– Все равно, – продолжала я упорствовать, глядя, как деятельный муравей тащит в лапах лист, размером в несколько раз больше, нежели он сам. Уткнувшись в расщелину, насекомое некоторое время постояло, затем, прямо с листом, провело попытку исследования неожиданного препятствия и, проявив чудеса сообразительности, свернуло под прямым углом. К дальнему концу щели, естественно. Кого-то это мне напомнило… Вздохнув, я перекатилась на живот, уткнулась носом в мох и продолжила: – Вы просто не можете понять, каково это – оказаться единственной поддержкой для совершенно незнакомой женщины, только что потерявшей свою дочь.
   – С этим сложно не согласиться, – издеваясь, абсолютно невозмутимо кивнул дракон, уютно устроившийся напротив входа в свою пещеру. – Но, насколько я могу заметить, ты с ситуацией справилась без особых потерь.
   – У меня моральная травма, – жалобно пискнула я и, услышав, как это прозвучало, сама не смогла удержаться от смеха.
   Зенедин, решив присоединиться к моему веселью, тоже усмехнулся, но поперхнулся клубом дыма и закашлялся. Наконец, выпустив целое облако пепла, красиво спланировавшего вниз, к бурным водам Каппы, дракон в последний раз кашлянул и повернулся ко мне:
   – Надеюсь, ты пришла в себя и уже можешь связно рассказать, что именно произошло с момента нашего последнего разговора.
   – Опять издеваетесь, – глядя в бездонное небо, вздохнула я. – Посмотрела бы я на вас, окажись вы в той больнице вместо меня.
   – Ох, не начинай… эту тему мы уже обсудили.
   – И, как всегда, никакого сочувствия, – фыркнув, я соизволила-таки подняться на ноги и вскарабкаться на валун. Поискав на ближайшем кусте смородины остатки ягод, засунула парочку в рот и, жуя, поинтересовалась: – Кстати, где мой любимый оцелот? Я, между прочим, вам его не подарила, а временно отдала на хранение и хочу получить обратно в целости и сохранности.
   – Получишь, не переживай, – успокоил меня сохраняющий изумительную выдержку дракон. – В данный момент этот неугомонный зверь с шилом во всех местах отправился учиться у выдр ловить рыбу.
   Да, это меня испокон веку удивляло. Оцелоты крайне любят купаться, используют для этого любую возможность, но рыболовы из них при этом совершенно никудышные. Может, стоит завести на крыше особняка бассейн с карпами, дабы заманить Фаря домой? Задумавшись о столь насущных проблемах, я случайно поймала взгляд оборотня и, тут же вытянувшись в струнку, принялась скороговоркой рапортовать о своих встречах с мадам и мсье Пуррье, а также управляющим «Белого кота», Нади и семьей погибшей Джинни.
   Ближе к концу мое повествование как-то совсем незаметно от меня вновь свелось к жалобам:
   – А ведь официантки – была наша последняя ниточка. И что теперь делать? Я так уверенно пообещала родителям найти их сына, а сейчас?
   – Для начала успокойся! – рыкнул Зенедин. – Истерика никогда не способствовала успешной мозговой деятельности. Давай по порядку. Насколько я понял, ты не обнаружила ничего подозрительного в смерти официантки?
   – Не обнаружила, – вздохнув, согласилась я. – Банальное отравление несвежими устрицами.
   Дракон укоризненно взмахнул хвостом.
   – Нельзя быть такой легковерной. Для начала, если устрицы были несвежими, то почему отравилась только мадемуазель Стеар? Остальные их, что ли, не ели? Очень сомневаюсь…
   – Возможно, там попался несвежий край, например лежавший при перевозке ближе всех к дверце холодильной сумки. Или морозильное заклинание было плохо наложено… Всякое может случиться, жизнь полна нелепых совпадений.
   – Безусловно. Но работа хорошего детектива как раз и заключается в том, чтобы отделять простые совпадения от чьего-то злого умысла, и вот что я тебе скажу: до поры до времени не стоит верить ни в какие совпадения. И сама увидишь, со временем их станет все меньше и меньше.
   – Вашими бы устами… – вздохнула я. – То есть вы предлагаете мне покопаться в обстоятельствах смерти Джинни?
   – Лишним это точно не будет.
   – Что-то не слышно в вашем голосе особой уверенности.
