Взаимоотношения в клубе сперва формируются и функционируют как чувственные — это делает их до-ступными по мере того, как клабберы продолжают проводить время в клубе; чувственные взаимоотношения превращаются в социальные, в их сторону смещается фокус опыта. Важнее всего то, что чувственность становится инструментом изменения и усиления определенного набора социальных взаимоотношений. В одном все мои информанты солидарны: после нескольких лет посещения клубов, приема наркотиков и безумных танцев, впитав чистейшие ритмы один за другим, они нашли кое-что ценное — людей, с которыми они делили этот опыт.
Смешение полов
   В своей книге, посвященной обществу кабилов, П. Бурдье (1990) называет одной из основных управляющих сил габитуса различие между телесными практиками мужчины и женщины. Их тела устроены противоположно друг другу, и это устройство имеет глубокие социальные последствия, сделавшие возможным существование всех последующих уровней различия у кабилов. Эти различия существуют в любом обществе, в том числе и в нашем. Однако клаббинг на время разрушает телесные законы, так как тело в клубе скорее является дионисийским телом, чем имеет определенный пол. Б. Малбон (1999) в своей работе рассматривает идею о том, что клубы могут служить пространством для освобождения женщин. Он отмечает, что женщины ценят в клубах отсутствие сексуального давления и одновременно могут проявить свою сексуальность, и я с этим полностью согласен. Однако я бы добавил, что, сосредоточившись на женщинах, он исказил объект изучения, поскольку клаббинг освобо-ждает не только тело женщин, но и тело мужчин, и именно это общее раскрепощающее действие формирует клуб как единое целое. То есть раскрепощаются не только женщины, но и мужчины, которые получают возможность по-новому ощутить свое тело.
   Один из наиболее важных аспектов изменения телесной практики связан с опьянением. Как было замечено в главах, посвященных алкоголю и наркотикам, на пьющую женщину всегда смотрели более сурово, чем на пьющего мужчину, что породило половое неравенство в отношении опьянения: мужчины и женщины пьют по-разному, предполагается, что женщина должна оста-ваться более трезвой и вменяемой, чем мужчина, что соответствует общественному статусу хранителя добродетели. Более подробное обсуждение этой темы ищите у Д. Жефу-Мадьяну (1992) и М. Макдональд (1994). А потом появилось экстази и устранило неравенство в опьянении, создав общее дионисийское тело, не связанное с социальными моделями, касающимися упо-требления алкоголя. Мужчины и женщины внезапно лишились каких-либо предрассудков в отношении друг друга, однако это произошло в совершенно иной форме, чем могло бы произойти под действием алкоголя, так как культура алкогольного опьянения годами формировалось таким образом, чтобы отражать различие между полами в повседневном мире. Употребление алкоголя было пропитано логикой практики, наполняющей огромный мир отношений между полами, а употребление экстази — нет.
   В дни зарождения рейва появились два вида дионисийского тела: мужское и женское. В основе обоих лежало снижение уровня социальных страхов и беспокойств, что в свою очередь послужило фундаментом для создания новой формы социальной практики. Ощущение чувственного равенства выделяет клубы среди других социальных пространств. Все что-то употребляли, и всем казалось, что они разделяют с другими эмоциональный кайф. Мужчины больше не «с Марса», а женщины не «с Венеры» — они все приземлились на планете Экстази, и это исключало любые предположения о различии между полами. Эти изменения не имели ничего общего с исчезновением влечения к противоположному полу: в клубах было слишком жарко, люди слишком распалялись, чтобы не захотеть трахаться. Изменение произо-шло в сфере общения: мужчины и женщины стали больше разговаривать, вместе проводить время на танцполе, ценить компанию друг друга, меньше друг друга бояться.
