Роберт Дилтс
Стратегии гениев. Том 2. Альберт Эйнштейн

ИГРА В БИСЕР И ВОЛЬНЫЙ ВЕТЕР “ВСЕ МОГУ”

   В вольные американские шестидесятые, когда, кажется, само время распахнулось, — раскрылись двери наук, неожиданно оказавшихся соседями. В городке Санта-Крус, где гигантские и прекрасные, наполненные воздухом и небом секвойи вплотную окружают университетский городок, стали собираться лингвист Гриндер, программист Бэндлер, этнограф Бейтсон и много другого народа. Этим воздухом дышал и автор этой книги Роберт Дилтс.
   В то же самое время, но совсем в другом воздухе, пришла пора для неформальных кружков семиотики и методологии в России. “Московские семинары и тартуские конференции были важны не столько содержанием и результатами работы (хотя иногда эти вещи неожиданно оказывались действительно важными), сколько, по-видимому, просто жанром — дискуссией и общей культурной атмосферой — относительно высокой “культуроемкостью”, как сказал Пятигорский” (Л. Воронина).
   И что-то прежде незримое, но почти внятное объединяло этих людей, готовых размыкать былые границы, искать и изменять старую картину строгого и правильного знания. Стилистике шестидесятых было присуще ожидание чуда— букет из нового знания, возможностей и романтики.
   НЛП — гибрид программирования и структурной лингвистики (семиотики) с этнографической прививкой отваги — спрыгнул с “верстака” и, схватив шапочку и азбуку, бодро отправился в “кладовую успеха”. Родители считали: был бы успех, неважно какой — в психотерапии, бизнесе, обучении — а промоделировать его и выделить эликсир — наше дело. Поход за формулой успеха (даже в Калифорнии) потребовал времени и не одной пары прочных кроссовок. Семинары продолжались — все так же, в игре. О коммерческой стороне предприятия тогда думали мало. Гомункулусов тоже не опасались: они остались в мрачных Фаустовских временах, побежденные предшествующим поколением, отдельных представителей которого теперь предстояло промоделировать, взяв у них все лучшее (им самим, по-видимому, уже не нужное).
   Процитируем фрагмент заметки об НЛП из “Словаря скептика” Е.Л. Михайловой: “Говорить надо “эн-эл-пи” — это когда все, что Вы думаете-делаете-видите-слышите-ощущаете, развинчивается на маленькие-маленькие детальки. Предполагается, что собрать можно по-новому и, разумеется, лучше. В процессе сборки-разборки часто едет крыша, зато потом — как новенький. Оставшиеся детали лучше завернуть в тряпочку и положить в карман — на случай, если захочется вернуться к исходной несовершенной модели”.
   Так начиналась игра в бисер — с надеждой на то, что “мелкоскоп” в руках чародея поможет совместить волшебный калейдоскоп с волшебной палочкой. В том первом “походе НПЛ” много техник было насмотрено, наслышано и натаскано с чужих полок.
   В Россию НЛП прилетело с перестроечными “ветрами перемен”. К этому времени на Западе победное шествие выкормыша американской глубинки уже завершилось и было отмечено заметными экономическими достижениями. Много людей, неведомо каких профессий, собравшихся в одном зале, быстро и почти с гарантией обучались делать то же, что и раньше, но гораздо лучше и быстрее. И сверх того, многим другим вещам — в том числе оптимизму, желанию меняться и менять все вокруг (и вечной молодости в придачу).
   Отечественным апологетам НЛП казалось, что с помощью нового метода можно не только догнать и перегнать скучных академических собратьев по профессии, но и заодно мигом схватить заморскую птицу счастья. (Ведь чтобы удержать ее, даже иностранных языков знать не надо: НЛП — универсальный язык, да еще какой!).
   НЛП в России бурно зацвело, дав завязи в почти эзотерических традициях труднодоступности и сверхвозможности. Некоторый порядок его развитию придали нескольких больших семинаров с участием перво— и “второпроходцев” из дальних стран. Потом оно обрело своих верных последователей и рыцарей, не говоря уже о ширящихся рядах видевших, наслышанных и дотронувшихся. К отечественному НЛП особенно применимо известное высказывание Достоевского о том, что если русскому мальчику вечером дать карту звездного неба, утром он вернет ее исправленной. И карта начала быстро исправляться, приближая небо. Звон от нового русского колокола, отлитого без рецепта, потек там и тут. Из Смоленска и Канска пролегли дороги “коробейников” с отборным товаром — начиная от шаманских НЛП-бдений с вырыванием волосков из бороды комсомольца Млигина, директора прогрессивного детского сада имени самого себя, с железным уставом и применением НЛП при поедании борща в старшей группе.
   Близилось время круглых столов для верных рыцарей, истоптавших не одну пару сандалий в залах ожидания аэропортов и ж/д вокзалов. Вначале сами слова “техники и приемы” казались магическими, звали поиграть в конструктор “ЛЕГО-НЛП-превращения”.
   Многое из сделанного настоящими российскими самородками стало называться именем НЛП. Оно казалось знаком качества. Приглядевшись, можно было обнаружить, что задник перспективы порой наспех нарисован, а на полках лежат чужие товары — приемы из других методов психотерапии, такие открытые, прирученные, хотя часто и без боевой раскраски. От этого техники не становились хуже, но видеть в НЛП супермаркет или закусочную “Макдональдс” с отлаженным производством гамбургеров, а не фабрику новых грез и реальностей и не дегустационный зал отборных блюд, хотелось далеко не всем.
   НЛП — метод постмодернизма в психотерапии. Попытка создать его, во всяком случае. Может быть когда-нибудь, в будущем Университете психотерапии его будут проходить на первом курсе, делая упражнения, как в школе решали задачки про поезда и бассейны.
   В городке Санта-Крус высоко-высоко в небе качаются под ветром верхушки секвой. Для них триста лет — не возраст. А Роберт Дилтс пишет свои книжки почти двадцать лет, каждый раз открывая все новые интеллектуальные земли, осмысляя их с высоты. Пусть светит его стратегиям удача. И пусть эта книга станет еще одним шагом вперед для русского читателя.
   И все же хочется закончить словами русского поэта, знавшего толк в мелочах:
 
