Маркиз засмеялся:
   – Будем считать это комплиментом.
   Стук в дверь прервал их разговор.
   – Ну, что теперь? – закричал Рон.
   – Прошу прощения за беспокойство, милорд, но вас хочет видеть принцесса Кристина! – прокричал слуга в ответ.
   Рон даже вздрогнул от такого сообщения. Лайон тоже явно не обрадовался этой новости и посмотрел на Рона испепеляющим взглядом.
   – Ты волочишься за Кристиной, Рон? Ты пригласил ее сюда?
   – Нет, – ответил приятель, – но, очевидно, мое обаяние всё же произвело на нее впечатление. – Он улыбнулся, отчего Лайон еще больше скривился. – А, значит, я на верном пути. Ты более чем заинтересовался нашей маленькой принцессой.
   – Она не наша маленькая принцесса! – рявкнул Лайон. – Она принадлежит мне. Понятно?
   Рон кивнул.
   – Я только шутил, – сказал он со вздохом. – Проводите ее! – крикнул он слуге.
   Лайон не сдвинулся с места. Кристина торопливо вошла в кабинет, но, заметив Лайона, резко остановилась.
   – О, я не хотела прерывать вашу беседу! Я зайду попозже.
   Она нахмурилась, бросила взгляд на Лайона и быстро направилась к двери.
   Лайон устало вздохнул, осторожно поставил бокал на письменный стол и встал. Кристина следила за ним краешком глаза. Не обращая внимания на уговоры Рона остаться, она продолжала свой путь к выходу.
   Лайон перехватил ее как раз в тот момент, когда она взялась за ручку двери. Руками он оперся о дверь по обе стороны ее головы, чем отрезал ей путь к отступлению. Лайон улыбнулся, когда увидел, как напряглись ее плечи.
   – Я настоятельно прошу тебя остаться, – прошептал он ей в ухо.
   Теплая волна прокатилась по телу Кристины. Она медленно обернулась, пока не уперлась взглядом в Лайона.
   – А я настоятельно прошу вас дать мне возможность уйти, сэр, – прошептала она.
   Он даже не шелохнулся, потом, плутовски улыбнувшись, наклонился и поцеловал ее.
   Смешок Рона остановил его.
   Кристина тут же залилась краской. Разве он не понимает, что не должен проявлять нежность на людях? Пожалуй, не понимает. Лайон подмигнул ей, схватил за руку и потащил обратно в кабинет.
   На ней было легкое голубое платье. Лайон на всякий случай проверил, не забыла ли она надеть туфли, и с удовлетворением отметил, что на этот раз они были на месте.
   Рон поспешил к своему креслу, сел и спрятал перевязанную руку на коленях.
   Кристина отказалась сесть и стояла возле Лайона, пытаясь не обращать на него никакого внимания. Он вновь положил обутые в сапоги ноги на край письменного стола и потянулся к бокалу. Кристина недовольно посмотрела на него. Если он еще немного расслабится, то просто заснет.
   Ситуация становилась неловкой. Рон выжидательно смотрел на гостью. Кристина сжимала голубую сумочку в руке, а другую в это время безуспешно пыталась вырвать из рук Лайона.
   – Вы пришли ко мне по какому-то конкретному делу? – мягко поинтересовался Рон, пытаясь сгладить неловкость. Бедняжка выглядела ужасно взволнованной.
   – Я надеялась застать вас одного, – сказала Кристина. Она многозначительно посмотрела на Лайона. – Вы собирались уходить, Лайон?
   – Нет.
   Его односложный ответ прозвучал так весело, что Кристина улыбнулась.
   – Я бы хотела поговорить с Роном наедине, если не возражаете.
   – А я, милая, как раз возражаю, – протянул Лайон. Он еще сильнее сжал ее руку, а затем внезапно дернул, и она оказалась именно там, где он и хотел, – у него на коленях.
   Кристина немедленно начала вырываться, но Лайон обнял ее за талию и держал железной хваткой.
