Раймонд Фейст
Король-лис

   Джессике,
   со всей любовью отца.

Часть I. АГЕНТ

   На службе у Цезаря все законно.
Пьер Корнель, «Смерть Помпея»

1
ВОЗВРАЩЕНИЕ

   НАД ГОРОДОМ ПАРИЛА ПТИЦА.
   Ее глаза высматривали кого-то в толпе у причала — одного-единственного человека среди людского прилива, что затопил берег в разгар дня. Порт Ролдем, морские ворота столицы островного государства, носившего то же имя, считался одним из самых оживленных в море Королевства. Каждый день товары и путники из Империи Великого Кеша, Королевства Островов и еще полудюжины малых государств, расположенных поблизости, прибывали и отправлялись прочь.
   Оказавшийся под наблюдением молодой человек был одет в дорожное платье дворянина — из прочной материи, которую легко чистить, удобное в любую погоду. Накинутая на одно плечо модная куртка специального покроя оставляла свободной правую руку — чтобы ничто не мешало выхватить меч в случае опасности. Черный берет украшали серебряная булавка и одиночное серое перо. Багаж дворянина сейчас выгружали, чтобы отвезти по названному им адресу. Прибывший путешествовал без слуги — для человека благородного необычно, но нельзя сказать, что уж вовсе неслыханно — не все дворяне богаты.
   На миг он остановился, чтобы оглядеться. Люди вокруг — грузчики, матросы, возчики — торопились по своим делам. Повозки, груженные настолько, что их колеса, казалось, разъезжались в стороны, медленно катили мимо; грузы везли в город или дальше, на паромы, чтобы доставить на уходящие корабли. По всем меркам Ролдем был оживленным портом — не все товары оставались здесь, некоторые только перегружались, не зря порт считался торговой столицей моря Королевства.
   Куда бы ни посмотрел молодой человек, везде он видел кипучую торговую деятельность. Некоторые торговались с перекупщиками, другие обсуждали цену разгрузки или заключали страховые договоры на случай пиратского нападения или потери груза в море. Были здесь и агенты торговых компаний — они выискивали любую возможность увеличить выгоду своих хозяев, сидевших по кофейням в далеком Крондоре или поближе, на Торговой бирже, всего в квартале от того места, где сейчас стоял прибывший дворянин. Туда, на биржу, можно было послать мальчика с запиской — сообщить новости о прибывших грузах тем людям, которые, прежде чем продавать или покупать, пытались предугадать перемены на далеких рынках.
   Молодой человек пошел дальше, увернулся от стайки несущихся куда-то мальчишек. Усилием воли он удержался от того, чтобы проверить кошелек, потому что и так чувствовал — все на месте, однако вполне могло быть, что мальчишек отправили на промысел карманники, которые выслеживали кошелек потолще. Молодой человек постоянно оглядывался, высматривая возможную угрозу, но видел только пирожников да уличных торговцев, пассажиров и пару стражников — как раз тех людей, кого и можно было повстречать в толпе ролдемского порта.
   Птица заметила с высоты, как в густой толпе другой человек отправился по пути, параллельному пути молодого дворянина, и придерживался одинакового с ним темпа.
   Птица сделала круг и увидела еще одного человека — высокого темноволосого путешественника; двигаясь с грацией хищника, прячась за прохожих, он без труда держал предыдущего человека в поле зрения, с легкостью ныряя в толпу, не отставая, но и не слишком приближаясь к нему, чтобы не обнаружить себя.
   Молодой дворянин — светлокожий, но загоревший на солнце — щурил голубые глаза в ослепительном свете дня. В Ролдеме кончалось лето; утренние туманы уже рассеялись, выжженные сияющим солнцем, и только легкий ветерок с моря делал жару терпимой. Поднимаясь от порта на холм, молодой человек насвистывал какой-то мотив — он разыскивал свою старую квартиру в доме над лавкой ростовщика. Он знал, что за ним следят, потому что был охотником, и одним из лучших.
   В Ролдем вернулся Коготь Серебристого Ястреба, последний представитель племени оросини — агент Конклава Теней. Здесь его знали как Когвина Ястринса — дальнего родственника лорда Сельяна Ястринса, барона при дворе принцессы в Крондоре. У него был титул сквайра Белкасла и баронета Серебряного озера — эти поместья дохода почти не давали; а еще он являлся вассалом барона Илита; Ког Ястринс, в прошлом служивший в звании лейтенанта под командованием герцога Вабонского, был молодым человеком не самого низкого положения, но с весьма скромным состоянием.
