Бриттани вдруг поняла, что наступила тишина, и приподняла голову, оглядываясь по сторонам.
   — Неужели все кончилось?
   — Да, эти трусы пустились наутек, стоило нам только появиться, — ответил Алек, с тревогой вглядываясь в ее бледное лицо.
   Король прошел через двор вслед за Алеком. Но крики приветствия, раздававшиеся со всех сторон, были адресованы не королю и не лэрду, а его жене.
   — Они хорошо сражались, Алек. Они заслужили твою похвалу и благодарность, — услышали стоявшие поближе женщины голос Бриттани.
   — Это не мы, милорд, это леди Бриттани спасла замок и всех нас! — громко выкрикнула Гергес.
   Алек внес Бриттани в большую комнату, куда незадолго до того доставили раненого Брайана, и положил ее на стол. Ему не было нужды звать кого-нибудь на помощь — женщины уже стекались сюда, полные тревоги за свою предводительницу.
   Чья-то рука отстранила Алека от стола. Оглянувшись, он увидел свою мачеху.
   — Мы позаботимся о твоей жене, — мягко сказала она, потом обратилась к Бриттани: — Мне придется разрезать твою красивую одежду, дорогая. Но я обещаю, мы сошьем тебе новую, — сказала она и бросила неуверенный взгляд на Алека, словно ожидая возражений.
   Бриттани потянула леди Бренну за юбку, привлекая ее внимание.
   — Алек будет в ярости, — еле слышно произнесла она и слабо улыбнулась. Глаза у нее закрывались от усталости и потери крови.
   — Тише, тише, — улыбнулась в ответ леди Бренна, осторожно разрезая рукав и обнажая рану Бриттани.
   Алек и Эдгар обменялись взглядами и подошли к Брайану Мактавишу.
   — Что здесь произошло? — спросил Алек своего недавнего врага. Что делает здесь Брайан и почему он дрался на стороне Кэмпбеллов? Не было никаких сомнений в том, что он рисковал жизнью, пытаясь защитить Бриттани, Дженнифер и Дженну.
   — Сегодня на рассвете на замок напали Макдуга-лы. Благодаря леди Бриттани женщины были готовы к нападению и сражались с поразительной храбростью, — рассказывал Брайан, а в это время Дженнифер перевязывала его раны и прикладывала к голове холодный компресс.
   Король выступил вперед.
   — Но откуда леди Бриттани знала, что надо готовиться к нападению?
   Брайан встал со стула, чтобы отвечать своему королю, и Дженнифер бросила на него неодобрительный взгляд.
   — Этого я не знаю, сир. Когда я приехал в замок, женщины уже учились военным приемам под рукр-водством леди Бриттани.
   Дженнифер толкнула Брайана обратно на стул, как раз в то мгновение, когда Алек открыл рот, чтобы задать новый вопрос. Подбоченившись, она напустилась на брата:
   — Довольно, Алек. Брайан Мактавиш ранен и нуждается в отдыхе. — В ее голосе звучали властные нотки, которых он прежде никогда не слышал, а в глазах горело нетерпение. — Я сама отвечу на твой вопрос.
   Король поднял брови, удивленный ее резким тоном.
   — Дженнифер! — воскликнул Алек, испытывавший даже не удивление, а настоящее потрясение. — Ты забываешься.
   Он обернулся к Эдгару.
   — Она немного не в себе после всех этих событий, — извиняющимся тоном объяснил он. — Дженнифер, ты проявила непростительную грубость.
   — Ничего подобного, Алек! — Леди Дженнифер вздернула подбородок — любимый жест Бриттани, отметил про себя Алек. Его натура восставала против этих проявлений независимости, но ему не хотелось, чтобы король стал свидетелем неприятной сцены.
   Король же, по-видимому, верно оценил положение и решил вмешаться.
   — Леди Дженнифер, этот воин может умереть, не дождавшись, пока ты просветишь нас и наконец возьмешься за его раны.
   Дженнифер покраснела и кивнула.