   – Прости, – неискренне извинился оборотень, – но я пока не ясновидящий и не могу со стопроцентной уверенностью предсказать, где именно мы найдем необходимую информацию. Одно знаю точно – ее нужно кропотливо искать.
   – Убедили, – усмехнулась я. – Полетела искать.
   И, пролевитировав к себе скурр, я попыталась с новыми силами устремиться к столице. Не тут-то было.
   – Погоди немного, – проворчав, придержал дракон лапой уже зависшую над обрывом доску.
   Обернувшись, я с удивлением уставилась на оборотня.
   – Вы поосторожнее, а? Я ведь могу не удержаться на доске и упасть.
   – И что? – с напускным безразличием махнул хвостом Зенедин. – Ну, проверили бы твою реакцию. Мне лично кажется, что тебе удалось бы остановиться примерно посередине полета.
   Взглянув вниз, я признала:
   – Да, это вполне реально. Так что вы забыли мне сказать?
   – Не то чтобы забыл, – пробурчал дракон, – просто до последнего момента не был уверен, стоит ли вообще тебе говорить подобное.
   В целях собственной безопасности я вернулась обратно на валун и, подогнув под себя ноги, поинтересовалась:
   – И что именно склонило чашу весов в сторону откровенности?
   Весьма неохотно собеседник сознался:
   – Твой искренний энтузиазм. Когда ты собралась улететь, глаза горели так, что я испугался, не наворотишь ли ты дел.
   – Как любопытно… – Я немного помолчала и подбодрила все еще сомневающегося компаньона: – Переходите уже к сути, не то опять передумаете, а я не смогу этого пережить, я же любопытная.
   Мой компаньон пару раз задумчиво махнул хвостом, с явной тоской взглянул в голубое небо и предложил:
   – Бросила бы ты это дело.
   Хм… Попытайся я угадать, к чему именно ведет Зенедин, ни за что бы не справилась. Подобная идея в устах дракона-оборотня, принявшего личное участие в самой грандиозной битве за право вернуться на родину и точно знающего, с какими опасностями мне удавалось справиться, звучала… нелепо. И от этого еще более пугала.
   После того как ненадолго утраченный дар речи ко мне вернулся, я очень осторожно поинтересовалась:
   – А по какой причине я должна бросить расследование, вы мне не соблаговолите сообщить?
   – Почему же нет, соблаговолю. – Несмотря на всю серьезность темы, Зенедин не смог удержаться от усмешки. – Не нравится мне все это…
   – Вы даже представить не можете, как все это не нравится мне, – фыркнула я. – Но я же не рвусь возвращать клиентам аванс при возникновении первых трудностей на пути расследования.
   Поднявшись с нагретого местечка, дракон грузно прошлепал к моему валуну, прилег так, чтобы огромная морда, на которой кое-где уже отлетело несколько зеленых чешуек, оказалась на уровне моего лица, и, обдавая меня не совсем чистым дыханием, размеренно заговорил:
   – К моему глубокому сожалению, ты столкнулась не просто с трудностями. Эта история не понравилась мне с того самого момента, как я услышал про друзей пропавшего, чьи родители почти наверняка играют в политике города не последнюю роль.
   – Да, тут вы правы, – не утерпев, вмешалась я, – и даже больше чем не последнюю, но…
   – Погоди, – остановил меня дракон, – так вот, просто грязные политические игры еще Можно пережить, но когда неожиданно начинают погибать свидетели…
   Он замолчал, а я столкнулась со сложной проблемой – возразить мне хотелось сразу по двум пунктам, и было не совсем понятно, с какого лучше начинать. Наверно, с более спорного.
   – Но почему вы считаете, что тут обязательно имеют место грязные политические игры?
   – Нет, не обязательно, – спокойно ответил собеседник, – но мой весьма богатый жизненный опыт подсказывает, что любое, пусть даже самое безобидное соприкосновение с семьями друзей политиков приводит к весьма и весьма плачевным последствиям, а шансы их избежать мизерны.
   – Хорошо, почти убедили, – кивнула я, – тем паче, что ваша правота подтвердится или нет со временем. Но почему вас так напугала смерть официантки?
   – Потому что, если это действительно убийство, значит, ты вляпалась во что-то очень серьезное и, главное, опасное.
   Я с досадой поморщилась.
