FINIS MUNDI
записи радиопередач

FINIS MUNDI № 1
РЕНЕ ГЕНОН — СВИДЕТЕЛЬ ВЕРНЫЙ И ИСТИННЫЙ

   Считается, что радио создано для развлечения. Это правда только отчасти. Чистое развлечение и легкая пустота, в конечном счете порождают лишь депрессию и черную тоску. В жизни есть серьезные темы и мрачные стороны, глубокие истины и страшные откровения. Прикосновение к глубинам делает нашу легкость только светлее, и развлечениям придает терпкость.
   Новая программа на Радио 101 — Finis Mundi, “Конец Мира”.
   С вами Александр Гельевич Дугин.
   Не будем скрывать, конечно, это прямой намек на книгу великого алхимика двадцатого века Фулканелли. — Finis Gloria Mundi, “Конец Мирской Славы.” Эту рукопись удалось прочитать единственному человеку — ученику Фулканелли — Эжену Канселье. Остальное человечество узнает о ней только в самый последний момент истории. Видимо, этого момента осталось ждать не долго. Совсем не долго.
   Finis Mundi, КОНЕЦ МИРА, новая программа на волнах радио 101.
   Заранее приношу извенения, если испорчу вам этот вечер. Точнее, ночь. Поверьте, так надо, это необходимо.
   Amari tassala marax.
   “Индуистская доктрина учит, что человеческий цикл, называемый Манвантарой, делится на 4 периода. В течение которых изначальная духовность все более и более затемняется. Эти периоды древняя традиция Запада называла Золотым, Серебряным, Бронзовым и Железным веками. В настоящее время мы находимся в 4-ом веке, в кали-юге или в“ Темном веке”, причем, согласно индуистскому учения, мы пребываем в нем уже 6 тысяч лет и несколько столетий, т. е. со времен, гораздо более древних, чем те, которые известны так называемой “классической истории”.”
   — Так говорил Рене Генон, самый мрачный и глубокий, самый неожиданный и революционный человек нашего времени.
   Мы живем в “Темном веке”. Нам предшествуют не несколько столетий прогресса, а долгие тысячелетия вырождения. Впереди не светлое будущее (коммунистическое или рыночное), а страшная мировая катастрофа, смерть, гибель, конец, Суд. “Горе, горе, смерть, петля и яма…
   Рене Генон родился 15 ноября 1886 года. Ровно 110 лет тому назад. 110, 101, по пифагорейскому счету это одно и то же. Tout se tient, “все сходится”, как говорит Жан Парвулеско, последний посвященный.
   Способный ученик, он с детства удивлял учителей двумя качествами — фантастическим умом и предельным высокомерием. Подобно истории с Мервином у Лотреамона — при одном взгляде на него учителя краснели и задыхались от стыда за свое собственное несовершенство. Когда ему поставили по математике четверку, он перешел в другой лицей, обвинив преподавателя в полной некомпетентности. Позже, уже будучи признанным философом, Генон вернется к математике. В своем уникальном труде “Принципы исчисления бесконечно малых”, он сравняет с землей столпов этой науки, убедительно показав, что они ошибались в самых главных вещах, подобно неразумным младенцам.
   Но, конечно, его критика математичкой мысли была только деталью. Рене Генон имел к современному миру более глобальные претензии.
   “Никто и ничто сегодня не находится на своем надлежащем месте. Люди не признают более никакого подлинно духовного авторитета на собственно духовном уровне и никакой законной власти на уровне временном и “светском”. Профаническое считает себя в праве оценивать Сакральное, вплоть до того, что позволяет оспаривать его качество или даже отрицать его совсем. Низшее судит о высшем, невежество оценивает мудрость, заблуждение господствует над истиной, человеческое вытесняет божественное, земля ставит себя выше неба, индивидуальное устанавливает меру вещей и претендует на диктовку Вселенной ее законов, целиком и полностью выведенных из относительного и преходящего рассудка. “Горе вам слепые поводыри!” — гласит Евангелие. И в самом деле сегодня мы повсюду видим лишь слепых поводырей, ведущих за собой слепое стадо. И совершенно очевидно, что. Если эта процессия не будет вовремя остановлена, и те и другие с неизбежностью свалятся в пропасть, где они все вместе безвозвратно погибнут”.