   — Леди Бриттани сказала, что надо уметь самому защищать себя, а не полагаться на кого-то другого.
   Король улыбнулся, и в это время прозвучал слабый голос Бриттани:
   — Вы говорите обо мне так, будто я уже умерла. Если кто-то хочет узнать мое мнение, пусть спросит меня.
   Король с интересом взглянул на Бриттани, а Алек подошел к ней. Но прежде чем он успел открыть рот, раздался пронзительный голос:
   — Не слушайте эту рыжеволосую ведьму! Она безбожница. — Священник бросился к королю и схватил его за руку. — Ее надо предать смерти за ересь. — Повернувшись к Алеку, он добавил: — Ты должен передать свою жену в руки церкви для допроса.
   Голубые глаза Алека стали похожи на две льдинки. Он, прищурившись, посмотрел на священника и низким голосом, подобным отдаленным раскатам грома, проговорил:
   — Что все это значит, святой отец?
   — Она грешница и должна быть наказана. — Священник указал пальцем на Бриттани. — Рыжие волосы — признак бесовщины, а ее поступки прямо подтверждают, что она прислужница сатаны.
   Брайан хмыкнул:
   — Поосторожнее, фра Джон. — Он ухватил себя за рыжую бороду. — Леди Бриттани может не понравиться, как ты отзываешься о ее роскошных волосах, да и мне тоже.
   — Спокойно, — предупредила Брайана Бриттани. Она коснулась руки Алека. — Муж мой, сослужи добрую службу богу, королю и своей земле и дай мне меч, чтобы я могла убить этого труса. Он с самого начала пытается мутить воду. Фра Джон, Кэмпбелл теперь здесь. Почему же ты не велишь ему сдаться врагу, как велел мне?
   Король рассмеялся, Алек угрожающе двинулся к священнику. Тот побледнел, развернулся и вылетел из комнаты.
   — Алек, — строго окликнула его леди Бренна, которая уже держала наготове иголку с вдернутой в нее ниткой, — этот человек может подождать, а Бриттани ждать не может.
   Алек подошел к столу, на котором лежала Бриттани, и стал держать ее раненую руку в нужном положении. Гергес принесла чашу крепкого вина с обезболивающими травами и поднесла ее к губам Бриттани, та сделала глоток, поморщилась и больше пить не захотела.
   — Выпей, — приказал Алек.
   — Мне не нравится это питье. — Бриттани попыталась оттолкнуть руку Гергес.
   Дженна ласково погладила хозяйку по руке.
   — Пожалуйста, голубка моя, выпей. Это зелье облегчает боль.
   Бриттани упрямо помотала головой:
   — Я обойдусь без него.
   Недоумение и раздражение Алека переросли в гнев. Его лицо приняло такое грозное выражение, что те, кто стоял рядом с ним, осторожно, стараясь не привлекать его внимания, отошли подальше.
   — Муж мой, пожалуйста, не смотри на меня так свирепо. Меня нельзя заставить делать то, чего я делать не хочу, — сказала Бриттани, прежде чем Алек успел открыть рот.
   Брайан, пряча улыбку, вмешался в разговор:
   — Ты уже призналась в том, что упряма, миледи. Если ты выпьешь это вино, я согласен молчать о другом твоем признании. Помнишь, о чем ты случайно обмолвилась? — Он замолчал, на его губах появилась загадочная улыбка. Увидев, что Бриттани смутилась, Брайан продолжал: — Одна интересная фраза касательно закатов… — У Бриттани расширились глаза, и Брайан удовлетворенно ухмыльнулся. — Ага, я вижу, ты помнишь. Я думаю, твой муж найдет твое высказывание столь же занимательным, каким оно показалось мне.
   Бриттани сверкнула на него глазами.
   — Теперь я очень сожалею, что хорошо о тебе думала и откровенно говорила, Брайан Мактавиш. В тебе нет ни капли благородства.
   Алек заметил, что щеки его жены стали пунцовыми. Отчего же она так смутилась?