   Теория феминизма содержит допущение, что доминирование мужчин над женщинами всегда скрывало подлинную робость и боязнь, которые во время общения с женщиной испытывают многие мужчины. Во-первых, вращаясь преимущественно среди других мужчин и не зная, что сказать женщине, мужчины чувствовали себя слабаками. Во-вторых, обычно женщина считает, что мужчина во время разговора пытается ее клеить. Дружеские шутки всегда воспринимались как упражнения в совращении, так как общение между мужчиной и женщиной считалось исключительно сексуальным общением, как будто они не могли иметь ничего общего. Однако под влиянием экстази мнение, что секс — это единственная причина, по которой можно говорить с представителем противоположного пола, исчезло. Мужчины и женщины начали общаться ради «восхитительного удовольствия общения». Одна из моих информанток так рассматривает эту ситуацию:
   Однажды в клубе ко мне подошел какой-то парень и сказал: «Я просто хотел, чтобы ты знала, что ты великолепно выглядишь». И это было совсем не похоже на попытку меня завалить, а позже я встретила его с подружкой, так что он точно не подкатывал ко мне. Он просто хотел сказать мне что-то приятное. Если парень хочет со мной познакомиться и у него нет скрытых мотивов, я всегда очень рада поговорить с ним, и меня это нисколько не беспокоит. Со временем становишься более проницательной, распознавая истинные мотивы, движущие людьми. Многие из них определяются невербально, о них говорит язык тела, ты понимаешь, когда кто-то пытается тебя снять, а когда он просто хочет хорошо провести время и поболтать
(32 года, 9 лет клубного опыта).
   Возможность заговорить с человеком просто для того, чтобы сделать ему комплимент или поболтать, является следствием эмоционального подъема, возникающего при употреблении экстази. Один из информантов назвал это «обильной общительностью». Моя информант-ка считает, что язык тела играет в общении важную роль, но язык тела человека «под экстази» заметно отличается от языка тела пьяного. Моя информантка продолжает свою мысль:
   Мне кажется, экстази изменило и, может быть, даже запутало отношения между мужчиной и женщиной в клубах, потому что очень трудно понять, когда с тобой по-дружески разговаривают, а когда пытаются соблазнить. Тебе может казаться, что парень с тобой дружелюбен, в то время как ему самому собственное дружелюбие кажется флиртом, и наоборот. Одна из проблем в том, что когда все под экстази, они становятся гораздо дружелюбнее, и, я думаю, из-за клаббинга все стало менее прозрачно: раньше, если парень пытался с тобой познакомиться, ты полагала, что он пытается тебя снять, поэтому твоя реакция основывалась исключительно на симпатии к нему, и я всегда вела себя осторожно, стараясь не быть слишком дружелюбной и не давать ложных сигналов парню, который пытался со мной познакомиться, чтобы он не решил, что привлекает меня. Ты могла просто улыбнуться парню, а потом он всю ночь следовал за тобой как собака. Прекрасно, что это изменилось. Когда-то мужчины не могли сообразить, что хорошее отношение девушки к нему вовсе не значит, что она хочет перепихнуться, потом клубы стали лучше, и теперь люди не могут догадаться об обратном. Я думаю, когда пытаешься установить контакт в клубе, нужно быть открытым и честным. Я не против, когда мужчина прямолинеен, если только он не становится грубым и, когда ему говорят «нет», не психует и не дуется, как мальчишка.
   Перемена в отношениях и внезапный всплеск дружелюбия между мужчиной и женщиной в клубах явились источником нового вида общения и оставили в тени традиционные правила обольщения. Люди все также заканчивают ночь в постели друг с другом, однако клубы перестали быть «ярмаркой скота» для женщин, так как мужчины начали вести себя в клубах более активно, вместо того чтобы стоять в стороне и напиваться, пытаясь набраться смелости, чтобы с кем-нибудь заговорить. В то же время, как замечает информантка, это вызвало определенную путаницу, создало помехи для сигналов и ответных сигналов, посылаемых чувственно-измененными телами собеседников, употреблявших экстази. Интересно взглянуть на это явление с точки зрения предложения связи в том виде, в котором оно существует в фетиш-клубах, где откровенность желаний и намерений — единственный образ поведения в атмосфере повышенного сексуального напряжения клубного пространства. Эта прямолинейность в общении действует только потому, что применяется в пространстве, где право просить и право отказать являются обычными практиками.
   Измененный опыт общения между мужчиной и женщиной оказал сильное воздействие на отношения полов вне клубов. Он усилил чувство социального равенства мужчины и женщины, заложенное в идее феминизма, поскольку мужчины и женщины воплощали новые социальные практики, превратившие эти идеи в чувственную реальность. Разделив уникальные чувственные состояния, мужчина и женщина приобрели общее дионисий-ское тело и общие эмоциональные переживания. Мужчина и женщина сравнялись, однако равенство не подразумевает вытеснения из их отношений секса, желания и обольщения, оно означает только то, что они перестали быть единственной основой общения во время ночного отдыха. Когда сцена экстази уступила место другим видам клубов, люди, объединенные общим опытом, продолжили использовать тот стиль общения, который они практиковали, когда употребляли экстази. Это стало частью знания людей о том, как вести себя в клубах и за их пределами. Наркотик, которого остерегались мои информантки, с точки зрения того, как он заставлял мужчин вести себя по отношению к женщинам, — это алкоголь.