   Почти два года он не возвращался в те места, которые видели его триумф — победу в состязании в ролдемской Школе Мастеров, принесшую ему звание лучшего фехтовальщика в мире. Человек скептического склада ума, Ког не обольщался насчет своего превосходства — он всего-навсего оказался удачливее нескольких сотен участников, которые приехали в Ролдем на турнир, и это не давало ему повода считать себя лучшим в мире. Он не сомневался, что где-то в дальнем гарнизоне найдется солдат или наемник, несущий охранную службу, кто порубил бы его в куски, будь у него такая возможность; к счастью, на турнир никто из них не явился.
   На короткий миг Ког задумался, суждено ли ему через три года приехать в Ролдем на следующее состязание. Ему исполнилось двадцать три года, так что только обстоятельства могли стать препятствием на пути к турниру. Если это случится, он надеялся, что турнир окажется менее трагичным, чем предыдущий. Тогда в поединках два человека погибли от его клинка — такое на турнирах случалось крайне редко, и публика была шокирована. Однако Ког не чувствовал сожаления, поскольку один из этих двоих был в ответе за гибель сородичей Кога, а другой оказался наемником, которого послали, чтобы Кога убить. Вспомнив об убийцах, Ког вспомнил и о том человеке, который за ним следил. Он сел в Саладоре на тот же небольшой корабль, но ухитрялся избегать прямой встречи с молодым человеком, несмотря на то что в море они провели почти две недели.
   Птица покружилась над головой и зависла в воздухе, хлопая крыльями, вытянув ноги и развернув веером хвост — словно увидела добычу. Хищник возвестил о своем присутствии характерным криком.
   Услышав знакомые звуки, Ког поднял голову и замер — над толпой реял серебристый ястреб. Молодой человек носил имя этой птицы и считал ее своим покровителем. На какой-то миг Когу показалось, что он видит глаза ястреба и слышит его приветствие. Птица сделала круг и улетела.
   — Вы заметили? — спросил носильщик, остановившийся рядом. — Никогда не видал, чтобы птица такое выделывала.
   — Это просто ястреб, — отозвался Ког.
   — Что-то не я видал ястребов такой масти, тем более здесь, — заметил носильщик, бросил еще один взгляд в небо, где птицы уже не было, и взялся за свою ношу.
   Ког тем временем вернулся в толпу. Серебристые ястребы водились на его родине, далеко на севере, за обширным морем Королевства, и, насколько ему было известно, в островном королевстве Ролдем не встречались. Он ощутил беспокойство, тем более сильное, что причиной его был не только незнакомец, следивший за ним от самого Саладора. Молодой человек так долго играл роль Кога Ястринса, что забыл, кем является на самом деле. Наверное, птица должна стать предупреждением.
   Пожав плечами, он сказал себе, что появление ястреба могло быть простым совпадением. Оросини по происхождению, он был принужден отказаться от традиций и верований своего народа. В глубине души он оставался все тем же Когтем Серебристого Ястреба, личностью, выплавленной в суровых испытаниях, которые выпали на долю его страны, но окончательно сформировали его судьба и учителя-чужеземцы, и теперь мальчик из клана оросини казался не более чем туманным воспоминанием.
   Молодой человек пробирался через городскую толпу и вскоре оказался в более зажиточной части города, где в витринах были выставлены роскошные одежды и дорогие украшения. Но эти улицы Ког прошел с видом полного безразличия. По легенде, выработанной для него членами Конклава Теней, он был дворянином с весьма скромным достатком. Конечно, столь обаятельный молодой человек и к тому же победитель турнира по фехтованию был вхож в высшие круги ролдемского общества, но не имел возможности организовывать приемы в собственном доме.
   Добравшись до дверей дома ростовщика, Ког вдруг подумал, что мог бы собрать в здешнем своем скромном жилище с полдесятка близких друзей, но вряд ли ему удалось бы принять всех тех, кому он был обязан своим социальным положением. Он тихо постучал в дверь и вошел.
   Контора Костаса Зенваноза едва могла вместить крохотный прилавок, да еще оставалось немного места, чтобы встать перед ним. Хитрые шарниры позволяли поднимать прилавок и убирать его на ночь. В трех футах позади прилавка висела штора, закрывавшая заднюю часть комнаты. Ког знал, что по ту сторону шторы находится гостиная. За ней располагались кухня, спальни и выход во дворик.