   — Поскольку моя жена отказывается от напитка, тебе придется просветить меня, Мактавиш, — сказал Алек, и всем было понятно, что намек Мактавиша задел его за живое.
   Бриттани судорожно глотнула воздух.
   — Это совершенно необязательно, — с легко различимой тревогой в голосе сказала она мужу.
   Алек победоносно усмехнулся:
   — Стало быть, ты выпьешь лекарство? — Но его улыбка быстро угасла, потому что он увидел знакомый жест — Бриттани вскинула голову, а ее губы сжались в тонкую линию. Его жена не любила чувствовать себя побежденной, и он с некоторым беспокойством ждал ее ответа.
   Но в это время злополучная чаша со снадобьем уже была в руках короля Эдгара, который протягивал ее Бриттани. Она вздохнула и с мягкой укоризной покачала головой.
   — Как тебе не стыдно спрашивать, Алек? — ангельским тоном проговорила она. — Разве я могу в чем-нибудь отказать своему государю? — Бриттани взяла здоровой рукой чашу из рук короля. — Благодарю тебя, сир. Я и впрямь испытываю сильную жажду.
   Эдгар рассмеялся, отдавая должное ее остроумию.
   — Ладно, пей, — угрюмо пробурчал Алек. — Мы еще поговорим о том, что ты так хочешь от меня скрыть. Только позже. — Он многозначительно подчеркнул последнюю фразу.
   Бриттани осушила чашу до дна.
   — Хорошо, поговорим, — произнесла она еле слышно и закрыла глаза.
   Леди Бренна промыла рану и принялась ее зашивать. Алек крепко держал жену за руку, и хотя она, по всей видимости, не чувствовала боли, у него замирало сердце каждый раз, когда игла втыкалась в нежную плоть.
   — Стойкая женщина, — заметил король Эдгар и искоса взглянул на Алека. — Вот тебе и цветочек. Как видишь, мы здорово ошибались относительно характера леди, воспитанных в Англии.
   Кэмпбелл устремил взгляд на лицо жены — бледное и умиротворенное.
   — Да, она не похожа ни на одну из известных мне женщин. И хлопот с ней даже больше, чем я предполагал.
   Эдгар вздохнул:
   — Не пора ли нам все-таки выяснить, что здесь случилось во время твоего отсутствия?
   Алек осторожно поднял Бриттани на руки. Такая маленькая и хрупкая — и такая отважная.
   — Да, сейчас я уложу этого маленького воина в постель, а потом уж попробую выяснить, что, черт побери, они тут без меня делали.
   Дженна поспешила вперед, чтобы успеть приготовить для своей госпожи постель.
   Алек медленно поднимался по каменным ступеням с Бриттани на руках. Его переполняло желание крепко-крепко прижать ее к груди, но он не мог этого сделать, боясь причинить ей боль. Сегодня он едва не потерял эту женщину. Занесенный над ее головой меч все еще стоял у него перед глазами, и при мысли о том, что случилось бы, если бы он не успел вмешаться, его охватывал леденящий ужас.
   Он вошел в свою опочивальню, увидел приготовленное ложе и хлопочущую возле него горничную Бриттани.
   — Оставь нас, — велел он. Ему не хотелось, чтобы о жене заботился кто-то другой.
   Дженна бросила быстрый взгляд на хозяйку, потом на Алека и после минутного колебания сделала ему реверанс и вышла из спальни.
   Алек заметил ее недовольство и сокрушенно покачал головой. Он бережно положил Бриттани на постель.
   — Маленький воин, ты оказываешь дурное влияние на всех женщин, кто с тобой знается, — сказал он своей спящей глубоким сном жене. — Не ты становишься похожа на них, а они на тебя.
   Он осторожно начал раздевать ее, стараясь не прикасаться к раненой руке. Самым разумным было бы просто разрезать одежду, но Алек знал, что этот наряд воина очень дорог его жене.