   Если в клубе слишком много пьяных, возвращается ощущение, что находишься на ярмарке скота. Верх берет детское начало. Но когда парни поймут, что женщинам нужны мужчины, а не мальчишки? Я думаю, дело в бухле, которое они пьют, чтобы стать посмелее, и им приходится выпить достаточно, прежде чем они решатся с тобой заговорить, а к этому моменту они уже почти не в состоянии говорить связно. В то же время с экстази или даже кокаином или спидами они могут собраться с духом, чтобы заговорить, не превращаясь в полных обсосков
(женщина, 29 лет, 11 лет клубного опыта).
   Изменилось само отношение женщин к алкоголю: они пьют больше, что по крайней мере частично является результатом привычки мужчин и женщин общаться друг с другом в состоянии сильного опьянения. Таким образом, разрушилось разделение на женскую умеренность и мужское пьянство, и это означает, что, о каком бы наркотике ни шла речь, у людей остается чувство общно-сти — женщина может обдолбаться так же, как и мужчина. Мой информант так резюмировал это положение:
   Я хочу быть там, где мужчина и женщина не обязаны вести себя по-разному; это моя личная утопия, и меня не интересуют клубы, в которых мужчины и женщины не могут делать одно и то же
(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).
Химическая близость
   Внутренняя природа клаббинга, его физический, эмоциональный и социальный уровни изменили свойства общения людей, сделав иными практики, посредством которых это общение осуществляется. Это особенно заметно на примере толпы клабберов под экстази, однако опыт общения с незнакомцами — это не та грань клаббинга, которую сами клабберы ценят в долгосрочной перспективе, в действительности это способ влияния приобретенного в клубах опыта на социальные группы. Употреблять наркотики вместе с друзьями — это «отличный способ провести время»; действие наркотиков класса А неимоверно превосходит то, чего можно добиться с помощью алкоголя, который долгое время оставался единственным способом разделить состояние опьянения с друзьями. Как сказала моя информантка: «Ничто так не укрепляет отношения, как совместный прием экстази в каком-нибудь клубе».
   Как мы уже видели, эффект от принятых в клубе наркотиков увеличивает время, которое люди проводят вместе, их энергию и общительность. Эти три аспекта упо-требления наркотиков важны как в клубе, так и за его дверями, когда после клуба все отправляются к кому-то домой. В некоторых случаях употребление наркотиков дома у кого-то из друзей с точки зрения общения заменяет клаббинг. Моя информантка объясняет:
   Последний раз я просто приняла экстази с парой друзей. Было очень мило: мы просто расслабленно сидели, разговаривали и хихикали. Это было очень интимно и ненапряженно, очень нежно, если сравнивать с клубами. Я хочу сказать, что они мои друзья и мы близки, но было прекрасно испытать к ним такую сильную привязанность. Это напоминает тебе о том, какие они замечательные, ты перестаешь воспринимать их как нечто само собой разумеющееся
(30 лет, 11 лет клубного опыта).
   Опыт отношения к друзьям не как к чему-то само собой разумеющемуся чрезвычайно важен. Когда принимаешь наркотики в спокойной обстановке, фокусируешься на людях, которые в этот момент рядом с тобой. Вы ведете долгие, доверительные и иногда странные разговоры, так как наркотики способствуют установлению необычных связей между идеями. Другая моя информантка говорит:
   Клабберы говорят о разных вещах: иногда это совершенно тупой и сумасшедший бред, но им дело не ограничивается — клабберы не боятся говорить о своих чувствах, о своих мечтах. Они меньше боятся самовыражаться, а когда делают это, то не заботятся о том, как выглядят со стороны. Они также способны видеть забавную сторону вещей, даже когда речь идет о чем-то серьезном. Они не бывают настолько серьезны, что не могут посмеяться над чем-то. Я думаю, это по-настоящему здорово
(32 года, 9 лет клубного опыта).
