– Только Борис может зажечь опал, – кивнула женщина. – Нам незачем держать здесь другого.
   Рикус опустил оружие. Он сильно сомневался в искренности привидения, но еще больше он сомневался в том, что ему удастся одолеть тень в схватке.
   Женщина-призрак коснулась ожога на груди мула. Рикус почувствовал ее прикосновение, но не ощутил боли, какая бывает, когда трогают незажившую рану.
   – Ах, Борис, – прошептала женщина, прикрыв полупрозрачные веки, – так много лет прошло…
   – Я не…
   Мул запнулся на полуслове – пальцы призрака внезапно утратили материальность. Странная дрожь пробежала по телу гладиатора. В ужасе он увидел, как рука женщины погрузилась в его грудь. Мул тяжело дышал, не в силах пошевелиться, а рука все глубже уходила в его тело.
   Страшная боль, словно песчаная буря, с головой захлестнула Рикуса. Призрачные пальцы сомкнулись на его сердце. Рикус попытался поднять меч, но от ужаса не мог шевельнуть даже мизинцем.
   Женщина глядела ему прямо в глаза.
   – Что это значит? – с отвращением воскликнула она. – Ты не Борис! Ты мерзкий полукровка – полугном-получеловек. Да еще и рыцарь гнусных королей Кемалока!
   Ее ледяные пальцы сжали сердце мула, и Рикусу показалось будто огромная гранитная глыба обрушилась на его грудь. Он шагнул назад, но призрак все так же держал его сердце, тень скользя по воздуху, вслед за отступающим мулом. Тело женщины колыхалось, словно флаг на ветру. Сердце Рикуса тщетно пыталось противостоять ее безжалостной хватке. Каждый следующий удар давался ему все с большим трудом. Оно билось все реже. Рикус почувствовал головокружение. Он задыхался.
   – Ты же обещала! – прохрипел он, заставляя себя глядеть прямо в красные глаза призрака.
   В ответ женщина сжала пальцы, и мулу показалось, что его сердце вот-вот разорвется. В ушах зазвенело. На губах он ощутил горечь близкого небытия.
   Чувствуя себя на грани смерти, Рикус нашел в себе силы поднять меч. Призрак еще сильнее сжал его сердце, и вскрикнув, мул уронил клинок на пол. Невыносимая боль наполнила все его существо. Мышцы больше не слушались.
   – Глупец, – прошипела женщина-призрак. – Пока я держу тебя за сердце, мне ведомы все твои намерения. Потому-то я и знаю, что ты сказал правду. Ты действительно не Борис.
   Она чуть ослабила хватку, позволив сердцу сделать несколько слабых ударов. Рикус рухнул на колени. Каждую секунду он ожидал смерть.
   – Но прежде, чем умереть, ты расскажешь моим соратникам о Кемалоке, – приказал призрак.
   Рикус поднял глаза и увидел, как из светящихся камней на крышках саркофагов выплывают новые призраки. Как и тот, что держал его за сердце, они были серые и бесформенные – тени давным-давно умерших мужчин и женщин. Их лица казались прозрачными масками, искаженными гримасами злобы и ненависти.
   – Кемалок стоит, – прохрипел мул, отвечая на вопрос своей мучительницы.
   – Это еще не все, – заметил призрак.
   – Он находился по землей добрую тысячу лет, – продолжал Рикус. – А может, и дольше. – Каждое слово давалось мулу с неимоверным трудом. Рикусу хотелось наброситься на женщину, сразиться с ней, отвоевать свою жизнь. Но к сожалению, Кара Ркарда лежал в стороне, а голыми руками с привидением много не навоюешь. Да и как можно сражаться с тем, кто наперед знает все твои намерения? – Судя по тому, что я видел, – добавил Рикус, – Кемалок не разграблен.
   Призраки зашипели.
   – А что с Борисом? – спросил один из них.
   – Он убил Ркарда, – ответил мул, – но мертвое тело короля гномов все еще защищает вход в город. Что дальше сталось с вашим Борисом, я понятия не имею.