   Алеку не раз приходилось раздевать женщину, но сейчас собственные руки казались ему грубыми и неуклюжими, и он не мог справиться с застежками. Наконец он расстегнул одежду и застыл, не веря своим глазам. Под грубой верхней одеждой на Бриттани оказалось тончайшее, искусно вышитое нижнее белье. Обнаружив эту забавную непоследовательность, Алек понимающе улыбнулся.
   — Оказывается, у тебя есть слабость, Бриттани. Ты можешь прятать свою женственность под мужской одеждой, но все равно останешься тем, кто ты есть.
   Бриттани не шевелилась, и он бережно снял с нее всю одежду. Когда она осталась обнаженной, его заново поразила хрупкость ее изящного тела. Алек долго смотрел на нее, держа в руках приготовленную ночную рубашку, и думал о том, что такая женщина должна жить в неге и роскоши, а не сражаться с мечом в руках и рисковать жизнью. При этой мысли ненависть к человеку, осмелившемуся нанести ей рану, вспыхнула в нем с новой силой.
   Наконец он осторожно приподнял Бриттани, натянул на жену ночную рубашку, выправил волосы из-под ворота и нежно уложил ее голову на подушку.
   Кровоподтеки и раны, белоснежное одеяние, ангельское выражение лица делали ее похожей на христианскую мученицу. Алеку хотелось лечь с ней рядом, заключить ее в объятия, чтобы уверить ее и себя, что теперь она в безопасности. Он наклонился и легко коснулся губами ее губ.
   — Спи, маленький воин, — прошептал Алек, подоткнул со всех сторон одеяло и неохотно покинул спальню.
   Его ждал король, а он и так уже сильно задержался.
   Когда Алек закрыл дверь спальни, он сразу услышал внизу мужские голоса. Он подошел к балюстраде, перегнулся через перила и посмотрел вниз, в главный зал. Там оставались только король Эдгар и Брайан Мактавиш. Их негромкие голоса отдавались от сводчатого потолка, и Алек без труда слышал каждое их слово.
   — Я думаю, тебе пора объяснить свое присутствие здесь, — говорил Эдгар.
   Брайан подошел к нему поближе.
   — Меня послал отец Бриттани. Он хотел, чтобы я мог защитить женщину из рода Мактавишей в смутное время. Я не знал, что мне придется защищать весь клан Кэмпбеллов.
   От этого объяснения Алека передернуло. Теперь получалось, что он обязан Мактавишу, и эта мысль выводила его из себя.
   — Какие причины были у лэрда Мактавиша посылать тебя? — прогремел он сверху и стал спускаться по лестнице.
   Брайан вздрогнул, оглянулся, встретился глазами с лэрдом Кэмпбеллом.
   — Лэрд Мактавиш не посвящал меня в причины. Возможно, он сможет удовлетворить твое любопытство, если, конечно, пожелает. — Тон Брайана был подчеркнуто безразличным. — Государь, я еще тебе нужен?
   Эдгар переводил взгляд с Мактавиша на Кэмпбел-ла. Со свойственной ему дипломатичностью он положил руку на плечо Брайана и сказал:
   — Позже, когда ты как следует отдохнешь, мы продолжим беседу.
   Проходя мимо Брайана, Алек задержался.
   — Прими мою благодарность, Мактавиш, — отрывисто проговорил он и по удивленному выражению лица Брайана понял, что тот не ожидал услышать эти слова — впрочем, как сам он не ожидал, что их произнесет.
 
   Король и Алек провели целый день, допрашивая пленников и выслушивая восторженные отзывы женщин о смелости Бриттани. Когда они поздно вечером вернулись в замок, то обнаружили в главном зале Брайана Мактавиша, расположившегося на стуле перед камином.
   Сразу вслед за ними там появился Эндрю, который тащил за собой пленника — связанного, но все еще сопротивлявшегося.
   — Алек, посмотри, кого мы нашли в лесу. Он пытался удрать, но не тут-то было. — Эндрю вытолкнул пленника вперед, и Алек его узнал. Это был один из предводителей клана Макдугалов.
