Я предполагаю, что через какое-то время Кейдж и Грин возвратились в Бенедиктовое ущелье, чтобы забрать тело Бенсона. Возможно, они надеялись, что он еще жив, что медицинская помощь отсрочит его смерть.
   Перед побегом они предали Бенсона земле в саду его дома.
   Департамент полиции Лос-Анджелеса конфисковал у меня две открытки, присланные Кейджем из Южной Америки: одна из Манауса, расположенного в центральном районе Амазонки, а другая из Буэнос-Айреса. И хотя на них не стояло подписи, я знал, что их отправил Джимми Кейдж. Словно я мог дотронуться до его пальцев.
   В ходе следствия обнаружилось, что у трупа, найденного в Ментоне, не хватает верхней фаланги на левом мизинце, а также безымянного пальца на правой руке.
   При наведении справок в казино выяснилось, что Тино Родригес не имел никаких увечий на руках.
   «Эльдорадо» в Лас-Вегасе – выдуманное казино. Трое убитых в Бенедиктовом ущелье работали в казино «Тропикана». Их должности в сценарии описаны достоверно. Перед смертью они тесно общались с четвертым сотрудником казино Тино Родригесом.
   Родригес исчез приблизительно в то же время, когда были совершены убийства. Однако его тело не обнаружили ни в саду Бенсона, ни в саду дома в Бенедиктовом ущелье, который послужил моделью для дома на Уитли-Хейтс. Такое впечатление, что Родригес растворился в воздухе.
   Ванесса Уэллес была официанткой, стриптизершей, проституткой и сценаристкой. Грин окрестил ее Паулой Картер, чтобы, как предполагается, сохранить в тайне ее личность. Вопреки сценарию, она выросла в канадском городе Эдмонтоне, в семье пьющего отца и душевнобольной матери, покончившей с собой, когда Ванессе исполнилось семь лет. До пятнадцати лет она кочевала по детским домам, а через два года уехала в Лос-Анджелес. Она мечтала стать актрисой.
   Когда Грин познакомился с ней, она, согласно источнику в журнале «Вайс», была дорогостоящей девушкой по вызову с постоянной клиентурой. Они провели вместе меньше года.
   В заметке из «Лос-Анджелес таймс» девятилетней давности упоминается скандал с участием Грина и Уэллес: «Во вторник вечером после избиения своей подруги Ванессы Уэллес был арестован актер Том Грин. Это произошло на бензоколонке, на углу бульвара Санта-Моника и улицы Супелведа. По свидетельству кассира, Грин был пьян и едва стоял на ногах. Полиция установила позже, что содержание алкоголя в крови Грина в два раза превышало допустимую норму. После того как Уэллес, несмотря на полученные в результате агрессии Грина травмы, отказалась подать на Грина в суд, Грина отпустили. Он лишь получил штраф за вождение автомобиля в нетрезвом состоянии».
   Несколько лет подряд Уэллес работала стрептизершей в одном из бурлескных шоу в Лас-Вегасе. Вероятно, именно тогда, если сценарий Грина зиждется на более или менее достоверных фактах, она наметила контуры будущего плана.
   При наведении справок в «САА», «ИСМ», «Уиллиам Моррис» и других конторах никаких подробностей о сценарии, якобы ею написанном, выявлено не было. До недавнего времени никто не слышал ни названия «Небо Голливуда», ни имен Паулы Картер или Ванессы Уэллес. Так же как и Грин, Ванесса Уэллес исчезла без следа.
   Представитель службы информации «Тропиканы» отрицает тот факт, что казино стало жертвой ограбления: «Убитые в Бенедиктовом ущелье действительно здесь работали, но о краже нам ничего не известно. Мы бы первыми об этом узнали. Тино Родригес? Год назад без всякого уведомления он уехал. Но такое часто случается. Был ли он гомосексуалистом? Господин Штраусе, мы нормальное заведение. Мы не ведем учет подобных особенностей наших сотрудников».
   Джимми Кейдж тоже пропал. Статья в «Лос-Анджелес мэгезин» под заголовком «Падающая звезда» описывает крах алкоголика, когда-то обладавшего всеми возможностями Голливуда.