   Этот особенный вид близости, возникающий в результате определенного социального соглашения между людьми, употребляющими наркотики, одновременно глубок и легкомыслен. Под действием наркотиков ты можешь испытать растерянность, твои эмоции могут принимать экстремальные формы, однако клабберы выработали форму социальной практики, сводящей эти эффекты наркотиков к минимуму. Люди не любят ночью чувствовать себя угнетенными. Одна из моих информанток так смотрит на это:
   В клубах вы сначала говорите о клаббинге, а затем разговор переходит на смежные темы, и люди начинают рассказывать легенды и клубные истории, как это обычно бывает при общении с незнакомцами. Я не хочу говорить о слишком сложных или серьезных вещах — мне этого хватает на работе. Иногда ты рассказываешь приятелям о том, чем ты занимаешься сейчас и чем собираешься заняться, потому что об этом просто говорить в расслабленном состоянии, однако не стоит погружаться в это слишком глубоко.
   Между людьми, принимающими наркотики, существует социальное соглашение. Они употребляют наркотики ради удовольствия, так что даже когда разговор становится напряженным, он все же пронизан ощущением веселья. Иногда юмор становится слишком мрачным и угрюмым, но он всегда присутствует. Трудно представить себе эту манеру социального взаимодействия, если у тебя самого не было подобного общения. Она интимна, открыта, честна и забавна, у нее есть свой ритм и своя логика; вы говорите о чем-то серьезном и важном для вас, а в следующий миг уже покатываетесь от хохота. Это социальная практика опьянения. Однако если кто-то после приема наркотика начинает хандрить и все же продолжает принимать этот наркотик, он очень скоро окажется на обочине веселья, потому что грустит ночью. Люди, имеющие опыт в употреблении наркотиков, рассчитывают на знание других о действии наркотика, на их способность справиться с этим действием, а не вести себя как размазня. Они ожидают друг от друга вклада в общий опыт и уважают эту способность. Это способствует проявлению лучших человеческих качеств, люди стараются, чтобы «все было мило», они не хотят всю ночь ныть и скулить, они избегают жалоб и стараются быть позитивными, таким образом контролируя смену эмоций, вызванную наркотиками.
   Возможность вместе ощутить действие наркотиков — одна из главных целей их употребления; принимать наркотики в одиночестве совсем не то же самое, поскольку они в первую очередь являются социальным инструментом. Однако, как мы уже поняли, не все наркотики вызывают одинаковые ощущения. По своему опыту могу сказать, что экстази или психоделики более радикально меняют межличностную динамику группы, чем «ускорители», так как вызывают более заметные и себе и окружающим психофизические сдвиги в отношении людей. Мой информант дал детальное описание различия в реакции на разные наркотики и объяснил, за что он ценит эти состояния:
   Я бы использовал термин «химическое наложение». Когда ты под кокаином, твое эго разрастается настолько, что накрывает людей, оказавшихся рядом. Когда ты под экстази, ты ощущаешь, как эго других людей накрывает тебя. Это химическое наложение — то, что является мной, и то, что мной не является, вместо того чтобы быть разделенными четкой границей, распространяются в пространства друг друга, и ты получаешь наложение: пространство, в котором есть не только частичка тебя, но и частичка кого-то другого. Обычно такое происходит в близких любовных отношениях, однако этого можно добиться и с помощью наркотиков, хотя это и будет немного иначе
(мужчина, 32 года, 14 лет клубного опыта).
   В этой цитате виден определенный взгляд на понятие близости. Говоря о наложении, мой информант предполагает существование особого вида отношений, связи на эмоциональном уровне. Это не просто доверительные разговоры — это ощущение присутствия другого человека и связи с ним, основанное на разделении и удовольствии общения, исключающем необходимость вы- ражать это словами. Это похоже на прикосновение без прикосновения. Прикосновение мимолетно, оно глубоко интимно, его почти никогда нельзя заменить словами. Понятие этого информанта о наложении, о распространении эго в случае употребления различных наркотиков — это физическое ощущение, о котором говорят и другие люди и существование которого я могу подтвердить, исходя из собственного опыта. Информант продолжает:
   Даже если рядом кто-то близкий, ты можешь волноваться о себе. Моменты по-настоящему великой близости случаются тогда, когда вы фактически ощущаете себя одним целым. Один из главных признаков близости — это возможность молчать вместе, не ощущая необходимости говорить, уютно чувствуя себя в тишине. Когда ты принимаешь наркотик, это не принуждает тебя к общению, ты можешь оставаться равнодушным к танцам и просто наблюдать за людьми, и это тоже будет своего рода общением. Тебе не нужно следовать каким-то общественным правилам и делать то, чего бы ты по доброй воле не сделал. Уменьшается степень самоконтроля — ты перестаешь постоянно следить за собой, и мне кажется, большинству людей это очень полезно.