   Появилась симпатичная девушка; ее лицо озарилось улыбкой.
   — Господин! Как приятно видеть вас снова. Во времена их последней встречи Света Зенваноз была очаровательной семнадцатилетней девушкой. Прошедшие два года превратили хорошенькую девчонку в расцветшую красотку: кожа цвета белой лилии, чуть розовевшая только на высоких скулах; глаза василькового цвета и такие черные волосы, что в солнечных лучах они отсвечивали синим и фиолетовым. Ког невольно улыбнулся, окинув взглядом ладную фигурку.
   — Миледи, — ответил он с легким поклоном.
   Она зарделась, как всегда, встречаясь с прославленным Когом Ястринсом. Ког старался, как мог, свести флирт к минимуму — так, чтобы не обидеть девушку, но и избежать недовольства ее отца. Хотя Зенваноз прямой угрозы молодому человеку не представлял, но у него были деньги, а за деньги можно организовать сколько угодно неприятностей ближнему. Через миг появился и сам отец, и Ког, как всегда, удивился — как у такого папаши могла родиться столь прелестная дочь. Костас был до того тощим, что казался нездоровым, но Ког знал, что это впечатление обманчиво — ростовщик был энергичен и стремителен. Вдобавок он обладал острым глазом и немалой ловкостью в своем деле.
   Он быстро встал между дочерью и жильцом и улыбнулся:
   — Приветствую вас, господин. Ваши комнаты готовы, как вы просили; там все приведено в порядок.
   — Спасибо, — кивнул Ког. — Мой человек уже появился?
   — Думаю, да, если только наверху в ваших комнатах не обосновался злоумышленник — он торчал там весь день вчера, да и сегодня с самого утра. Все же, думаю, это Паско там двигает мебель, чтобы вытереть пыль, а вовсе не самозванец-воришка.
   Ког вежливо улыбнулся шутке.
   — Срок моей аренды еще не кончился? Словно по волшебству ростовщик неизвестно откуда вытащил гроссбух и, заглянув в него, поводил по странице костлявым пальцем. Потом объявил:
   — Все в порядке. Выплаченного хватит еще на три месяца.
   Ког, уезжая из Ролдема почти два года назад, чтобы сохранить за собой квартиру, оставил ростовщику изрядную сумму золотом. Тогда молодой человек рассуждал так: если в течение двух лет не вернется, значит, его не будет в живых, и ростовщик сможет сдавать комнаты другим жильцам.
   — Хорошо, — произнес Ког. — Тогда не стану вас больше отвлекать и пойду к себе. Я рассчитываю побыть здесь какое-то время, так что по истечении трех месяцев напомните мне, и я заплачу еще.
   — Очень хорошо, господин. Девушка похлопала ресницами:
   — Я рада, что вы дома, господин.
   Ког ответил на явный флирт легким поклоном и подавил внезапный порыв улыбнуться. Комнаты на втором этаже можно было считать его домом не больше, чем королевский дворец. Не было у него дома — по крайней мере, с тех пор, как герцог Оласко прислал наемников уничтожить оросини. Насколько Когу было известно, из всех соплеменников выжил он один.
   Молодой человек вышел из конторы. Быстро оглядевшись, он заметил человека, который по-прежнему следил за ним, и поспешно поднялся по лестнице, ведущей от входной двери в его квартиру. Он тронул свою дверь и обнаружил, что она не заперта. В квартире Кога встречал мужчина сурового вида с висящими усами и большими карими глазами.
   — Хозяин! Вот и вы! — воскликнул Паско. — Ваш корабль пришел с утренним приливом?
   — Да, — отвечал Ког, передавая слуге куртку и дорожный мешок. — Но, как это бывает, порядок разгрузки определяется совершенно непонятными мне правилами.
   — Другими словами, капитан корабля поскупился на взятку начальнику порта, чтобы тот впустил вас пораньше.
   — Очень может быть. — Ког сел на кровать. — В общем, багаж принесут сегодня попозже.
   Паско кивнул.
   — Комнаты в порядке, хозяин.
   Даже наедине Паско соблюдал условности их отношений: он — слуга, Ког — хозяин, несмотря на то что много лет он сам был учителем Кога.
   — Хорошо.
