меня зовут Марет, — произнесла она, протягивая руку, когда он подошел ближе.
   Пожатие ее маленькой руки оказалось сильным, а кожа жесткой, огрубелой от работы.
   — Здравствуй, Марет, — поприветствовал девушку Бреман.
   Твердо и прямо глядя старику в глаза, она сказала низким завораживающим голосом:
   — Я ученица. Меня еще не приняли в орден друидов, однако мне дозволено заниматься в Башне Мудрых. Я пришла сюда десять месяцев назад. До этого несколько лет училась искусству врачевания в стране Серебряной реки, потом два года практиковалась в Сторлоке. Мои родители живут в Южной Земле, к югу от Ли.
   Бреман кивнул. Если девушке разрешили учиться на лекаря в Сторлоке, значит, она талантлива.
   — Что ты хочешь от меня, Марет? — ласково спросил он.
   Темные ресницы дрогнули.
   — Я хочу пойти с тобой.
   — Но ты даже не знаешь, куда я иду, — слабо улыбнулся Бреман. Она кивнула:
   — Не знаю, но это не важно. Мне известна цель, которой ты служишь. Я знаю, что ты берешь с собой друидов Риску и Тэя Трефенвида, и хочу пойти с вами. Подожди. Прежде чем дать ответ, выслушай меня. Я уйду из Паранора независимо от того, возьмешь ты меня с собой или нет. Ко мне здесь плохо относятся. В особенности Атабаска. Причина в том, что я решила изучать магию, хотя мне это запретили. Я должна быть просто лекарем, заявили они, и использовать только те навыки, которые Великий Круг считает подобающими.
   «Для женщины», — добавил про себя Бреман то, чего она не договорила.
   — Я научилась всему, что они могли мне дать, — запальчиво продолжала девушка. — Они не признают этого, но так оно и есть. Мне нужен новый учитель. Мне нужен ты — тот, кто больше всех знает о магии. Тебе известны все тонкости обращения с ней, известны неприятные последствия, которые подстерегают людей, решившихся использовать магию. Мне бы хотелось продолжить занятия с тобой.
   Бреман медленно покачал головой:
   — Марет, с тем, что мне предстоит, может справиться только опытный друид.
   — Это опасно? — спросила она.
   — Очень опасно, даже для меня. И тем более для Риски и Тэя, хотя они кое-что смыслят в магии. Что уж говорить о тебе, девочка.
   — Нет, — спокойно возразила Марет, как будто заранее была готова услышать именно это. — Вовсе не так опасно для меня, как ты думаешь. Я тебе еще не все о себе рассказала. Есть одна вещь, о которой здесь в Параноре никто не знает, хотя, мне кажется, Атабаска кое о чем догадывается. Я не так уж неопытна. Раньше мне уже приходилось использовать магию. Я родилась с этим даром.
   Бреман изумленно взглянул на нее:
   — Врожденная магия?
   — Ты мне не веришь, — тут же заметила она.
   Он и в самом деле не поверил. О врожденной магии никто не слышал. Искусством магии овладевали в процессе учебы и упражнений. Оно не передавалось по наследству, по крайней мере в последнее время. Конечно, в бытность волшебного царства, когда магический дар наследовался, как часть характера, как строение тела и состав крови, все было иначе. Но ни один из обитателей Четырех Земель, сколько они себя помнили, не рождался с магическим даром.
   Бреман продолжал удивленно смотреть на девушку.
   — Понимаешь, я не всегда могу контролировать свои магические способности, — продолжала та. — Они приходят неожиданно, сопровождаясь приливом чувств, повышением температуры, сумятицей в мыслях и массой других неприятностей, а потом надолго исчезают. Обычно мне удается держать их в узде, но иногда я бываю не властна над собой.
   Она задумалась, и в первый раз за время разговора на мгновение опустила взгляд, прежде чем снова посмотреть старику в глаза. Пока она говорила, ему показалось, будто он слышит нотки отчаяния в ее голосе.