   “Где они все вместе безвозвратно погибнут…” Как иллюстрация страшного приговора Рене Генона — индустриальная музыка Дженисис П. Орриджа. Cлучайное совпадение? Никак, нет. Малоизвестный в академических кругах французский философ-традиционалист оказал огромное влияние на авангардную культуру. Им зачитывались Бретон и Домаль, Андре Жид и Антонен Арто. Позже эстафета радикалов перешла и к рок-авангарду. П.Оридж интересуется традиционализмом так же как и весь индастриал и дарк вэйв.
   И снова прав Парвулеско “все сходится”? Tout se tient.
   Прогресс — чистая иллюзия. Он затрагивает только сферу материи, дух же неукоснительно деградирует. То, что наши современники выдают за достижения, на самом деле постыдные пороки — отказ от религии как от предрассудка, аморализм как преодоление комплексов, презрение к прошлому как чванливое невежество, эфемерность моды как абсолютизация тщеты, глупость, возведенная в норму, развитие средств информации сопровождается тем, что информация настолько мельчает, что и передавать-то ее незачем. Реальность утекает сквозь пальцы, становится призрачной… Аристократические идеалы заменены низкопробными вкусами толп, рынок и развлечения, социальный конформизм и интеллектуальная анархия… Аррогантная тупость и кичливое ничтожество. Современный мир по Генону достоин лишь презрения и отвращения. Причем не в каком-то частном аспекте, а весь целиком.
   У этого ада есть, однако, географический центр, штаб вырождения, заговор “последних людей” по строительству планетарного ада. Рене Генон, будучи коренным французом и воспитанный в нормах европейской цивилизации, не колеблется назвать главного агента кризиса. Это — Запад. Вот — центр зла, источник разложения, вирус упадка. Запад и смерть — синонимы. Запад хвастливо видит себя как вершину цивилизации, презирая за отсталость другие страны и народы. Генон показывает, что все наоборот. Запад — предел падения, его ценности насквозь ложны, его ментальность ущербна и неполноценна, его цивилизация упадочна, порочна и бесперспективна…
   Это не произвол и не историческая случайность, говорит Генон. Просто солнце заходит на Западе. И солнце Духа опускается там же в подземные регионы вечных сумерек. Колонны Геракла в самой западной точке средиземноморья отмечали собой для древних западный край земли. Nec plus ultra — дальше некуда. “Дальше некуда”, глядя на современный Запад утверждает Рене Генон, самый беспощадный критик современного мира. Хуже некуда”.
   Лишь одна страна находится западнее колонн Геракла. Зеленая страна Америка, колыбель антихриста, империя зла для традиционалиста.
   В духовном свидетельстве европеец Рене Генон не щадитЗапада. Продолжая его традицию не щадит Запад и индустриальная музыка.
   Тотальное отрицание, полное неприятие, безжалостное разоблачение… Но что же взамен?
   Неужели “абсолютный пессимизм” — последнее слово Рене Генона?
   Честно говоря, и этого было бы не достаточно. Чем плох Селин, Бэрроуз, Бунуэль, Мисима или Лимонов? Отрицание — уже подвиг, освобождение от гипноза отвратительного самодовольства наших современников — само по себе — достижение. Если бы Рене Генон написал только“ Кризис современного мира” и “Царство количества и знаки времени” — две чисто критические работы — и то его имя вошло бы в разряд безусловных гениев человечества.
   Но он пошел дальше, намного дальше. В далекую и недоступную страну, пути в которую нельзя найти ни Сушей, ни Морем.
   “Weder zu Lande, noch zu Wasser kannst du den Weg zu den Hyperboreern finden” — так на своем священном немецком Ницше передавал слова Пиндара о Гиперборее, о “далекой Туле”.
   Генон говорит:
   “Существуют достоверные свидетельства того, что Изначальная Традиция настоящего цикла пришла из гиперборейских регионов.”
   Кратко, но убийственно. Древний арктический континент — прародина человечества, земля рая, Варах, земля Кабана или Медведя.
   Современный мир — антитеза Изначальной Традиции, негативный полюс бытия, а обратную, позитивную сторону надо искать в Золотом веке, в исчезнувший из физического мира таинственной Арктогее, Северной Земле.