За поворотом, в глубине
Лесного лога,
Готово будущее мне
Верней залога.
Его уже не втянешь в спор
И не заластишь,
Оно распахнуто, как бор,
Все вширь, все настежь.
 
   Леонид Кроль

ВСТУПЛЕНИЕ

   В предисловии к первому тому серии “Стратегии гениев” я назвал эту работу воплощением видения, посетившего меня почти двадцать лет назад. На одном из занятий курса “Реальность человеческого общения” в Калифорнийском Университете в Санта Крус я беседовал с Джоном Гриндером о том, возможно ли составить “карту” той последовательности, в которой незаурядные люди бессознательно используют свои чувства в процессе мышления. В то время я был студентом колледжа, а Джон Гриндер — профессором лингвистики.
   Та давняя дискуссия зародила во мне мысль о серьезном исследовании когнитивных паттернов всемирно известных гениев, что, с одной стороны, еще больше прославит их, а с другой — приподнимет над их изобретениями завесу таинственного и мистического и откроет путь для их практического применения. Идея отчасти заключалась в том, чтобы обозначить эти стратегии настолько простыми базовыми терминами, что определенным их аспектам могли бы обучаться даже дети в преддверии своей будущей встречи с реальной жизнью.
   Итак, крошечное зерно зародившейся тогда мысли выросло в серию книг.
   В томе I я исследовал творческие процессы Аристотеля, Шерлока Холмса — персонажа романов Артура Конан Дойля, Уолта Диснея и Вольфганга Амадея Моцарта. В последующих томах я обращусь к стратегиям Леонардо да Винчи, Зигмунда Фрейда, Джона Стюарта Милла, Николы Теслы и некоторых более современных “гениев”, таких, как Грегори Бейтсон, Мойша Фельденкрайз и Милтон Эриксон.
   Этот том целиком посвящен Альберту Эйнштейну. Цель данной книги — проанализировать мыслительный процесс и свершения этой уникальной личности. Применяя когнитивные техники нейро-лингвистического программирования, я постараюсь исследовать некоторые самые существенные элементы мыслительных стратегий и убеждений Эйнштейна и надеюсь приблизить их к вам, читатель.
   Многие “мыслительные эксперименты” Эйнштейна увлекательны и поразительно просты, хотя некоторые моменты для кого-то, возможно, окажутся своеобразным вызовом. Идеи Эйнштейна сами по себе фантастичны. Читатель всегда может забежать вперед, пропустив “туманные” страницы. Однако имейте в виду: усилия пробивающегося “через тернии” всегда щедро вознаграждаются. Некоторые главы я порекомендовал бы прочесть дважды (например, о теории относительности) — такому “содержанию” необходимо время, чтобы “улечься”.
   И помните, что книга задумана не просто как “биография”; скорее, это учебное пособие для работы. Моей целью было провести читателя в мыслительную лабораторию Эйнштейна. Попробуйте взглянуть на привычный мир глазами гения.
   Думаю, это будет захватывающим путешествием.
   С любовью и уважением посвящаю эту книгу Джино Бониссоне, обладающему разумом Эйнштейна и сердцем итальянца.
 