   – Ты должен знать, – возразил другой призрак. Он говорил мягко, почти добродушно, но в его голосе звучали такие зловещие интонации, что у Рикуса мурашки побежали по спине. – У тебя же меч Бориса.
   Мул замотал головой. У него не оставалось сил на лишние слова.
   – В его сердце нет лжи, – сказала женщина, державшая Рикуса за сердце. – Ему дали этот меч.
   – Значит, этот ублюдок нам больше не нужен, – решил первый призрак. – Убей его, и дело с концом.
   – Подождите, – прошептал мул. – История гномов…
   – «Книга королей Кемалока», – кивнула женщина. – Ну, и что?
   – Там упоминается Кара Ркарда, – ответил Рикус. – Там может упоминаться и о том, что сталось с вашим Борисом.
   – Тогда отдай нам эту книгу, – приказал призрак, – или твоя смерть будет о-о-чень мучительной.
   Рикус покачал головой. Прежде, чем он смог сказать хоть слово, ему пришло дождаться, пока измученное сердце сделает еще один удар.
   – Книгу украли, – прошептал он. – Я как раз и пытаюсь ее найти.
   – И ты хочешь, чтобы мы поверили, будто ты принесешь ее нам? – прошипела женщина. Она сжала пальцы, и сердце мула остановилось.
   – Подожди, Кэтрион, – вмешался первый призрак. – Пусть он скажет все, что хотел сказать.
   Женщина ослабила хватку, и, словно очнувшись от сна, сердце Рикуса забилось с удвоенной силой.
   – Все в порядке, Николос, – сказала Кэтрион. – Он не умер.
   – Вот и хорошо. – Призрак, которого женщина назвала именем Николос, подплыл к мулу. – Если мы не узнаем, что сталось с Борисом. Раджаат может никогда не появиться. – Он обратил свои аметистовые глаза на Рикуса. – И ты должен нам помочь.
   – Я помогу, – кивнул мул.
   – Он лжет, Николос, – сообщила Кэтрион.
   Мысленно Рикус проклял все на свете. Он прекрасно понимал, что единственный шанс спастись – это каким-то образом перехитрить призраков. К сожалению, перехитрить того, кто знает твои самые сокровенные намерения, довольно трудно.
   – Теперь он решил нас перехитрить, – заметила Кэтрион, снова сжимая пальцы. – Пожалуй, я все-таки его убью.
   – Не торопись – остановила ее другая женщина-призрак. – Мы слишком долго ждем Бориса. Пора, наконец, узнать, что с ним сталось. А для этого надо всего-навсего позаботиться, чтобы этот полукровка сдержал свое обещание.
   – И как же ты это сделаешь, Тамар? – спросила Кэтрион.
   Вместо ответа та провела серой рукой над большим рубином, горящим на крышке своего саркофага. Потом поплыла к Рикусу, а горящим алым светом камень послушно поплыл за ней.
   – Я пойду с ним, – сообщила Тамар.
   Отпустив сердце Рикуса, Кэтрион вынула руку из его груди. Тамар тем временем положила горящий рубин себе на ладонь. Мул прыгнул к своему мечу. Когда его пальцы сомкнулись на рукояти, Кэтрион и Николос уже висели над ним.
   – Ты не сможешь уничтожить даже одного из нас, – сверкая глазами, заявила Кэтрион. – Не говоря уже о двенадцати…
   – Подчинись нашей воле, и ты будешь жить, – добавил Николос. – Во всяком случае, до тех пор, пока не достанешь книгу. – Он коснулся спину Рикуса, и мул почувствовал, как рука призрака проскользнув в тело, дотронулась до позвоночника. – Иначе ты умрешь. Здесь. Сейчас.
   Рикус отпустил меч.
   Призрачные пальцы Тамар легли гладиатору на грудь. Сперва мул ощущал только странное покалывание, но когда рубин коснулся его тела… словно раскаленный уголь прижали к коже.
   Взревев от боли, мул наотмашь ударил привидение кулаком. Но его рука прошла сквозь тело женщины, не встретив на пути ни малейшего препятствия. Мгновение спустя железные пальцы Николоса схватили Рикуса за подбородок и подняли на ноги. Самоцвет Тамар продолжал медленно погружаться в грудь гладиатора.