   Скажите “сказки”, “неомифология”, “фэнтэзи”… Ничего подобного — строгая и конкретная реальность. Но Духовный Север Генона — не бесплотная мечта отчаявшегося пессимиста. Эта реальность существует “здесь и теперь”, это Вечное Настоящее. Вечное Присутствие, тайну которого хранят все аутентичные традиции — христианство, ислам, индуизм, зороастризм, даосизм.
   Великий Духовный Север мигрирует по планете, уйдя с Севера физического, он переместился сейчас на Восток, следуя природному символизму. На Восток обращены алтарные части храмов ex Orientis lux, свет приходит с Востока.
   Мировоззрение Генона обретает положительный полюс — Восток, Традиция, духовность, верность истокам, отстаивание сакрального вопреки агрессивной экспансии Запада. Восток — позитив. Запад — негатив. Запад — современный мир, Восток — традиция. Рене Генон — человек Запада становится его злейшим и непримиримым врагом. Выбирает Восток, встает на противоположную сторону баррикад.
   “Центр Изначальной Традиции уже в течение длительного времени и вплоть до настоящего момента располагается на Востоке, и именно там мы сталкиваемся с доктринами, самым непосредственным образом вытекающими из этой Изначальной Традиции.”
   “В настоящее время истинный дух Традиции, со всем тем, что он в себе заключает, представлен только и исключительно людьми Востока, и никем иным”.
   Сильный тезис сам по себе. Но у Генона это не просто слова. 5 марта 1930 года известный французский философ, к тому времени автор десятка книг, решительно и навсегда покидает Европу, поселяется в Каире и до конца своих дней не покидает этого города.
   Отныне это уже не Рене Генон. А Абд-эль Вахид Яхья, суфийский учитель. Почитаемый тайным орденом Шадилийя авторитетнейший шейх всего исламского мира.
   Шейх Абд-уль Вахид… Казалось бы европейцу надо потратить всю жизнь, чтобы прижиться в столь отличной исламской среде. Что же говорить о обретении в этой среде авторитета, причем в той сфере, которая традиционно считалась делом самих исламских учителей! Но Рене Генон и здесь делает невозможное. Отвергнув Запад, заклеймив современный мир, оставив в Европе мощное ядро духовного сопротивления — традиционалистское движение — он становится классиком исламского эзотеризма. Признанным на самом Востоке.
   Когда в 1979 году фундаменталисты Ислама поднимутся на духовное эсхатогологическое восстание против прозападного марионеточного шаха, то вместе с цитатами Хамейни и Али Шариати они будут выкрикивать лозунги из Рене Генона — “Смерть современному миру”, “Смерть Америке, большому шайтану”, “Да здравствует Великое Возвращение!”
   Ислам бывает разный. Боевой. революционный, пламенный и духовный, изысканный и мистический. Это ислам шиитский, суфийский, иранский… Это ислам Сохраварди и Ибн Араби, Табризи.
 
“Если ты не любил и ты не знаешь любви
Иди и ешь солому, потому что ты — осел”
 
   Это ислам Дажала-ад-Дина Руми. Это ислам Рене Генона. Шейха Абд-уль Вахид Яхья.
   Есть и иной ислам. Модернизированный, прозападный, невежественный, агрессивный. Это ислам ваххабитов, саудовцев. Агрессивных факихов суннизма, отрицающих тайные и чистые стороны этой традиции, конформирующие с современным миром, торгующих нефтью и безжалостно подавляющих традиционалистские восстания в своих собственных странах.
   Для такого ислама Генон остался чужаком, экстравагантным европейцем, в худшем случае еретиком…
   Почему он сделал такой выбор? Сам Генон считал это сугубо личным делом, никому не советуя повторять его собственный путь. Важен принцип Традиция против современной цивилизации, Восток против Запада, сакральное против профанического, Золотой Век, Вечное Присутствие Принципа против века Железного, против вырождения, либерализма, экономики как судьбы, против отступления и деградации.
   Христианство — подлинная традиция, утверждал Генон. Но его западная ветвь, католичество, уже довольно давно утратило свое глубинное, духовное измерение, пошла на компромисс с антихристовым духом современности. Подлинное христианство на Западе трудно найти. Его почти не осталось. Запад обречен.
   Только старцы Афона, восточное Православие сохраняют в неприкосновенности свет подлинной Христовой Веры.