   В то время Кейдж лежал в наркологической клинике в Сан-Франциско. Его бывшая супруга Сэнди облегченно призналась: «Я снова живу, как все нормальные люди. Ад насилия, наркотиков и алкоголя наконец-то позади. Надеюсь никогда больше его не увидеть». В статье подробно говорится о жестоком обращении Кейджа с женщинами. Его подружки свидетельствуют, как он их избивал, принуждал к сексу с третьими лицами, что он вращался в криминальных кругах и грозил им винтовкой в своем доме в Малибу, если они не потакали его сексуальным прихотям.
   – Отвратительный человек, – заключила бывшая топ-модель Лиза Палмер, которая провела с ним полтора года. – Я любила его, но он оказался подлецом.
   Через какое-то время после волны публикаций в ответ на распространение сценария Грина Ирене Джексон позвонил сотрудник транспортной компании «Рэнсон лайнс», специализировавшейся на контейнерных перевозках между Калифорнией и Европой. Он узнал Ванессу Уэллес по фотографии в газете. Год назад она обратилась к нему под другим именем и арендовала рефрижераторный контейнер.
   Контейнер был переправлен по морю в Марсель, а пять недель спустя тайно, минуя контроль, вывезен с территории порта.
   Грин упоминает детектива Брайна Келвина, который якобы помог актерам установить личность Тино Родригеса. Его имя, однако, не значится в реестре сотрудников Департамента полиции Лос-Анджелеса. Истинный осведомитель держит рот на замке, так как рискует карьерой, если выяснится, что он передает (или продает) конфиденциальную информацию. Возможно, также, что персонаж Брайна Келвина целиком вымышлен.
   Ирена Джексон оборудовала комнату в полицейском бюро на Уилкокс так, словно это было рабочее место сценаристов. Доска, карточки разных цветов для каждого персонажа, стрелки, указатели. Она сидит за столом – рядом кружка кофе с надписью «Неудача – участь дураков» – и делится своими подозрениями. Умный, недоверчивый взгляд, накрашенные ногти, дорогая шелковая блузка. Простые украшения на элегантной шее и маленьких ушах, едва заметный макияж.
   – Если герой сценария Тино Родригес является реально пропавшим сотрудником казино Тино Родригесом, – говорит она, – то не исключено, что в контейнере, переправленном из Лос-Анджелеса в Марсель, находился труп Родригеса. И тогда тем более вероятно, что в Ментоне нашли тело не Грина, а Родригеса. Нам известно, что Грин вполне мог додуматься до того, чтобы отрубить фалангу пальца у замороженного трупа – об этом мы читали в его сценарии.
   Я рассказываю ей о результатах собственного расследования среди дантистов Грина. Три зубные клиники, где Грин когда-то делал рентгеновские снимки челюсти (в Гааге, Амстердаме и Лос-Анджелесе) отправили ему в прошлом году, по его настоятельной просьбе, медицинские карточки. На три разных почтовых адреса в Средиземноморье. Не указывает ли это на тщательно спланированное прикрытие?
   – Мы это тоже установили, – кивает Джексон. – Я кое-что еще вам расскажу: то же самое произошло и с Тино Родригесом. Зубной врач Дэвид Баумгартен из медицинского центра Лас-Вегаса выслал, по просьбе Родригеса, архивные снимки его челюсти. Как ни странно, на адрес в Канаде.
   – То есть вы полагаете, что Том Грин и Ванесса Уэллес скрупулезно разработали весь этот план?
   – Похоже на то, – сдержанно отвечает Джексон.
   – Думаете, что уж больно все гладко сходится?
   – Это ваши слова, – говорит она дипломатично; лавировать в разговоре привычно для детективов.
   – Можем ли мы достоверно сказать, что Грин сам сочинил сценарий? – спрашиваю я.
   – Сценарий подписан его именем.
   – А вдруг это Ванесса Уэллес?
   – У нас нет оснований так думать, – отвечает Джексон, по-прежнему оставаясь начеку.