   Рон был изумлен. Он никогда не видел, чтобы Лайон вел себя так неразумно. Для него были совершенно нехарактерны подобные проявления.
   – Принцесса Кристина, вы можете открыто говорить обо всем при Лайоне.
   – Я могу? Значит, он знает?
   Заметив колебания Кристины, Рон пояснил:
   – Лайон в курсе всех моих секретов, моя дорогая. Ну, так что же вы хотели сказать мне?
   – Я только хотела справиться о вашем самочувствии, сэр.
   Рон несколько раз моргнул.
   – Я чувствую себя очень хорошо, – скованно ответил он. – Это все, о чем вы хотели меня спросить?
   Лайон видел, что Рон и Кристина никак не решаются коснуться главного вопроса и продолжают ходить вокруг да около.
   – Рон, Кристина хочет знать, как поживает твоя рана. Разве не так, Кристина?
   – О, значит, вы действительно в курсе? – спросила Кристина, поворачиваясь к Лайону.
   – И вы тоже? – Голос Рона надломился.
   – Она знает, – подтвердил Лайон, рассмеявшись при виде обескураженного выражения на лице друга.
   – Черт, кто же тогда не знает?
   – Это так жалобно прозвучало, – заметил Лайон.
   – Вас выдал цвет глаз, Рон, – объяснила Кристина. – Они такого необычного зеленого цвета, их очень легко запомнить. – Она остановилась и сочувственно посмотрела на него. – И вы ведь посмотрели прямо на меня. А я вовсе не собиралась вас узнавать. Это произошло само собой.
   – Мы все карты раскрываем? – спросил Рон и пристально посмотрел на Кристину.
   – Не понимаю. У меня нет с собой карт.
   – Кристина все понимает буквально, Рон. Это черта, которая непременно будет приводить тебя в замешательство. Поверь мне, уж я-то знаю!
   – Это крайне невежливо с вашей стороны, маркиз, – сердито сказала Кристина. – Не знаю, что вы имеете в виду, когда говорите, что я все понимаю буквально. Это что, еще одно оскорбление?
   – Рон спрашивает, может ли он говорить с тобой откровенно, – объяснил Лайон Кристине. – Черт, я чувствую себя, словно переводчик.
   – Конечно, вы можете говорить со мной вполне откровенно, – заявила Кристина. – Никто не держит нож у вашего горла, Рон. У меня с собой есть лекарство. Я бы хотела обработать вашу рану. Наверное, вы не уделили ей должного внимания.
   – Я же не мог позвать своего врача, не правда ли?
   – О нет, нет, тогда бы вы выдали себя! – Кристина соскочила с колен Лайона и направилась к Рону. Тот не стал протестовать, когда она начала развязывать неумело наложенную повязку.
   Оба мужчины во все глаза следили за Кристиной, открывшей небольшую баночку с жутко пахнущей мазью.
   – Боже мой, что это там? Засохшие листья?
   – И это тоже, в числе прочего.
   – Я пошутил, – сказал Рон.
   – А я нет.
   – Из-за этого запаха я никуда не смогу выйти, – пробормотал Рон. – Что там еще есть? – спросил он, еще раз понюхав жуткое зелье.
   – Лучше вам этого не знать, – заметила Кристина.
   – Не стоит задавать вопросы Кристине, Рон. Ее ответы только собьют тебя с толку.
   Рон последовал совету Лайона. Он наблюдал, как Кристина положила большую порцию коричневой мази на рану и вновь перевязала руку.
   – От вас приятно пахнет, Рон. К сожалению, скоро мазь перебьет этот запах.
   – От меня приятно пахнет? – Рон выглядел так, словно ему только что вручили корону Англии. Он подумал, что нужно немедленно вернуть комплимент. – А вы пахнете цветами, – сказал он и тут же рассмеялся своим словам. Это была правда, но, разумеется, джентльмену не подобало говорить об этом. – На самом деле это у вас необычные глаза, Кристина. У них самый чудесный голубой оттенок на свете.