   С любовью и уважением посвящаю эту книгу
   Джино Бониссоне, обладающему разумом
   Эйнштейна и сердцем итальянца.

ПРЕДИСЛОВИЕ

   “…Суть человека моего типа заключается в том, что он думает и как он мыслит, а не в том, что делает и что переживает”.
   Альберт Эйнштейн

   Альберт Эйнштейн (1879-1955) не только всемирно признанный гений, но и личность, практически ставшая символом гениальности нашего столетия. Проблемное пространство его идей столь же осязаемо для духовной и социальной сфер жизни, как научная и физическая реальность. Он представил новую парадигму мышления, повлиявшую на различные сферы нашей жизни.
   Благодаря открытиям Эйнштейна области теоретической физики стало возможным наступление “атомного века”, а его гуманизм служил и продолжает служить примером для всех ученых. Теория относительности изменила все наше представление о Вселенной и о таких базовых аспектах реальности, как время, пространство, материя и энергия. Эйнштейн сконструировал новые модели реальности и одновременно творчески подверг сомнению существующие модели своего времени.
   Как мы осмысляем такого человека, как Эйнштейн? Чему можем у него научиться? Была ли его гениальность генетически закодированной? Божественным вдохновением? Счастливой случайностью? Или, вероятно, определилась особым мыслительным процессом, которому можно научить других? Сам Эйнштейн задавался теми же вопросами о великом Исааке Ньютоне, создателе дифференциального исчисления, законов гравитации и движения, отце современной физики, когда писал:
   “Ньютон был первым, кому удалось найти ясно сформулированный базис, исходя из которого он мог выводить широкое поле явлений посредством математического мышления, логики и в гармонии с опытом…
   Как такое чудо родилось в его мозгу? Если мы сможем сознательно и разумно ответить на это “как?”, вопрос о “чуде” отпадает вообще. Цель любого интеллектуального действия состоит в обращении чуда в нечто, что можно осознать, постигнуть. Если в этом случае чудо само позволяет такому обращению свершиться наше восхищение разумом Ньютона только возрастает”.
   Именно эти размышления помогли мне в поисках ответа на вопрос, как сам Эйнштейн брался за решение проблемы “как”. Каким образом рождались его собственные невероятные идеи? Можем ли мы хотя бы чуть-чуть приоткрыть тайну “чудесных” умственных способностей его гения и обратить ее в нечто, постижимое нашим интеллектом, при этом ни в малейшей степени не уменьшая восхищения этим поистине чудом?
   Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) представляет новый набор средств, позволяющих максимально приблизиться к этой многообещающей, но едва уловимой цели. Миссией НЛП можно назвать определение и расширение границ человеческого познания — особенно нашего знания о самих себе. Предлагаемая мной работа об Эйнштейне, второй том большого исследования о стратегиях гения, — часть такой миссии. Целью ее является моделирование мыслительных стратегий людей, внесших свой вклад не только в наше представление об окружающем мире, но и в знания о нас самих. Надеюсь, мы сможем обнаружить, как использовать эти стратегии для эволюции не только человека как биологического вида, но и для дальнейшего развития всей нашей планеты.
   В НЛП присутствует некая очень значимая вещь — возможность увидеть нечто, стоящее за контекстом, содержанием человеческого поведения — невидимые, движущие этим поведением силы. НЛП позволяет взглянуть на структуру той самой мысли, которая и помогла гениям совершить их открытия. НЛП обладает особой структурой и языком, с помощью которых можно поэтапно отследить мыслительные процессы Моцарта, Леонардо или Эйнштейна таким образом, чтобы они были поняты и переданы другим.
   Еще одним огромнейшим вкладом НЛП назову следующее: увидев стоящую за любым действием структуру, мы можем перенести содержание этого действия, применить мыслительный процесс гения к любой сфере деятельности независимо от ее содержания. Обнаружив определенные ключевые элементы, например представления Эйнштейна о физике, мы способны обратить их на осмысление социальных механизмов, эффективную деловую практику, проблемы управления или решение личностных проблем.