   Брайана уже сморила усталость, и он задремал, откинувшись на спинку стула. Алек же должен был допросить пленника.
   Как и все те, кого они уже допрашивали, задержанный сказал, что причиной их нападения на замок была месть за убийство Алеком мужа Дженнифер. При этом заявлении доселе закрытые глаза Брайана вдруг широко открылись, и он стал с интересом прислушиваться.
   — Если мужчина похищает женщину и принуждает ее к браку, он заслуживает смерти от руки ее защитника, — презрительно ответил Алек. — Ты, Карадок Макдугал, и твой клан имели низость напасть на женщин и детей, трусливо избегая честного боя с мужчинами. Но эти женщины и дети дали вам отпор, и теперь вся Шотландия будет не только презирать вас за трусость, но и смеяться над вашим поражением.
   — Посмотрим, Кэмпбелл, — заносчиво проговорил предводитель Макдугалов. — Это еще не конец.
   — Для тебя — конец. — Алек сделал шаг к пленнику. — Тот, кто нападает на Кэмпбеллов и терпит поражение, становится их собственностью. — Он повернулся к Эндрю: — Отведите лэрда Макдугала к остальным пленным.
   Эдгар налил в кубок вина, сделал большой глоток, а потом заговорил:
   — Это нападение заставило меня понять, что я несправедливо поступил с моим военачальником, лэрдом Кэмпбеллом. Отныне, Алек, ты будешь оставлять достаточное количество людей, чтобы защищать свою вотчину. Нельзя, чтобы человек сражался за короля, а возвращаясь в дом, находил его разрушенным. У тебя и так есть враги, но думаю, что наша с тобой дружба сильно увеличивает их число.
   — Ты только что видел одного из них. Я лучше останусь с тобой, как бы это ни было рискованно, чем стану жить в мире с такими людьми.
   — Тогда давай насладимся дарами твоей земли. — Эдгар поднес кубок к губам, потом добавил: — Я поражен тем, что у твоей жены хватило ума собрать со всей округи зерно и другое продовольствие в замок. Она не только научила женщин обороняться, но и оставила врага без еды на время осады.
   — Я уже говорил тебе, что у нее ум не леди, а воина. — Алек провел рукой по шее, чувствуя, что напряжение, накопившееся за этот день, дает себя знать.
   — Тогда ты счастливый человек, — сказал король.
   Заметив удивление Алека, Эдгар пояснил:
   — Если бы она думала как леди, твоя земля и дом сейчас полыхали бы огнем, а твой клан был бы обезглавлен. Я не верю, что они просто собирались захватить в плен Дженнифер и Бриттани, чтобы заманить тебя в ловушку.
   — Я тоже не верю, — вмешался Брайан.
   Внимание обоих мужчин устремилось на него.
   — По крайней мере в этом мы с тобой единодушны, — признал Алек. Он налил вина в два кубка и протянул один из них Брайану.
   Брайан поднял кубок.
   — За твою маленькую женушку, которая спасла твой клан!
   — Не забывай о себе, Мактавиш. Ты тоже сыграл немалую роль, — напомнил король.
   — Нет, государь. Если бы меня здесь не оказалось, ничего бы не изменилось. Она принесла клятву верности и пошла бы на смерть, чтобы ее исполнить. — Брайан пригубил вина и добавил: — Преданность женщины из моего клана клану Кэмпбеллов достойна уважения, даже если кому-то она может показаться неуместной. К сожалению, голова у нее полна странными идеями, и я боюсь, что это создаст много трудностей и ей, и окружающим.
   Кэмпбелл ошеломленно уставился на Брайана. При мысли о том, что чужой мужчина успел так хорошо узнать его жену, он насторожился.
   — Ты не одобряешь поведения моей жены? — с вызовом спросил Алек.
   — Мое одобрение или неодобрение никакого значения не имеет. Я восхищаюсь твоей женой. Но среди шотландцев много таких, у кого ее поведение отнюдь не вызывает восхищения. Если бы она была моей женой, я ради ее же блага постарался урезонить Бриттани, — ответил Брайан, очевидно, ничуть не испугавшись угрожающего взгляда прищуренных глаз Алека.