   – Ох, только не начинайте ту же вечную песню, что и мой полупрозрачный сосед по особняку. Уж вы, соглашаясь вместе со мной основать детективное агентство, не должны были питать иллюзий касательно того, что работа сыщика несколько отличается от взращивания пионов.
   – Да, – буркнул дракон, – но это не повод самолично совать голову в петлю и шептать заклинания, уничтожающие левую ножку табуретки.
   Я прыснула.
   – Почему именно левую?
   Зенедин ничего не ответил, лишь пристально взирал на меня абсолютно круглыми глазами. Некоторое время я пялилась на него, затем пару раз сглотнула, поерзала и гораздо тверже, чем сама от себя ожидала, попыталась расставить точки над «i».
   – Хорошо, ваше мнение я услышала и, безусловно, приняла к сведению, но отказываться от поиска мсье Ральфа Пуррье не буду. Прежде всего, это непорядочно по отношению к его родителям, которые на меня надеются.
   – Это твое окончательное решение? – на всякий случай уточнил дракон.
   – А вы как думаете? – огрызнулась я.
   Зенедин понуро пожал плечами.
   – Что ж, не попытаться я не мог. Раз уж ты уперлась из каких-то дурацких соображений порядочности, придется мне контролировать процесс, а то без сдерживающего фактора ты точно прямиком в неприятности угодишь.
   Вот умеет же оборотень так сообщить о своем намерении помогать… что его удушить хочется. Но я лишь улыбнулась.
   – Спасибо, с вашей поддержкой я всегда чувствую себя намного спокойней. Теперь я могу лететь?
   – Задержись немного, – остановил меня компаньон.
   Давая понять, что мы снова переходим к делу, Зенедин чуть взмахнул крыльями и переместился к краю площадки. Я машинально поправила растрепанные порывом ветра волосы и выжидательно уставилась на собеседника. Не став меня выдерживать в ожидании, тот заговорил:
   – Ты вроде пыталась мне рассказать о родственниках замешанной в дело молодежи, точнее, об их месте в политической жизни города.
   – Да, – отозвалась я. – Хм… скажите, а вы что знаете о политике?
   – Считай, что ничего, – проинформировал меня оборотень.
   – Как хотите. – Усевшись поудобнее, я приступила к импровизированной лекции. – Итак, общеизвестно… – начала было я и осеклась. – Ах да, к вам же это не относится. Короче, по сравнению с соседними государствами Мэйншор был основан совсем недавно и весьма немногочисленным количеством колонистов, объявленных в своих странах преступниками. Эти два фактора в основном и обусловили тот факт, что в стране всего пять относительно крупных городов и практически никаких рассеянных между ними деревушек. Соответственно, вся власть, как и население, сосредоточена в этих самых городах и представляет собой городские советы. Они занимаются регулированием всех вопросов, не выходящих за пределы городской юрисдикции, как-то: пошлины на товары, провозимые местными судами, минимальный размер оплаты труда членов профсоюзов, поддержание улиц в чистоте силами городского бюджета, ну и тому подобное. – Остановившись, я сорвала с куста еще пару ягод смородины, тщательно их разжевала и, проглотив, продолжила: – Но, как несложно догадаться, существуют проблемы, затрагивающие интересы двух и более городов, а то и сразу всей страны. Некоторое время назад предпринимались неуклюжие попытки решать их общим голосованием, но это создавало такую неразбериху и повальное недоверие, что, уставшие от невозможности принимать решения цивилизованно, жители основали в центре страны столицу. Именно поэтому в Теннете кроме городского совета присутствует еще и парламент, которому и вменяется в обязанности решать межгородские вопросы, к примеру, какой именно город обязан починить прохудившийся кусок дороги.
   – И это все обязанности так называемого парламента? – подал голос до сих пор внимательно слушающий дракон.
   Я возмущенно фыркнула.
   – Нет, конечно. Он, кроме всего прочего, занимается вопросами внешней торговли и иммиграции. Кроме того, именно парламент принял закон, позволяющий женщинам трудиться наравне с сильной половиной, а совсем недавно и второй закон, уравнявший исконных жителей страны в правах с людьми. Теперь наконец эльфы, дриады, друиды, гномы и вообще все желающие имеют возможность воспользоваться доселе считавшимися только нашими правами и обязанностями. – Я хмыкнула. – По слухам, во время принятия закона самые оживленные дебаты касались ихтиандров, но здравый смысл победил, и они были приравнены к остальным нелюдям. – Взглянув на Зенедина, я замолчала, искренне пораженная донельзя странным выражением его лица… точнее морды. – С вами все в порядке?