   – Ее сценарий носит то же название. И я нигде не мог его найти.
   – А биографические заметки? – задает Джексон встречный вопрос.
   – Их, без сомнения, написал Грин. Но задумывал ли он их как автобиографию? Может, это были наброски романа или сценария?
   – Чарльз, куда ты клонишь? – спрашивает Ирена Джексон с улыбкой.
   Я открываю свои карты:
   – По-моему, все указывает на то, что Тино Родригеса контрабандой перевезли в Ментону. Информация об арендованном Ванессой Уэллес контейнере была обнародована намеренно, чтобы вывести полицию на след в Ментоне и сгоревшее тело. Все это подстроено, чтобы мы подумали, что Грин избил и поджег там Тино. Зачем? Чтобы создать впечатление, что Грин тщательно все спланировал.
   – Не мог бы ты выражаться конкретнее, Чарльз?
   – Я считаю, что сгоревшее тело в Ментоне действительно принадлежит Грину. Думаю, что Тино и Ванесса вместе сочинили сценарий и лишили Грина жизни, когда тот работал над своим литературным произведением в гостинице. Как тебе такая теория?
   – Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.
   – Какая ты формалистка, – жалуюсь я.
   – Ничего не поделаешь, Чарльз.
   – На твоем официальном языке такой ответ означает, что ты со мной согласна, но не можешь признать это вслух.
   – Без комментариев, – говорит она. – Но ты меня заинтриговал. Что же тогда на самом деле произошло в Бенедиктовой ущелье?
   – Работая в доме, Бенсон заметил, что у него под носом творятся любопытные вещи. Он поделился этим с двумя своими приятелями и установил в доме микрофон, который вы обнаружили. Они прослушивали воров, и Грин узнал, что его бывшая любовь Ванесса тоже состоит в шайке. Он пытался ее отговорить, шантажировал, угрожал сообщить в полицию, и она поддалась на его уговоры, а точнее, сделала вид, что поддалась. Одновременно вместе со своим любимым Антонио – никто не смог подтвердить мне, что он гей, – она замыслила двойную игру. Она стравила воров и актеров друг с другом, а затем, придумав гениальный план, избавилась от Грина.
   – А где Кейдж? – спрашивает Джексон.
   – В один прекрасный день он где-нибудь всплывет. Что скажешь?
   – Ни подтверждаю, ни опровергаю, – повторяет Джексон. – Но должна признаться, что мы обсуждали такую версию. И пришли к выводу, что и этот вариант мог быть придуман Грином и Уэллес. У них было одиннадцать месяцев, чтобы построить весь этот зеркальный дворец. Мы не успеваем за фактами.
   – Так же, как и сама жизнь, – умничаю я.
   Сногсшибательно улыбаясь, она прощает мне мою банальность.
   – Меня заинтриговала последняя часть письма к Шварцу, – говорит она. – Особенно любопытен последний абзац.
   Мендел, Филлипс и Кантор
   Арнольду Шварцу 113355 Вест-Олимпик Бульвар
   Лос-Анджелес, Са 90064
 
   Дорогой Арнольд,
   Пишу тебе из комнаты, выходящей на террасу. Двери открыты, и морской ветер раздувает занавески. Из кухни доносится легкий шум – женщина, которую я нанял для ведения хозяйства, готовит ужин.
   Когда она уйдет, мне останется лишь исполнять ее предписания: «Это немного подогреть, это обжарить, туда перелить, так подать на стол. Ты понял, Ксавир?»
   Я киваю, благодарю, прощаюсь с ней до завтра и следую ее указаниям. Я ужинаю на террасе. Я никогда в своей жизни так не ел – стильно, с вином и десертом.
   Несколько раз в неделю своим появлением меня радует Паула. Она была здесь вчера, я ожидаю ее и сегодня. Хотя, «ожидаю» – это слишком сильно сказано. Мне приятно, когда она заходит, но я ни на что не рассчитываю. Я вообще больше ни на что не рассчитываю.