   Король с довольным видом усмехнулся.
   — Мактавиш говорит не хуже любого адвоката. — Он повернулся к Алеку: — Когда этот человек женится, мы напомним ему его собственные слова.
   Алек проговорил, обращаясь к Брайану:
   — Поведение Бриттани — это мое дело и ничье больше. Со временем все уладится.
   — Я так не думаю. Священник не простит ни тебе, ни ей своего унижения, — заметил Брайан, ответив Алеку твердым взглядом.
   — Ни Кэмпбеллы, ни Мактавиши не станут его слушать, — возразил Алек.
   — Да, но в Англии найдутся люди, которые станут, — предостерег его Брайан. — Вернувшись домой, Бриттани может стать объектом неприязни, если не преследования. — Он говорил спокойно, не повышая голоса, и сам его тон делал его слова еще более весомыми.
   Такой возможности Алек не рассматривал. Он задумчиво допил вино и наконец заговорил снова:
   — Это мое, а не твое дело, Мактавиш. — Интерес Брайана к Бриттани задевал его, а сознание этого еще больше выводило из себя.
   — Может, пойдем навестим фра Джона, Алек? В том, что говорит Брайан, есть смысл. — Король поставил кубок и направился к двери.
   — Правильно, — согласился Алек. — Мне здесь не нужны лицемеры, прячущиеся под личиной святости.
   Брайан отсалютовал Алеку, подняв кубок.
   — Я неверно судил о тебе, Кэмпбелл. Теперь я вижу, что ты и вправду желаешь ей добра.
   Алек, который уже был на полпути к двери, встал как вкопанный и обернулся.
   — А ты что, в этом сомневался?
   — Не стану лгать. Было время, когда я всерьез за нее беспокоился. Очень рад, что мои страхи оказались беспочвенны, — ответил Брайан.
 
   — Как ты думаешь, Алек, что лучше подействует — подкуп или угрозы? — спросил король, когда они дошли до комнаты священника.
   — Я не политик. И то и другое противно моей натуре.
   — Тогда это большое счастье, что здесь оказался я, — заметил Эдгар.
   — Знаешь, иногда здравый смысл необходим, а иногда он только мешает. Эдгар, если он не захочет внять твоим словам, — Алек многозначительно положил руку на рукоять меча, — ему придется рассуждать о праведности перед лицом Создателя. Я не позволю, чтобы моя жена пала жертвой козней самодовольного глупца.
   Эдгар склонил голову в знак согласия, а Алек пинком распахнул дверь и остановился в проеме.
   Свет хлынул в комнату, открыв взору две сплетенные фигуры на широкой кровати. Застигнутые врасплох любовники стали судорожно натягивать на себя одеяло, чтобы прикрыть наготу, но король и хозяин замка все же успели заметить внушительный голый зад святого отца и пышные формы кухарки.
   — Утешаете скорбящих, фра Джон? — Алек подался вправо, заслонив собой короля.
   — Кэмпбелл! Как ты смеешь вторгаться в мои покои без стука? — визгливо вскрикнул священник.
   Он вскочил с постели, по грудь завернутый в одеяло. Начисто забыв о той, что делила с ним ложе, он угрожающе двинулся к Алеку, но остановился, когда заметил, что тот не один.
   — Кто там прячется у тебя за спиной? — Не дождавшись ответа, фра Джон продолжал: — Если это, конечно, не сам король, то, сколько бы ни было у тебя свидетелей, епископ поверит моему слову, а не твоему. Твоя жена будет гнить в тюрьме, и, если ты выдвинешь против меня обвинение, все будут считать, что ты оболгал меня с целью ее освободить. — Он рассмеялся в лицо лэрду. — Радуйся, что я решил пока пощадить тебя самого.
   — Пощадить меня? Когда ты находишься у меня в замке среди моих людей? — Рука Алека многозначительно двинулась к мечу, дабы священник лучше уяснил смысл его слов.