   Казалось, прошла целая вечность, но, наконец, боль начала стихать. Тело призрака втекло в рубин. Опустив глаза, Рикус увидел что Тамар вложила камень в левую грудь так, чтобы одна грань рубина торчала наружу.
   «Я буду с тобой, – прошелестел в мозгу Рикуса ее нежный голосок, – куда бы ты ни пошел. Я буду видеть то, что будешь видеть ты. Слышать то, что слышишь ты. Я буду знать все, что ты будешь думать. Если ты нас предашь, ты пожалеешь, что Кэтрион оставила тебя в живых».
   Ослепительная боль пронзила тело Рикуса. Немного придя в себя, мул понимающе кивнул.
   «Очень хорошо, – сказала Тамар. – Может, ты и выживешь. И выполнишь то, что мы от тебя хотим».
   – Я могу идти? – спросил Рикус, поднимая с пола свой меч.
   – Следуй за мной, – сверкнула желтыми глазами Кэтрион.
   Она подошла к барельефу, изображавшему резню гномов около пещеры. Она на мгновение замерла, а потом вырезанные на камне фигуры ожили. Медленно, одна за другой, они отступили в стороны от центра барельефа. Через мгновение большой, размером со взрослого человек кусок каменной стены из серого стал черным, как беззвездная ночь. Кэтрион, не колеблясь, шагнула во мрак и исчезла.
   «Следуй за ней, – посоветовала Тамар. – Проход скоро закроется».
   Кончиками пальцев Рикус коснулся почерневшей стены. И не встретил сопротивления. Тогда он шагнул вперед и в тот же миг очутился в зале, где сражался с Умброй. Только теперь здесь стояла одна из статуй с внешних террас цитадели. Высокий мужчина (Рикус видел его на барельефах в гробнице) с вытянутыми вперед руками, словно он что-то нес.
   – Когда я бы тут в прошлый раз, я его не видел, – заметил Рикус.
   "Николос воспользовался этим образом, чтобы принести твое тело к нам в склеп, – пояснила Тамар. – Вне склепа нам трудно управлять материальными предметами. Куда легче оживить статую.
   Рикус кивнул и подошел к тому месту, где он своим телом загасил факел Умбры. Он не увидел тела черного великана, но камни, на которые оно упало, почернели и на ощупь казались холоднее прочих. Мул улыбнулся.
   – Я убил его, не так ли? – спросил он.
   – Кого? – не поняла вопроса Кэтрион.
   – Умбру. – Рикус показал на почерневший пол. – Тварь, с которой сражался.
   – Мы никого не видели, – показала головой Кэтрион. Она показала рукой на идущую вверх лестницу. – Выход вот там.
   Пожав плечами, Рикус начал подниматься по ступенькам. Если даже Умбра и не погиб, то уж наверняка был тяжело ранен. Сейчас мул был готов удовольствоваться и этим.
   Выбравшись по лестнице в круглый зал, Рикус увидел горящий в конце коридора багряно-красный закат.
   – Я провел у вас весь вечер! – воскликнул мул, устремляясь к выходу. Ниоткуда ему еще не хотелось так уйти поскорее, как из этой зловещей крепости.
   Рикус выбежал на террасу и застыл в изумлении. Багряные тени пролегли по полю недавней битвы… Недавней?.. Даже в надвигающихся сумерках мул видел, что его легион бесследно исчез. На поле остались лишь сотни обглоданных до костей урикитов да стаи кес'трекелов, слетевшихся на богатое угощение.
   – Ниива! – закричал Рикус хватаясь за рукоять меча.
   Но даже усилив свой слух колдовством Кары Ркарда, мул слышал лишь унылые завывания ветра да хруст костей переламываемых мощными клювами кес'трекелов.

10. ОХОТА ЛИРРОВ

   Глухой звериный рев разорвал ночную тишину. Он разносился над каменистыми пустошами зловещей заунывной песней, от который у Рикуса кровь стыла в жилах. Рев стих, но тут же раздался снова – уже с другой стороны.