   Ког знал, что это означало: Паско воспользовался разными средствами, чтобы защитить квартиру от подглядывания при помощи магического кристалла, а также осмотрел окрестности, чтобы убедиться в отсутствии более материальных соглядатаев. Шансы, что враги знают Кога как агента Конклава Теней, были невысоки, но совсем сбрасывать их со счетов не стоило. Средств затеять стычку с Конклавом у них бы хватило.
   После того как Ког, мстя за уничтожение своего народа, убил Ворона и его наемников, он жил на острове Колдуна, залечивая раны — и физические, и духовные; не тратя время даром, он старался побольше узнать о политике в Восточных землях. Его учение продолжалось и в других областях: Паг и его жена Миранда по случаю научили его кое-каким магическим приемам из тех, что могли ему пригодиться. Накор — исалани, самозваный игрок, который на самом деле был гораздо больше чем шулер, учил его тому, что весьма туманно можно было назвать «хитрой наукой», — как передергивать в картах и замечать, что другие передергивают, как открывать замки и лазить по карманам, а также другим нечестивым занятиям. Со старым другом Калебом Ког ходил на охоту. После гибели своего народа он впервые оттаял душой.
   В то время ему было позволено узнать о делах Конклава намного больше, чем допускало его положение; тогда же он понял, что агентов Конклава насчитываются сотни, а может быть, и тысячи, или, как минимум, Конклав связан с тысячами людей, имеющих вес в обществе. Он узнал, что агентурная сеть организации тянется до самого сердца Империи Великого Кеша и через море — в земли Новиндуса, а также через Звездные Врата — на Келеван, в родной мир цурани. Ему стало понятно, какие огромные богатства находились в распоряжении Конклава — все, что бы им ни понадобилось, так или иначе у них появлялось. Фальшивый патент на дворянство, лежавший в его папке с документами, не мог не стоить небольшого состояния — в королевских архивах на Рилланоне хранился «оригинал». Даже его «дальний родственник» лорд Сельян Ястринс был счастлив узнать, что у него есть родич, который, по рассказам Накора, одержал победу на фехтовальном турнире. Ког не был настолько нахальным, чтобы посетить столицу Королевства Островов, поскольку престарелый барон, конечно, мог поверить, что какой-нибудь его троюродный брат имел сына, способного неплохо управляться с мечом, но возможная ошибка Кога, зайди разговор о том или ином члене семьи, делала такое посещение слишком рискованным мероприятием, и всерьез задумываться о нем не стоило.
   Однако при мысли о том, что при нужде он мог воспользоваться этими ресурсами Конклава, Когу становилось спокойнее, так как он был готов начать наиболее трудное и опасное дело и отомстить за свой народ: ему надо было найти способ уничтожить герцога Каспара Оласко, на ком лежала ответственность за уничтожение народа оросини. По слухам, герцог Каспар был чуть ли не самым опасным в мире человеком.
   — Какие новости? — спросил Паско.
   — Да в общем никаких. Донесения с севера сообщают, что Оласко снова возмущает спокойствие в приграничных землях и, может быть, попытается опять осадить Ородон. По моей бывшей родине до сих пор рыщут патрули, чтобы отвадить любого, кому придет в голову заявить о своих правах на земли оросини. А в Ролдеме что нового?
   — Обычные придворные интриги, хозяин, да всякие слухи о дамах и господах и о том, как они проводят время. Короче говоря, не имея других занятий, вельможи обратились к сплетням.
   — Давай ограничимся только тем, что имеет значение. Могут ли в Ролдеме быть агенты Оласко?
   — Они есть. Но ничем особенным они не занимаются. Он заключает союзы, старается делать одолжения в обмен на обязательства по отношению к нему, дает взаймы золото и распускает злобные измышления.
   Ког молчал довольно долго.
   — До какой степени? — спросил он вдруг.
   — Что, простите?
   Ког наклонился вперед, уперев локти в колени.
   — Он — самый могущественный человек в восточных королевствах. Он связан кровными узами с правящей семьей Ролдема — он который по счету претендент на трон? Шестой?
   — Седьмой, — отозвался Паско.
   — Так зачем ему делать одолжения ролдемским аристократам?
    И впрямь…
   — Ему это не нужно, — рассуждал Ког. — Значит, он этого хочет. Но зачем?
   — Лорд Оласко такой человек, хозяин, у которого затевается сразу несколько дел. Может быть, в Ролдеме у него интересы, которые могут потребовать голосования в палате лордов?
   — Может быть. Они ратифицируют договоры, заключаемые Короной, и удостоверяют порядок наследования. Что еще они делают?