   Идея «близких любовных отношений» и возможность молчать в чьем-то присутствии, не чувствуя себя неловко, предполагают, что ощущения соответствуют высокой степени близости. Той близости, которая возникает в долговременных отношениях между людьми, когда ты знаешь, что тебе не нужно кого-то из себя строить, а можно просто быть самим собой. Просто прекрасно, если такое ощущение возникает при общении с незнакомцами. Следующая информантка объясняет:
   Обычно с точки зрения дружбы с незнакомцами дело не идет дальше клуба. Иногда во время танца или просто проходя мимо вам удается установить контакт, вы наслаждаетесь присутствием человека, и это рождает в вас любопытство, так что в конце концов вы заговариваете с ним. Мне также временами нравится существование доли анонимности. Я приходила в клуб одна, и мне было очень по вкусу то, что я ни с кем не заговаривала, и, покидая клуб, я оставляла все позади. Такого рода контакты мне кажутся просто замечательными — ты чувствуешь близость с окружающими людьми, но не переходишь к делу и разговорам. Это подарок, который дарит тебе ночь
(30 лет, 12 лет клубного опыта).
   Но с окончанием вечеринки это чувство может улетучиться. Оно влияет на твое восприятие людей, и если эта форма восприятия не закрепится в общении в повседневном мире, она может показаться окружающим подозрительной. Однако когда ты делишь этот опыт с друзьями, он становится частью действительной истории вашего общения. Он врастает в социальную структуру и вносит вклад в ее оживление и укрепление. Это особенно интересно в свете заявления еще одной моей информантки:
   Не думаю, что чувствовала бы себя так здорово без постоянного парня, если бы у меня не было по-настоящему ярких опытов общения с друзьями. Мы очень привязаны друг к другу. Нам хорошо вместе, и дело не только в наркотиках и клаббинге. Это всего лишь одна сторона наших отношений, хотя с людьми, с которыми ты регулярно принимаешь наркотики, тебя связывают прочные эмоциональные узы. Они помогают перевести дружбу на иной уровень. Мне кажется, что сейчас я интересую своих друзей больше, чем раньше, и это очень важно. Я бы ни в коем случае не хотела прожить жизнь, не имея возможности заинтересовать людей. Думаю, экстази что-то меняет между друзьями. Вам ведь никогда не приходилось видеть толпу крутых парней, обнимающих друг друга? Я не утверждаю, что хочу всегда быть одна, но, когда ты наслаждаешься жизнью, поиск постоянного партнера не кажется таким уж важным делом
(29 лет, 12 лет клубного опыта).
   В нашем обществе стремительно растет число людей, не имеющих постоянных партнеров. По данным National Statisticна 2003 год, за последние тридцать лет число одиноких людей увеличилось на 50 процентов. В исследо- вании также говорится, что средний возраст вступления в брак вырос до 35 лет для мужчин и до 32 для женщин. Существует ряд очевидных факторов, вызывающих это явление. Эти сдвиги изменили наш взгляд на опыт дружбы. Его важность повышается с увеличением числа холостых людей и ростом популярности в нашем обществе кочевого образа жизни. Люди живут вдали от своей семьи и друзей, с которыми выросли, и это вынудило их создать новый вид взаимоотношений, характеризующийся особенной эмоциональной глубиной, необходимой для заполнения социального вакуума. Однако мы не должны забывать, что определенная часть людей ведет холостую жизнь, потому что она дает им дополнительную свободу.