   За последние несколько ночей подобный рев стал такой же неотъемлемой частью ландшафта, как камни и песок.
   Мул зевнул и потащился вперед. Каждый шаг – испытание на силу воли. Его здоровая нога просто горела от усталости и не хотела слушаться. Вот гладиатор все-таки сделал шаг, но тут, как это часто случалось, камни под ногой сдвинулись, и мул удержал равновесие, только навалившись на свой импровизированный костыль: раздвоенное урикитское копье с обломанными остриями. Затем пришла очередь второй ноги, опухшей, негнущейся и ничего не чувствующей. И вот ноги стоят рядом. Теперь – всем весом на костыль и новый, такой трудный шаг…
   Догоняя свой легион, Рикус шел так уже четыре дня. За все это время он остановился только один раз – набрать воды в оазисе. Ел мул на ходу. Он ловил змей и саранчу, которых пожирал сырыми. Рикус даже не спал – прошедший перед ним легион оставил на песке и камнях такой явственный след, что идти по нему можно было даже при тусклом свете лун.
   Человеку подобное путешествие было бы не под силу. Но мулы в случае необходимости могли сутками обходиться без еды, сна и отдыха. И тем не менее, даже фантастическая выносливость Рикуса была не беспредельна. Гладиатор еще раз зевнул. Он понимал, что долго так не протянет.
   Вновь над пустыней потянулась заунывная песнь, и мул вспомнил, что спать ему никак нельзя. Всего в каких-то ста футах впереди, забравшись на кучу камней, сидел лирр. Он, не отрываясь, следил за гладиатором, и его желтые глаза голодно сверкали. Вот он встал на задние лапы, цепляясь длинным шипастым хвостом за камни, и потянул воздух носом. Размером примерно со взрослого гнома, хищник щеголял в сплошном панцире из многогранных чешуек, твердых, как камни, среди которых он жил.
   Двигаясь прямо на лирра, Рикус воскликнул:
   – Ну давай же, нападай!
   Вернее, хотел воскликнуть. Из пересохшего горла гладиатора вырвался только сдавленный хрип. Вода кончилась два дня назад.
   Зная по опыту, что лирр близко не подойдет, мул поднял с земли камень и швырнул в мерзкого хищника, но глазомер его сейчас оставлял желать лучшего. Камень упал в песок, даже не долетев до цели. Рикус поднял еще один камень. На сей раз он кинул точнее, но лирр небрежным движением когтистой лапы отбил камень в сторону. Сердито шипя, хищник хлестал хвостом по бокам.
   Когда до лирра оставалось футов десять, гладиатор начал надеяться, что на сей раз ему удастся схватиться с хищником. Боясь спугнуть лирра, Рикус на стал доставать из ножен Кару Ркарда, а ударил костылем.
   Удар пришелся животному в грудь. Даже не вздрогнув, лирр длинным языком коснулся лица мула. Щеки загорелись, словно их облили кислотой.
   Мул хотел выругаться, но сил хватило только на новый хрип. Он снова взмахнул древком. Костыль рассек один только воздух: соскочив с камня, лирр убежал в темноту.
   «Глупый гном», – зазвучал в голове Рикуса голос Тамар. – «Не давай им себя отвлекать. Они же хотят, чтобы ты попусту растратил остатки сил.»
   «Помолчи, – приказал Рикус, снова пускаясь в путь. – Меня не интересует твое мнение».
   «Плевать я хотела на то, что тебя интересует, – рявкнула Тамар. – Слушайся меня, иначе тебе конец».
   «Твои угрозы бессмысленны, – ответил мул, тряся головой, чтобы проснуться. – Хочешь меня убить – убивай. А если нет, то заткнись.»
   «Ты будешь делать то, что я тебе говорю! – проревела Тамар. – Ты убьешь лирра. Сегодня. Сейчас. Пока не свалился без сил.»
   Рикус перетащил свою негнущуюся ногу через камень.
   «Я не свалюсь без сил, – заявил он. – До легиона уже рукой подать.» «Ты говоришь это каждую ночь!»