   — Так, кое-что, обсуждают налоги и права на земли, — кивнул Паско. — Ведь Ролдем — остров, так что земля здесь в большой цене. — Он усмехнулся. — Пока кто-нибудь не откроет способ, как ее нарастить.
   Ког усмехнулся в ответ:
   — Думаю, мы знаем некоторых чародеев, которые могли бы увеличить остров, появись у них нужда.
   — Так что мы делаем в Ролдеме, хозяин? — спросил Паско.
   Ког выпрямился и вздохнул:
   — Я притворяюсь скучающим дворянином, который хотел бы занять более высокое положение в обществе. В общем, я должен убедить Каспара Оласко, что готов ему служить, затеяв здесь заварушку, из которой только он сможет меня вытащить.
   — Например?
   — Дуэль с членом королевской семьи, кажется, вполне подойдет.
   — Что? Вы хотите ударить принца Константина и спровоцировать поединок? Мальчику ведь только пятнадцать лет!
   — Я имел в виду его кузена, принца Мэтью.
   Паско с пониманием кивнул. Мэтью был родственником короля, очень «неудобным» членом королевской семьи — самый надменный и капризный из всех, он был волокитой, пьяницей и шулером. Ходили разговоры, что королю не раз приходилось вытаскивать его из передряг.
   — Хороший выбор. Убейте его, и король при личной встрече поблагодарит вас… пока палач будет готовиться отрубить вам голову.
   — Я вовсе не собирался его убивать, хочу просто… устроить скандал, так, чтобы король не мог выносить моего присутствия в стране.
   — Тогда вам придется его убить, — бесстрастно заметил Паско. — Как лучший фехтовальщик вы могли бы провести ночь с королевой, а королю пришлось бы сделать вид, что это мальчишеские шалости. Зачем вам все это? Оласко ведь предложил вам место, когда вы выиграли турнир.
   — Я хотел бы появиться перед ним в роли смущенного просителя. Если бы я принял его предложение два года назад, меня бы долго и тщательно проверяли. Если бы сегодня я вдруг обратился с той же просьбой, меня бы проверяли еще более тщательно. Но если искать его защиты меня принудят обстоятельства, тогда мои мотивы будут очевидны и не вызовут подозрений — или мне так кажется, по крайней мере. Живя на острове Колдуна, я… научился выдерживать разные проверки.
   Паско кивнул. Он понимал, о чем речь. Паг и другие волшебники подготовили Кога к встрече с магией, которая могла бы обнаружить его подлинное «я».
   — Но обстоятельства, которые вынудят меня искать защиты у Каспара, тоже должны быть правдоподобны. Мне кажется, если я окажусь перед ним в долгу, мои мотивы будут понятны.
   — При условии, что он сумеет спасти вас от палача. — Паско провел рукой по горлу. — Мне всегда казалось, что отрубание головы — варварская традиция. В Королевстве Островов сейчас преступников вешают. Дерг, — он щелкнул пальцами, — шея сломана, и все кончено. Ни суеты, ни беспокойства. Мне говорили, что в Великом Кеше выбор казней гораздо шире; все зависит от местности и сути преступления: отрубание головы, сожжение на костре; казнимого также могут закопать по шею в землю рядом с муравейником, утопить, разорвать на части верблюдами, похоронить заживо, приговорить к дефенестрации…
   — Что это?
   — Это когда человека сбрасывают с высокого места на острые камни. Но мне больше всего нравится кастрация, после которой тебя скармливают крокодилам в Оверн-Дипе; сначала тебе предстоит увидеть, как они пожирают твое мужское достоинство.
   Ког встал.
   — Я тебе говорил когда-нибудь, что у тебя не совсем здоровые интересы? Чем размышлять о возможных способах казни, я бы лучше потратил силы на то, чтобы остаться в живых.
   — Ну, значит, обсудим дело? Ког кивнул.
   — Да, думаю, герцог Каспар мог бы вмешаться, чтобы защитить вас в подобных обстоятельствах, я имею в виду — после оскорбления принца Мэтью, а не перед скармливанием крокодилам…
   Ког улыбнулся.
    … Только не будет ли ему трудновато — ведь он далеко отсюда?
   Ког заулыбался шире.
   — Когда я уезжал из Саладора, Накор получил сообщение с Севера: через неделю герцог Каспар приезжает с официальным визитом.
   Паско пожал плечами:
   — С какой целью?
   — Думаю, просто отдать дань вежливости, перед тем как сделать что-нибудь такое, что может королю не понравиться.