Уровни моделирования

   Моделируя индивидуальность, мы исследуем множество различных аспектов, или уровней, разнообразных систем и подсистем, в которых личность проявляет себя. Например, мы можем посмотреть на историческое и географическое окружение, в котором жил Эйнштейн, — где и когда он действовал; изучить особое личностное поведение и поступки — то есть что Эйнштейн совершал, находясь в этом окружении. Для нас также реально взглянуть на интеллектуальные и когнитивные стратегии и способности, исходя из которых Эйнштейн выбирал, как ему вести себя в данном контексте. Можно пойти и дальше в своем исследовании и проанализировать убеждения и ценности, мотивирующие и формирующие именно эти стратегии мышления и способности, помогающие индивидууму реализовать свои цели в данном окружении, то есть разобраться, почему Эйнштейн делал что-то именно так, именно в это время и в этом месте. У нас есть возможность заглянуть даже глубже, пытаясь найти восприятие человеком себя как личности, и то, как эта личность проявляется в данных действиях через свои убеждения, способности: осмыслить, кто же стоит за этими почему, как, что, где и когда.
   Есть еще один круг соотношений, подлежащий исследованию: как изучаемая личность проявляла себя во взаимоотношениях с семьей, коллегами, современниками, западным обществом и его культурой, с планетой, с Богом, наконец. То есть, кем был Эйнштейн по отношению к кому-то еще. Другими словами, как его поведение, способности, убеждения, ценности и личностные особенности влияли и взаимодействовали с той большой системой, частью которой он был как индивидуальность, как член общества, как духовное существо?
   Подытоживая процесс моделирования гения, мы включаем сюда и то, как взаимодействуют разные уровни его жизненного опыта.
   Духовное Видение и Цель
   А. Кто я есть? — Идентичность Миссия
   В. Моя система убеждений Ценности, метапрограммы; Разрешение и мотивация
   С. Мои способности Состояние, стратегия, направление
   D. Что я делаю Особенности поведения Действия
   Е. Мое окружение Внешний контекст
   Реакции
   l Окружение определяет внешние возможности или, напротив, ограничения, с которыми человеку предстоит взаимодействовать. Соотносится с “где и когда” гения.
   l Поведение — это специфические действия или реакции, производимые человеком в данном окружении (Что).
   l Способности руководят действиями, направляют поведение через ментальную карту, план или стратегию. (Как).
   l Убеждения и ценности усиливают мотивацию и позволяют реализовывать или запрещать проявления способностей (Почему).
   l Идентичность — это своеобразие личности, оно подразумевает роль человека в этом мире, его миссию и вообще ощущение себя. (Кто).
   l Духовность включает в себя большую систему, частью которой является личность, и влияние, оказываемые системой на личность. (Ктоеще и Что еще).