   Вместо ответа длинный шипастый хвост взлетел вверх и раздраженно хлестнул по деревьям, сломав пару толстых веток. Затем дракон издал оглушительный рык и выпустил в небо огромную струю пламени, ничуть не заботясь о пожарной безопасности. Результат последовал незамедлительно: старая смолистая сосна с удовольствием загорелась, превратившись в довольно большой факел. Увидев это, дракон с недовольным ревом принялся бить по ней хвостом, и пылающие иголки полетели во все стороны. Я же, решив не ждать, пока досадное недоразумение перерастет в глобальную катастрофу, прошептала заклинание, и над поляной немедленно сгустились дождевые тучки, оросив место бедствия полноценным летним дождем. Мне, заблаговременно окружившей себя защитным полем, ничего не досталось, а вот оборотень мгновенно вымок. Не знаю уж, насколько это доставляло Зенедину неудобства, но буйствовать он перестал. Опустившись на землю, дракон оглядел поляну и, повернувшись ко мне, зло, но вместе с тем немного виновато вопросил:
   – Ну, а чем же мы хуже ихтиандров? Нас тоже создали древние волшебники, так почему закон обошел людей-драконов стороной?
   Убедившись, что огня нигде не видно, я ликвидировала тучи и обвела рукой место бедствия.
   – А сами-то как думаете?
   Дракон открыл было пасть, но, так ничего и не сказав, с лязгом ее захлопнул. Помолчав некоторое время, он сварливо спросил:
   – А что из себя представляет этот ваш великомудрый парламент? Из кого конкретно он состоит?
   Я с облегчением вздохнула, поняв, что буря пронеслась, да и развивать опасную тему не придется. Вернувшись в удобное положение, я продолжила:
   – Поскольку парламент создан городскими советами, то и членов в его состав выдвигают именно советы. Раз в дюжину месяцев каждый совет имеет право дать отставку любому своему протеже, но в действительности этого почти не происходит. А вот каждые шесть лет пересматривается количество мест для представителей городов и состав парламента меняется почти полностью.
   – Очень интересно, – прервал меня собеседник, – а как именно определяется количество мест в парламенте для каждого города? Неужели голосованием старого парламента?
   – Не совсем, – оскорбленно взвилась я. – Возможно, вам это и не известно, но каждые шесть лет в городах происходит подсчет населения, и именно на основании процентного соотношения и принимается решение.
   – Этот вариант, безусловно, сложно счесть оптимальным, но он хотя бы приемлем, – благосклонно кивнул оборотень. – А каков состав парламента в плане враждующих группировок? Вряд ли там каждый просто тянет одеяло на себя.
   – Конечно, все не так. Парламент испокон веков состоит из нескольких соперничающих партий. Самой сильной, лишь иногда уступающей преимущество, является партия людей, на пятки ей наступает коалиция волшебников, время от времени протаскивающая через парламент разрешение на повсеместное использование очередного магического изобретения. Последним из таких явился скурр. – Я усмехнулась, вспоминая. – Сначала наш консервативный парламент встал на дыбы – нет, и точка. «Мы не позволим юным безголовым волшебникам летать по воздуху и падать оттуда по собственной дурости!» Но затем приведенные сторонниками скурров аргументы, как-то: освобождение улиц от излишнего количества повозок и обещание со временем доработать скурр так, дабы им могли пользоваться и не имеющие магических способностей люди, поколебали парламент, и было дано согласие. Но лично мне кажется, – добавила я, – что основным аргументом послужила качественно запущенная в массы мысль о том, что благодаря скуррам многие любители магических фокусов, вроде хитро замаскированных луж и возмущенно вопящих при соприкосновении с ногой булыжников, сломают себе шеи.
   – Значит, – подытожил дракон, – партия людей и волшебников. И это все? Как-то скучновато.
   – Если вы не будете меня постоянно перебивать, то я смогу закончить рассказ, – буркнула я.
   – Совершенно в этом не уверен, – мгновенно отбил воображаемый мяч дракон. – Ты как-то растекаешься мыслью по древу и упорно сворачиваешь в сторону.