   — Например?
   — Мы не знаем, что именно он задумал, но я слышал, что на Севере не стихают волнения, и Каспару стоит только поддать немного жару там или сям, чтобы все вскипело. Подробности я бы и сам очень хотел узнать.
   Паско кивнул.
   — Наполнить вам ванну?
   — Пожалуй, я схожу к Ремаргу и там сделаю массаж и приму ванну. Принеси одежду для вечера.
   — Где будете ужинать, хозяин?
   — Еще не знаю. В какой-нибудь ресторации.
   — У Доусона?
   Бывшая таверна теперь превратилась в роскошное обеденное заведение для богатых и благородных и породила десяток подражаний. «Обед в ресторации» для жителей крупного города стал новым развлечением.
   — Наверное, в том новом заведении, в «Метрополе». Мне говорили, что в него стоит заглянуть.
   — Это частный клуб, хозяин.
   — Тогда, Паско, достань мне приглашение, пока я в банях.
   — Постараюсь, — не слишком бодро ответил Паско.
   — Меня должны видеть, чтобы всем стало известно, что я снова в городе, но сегодня вечером, после ужина, когда вернусь, я должен быть один.
   — Почему, хозяин?
   — Чтобы я мог наконец выяснить, кто следит за мной с самого Саладора и что у него на уме.
   — Шпион?
   Ког, потянувшись и зевнув, небрежно ответил:
   — Убийца, наверное. Паско вздохнул:
   — Вот оно и начинается.
   Ког кивнул и направился к двери:
   — Да, вот и начинается.
 
   Город был окутан туманом, как саваном. Плотная изморось скрывала все, что находилось дальше трех шагов. Яркие лампы на каждом углу торгового квартала превратились в тусклые желтые пятна, а редкие фонари у входа в какую-нибудь таверну были похожи на мелкие лужицы света. На длинных улицах попадались места, где не видно было ни одного огонька; там ощущения путались, расстояния теряли перспективу и сама цельность мира вызывала сомнение.
   Стихли даже звуки. Таверны, мимо которых он проходил, сообщали о себе приглушенным бормотанием вместо обычной сиплой какофонии голосов посетителей. Шаги обозначались тихим хрустом засохшей грязи под подошвами, а не стуком каблуков по камню.
   Однако Ког Ястринс был уверен, что его преследуют. Он понял это, как только вышел из дома леди Джейворк. В «Метрополе» он пообедал не торопясь; Паско потребовалось всего несколько минут, чтобы получить у владельца заведения приглашение для победителя фехтовального турнира отобедать в ресторане на правах гостя, а уходил Ког уже полноправным членом закрытого клуба. Ему понравились и отделка, и атмосфера, и обслуживание. Еду едва ли можно было назвать вкусной, и ему хотелось побеседовать с шеф-поваром, но, так или иначе, по всему было видно, что клубное дело может принести немалый доход.
   Ролдем зависел от торговли гораздо больше, чем любое другое восточное государство, и новый клуб появился в том месте, где дворяне и зажиточные горожане могли собираться в непринужденной обстановке — вряд ли где еще в этом городе можно было представить себе такое. Ког решил, что в спокойных залах «Метрополя» будет потеряно не одно состояние и обретен не один титул, а также эта ресторация станет излюбленным местом составления брачных партий и деловых альянсов. Не успел он закончить обед, как ему вручили записку от леди Джейворк, и Ког решил, что имеет ровно столько же шансов встретить своего преследователя по дороге в гости, как и при возвращении к себе. Однако кто бы его ни выслеживал, себя он не обнаружил, и молодой человек провел два часа в приятном обществе — сначала выслушивая упреки за долгое отсутствие, а затем став объектом страстного прощения.
   Леди Джейворк недавно овдовела: ее муж погиб в рейде на базу керезианских пиратов в отдаленной бухте Кеша. Теперь, удостоившись лишь скромной пенсии в дополнение к обширным мужниным поместьям и владениям, леди вынашивала план поскорее снова выйти замуж, как только окончится положенный траур. Детей у нее не было, и положение ее оставалось шатким — а если король решит, что кто-то другой лучше справится с управлением ее поместьями? Конечно, для короны было бы лучше всего, если бы леди Джейворк, графиня Дравинко, вышла замуж за какого-нибудь аристократа, пользующегося благосклонностью королевской семьи, — все лишние концы были бы увязаны самым изящным образом.