   — Мне приходится постоянно следить за собой, контролировать собственное поведение, сдерживать непроизвольные реакции, вплоть до самых невинных привычек. — Она сжала губы. — Не могу больше так жить. Я пришла в Паранор за помощью, но не нашла ее. Теперь я обращаюсь к тебе. — Она помолчала, потом добавила: — Пожалуйста, помоги мне.
   Эти последние слова ее были исполнены такой боли, что поразили Бремана в самое сердце. На какое-то мгновение девушка утратила самообладание и вышла из того образа человека с железной волей, который выработала в целях самозащиты. Старый друид еще не знал, верит ли он ей, но, похоже, склонен был поверить. Однако она действительно нуждалась в помощи — в этом Бреман не сомневался.
   — Возьмите меня с собой, я сумею быть вам полезной, — тихо сказала Марет. — Я буду верным товарищем и сделаю все, что от меня потребуется, если вам придется противостоять Чародею-Владыке и его приспешникам. — Она едва заметно подалась вперед. — Магический дар очень силен, — едва слышно призналась она.
   Старик взял ее руку в свои.
   — Если ты согласна подождать до рассвета, то я готов обдумать твои слова, — сказал он ей. — Посоветуюсь с Риской и Тэем, когда они придут.
   Марет кивнула и посмотрела ему через плечо:
   — И со своим большим другом?
   — Да, и с Кинсоном тоже.
   — Но он же не владеет магическим искусством, как остальные?
   — Нет, но зато умеет многое другое. Как ты узнала про него? Ты чувствуешь, что он не пользуется магией?
   — Да.
   — Скажи мне, ты отыскала нас здесь, в нашем убежище, с помощью магии?
   Девушка отрицательно покачала головой.
   — Нет. Это интуиция. Просто почувствовала, где вы. Я всегда это умела. — Она взглянула ему в лицо, стараясь поймать взгляд. — Это тоже магия, Бреман?
   — Да. Не такая, которую сразу легко распознать, но, безусловно, магия. Врожденная магия — нет, вернее сказать, неосознанно приобретенное умение.
   — Нет, это вовсе не приобретенное умение, — спокойно возразила его собеседница, пряча руки в складки одежды, как будто они вдруг замерзли.
   С минуту Бреман задумчиво смотрел на нее.
   — Посиди вон там, Марет, — наконец произнес он, указывая на возвышение позади нее. — Подождем, пока придут остальные.
   Она сделала, как он просил. Дошла до холмика между деревьями, густо поросшего травой, и уселась, поджав под себя ноги и утонув в складках одежды, — маленькая темная статуя. Некоторое время Бреман наблюдал за нею.
   — Что ей нужно? — спросил житель приграничья, тоже повернувшись и собираясь шагнуть под сень деревьев.
   — Она хочет пойти с нами, — ответил Бреман. Кинсон изумленно поднял брови:
   — Зачем ей это нужно?
   Бреман остановился и обернулся к нему.
   — Она мне еще не сказала. — Он посмотрел туда, где сидела девушка. — Ей удалось убедить меня в том, что надо обдумать ее просьбу, но она что-то скрывает.
   — Так ты ей откажешь? Старик улыбнулся:
   — Подождем остальных и все обсудим.
   Ждать пришлось недолго. Солнце выглянуло из-за холмов и уже через минуту добралось до края леса, заливая светом темные уголки и отгоняя мрак все дальше. Земля снова полыхнула многоцветьем, радуя глаз тончайшими оттенками зеленого, коричневого и золотого. Проснувшиеся птицы громкоголосым хором пели гимн во славу нового дня. Сумрак еще цеплялся за потаенные ниши меж светлеющих деревьев, когда из-под туманной пелены, все еще окутывавшей стены Паранора, вынырнули Риска и Тэй Трефенвид. Оба сменили облачение друидов на дорожную одежду, за плечами у них болтались котомки с вещами. Эльф вооружился большим луком и тонким охотничьим ножом. Дворф — коротким двуручным мечом, боевым топориком, висевшим у него на поясе, и дубиной толщиной с собственную руку.