   – Да ладно вам, – обиженно надула я губы, – не все так страшно. Кроме вышеупомянутых двух партий в парламенте еще есть представители независимых женщин, моряков, борцов за девственную природу и всякое такое. Но единственные, кто хоть как-то составляет конкуренцию, это корпорация нелюдей, пробившаяся в парламент после принятия памятного закона. Поскольку во всех прибрежных городах, кроме разве что Оршо, процент исконных жителей очень высок, то оказаться в парламенте особого труда им не составляло. Вот, вкратце, и все.
   – Не совсем чтобы вкратце, – пробурчал собеседник, – И тем не менее я пока не услышал главного: а какое ко всему этому имеет отношение наше дело?
   – Самое непосредственное, – заверила я. – Дело в том, что лучший друг Ральфа, Ваннейр, сын… одного из лидеров ведущей партии парламента, а дед Ротани не кто иной, как бывший член той самой коалиции магов, нынче в силу возраста заседающий лишь в совете города.
   – Весьма познавательно, – с глубокомысленным видом кивнул Зенедин. – Но я пока не вижу, как это может нам помочь. Судя по твоим рассказам, юная парочка никаких заговоров не плетет, да и их родители совершенно не враждуют между собой.
   – Да, ничего подобного я не заметила.
   Дракон некоторое время помолчал, водя лапой по подсыхающей после внезапного дождя луже.
   – И все равно мне это не нравится, – недовольно пробурчал он.
   – Ничем не могу помочь, этот вопрос мы уже всесторонне обсудили. Будут какие-либо более конструктивные предложения?
   – Будут, – тут же кивнул собеседник. – Просто, чтобы меня успокоить, выясни, что в настоящий момент творится на политической арене города.
   – Как скажете, – согласно пожала я плечами. – Главное, чтобы вы были довольны, а остальное приложится.
   – А ну брысь отсюда, – рыкнул дракон.
   – С превеликим удовольствием, – отозвалась я и, взлетев на скурре, описала над каменной площадкой пару кругов. Затем, из чистого озорства, соорудила небольшую тучку, оставив ее на часик беспорядочно плавать над поляной.
   Полет к дому прошел совершенно незаметно, я перебирала в голове подробности сегодняшнего, донельзя насыщенного впечатлениями утра и больше всего хотела поужинать в тишине и покое. Куда там… прямо напротив входной двери маячил хитро улыбающийся сожитель.
   – Ох, – вздохнув, я прислонилась к стенке, – только не вы… Плакал мой спокойный ужин.
   – Это точно, – бесстрастно подтвердил мсье Генри. – Особенно если учесть тот факт, что в почтовом ящике тебя поджидают аж два сообщения.
   Призрак еще не успел договорить, как я молнией кинулась на лестницу и уже через секунду держала в руках два послания. Причем оба совершенно неожиданные. Одно от некой мисс Дени, а вот второе от мсье Лонтекки, реального и законного владельца Розового Солнца.

Глава 4

В которой героиня, получив две новости, оказывается на распутье, но усилием воли принимает решение, закончившееся катастрофой на дороге. А перед этим у нее происходят некие изменения к лучшему в личной жизни, к неудовольствию соседа, в его отсутствие
 
   Некоторое время я пребывала в легкой задумчивости, так и эдак крутя письма в руках и пытаясь решить, с какого именно начать изучение. Первым потерял терпение зависший над лестницей мсье Генри.
   – Вскрывай уже, чего ты ждешь? – ворчливо поинтересовался он.
   – Откровения, очевидно, – фыркнула я. – Зачем вскрывать, стараться, а потом еще и читать, если можно узнать содержимое просто силой мысли. Тем более, мне кажется, о чем написано в письме из Льона, я и так знаю.
   – Тогда хватит изображать из себя великую прорицательницу, – распорядился призрак, явно чувствующий себя в доме полноправным хозяином. Со временем с этим непременно надо будет что-то делать, но не сейчас.
   Закрыв почтовый ящик, я прошла в кухню, налила себе горячего шоколада и открыла первое послание. Так и есть – мсье Ланцио Лонтекки, единственный, на мой взгляд, законный хозяин раритетной жемчужины, счел возможным любезно уведомить меня, что детектив Верн Руаппи, одержимый то ли жаждой наживы, то ли восстановлением справедливости, прислал ему письмо, в котором сообщалось, что я занята и передала все вопросы по возвращению Розового Солнца в его ведение. Но, соблюдая достигнутую нами ранее договоренность, мсье Лонтекки ничего ему не ответил, решив сначала узнать непосредственно у меня, соответствует ли утверждение, изложенное в письме, действительности.