   Многие ученики Генона последовали за ним в ислам, несмотря на то, что он сам отнюдь к этому не призывал. Некоторые попытались отыскать следы подлинного Христианства в католичестве. Некоторые приняли Православие.
   Этот православный выбор традиционалистов логичен. Христианство понятно Западному человеку, но в католицизме оно неполно, искажено. Обращение к православию — это и верность Христу и выбор Востока против Запада. Самое непротиворечивое и логичное действие. Лишь наличие в России формально атеистического режима помешала тому, что бы последователи Генона обратились к Русской Церкви в поисках основы своей духовной борьбы против современности…
   Все в Традиции имеет смысл. Каждая деталь — символ. Каждое высказывание многоуровневая истина. В отличие от обычных текстов и действий слова и дела Традиции имеют магическое, преображающее значение. Музыка — священна, театральное представление — есть мистерия. Искусство — сакрально. Даже быт людей освящен до малейших деталей авторитетом Духа. Как далеки мы сегодня от этого! Мы низводим до нашего убого уровня великие откровения Религии, пытаясь интерпретировать их нашими жалкими мозгами, самоуверенно считая, что имеем полное право выносить суждения о вопросах Духа! Рене Генон показывает, что даже в тогда когда современный человек задумается о религии. Рассуждает о ней, он остается бесконечно далек от ее подлинной сути. Яд современного мира пропитывать все наше сознание, всю нашу душу. Ни одна область современной жизни и в том числе религия — не является исключением из этого правила. Генон беспощаден в своем приговоре — религия не индивидуальное дело, не вопрос личного выбора. Это объективная истина, не терпящая компромиссов и не совместимая с общество и цивилизацией, в основе которых лежат совсем иные, отнюдь нерелигиозные представления — жажда наживы, рыночный психоз стяжательства, индивидуализм, уравнение гения и идиота перед безличной машиной закона… Та религия, которая смиряется с ролью морального института. Вынесенного на обочину общества — уже не религия. Истинная религия не совместима с современным миром. Альтернативна ему. А если кто-то настаивает на религиозности и разделяет основные постулаты современной цивилизации — тот фарисей, лицемер, член Лаодикийской церкви о которой говорят страшные слова апокалипсиса
   “И ангелу Лаодикийской Церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия;
   Знаю дела твои; ты не холоден и не горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих.”
   “Стоит ли удивляться в такой ситуации тому, что мы не видим ни малейших признаков традиционного духа? Да и как в подобных условиях он мог бы сохраниться?” — пишет Генон, обличая современное состояние большинства религиозных институтов современности. Да. Фрагменты полноценной Традиции, действительно, присутствуют в религиозном учении, но кто еще способен их адекватно понять? Осознать? Расшифровать?
   Все это подобно кофру с сокровищами. Ключи от которого утеряны. Ценность сокровищ не подлежит сомнению, но невозможность ими воспользоваться делает ситуацию двусмысленной и противоречивой.
   Самое главное, самое важное в Традиции утрачено, сокрыто, удалено… Именно такая утрата тайного зерна и сделала возможным современное вырождение. Если бы с духовными учениями все было бы в порядке, то нынешний порядок вещей — индивидуализм, либерализм, атеизм, рыночное общество, доминация социального эгоизма и уравнения — был бы просто не возможен.
   Все это делает невероятно трудной, почти невозможной задачу последних паладинов Традиции, тамплиеров Великой Стены, обреченных на неравную борьбу с полчищами Гогов и Магогов — хотите знать как выглядят эти апокалиптические чудовища? Взгляните в зеркало… Невозможной, но необходимой, неизбежной…
   Никаких иллюзий — задержать падение в бездну не сможет ничто и никто. Даже Восток. С ним следует быть солидарным, следует отстаивать все последние рубежи, но надеяться не приходиться мы стоим в плотную к роковой черте.
   Так утверждает Рене Генон, прокурор современного мира. Приговор жесток. Впереди страшный Суд. Кризис на греческом и означает Суд.
   Но не надо расстраиваться, Рене Генон свою книгу “Царство количества и знаки времени” завершает такими словами:
   “Противоположность, противостояние принадлежат к относительной реальности, когда мы выходим за ее границы. В мир Абсолютного, то остается лишь то, что есть, что не может не быть и не может быть ничем иным, кроме того, что оно есть. И если посмотреть в суть вещей. можно сказать, что “Конец Света” никогда не является и никогда не может являться ничем иным кроме как “Концом Иллюзии”.