   Концом костыля Рикус показал на перевернутый ногами воинов камень. Ветер еще не успел присыпать его песком – значит, перевернули его совсем недавно.
   «Сейчас другое дело.»
   «А если ты ошибаешься? Что тогда?»
   «Тогда я умру, а ты останешься в моем мертвом теле, как в ловушке. Во всяком случае, до тех пор, пока нас не съедят лирры».
   Тамар молчала, и Рикус удовлетворенно усмехнулся. За эти четыре дня его страх перед призраком превратился в ненависть. Ее повелительный тон напоминал гладиатору речь хозяина, обращающегося к своему рабу. Про себя мул решил, что скорее умрет, чем станет рабом Тамар.
   Но несмотря на жгучую ненависть к призраку, Рикус вовсе не торопился умереть. Сперва он должен отомстить Маетану и найти Книгу Королей Кемалока. Поэтому, медленно ковыляя по скользким камням, мул обдумывал слова Тамар. Что, если он все-таки ошибается, и до легиона еще далеко? Мул знал предел своих сил. До рассвета еще дотянет, но не дольше. Вот тогда-то лирры и накинутся на него всей стаей. В общем, предложение призрака казалось вполне разумным.
   Рикус добрался до подножия небольшого холма. Он спотыкался все чаще. Склон был не крутой, но поднимать ногу, даже чуть-чуть, стало настоящей пыткой. Внезапно мул обнаружил, что устал куда больше, чем ему казалось. Он передвинул Кару Ркарда на живот, споткнулся и чуть не упал.
   Лирры радостно взревели. Они кружили вокруг своей обессилевшей добычи, пробуя воздух длинными змеиными языками. Теперь Рикус мог их сосчитать: шесть хищников. Меньше, чем он думал, но все равно слишком много, чтобы вот так запросто с ними справиться.
   Нога гладиатора соскользнула гладкой, как стекло, поверхности камня. Рикус рухнул на землю. Сразу накатило непреодолимое желание уснуть. Уснуть прямо здесь, на склоне, среди камней…
   Взревел дружный хор лирров. Хищники приближались.
   Рикус попытался встать на ноги, но сил не осталось. Он едва сумел сесть.
   «Если ты сейчас с трудом можешь встать, что будет в следующий раз, когда ты упадешь? – спросила Тамар. – Подманивай лирр, пока не поздно. Скоро у тебя не останется сил ни на ходьбу, ни на схватку.»
   Рикус взялся за рукоять волшебного меча и устало положил голову на костыль.
   Но лирры не нападали, а молча наблюдали за лежащим без движения мулом. Они припали к земле, совершенно неподвижные, и даже Кара Ркарда доносила до Рикуса только тихий шелест их дыхания.
   «Закрой глаза, – посоветовала Тамар. – Мне кажется, лирры видят, что они открыты».
   «Тогда я усну», – возразил мул.
   Теплые, нагревшиеся за день камни манили к себе, как самая изысканная постель.
   «Ничего, – ответила Тамар. – С Карой в руке ты услышишь, когда они нападут.»
   Готовый на все, лишь бы подманить лирр, Рикус закрыл глаза.
   «Не спи, не спи», – твердил он себе.
   Но с каждым разом слова звучали все тише. Через несколько секунд он их уже и вовсе не слышал.
   Что-то щелкнуло, и Рикус проснулся, а в следующий миг почувствовал, как у него из-под головы вытаскивают костыль. Щека мула коснулась камня и, открыв глаза, он увидел желтоглазого лирра, уносящего в темноту древко сломанного копья.
   Рикус поднялся на ноги и, на ходу вытаскивая из ножен меч, пустился вдогонку. Краем глаза он заметил, как блеснул лунный свет в больших желтых глазах, услышал, как застучали камни. К тому времени, как он повернулся, второй лирр успел прыгнуть.
   Отчаянно тряся головой, чтобы разогнать окутывающий сознание туман, Рикус поднял меч. Даже под страхом смерти он не мог двигаться быстро. Измученное тело было медлительным и неловким. Вытянув вперед все четыре лапы, лирр врезался в мула.