   – Есть же еще на свете порядочные люди, – восхитилась я. – А мой неверный компаньон скоро очень пожалеет о своих коварных выходках.
   Последнюю фразу я пробормотала себе под нос, но мсье Генри все равно ее расслышал и съехидничал:
   – Какие мы сегодня грозные, аж оторопь берет. А что, интересно, ты сможешь противопоставить детективу, в знакомых у которого ходит половина столицы и чей опыт многократно превышает твой?
   – Не переживайте, – язвительно успокоила я собеседника, – думаю, вам представится возможность это выяснить. А сейчас позвольте напомнить, что, несмотря на весь его опыт, мсье Руаппи не удалось ни убить меня, ни обвести вокруг пальца. – Фыркнув для пущей убедительности, я перешла ко второму письму.
   Оно сильно меня порадовало. Как выяснилось, мадемуазель Дениза Дени – это новая жиличка в старой квартире Ральфа Пуррье, и она сообщала, что во время уборки нашла не отправленное им письмо и решила, что самым правильным будет, не читая, передать его мне. Не могу даже выразить, как сильно мне понравилась эта идея. Половину ночи я придумывала различные варианты содержимого послания Ральфа, и, едва в окошке, отбрасывая от зеркала несколько зайчиков презабавной формы, показались первые солнечные лучи, я скинула с себя остатки утренней дремы, вылезла из-под одеяла и, влив в организм пару чашек крепкого кофе, отправилась за добычей.
   На сей раз дверь мне открыли практически сразу.
   – Доброе утро, – улыбнулась, как и в прошлый раз, безупречно причесанная и одетая девушка. – Проходите на кухню. Кофе будете?
   – Спасибо, – сдерживая зевоту, согласилась я. – Не откажусь.
   Оказавшись на залитой солнцем кухне, я увидела стол, на котором исходили паром свежеиспеченные булочки с желированными взбитыми сливками, и изумилась:
   – Во сколько же вы встаете, что уже столько успели?
   – В шесть, – пожала плечами собеседница. – Я выросла в Льоне, моя семья работала на рынке, там другого режима себе и не представляешь, а в Теннете он тоже удобен: я столько всего могу переделать с утра. – Успев за время объяснений налить две чашки кофе, Дениза пододвинула одну ко мне и, усевшись напротив, кивнула на блюдо с плюшками. – Угощайтесь, прошу вас.
   Не заставив долго себя упрашивать, я взяла одну булочку и впилась в нее зубами. Упоительно. Но, увы, рассиживаться я не могла себе позволить, да и у хозяйки наверняка день расписан, так что, проглотив примерно половину лакомства, я сделала в завтраке перерыв и перешла к делу:
   – Насколько я поняла из вашего письма, вы нашли что-то, принадлежащее Ральфу?
   – Да, конечно! – Спохватившись, собеседница вскочила и унеслась в глубь квартиры. Быстро вернувшись, она вручила мне белый конверт, весь в грязных разводах. В ответ на мой несколько недоуменный взгляд Дениза пояснила: – Дело в том, что, когда я его нашла, он был весь в пыли, ну я и протерла.
   – Понятно. – Я кивнула и задорно улыбнулась, начиная просыпаться. – Честно говоря, мне совершенно все равно, в каком виде пребывает это письмо, главное значение имеет его содержание. Расскажите мне, будьте любезны, где вы его нашли?
   – Да без проблем, – тут же откликнулась собеседница, но, вместо того чтобы немедленно приступить к рассказу, взяла с блюда булочку и в два впечатляющих укуса ее уничтожила.
   Понимая, что ей завтрак необходим, я терпеливо ждала, время от времени ерзая на стуле и не забывая при этом следовать примеру хозяйки, благо выпечка отличалась выдающимися вкусовыми качествами.
   – Так вот, – прожевав, заговорила Дениза. – Как вы знаете, в эту квартиру я переехала совсем недавно и до сих пор толком не успела все прибрать. Как раз вчера я принялась наконец за коридор и, отодвинув стоящую перед входом тумбочку, нашла за ней некоторое количество бесполезного мусора и этот конверт. Думаю, предыдущий жилец положил его, чтобы при выходе бросить в ящик внизу, но письмо случайно упало в щель между мебелью и стеной, и он про него просто забыл.