   Так говорит Рене Генон. “Свидетель верный и истинный”. Свидетель Традиции.

FINIS MUNDI № 2
ЮЛИУС ЭВОЛА — ВОЛШЕБНЫЙ ПУТЬ ИНТЕНСИВНОСТИ

   "Современная цивилизация Запада нуждается в кардинальном перевороте, без которого она рано или поздно обречена на гибель.
   Эта цивилизация извратила всякий разумный порядок вещей.
   Она превратилась в царство количества, материи, денег, машин, в котором больше нет воздуха, свободы, света.
   Запад забыл о смысле приказания и повиновения.
   Он забыл о смысле действия и размышления, о смысле иерархии, духовного авторитета, божественного присутствия."
   Нет, это не тексты Рене Генона, критика современной цивилизации номер 1. Генон выражался спокойнее, отвлеченнее, академичнее. Это слова, открывающие книгу его итальянского сподвижника Юлиуса Эволы. Генон был персоной жреческого типа, для него мысль была намного выше действия, а бесстрастная истина привлекательнее стихии борьбы и сопротивления. Эвола воплощает в себе именно воинский. Кшатрийский дух. Там, где у Генона констатация, — у Эволы — призыв, где у Генона утверждение, у Эволы — политическое действие, у Генона — разоблачение, у Эволы — идейная и физическая битва.
   И тем не менее они очень близки друг другу духовно. Начав с переводов Генона на итальянский, Эвола постепенно стал величиной, почти равной Генону в традиционалистской среде. А так как страстные, исполненные могучей воли и глубоких знаний тексты и жесты Эволы затрагивали большее количество мятежных сердец западной элиты, то имя Эволы стало быть может еще более известным, нежели имя его гениального учителя Рене Генона.
   Юлиуса Эволу часто называют "последним кшатрием". Кшатриями называли в Индии касту воинов и королей. Странный персонаж, в самый разгар циничного двадцатого века, он жил, мыслил и действолвал так, как если бы на дворе стояла благословенная эпоха блистательного, магического, жестокого и парадоксального, духовного и воинственного Средневековья…
   Барон Юлиус Эвола родился в Риме 15 мая 1898 года в семье итальянских аристократов. В автобиографической книге "Путь киновари" Эвола рассказывал о своей юности:
   "Я почти ничем не обязан ни среде, ни образованию, ни моей семье. В значительной степени я воспитывался на отрицании преобладающей на Западе традиции — католицизма, на отрицании актуальной цивилизации, этого материалистического и демократического современного мира, на отрицании общей культуры и расхожего образа мышления того народа, к которому я принадлежал, т. е. итальянцев, и на отрицании семейной среды. Если все это и повлияло на меня. То только в негативном смысле: все это вызывало у меня глубочайший внутренний протест".
   Протест, нонконформизм, духовное восстание — общий знаменатель всего жизненного пути Юлиуса Эволы. В ранней юности он выражался в самых радикальных и нигилистических формах.
   Молодой Эвола после краткого увлечения футуризмом становится одним из первых итальянских дадаистов, считая футуризм слишком реакционным и не достаточно новаторским.
   Эвола знакомится с Тристаном Царой, пишет дадаистические стихи и поэмы, устраивает хэппэнинги и пишет картины. Некоторые из них в настоящий момент украшают стены Галереи современного искусства Рима в зале, посвященном дадаизму. Работы Эволы привлекли внимания Дягелева, а его сценографические этюды к постановкам "Пелеас и Мелизанда" Дебюсси вошли в историю современного балета как иллюстрации "декадентского периода".