   Нестерпимая боль обожгла Рикуса, когда острые когти зверя прошлись по незажившей ране на груди гладиатора. Только широкий Пояс Ранга помешал лирру распороть мулу живот.
   Даже не пытаясь удержаться на ногах, Рикус повалился на землю. Прижав подбородок к груди, он оттолкнулся здоровой ногой и, отбросив от себя хищника, покатился по камням. Больное плечо задело камень, и мул едва не потерял сознание. Выхватив Кару из ножен, он рубанул по открытому горлу оглушенного падением лирра.
   Волшебный клинок вонзился в панцирь. Фонтаном ударила кровь. Лирр завизжал и, разбрасывая мелкие камни, забил хвостом в предсмертных судорогах.
   Но у Рикуса не было времени радоваться победе. Справа и слева к нему спешили друзья погибшего хищника, чтобы раз и навсегда рассчитаться с неугомонной жертвой. Рикус хотел было вскочить на ноги, но даже в пылу боя его усталым мускулам это оказалось не под силу. Чувствуя близость лирров, гладиатор, не вставая с колен, крутанул мечом.
   Первому лирру удар пришелся по передним лапам, прямо под кривыми коленями. Магический меч разрубил и панцирь, и кости и, завершая круг, попал второму лирр по челюсти. Пронзительный визг – но хищники все еще не сдавались. Развернувшись, Рикус точным ударом раскроил череп первому из нападавших. Второй хищник, обливаясь кровью, успел, вцепиться в раненую ногу мула. Рикус закричал. И сразу же горько об этом пожалел – такой ослепительной болью отозвалось ссохшееся, сгоревшее горло.
   Лирр замотал головой и начал отступать, рассчитывая сбить добычу с ног. Выдернув меч из черепа мертвого лирра, Рикус рубанул своего мучителя по чешуйчатой шее. Меч глубоко вошел в тело, но зверь держал мула мертвой хваткой. Второй удар – и обезглавленное тело полетело на камни. Но челюсти так и не разжались.
   Шатаясь, Рикус огляделся. Три оставшихся хищника держались на расстоянии.
   – Ну, давайте! – прохрипел мул. – Пора кончать!
   Двое лирров, встав на задние лапы, горестно завыли. Третий, тот, что утащил импровизированный костыль Рикуса, злобно урча, разгрызал древко на мелкие кусочки.
   «Печально, – заметила Тамар. – Их осталось трое, а ты совсем скис.»
   Не обращая внимания на слова призрака, Рикус вставил меч между челюстей висевшей у него на ноге головы. Рывок – и он свободен. Кровь хлынула ручьем – мул даже не мог разобрать насколько серьезна его рана. Впрочем, возможно, это было и к лучшему.
   Оторвав кусок ткани от набедренной повязки, мул туго перетянул ногу выше раны.
   «Забинтуй рану, – посоветовала Тамар. – Быстрее заживет».
   «Когда приду в лагерь», – ответил мул, делая очередной шаг вперед.
   «Ты же понятия не имеешь, где он находится!»
   «Он за этим холмом», – Рикус уверенно показал на вершину ближайшего холма.
   Это было утверждение, порожденное отчаянием, а не знанием. И однако, мул верил своим словам. Не мог не верить. Иначе он бы просто не сдвинулся с места. Он прекрасно понимал, что если вскоре не доберется до легиона, то усталость, жажда, голод и раны сделают свое дело. До смерти оставалось совсем немного.
   К сожалению, воины Тира не встали лагерем ни за этим холмом, ни за следующим, ни даже за третьим. Мул все шел и шел, убеждая себя, что за следующей грядой совершенно точно увидит свой легион. Три лирра следовали за ним по пятам. Они не подходили близко и время от времени оглашали пустыню громким заунывным ревом. Порой то один, то другой, проверяя бдительность мула, подбирался поближе, и Рикус брался за меч. Удостоверившись, что жертва еще может за себя постоять, хищник поспешно ретировался. До следующего раза.