   — Глупец! Причинить мне вред для тебя все равно что собственноручно подписать приговор твоей жене. Я уже отправил послание епископу.
   Священник вернулся к кровати, улегся и потянулся к женщине, не сводя с Алека глумливого взгляда.
   — Ты ничего не можешь со мной сделать. Забирай своего прислужника и уходи. А завтра, если ты будешь хорошо себя вести, я, может быть, переменю свое решение относительно леди Кэмпбелл.
   Эдгар придвинулся ближе к Алеку, но его все еще не могли видеть из комнаты.
   — У Кэмпбелла нет причин тебя бояться. А тебе следовало бы как следует подумать, прежде чем пытаться запугать моих подданных. — Тут король вышел на свет. На его губах играла жестокая улыбка.
   — Государь! — в ужасе вскричал фра Джон.
   — Да. И сегодня нам с тобой предстоит долгая беседа. Но прежде ты напишешь признание, где будешь молить твоего епископа, твоего бога, твоего короля и лэрда Кэмпбелла о прощении.
   Священник поспешно натянул на себя одежду и уже собирался надеть на шею серебряное распятие, когда король остановил его:
   — Оставь распятие. Ты недостоин носить свой сан и его символ.
   Священник сжал распятие в кулаке, потом кивнул и положил его на стол. Когда он повернулся к двум мужчинам, его голова была опущена, но глаза горели ненавистью.
   — Государь, — сдавленным голосом начал он, — я должен предупредить тебя, что тот, кто затевает войну с церковью, рано или поздно может обнаружить, что ему нет места ни в этом мире, ни в ином.
   — И ты еще имеешь наглость читать мне проповедь на тему смирения? — возмутился Эдгар. — Учти, никакие силы не смогут тебя спасти, я тебя достану хоть на краю света. Мой военачальник мог бы в два счета лишить тебя жизни, но я пощажу тебя, если ты исправишь зло, причиненное тобою моей подданной, леди Бриттани.
   Король бросил взгляд на скорчившуюся в испуге женскую фигуру и приказал:
   — Оденься и принеси мне суму, куда собирают почту!
   Женщина кое-как напялила на себя одежду и с явным облегчением, едва не бегом покинула комнату.
   — А теперь, святой отец, — сказал король, — ты напишешь другое послание в епископат.
   Он указал священнику на табурет. Тот сел, с плохо скрытой злобой схватил письменные принадлежности, кусок пергамента.
   — Что ты хочешь, чтобы я написал? — сварливым тоном осведомился он.
   Терпению Алека пришел конец.
   — Пиши правду, святой отец. Тебе ли не знать, что человек, особенно человек духовного звания, должен говорить только правду?
   Священник положил перо и бросил на Алека уничтожающий взгляд.
   — Если бы ты ратовал за правду, шотландец, ты отослал бы мое первое донесение. Говори, я буду писать под твою диктовку.
   — Чтобы потом ты отказался от своих слов? — процедил сквозь зубы Алек, раскусивший хитрый ход священника.
   — Опиши все, что произошло, правдиво и своими словами, святой отец. Расскажи о сражении — кто нападал и кто защищался, — приказал Эдгар. — Потом я напишу постскриптум, чтобы епископ знал, что я прочел твои показания и подтверждаю их.
   Алеку пришлось по душе мудрое решение Эдгара, и он взглядом выразил ему свое одобрение. Священник не мог не подчиниться приказу, а также был лишен возможности исказить факты.
   Эдгар прибавил к посланию похвальное слово смелости Бриттани и скрепил пергамент своей восковой печатью.
   — Я лично вручу его епископу. И смотри, фра Джон, старайся больше не привлекать к себе моего внимания.
   В это время в комнату вбежала кухарка с письмом, за которым ее послал Эдгар. Не обращая внимания на священника, поспешно протянувшего руку, она вручила документ королю, неуклюже присела перед ним и выскользнула из комнаты.