   Вот фрагмент поэмы раннего Эволы "Темные слова внутреннего пейзажа":
 
нгара«в дверях мощенных галер и сияние струится во внешних сумерках дверь закрывается за нами»
раага«ада»
лилан«ада»
нгара«ада»
ххах«ада»
раага«ада ага холмы расплавляются
ада ага превращаясь в бескрайние степи
ада ага в дождь и цинк
жизнь алгебра и растения абсорбируют метал их соками
их вены тонкие трубки кристалла — их фибры из платины
в городе потушен свет автоматы в грузовиках везут печальные трупы
жизнь — алгебра и мост и растения прекрасно абсорбируют металлы своим соком»
ххах«бистури пустыня азот бактериология циркуль круг»
лилан«Что делаешь ты. Мой друг мой дорогой друг вспомни о лазурных лугах, о всех этих световых лесах
мираж
прошел Золотой Охотник
великие оркестры освещают подземелье
вся эта мечтательная флора баюкала бледного больного и за сатином был другой сатин
и по ту стороны отсутствия было опьянение
ты, конечно, почувствуешь, что на дне канала что-то колышет темные водоросли»
ххах«круг»
раага«круг круг круг»
нгара«все микробы бегут по кругу все дюли бегут по кругу
Они спешат как одержимые и не видят их свет в их беге за горстью идолов на ирреальной почве
кровь в форме креста»
лилан«мой друг»
нгара«великий крест великий крест слетает сверху на долину
может быть ничего кроме этой огромной тени и этих кругов и не существует»
ххах«гарагадара брат сомдоры»
 
   Практика активного нигилизма подвела Эволу вплотную к самоубийству. Нечего защищать, нечего утверждать. Солнце Европы склонилось к зоне непроглядных сумерек. Не случайно уже в зрелые годы именно Эвола переведет на итальянский Шпенглера. "Закат Европы".
   Но от трагического шага дадаист Эвола все же воздерживается. В этом ему помогает буддистская этика дзена, которого Эволы открыл для себя одним из первых в Европе. Его книга о дзэн-буддизме — "Доктрина Пробуждения" стала отныне классикой.
   Растворение внешнего и вскрытый хаос внутреннего не погубили Эволу, как многих других более впечатлительных и более слабых гениев.
   "То, что меня не убивает, делает меня сильнее". Эту формулу Ницше, его любимого философа. Юлиус Эвола прочувствовал не себе.
   Ему открылся "высший путь", деваяна, солнечный путь олимпийского героического пробуждения. Эвола любил цитировать буддистский трактат «Маджхима-никайо» —
   "тот, кто идет по волшебному пути интенсивности, постоянства, волевой собранности обретает героические качества души, тот становится подлинным героем., способным к освобождению, к пробуждению, к немыслимой уверенности и твердости".
   После всех испатаний водами в душе Эволы открылся сверкающий кристалл — бриллиантовая, молниеподобная сила Ваджры.
   От искусства барон переходит к философии. Здесь его, естественно. привлекают самые радикальные стороны — он вырабатывает новое название для характеристики своих взглядов — магический идеализм. Еще более радикальный и предельный, чем объективный идеализм Фихте. Гегеля и Шопенгауэра. Именно магический. Не абстрактный, академический, демагогический, тщетный и голословный. Идеализм Эволы — абсолютен, тотален. Он пишет философские книги " Феноменология абсолютного индивидуума", "Теория абсолютного индивидуума" и так далее. Основная мысль такова — "материальное является иллюзорным, духовное — не мыслительная абстракция, а конкретная преображающая, почт физическая сила. Дух не имеет никакого отношения к морали, к условностям культуры, к разуму. Он конкретная молниеносная световая сила, которая открывшись делает существ и вещи тотально иными — пробужденными, абсолютными, трансцендентными."
   Миф — достовернее истории, а легенда реалистичнее хроники. Магический идеализм Эволы это идеализм героического преодоления и преображения.
   Как и в искусстве в философии Эвола все доводит до крайности. Смело переходя ту грань, где останавливаются его более осторожные коллеги — Джентили, Михельштедтер, Вайнингер, Папини, экзистенциалисты и ницшеанцы.
   Эвола лично знаком со многими выдающимися мыслителями той эпохи. В частности, он признает, что огромное влияние на него оказал Мережковский, а через него Достоевский. К ним он возвращается в течение всей жизни.
   Одно из его крайне любопытных эссе называется "Кириллов и инициация" о «Бесах» Достоевского.
   "Кирилов понял механизм обмана. Саое главное место в бытии — не занято. Во вне нас не существует никакого центра. И нам ничего не остается делать, как искать в самих себе и, в конце концов, это пустое место придется занять нам самим — мы вынуждены становиться богами".