   Две луны уже начали опускаться за Кольцевые Горы. Рикус стоял на дне очередной каменистой долины и смотрел на далекую вершину следующего холма. На востоке первые зеленые лучи восходящего солнца коснулись звездного неба. Мул знал: когда он достигнет вершины, алое солнце будет уже в зените.
   Рикус упал на колени. Лирры подобрались ближе, и в их унылой песне зазвучали радость и нетерпение.
   «Вставай!» – приказала Тамар.
   Рикус попытался встать, но ноги больше не держали его. Он даже не чувствовал боли в изуродованной хищником ноге.
   «Ты не нашел Книгу! Я не позволю тебе остановиться!»
   «Ты не сможешь…»
   Рикус умолк на полуслове – Кара донесла до его ушей какой-то непонятный звук. Мул огляделся, всматриваясь в протянувшиеся по песку тени. Ничего. Но за большим камнем чуть выше по склону кто-то дышал. Собрав остатки сил, Рикус поднялся на ноги. Лирры горестно запричитали.
   «Что случилось?»
   Рикус не удосужился ответить. Крепко сжимая меч, он заковылял к камню. Мул понятия не имел, кто там дышит. Вряд ли кто-то из легиона. Было достаточно светло, и часовые не могли не узнать своего командира. Но Рикуса никто не окликнул.
   Впрочем, сейчас это было неважно. У мула оставалась только одна надежда на спасение: если у этого таинственного существа за камнем была вода. Лирры, похоже, что-то почувствовали. Тревожно скрипя, они буквально наступали мулу на пятки. Они двигались так тихо, что если бы не Кара Ркарда, гладиатор ничего бы не услышал. Но сейчас мулу было не до них. Врожденная осторожность не даст им на него напасть. До поры до времени…
   Рикус сделал каких-то двадцать шагов вверх по склону, когда существо за камнем пошевелилось. Громко стукнул случайно сбитый камень. Словно испугавшись, что их с таким трудом загнанная добыча попадет в лапы какого-то другого охотника, лирры дружно ринулись в атаку. Мул повернулся им навстречу. При этом он подставлял прячущемуся в тени зверю незащищенную спину, но другого выхода у него не было.
   Лирры прыгнули все вместе – челюсти щелкают, когтистые лапы вытянуты вперед. За спиной Рикуса зашелестел песок, застучали камни. Таинственное чудовище, покинув свое укрытие, бросилось к нему. Проклиная свою злосчастную судьбу, мул вытянул перед собой меч и рванулся вперед. Хищники явно не ожидали от него ничего подобного. Лирр, который был в центре, грудью напоролся на лезвие Кары, а двое других пролетели мимо – прямо к надвигающемуся сзади чудищу.
   Мул упал. Сверху на него свалился насквозь пронзенный мечом лирр. Утро взорвалось безумным ревом – два лирра схватились с прятавшимся за камнем существом.
   От мощного удара с треском лопнул панцирь, и лирр, коротко взвыв, замолчал навсегда. Опасаясь, что сейчас ему предстоит встреча с чудовищем, расправляющимся с ночными хищниками, Рикус сбросил с себя мертвое тело и, освободив меч, тяжело поднялся на ноги.
   Его взору предстал настоящий калейдоскоп мелькающих рук, лап и щелкающих челюстей. Рикус стоял и смотрел, как большой трикрин, изловчившись, схватил извивающегося лирра тремя руками, а четвертой оторвал чешую у него на горле. Наклонившись, он впился в обнажившееся мясо ядовитыми жвалами. Лирр завыл и забился в предсмертных судорогах.
   – К'крик? – неуверенно спросил Рикус, не опуская поднятого меча.
   Трикрин отшвырнул затихшее тело лирра в сторону. Затем показал на убитого мулом хищника.
   – Хорошая добыча. Лирр сильные.
   – Почему ты прятался? – прохрипел Рикус. – Почему не подошел сразу?
   К'крик удивленно наклонил щупальца.
   – И сорвать охоту на лирр?!
   – Принесите еще воды, – приказала Ниива, отбрасывая в сторону опорожненный Рикусом бурдюк.