   Но то, что эти люди хотят оставаться холостыми, не означает, что они хотят быть одни. Данные изменения сделали дополнительный акцент на дружбе как на ключевой форме социальных отношений в жизни людей, в частности с точки зрения продолжительности. Люди хотят, чтобы дружба подразумевала такую степень близости, которая сделала бы ее сходной с отношениями внутри семьи, обладающими эмоциональной глубиной, или между любовниками, отношениями, создающими ощущение эмоциональной поддержки. Они не пытаются найти замену семье или любовникам — они создают внутри дружеских групп новый вид социальных отношений. Наркотики, клубы и домашние вечеринки расширяют чувственные границы этих отношений. Эти изменения коренятся в овеществленных эмоциональных состояниях, порождаемых клаббингом, и проявляются в форме эмоционального притяжения между людьми. Они могут найти выражение в довольно экстремальном, веселом групповом сексе ради удовольствия или остаться на более пристойном уровне, когда вы просто заключаете кого-то в свои объятия, гладите его волосы, целуете, массажируете, в то время как люди, находящиеся рядом с вами, продолжают отрываться. Речь идет о таком уровне близо-сти, который выходит за рамки традиционной дружбы. Одна из моих информанток рассказала, как после ночи, проведенной в клубе, оказалась в одной постели со своей по-другой и ее бойфрендом:
   Мы просто развлекались — мы смеялись и целовались. Мы не трахались. Это было просто ради веселья, еще один способ провести время вместе, и это означало, что я не должна была оставаться одна, как случилось бы в прошлом.
   Еще одна компания, с которой я проводил время, начинала с того, что принимала экстази в клубах, но затем перешла от клубов к домашним вечеринкам с близкими друзьями, во время которых, проглотив таблетки, люди просто кайфовали вместе. Они раздевались и переодевались, танцевали, делали друг другу массаж, находили способы возбудить свои чувства, продемонстрировать свое тело и быть сексуальными; это было расслабленное чувственное веселье. Это была компания сплоченных и заботливых людей, доверяющих и открытых друг другу; они прекрасно знали, что экстази сыграло роль в укреплении их отношений и позволило им экспериментировать с формами дружбы. Они все так же ценили клаббинг, но их практика посещения клубов также слегка изменилась: они стали больше наряжаться, носить откровенную одежду, по максимуму использовать свободу, предоставляемую клубами.
   Еще одна компания перевела свой опыт на следующий уровень. Эти люди не только сделали свои отношения более чувственными, но и более сексуальными. Один из членов компании рассказал о развитии этого процесса:
   Все началось однажды ночью, когда мы вернулись из клуба. Мы все были в превосходном настроении и все еще переполнены наркотиками. Мы просто начали играть друг с другом. Добрый наркотик экстази придал нам уверенности, поэтому наше поведение не казалось нам странным. Мы стали ласкать друг друга, но это было не всерьез. Все произошло не сразу, это был постепенный процесс. Иногда это казалось смешным: я был с какой-то девушкой, в то время как моя по-друга обнималась с моим другом. Это казалось безнравственным, но это нас только распаляло. Было забавно начать целовать сразу двух девушек, шутить со всеми подряд, болтать, постоянно бегать в душ и раздеваться, при этом не чувствуя никакого давления. Мы не шли ни к чему конкретному — у этого процесса была своя движущая сила. Не все на это решились, но никто и не настаивал, это продолжалось, только если тебе хотелось. Затем мы стали проводить вечеринки только для друзей у меня дома, иногда приходила всего пара людей, иногда — больше. Мы занимались сексом еще с несколькими друзьями, это было странно, захватывающе и в то же время расслабленно. Мы относились к этому спокойно, а если все шло слишком необычно, мы останавливались, обсуждали наши действия, а затем начинали снова. Примерно через неделю мы встретились и вместе посмеялись над этим. Нам всем понравилось, так что мы решили повторить; однажды к нам пришли еще несколько друзей, и мы все вместе оказались к душе, одна из женщин стала заигрывать с остальными, и с этого все началось. Мы все трахались в наркотиках, так что мой пенис всю ночь то поднимался, то опадал, но это не имело значения — все было полно страсти и похоти. Мне казалось, будто это происходит не со мной, но это было со мной, и это было здорово. Это происходит не каждый раз, а, скажем, раз в выходные. Это определенно зародилось на вечеринках, и экстази имело большое значение: не думаю, что я решился бы на это без экстази. Это казалось естественным продолжением веселья, одной из сторон употребления наркотика, одним из способов общаться с друзьями. Я не думаю, что стал бы участвовать в жесткой оргии, это было бы слишком серьезно. В нашем случае все настолько расслабленно, что иногда кажется глупым. Нам нечего доказывать друг другу, потому что мы друзья. Это еще один способ вместе провести время, расширение общего опыта