Стратегии

   НЛП, скорее, фокусируется на структуре ментального программирования как на основе мыслительного процесса, нежели на результатах этого программирования.
   НЛП рассматривает мозг функционирующим в определенной степени по аналогии с компьютером. Действительно, многое в терминологии НЛП (и само название) перекликается с компьютерной лексикой.
   “Стратегия” подобна компьютерной программе, в которой говорится, что вам делать с поступающей информацией. Одну и ту же стратегию — программу можно — применять для обработки различного рода информации так же, как при работе с компьютером. Компьютерная программа может гласить: “Взять эти данные, затем вот эти, соединить и полученный ответ поместить в память”. Программа не зависит от содержания обрабатываемого материала. Ей безразлично, что там совмещается и переставляется. Некоторые программы более эффективны, чем другие. Некоторые сделаны так, чтобы представленное огромное количество информации можно было сокращать до отдельных микроотрезков. Другие программы сконструированы для работы с малым объемом информации, но с перспективным увеличением последней. Существуют программы, оперирующие паттернами и особенностями самой информации.
   Нечто подобное происходит и со стратегиями людей. Их можно назвать ментальными программами нашего биокомпьютера — мозга. Пожалуй, один из самых мощных персональных компьютеров в мире — тот, что расположен между нашими ушами. Проблема в том, что он не всегда следует за инструкцией, а иногда просто “не дружелюбен к пользователю”. Цель психологии, и НЛП в частности, — приоткрыть завесу над “языком программирования” человеческой нервной системы, чтобы мы могли, наконец, действовать более элегантно, эффективно и экологично. Одна из основных целей создания этой книги — изучение “программ”, людей, научившихся весьма эффективно управлять своим биокомпьютером.

Микро-, макро— и метастратегии

   Стратегии применяются на различных уровнях.
   Микростратегии фокусируются на том, как именно конкретная личность в определенный момент осмысляет выполнение определенной задачи. Если кому-то, например, надо вспомнить такую небольшую информацию, как телефонный номер, как он это делает? Как извлекают из своей “компьютерной памяти” эти цифры? На таком микроуровне необходимо знать, какого именно размера представляемые цифры, есть ли у них цвет, проговаривается ли внутренне вспоминаемый номер? Есть ли при этом ощущения в теле?
   Макростратегия, скорее, напоминает моделирование “успеха” или “лидерства” — программу более высокого уровня, состоящую из многих микростратегий. Макростратегия занимает длительный период времени. Это более общие важные шаги в процессе достижения результата: то, как именно от точки А добраться до точки В и, наконец до точки С, здесь не так важно. В средствах достижения цели возможна значительная вариативность. Действительно важно одно: добраться от А до С, от начального до исходного пункта. Выбор средств — за вами. Итак, макростратегии соотносятся с более общими операциями и этапами мыслительного процесса.
   Метастратегии, или метамодели — это модель построения моделей, стратегия для поиска стратегий, модель для моделирования. По сути, большая часть того, что вам предстоит узнать из предлагаемой книги, — это метамодели и ряд метастратегий, позволяющих обнаружить, как мыслили и действовали неординарные люди и как можно практически смоделировать их мышление и поведение.
   В этой работе мы будем исследовать все три уровня мыслительного процесса Эйнштейна: микро, макро и мета.
   План мне представляется таким:
   1) начать с базовой метастратегии Эйнштейна, с его взгляда на мир, или “эпистемологии”;
   2) исследовать некоторые из базовых макропринципов его творческого процесса при создании научных теорий и моделей;
   3) исследовать общую структуру его мыслительного процесса и его (Эйнштейна) представления о мышлении вообще и о роли языка в процессе мышления;
   4) провести микроанализ некоторых специфических репрезентативных элементов мыслительного процесса Эйнштейна;
   5) исследовать когнитивные процессы, стоящие за его знаменитой теорией относительности;
   6) обсудить аспекты более широкого применения теории относительности и стратегии релятивистского мышления Эйнштейна;
   7) и завершить выводами о возможности применения стратегии и убеждений Эйнштейна в нашей повседневной жизни, к нашим обыденным проблемам.
   Таким образом, я надеюсь раскрыть тайну проблемы, “как” рождались “Божественные мысли” Эйнштейна, и обратить чудо его гения в нечто, доступное нашему пониманию, в нечто, способное обогатить нашу жизнь.