   Все в этом мире странно: мерцание моря в ночи, бездыханный полет парящего ястреба, испуганная поспешность мыши, оказавшейся в ловушке, резкость расплывчатых воспоминаний, сухожилия моих пальцев, блеск черной ручки «Монблан», которой я пишу, одна маленькая складочка в подмышке у Паулы.
   Сегодня ночью Джимми вдруг залился лаем. Я поднялся с постели и, вооружившись кочергой (а как ты думал? улочки старого города кишат сомнительными пивными, полными посетителей, которые могут открывать и закрывать портовые склады и знают дорогу к спрятанным ящикам со смазанным оружием), обошел дом. Надо мной ясное небо с мигающими звездами, подо мной – глубокое море, кустарники и деревья, пахнущие апельсинами, олеандром и солодом. Возможно, на голосовые связки Джимми подействовала кошка или какой-то другой зверек. Я больше не мог уснуть и зажег настольную лампу, чтобы продолжить работу над своим рассказом.
   Джимми лежит сейчас возле меня. Иногда он поднимает свою милую жалостливую мордашку, прислушиваясь и принюхиваясь к тому, что не в состоянии уловить мои крайне недоразвитые органы чувств. Но ни что больше не может заставить мое сердце екнуть.
   Для меня существует неразрывная связь между сентиментальностью моего происхождения и той аферой, в которую угодили Флойд, Джим и я. Похоже, что все происходившее со мной так или иначе привело бы меня к моему нынешнему состоянию, как будто лишь с купленным именем я мог добраться до своей глубоко скрытой сущности. Подозрительность, сопровождавшая каждый мой шаг, превратилась теперь в необходимый рефлекс. Я должен соблюдать осторожность и уделять внимание самым ничтожным деталям своего бытия – от балок в доме отламывается мельчайший кусочек; сквозняк приводит в движение занавески; штиль, улетающие птицы и саламандры, предвещающие неладное.
   Как правило, я сажусь за работу в середине утра и заканчиваю часа в четыре. Я прерываюсь только на обед. Жан делает салат и запекает рыбу. Я обедаю на защищенной от солнца террасе, щурюсь на море, где вдалеке брызгаются скоростные лодки, качаются на волнах парусные яхты, а иногда, совсем у линии горизонта, держит путь на другой континент круизный корабль. Бутылка минеральной воды под рукой, запотевший стакан, стрекочущие сверчки в траве; иногда звонит телефон, Жан приносит мне трубку, и я беседую с Паулой о том, как провести предстоящий вечер: у нее, у меня, в деревне или в городе?
   Интересно, можно ли определить по творчеству великих русских или французов, в какое время суток они работали. Достоевский ночью, Толстой днем? Флобер ночью, Бальзак днем? Я стараюсь не писать ночью – не хочу подмешивать в свои истории химию темных сил.
   В те времена, когда я еще снимался, я регулярно просматривал свои контракты. Ты всегда был аккуратным и добросовестным юристом, и я буду тебе признателен, если ты заглянешь в приложенный сценарий. Он очень длинный, я знаю, но я не мог его сократить. Было бы здорово, если бы ты показал его кому-нибудь из своих клиентов. Полностью тебе доверяя, я отдаю его в твои руки. Возьми себе проценты, причитающиеся в таких случаях импресарио, а также включи в оплату свой гонорар как юриста.
   Те, кто за нами охотится, наверняка осведомлены о страсти Паулы к лабрадорам. Понятия не имею, сколько в мире лабрадорских клубов. Возможно, пройдет еще много лет, прежде чем кто-то проверит тысячи клубов и журналов, но я полагаю, что когда-то нам придется продать собак и псарню, и подыскать ей другое занятие.
   В другой стране. Чтобы замести наши следы. Раствориться в воздухе и вновь родиться. Заплатить по счетам и очиститься от грехов. Разбить вдребезги окружающее нас матовое стекло и почувствовать росу на коже. Как Юрий и Ольга. Или как Жан-Мари и Клодет. Хенк и Йоке. Тино и Ванесса.
Твой Томас Бергман.
   ИЗОБРАЖЕНИЕ ПОСТЕПЕННО ИСЧЕЗАЕТ