1. ЭПИСТЕМОЛОГИЯ ЭЙНШТЕЙНА

   Под “эпистемологией” подразумевается система познания, из которой проистекают все остальные знания. Эпистемология отдельного человека — это система фундаментальных предположений и убеждений, которыми он оперирует. Это метастратегия, генерирующая все остальные стратегии личности. Как система убеждений, она формирует и в то же время сама формируется из жизненного опыты человека и стоящего за ним мыслительного процесса. По сути своей, эпистемология” является описанием самых основополагающих мотивов и целей, руководящих действиями личности. Убеждения, ценности и цели сильно влияют на развитие способностей человека и собственно на личность. Исследование эпистемологии Эйнштейна, таким образом, позволяет заглянуть в базовые глубинные структуры развития его гения.
   Однажды Эйнштейна спросили, почему он выбрал своей областью физику. Вместо того, чтобы сослаться на желание получить Нобелевскую Премию, на особый интерес к скорости атомов или фотонов или к удаленным звездам и т.п., он ответил:
   “Я хочу узнать, как Господь создал этот мир. Мне неинтересно отдельно то или иное явление, спектр того или иного элемента; я хочу знать его мысли. Все остальное — детали”.
   Это заявление Эйнштейна подразумевает, что “Божественные мысли” могли быть самыми фундаментальными, практичными и элегантными “формами” или “паттернами”, существующими в окружающей нас Вселенной. Подобно Аристотелю, Эйнштейн чувствовал побуждение к постоянному поиску все более и более базовых и далеко идущих взаимоотношений во Вселенной — ее “базовых условий” и “первичных принципов”. В действительности он посвятил два последних десятилетия своей жизни тому, что называл “теорией единого поля” — попытке открыть общие законы, правящие всем во Вселенной — от электронов до планет. “Теория единого поля” пыталась вывести универсальные свойства материи и энергии в едином уравнении или формуле (к сожалению, он так и не завершил этот финальный этап своей работы).
   Эйнштейн верил и прилагал все усилия к тому, чтобы стало явным следующее: все во Вселенной взаимосвязано и едино. Он утверждал, что “Бог приоткрывает себя в гармонии всего сущего”, и превратил в дело своей жизни открытие этой гармонии в мире. “Рациональный ученый”, Эйнштейн, по глубинной сути своей был духовным человеком. Однако его концепция “Бога” более широка и всеобъемлюща, чем большинство официальных религий. Он писал:
   “Для наивного человека Бог — существо, от которого с надеждой ждут блага и наказания, которого страшатся; это сублимация чувства, сходного с тем, что ребенок испытывает к отцу; существо, отстраненно отстоящее от нас на неком расстоянии, как бы глубоко и благоговейно мы ни относились к нему…
   Но ученый наделен чувством универсальной причинности. Будущее для него ни на йоту не менее необходимо и определенно, чем прошлое… Его религиозное чувство принимает форму восторженного изумления перед гармонией естественных законов природы, которое приоткрывается в разуме такого уровня, что по сравнению с ним все систематическое мышление и действия земных созданий — лишь слабое отражение. Это чувство — ведущий принцип его жизни и работы, но только если ему удается удержаться от соблазнов эгоистичных притязаний. Это запредельный вопрос, качество сродни тому, которым обладали религиозные гении всех веков”.
   Комментарии Эйнштейна указывают, что его восприятие Бога более духовно, чем восприятие им “религии”. Стратегии Эйнштейна, скорее, открывали “гармонии естественных законов”, чем поддерживали или навязывали какую-либо особую религию или научные убеждения. И, как мы вскоре увидим, это включало возможность интегрировать казавшееся фундаментально противоположным. Данный процесс максимально ясно отражен в теории относительности, он охватывает все сферы его жизни. Перед Эйнштейном как ученым стояли столетиями не решенные проблемы и конфликты, которые он стремился решить.