   – Достаточно, – вмешался Лайон. – Кристина, поторопись, заканчивай свою работу.
   – Почему?
   – Он не хочет, чтобы вы стояли ко мне так близко, – объяснил Рон.
   – Прекрати, Рон! – В голосе Лайона зазвучали металлические нотки. – Ты не будешь ухаживать за Кристиной, так что можешь поберечь свое обаяние для кого-нибудь другого.
   – Леди Диане очень бы понравилось ваше ухаживание, Рон, – вмешалась Кристина и улыбнулась реакции обоих мужчин. Рон выглядел растерянным. Лайон – потрясенным. – Лайон, я не ваша собственность. Так что не стоит диктовать другим джентльменам, как им поступать. Если бы я нуждалась во внимании Рона, я бы дала ему это понять.
   – Почему вы думаете, что сестре Лайона понравится мое ухаживание? – спросил Рон. Его чрезвычайно заинтересовало это предположение.
   Кристина положила баночку обратно в сумку.
   – Вы, англичане, иногда так узко мыслите. Совершенно очевидно, что леди Диана увлечена вами, Рон. Стоит только посмотреть на нее, чтобы заметить искры, пляшущие в ее глазах. А если еще учесть то, как вы смотрите ей вслед, то становится ясно, что вы просто созданы друг для друга.
   – О Боже! – простонал Лайон.
   Ни Кристина, ни Рон не обратили на него никакого внимания.
   – Почему вы так уверены? – спросил. Рон. – Вы только один раз видели ее, да и то провели с ней никак не больше пятнадцати минут. Нет, я думаю, вам почудилось. Диана еще ребенок.
   – Можете не верить, – ответила Кристина. –Но чему быть, того не миновать.
   – Простите?
   Лицо Рона вновь приобрело растерянное выражение. Лайон покачал головой. Приятно было думать, что не он один терял всякое соображение рядом с Кристиной.
   – Судьба, Рон… – вставил он.
   – Мне действительно нужно домой. Тетя Патриция думает, что я сейчас отдыхаю в своей комнате, – призналась Кристина. – Вам придется довериться мне, Рон. Или я теперь должна называть вас Джеком?
   – Я пошутила. Не надо так расстраиваться.
   Рон вздохнул. Он протянул руку, чтобы удержать Кристину рядом с собой, пока он надлежащим образом отблагодарит ее за внимание к его ране.
   Но Кристина отошла так стремительно, что рука Рона повисла в воздухе. Не успел он и глазом моргнуть, как она уже снова стояла рядом с креслом Лайона.
   Лайон удивился не меньше Рона. Но в то же время им овладело самодовольство: хотя Кристина, вероятно, и не осознавала этого, она все же инстинктивно вернулась к нему. Это уже была победа, хотя и совсем небольшая.
   – Кристина, если вы узнали меня, то почему не сказали об этом Бейкеру и другим? – спросил Рон.
   Ее обидел этот вопрос.
   – Им придется самим выяснять это. Я никогда бы не выдала секрет, Рон.
   – Но я не просил вас хранить этот секрет, – пробормотал Рон.
   – Не пытайся ее понять. Это только, погубит тебя, – посоветовал Лайон с улыбкой.
   – Тогда ответьте мне, пожалуйста, вы видели, кто бросил в меня нож?
   – Нет, Рон. По правде говоря, я была слишком испугана, чтобы оглядываться. Если бы Лайон не защищал меня, я бы, наверное, упала в обморок.
   Лайон похлопал ее по руке.
   – Пистолет не был заряжен, – запротестовал Рон. – Думаете, я действительно способен выстрелить в кого-нибудь?
   Лайон молил Бога, чтобы тот послал ему терпение.
   – Не могу поверить, что ты отправился грабить Бейкера с незаряженным пистолетом!
   – Почему вы не зарядили пистолет? – спросила Кристина.
   – Я хотел испугать их, а не убивать, – пробормотал Рон. – Не могли бы вы оба перестать так смотреть на меня? Могу напомнить вам, что план все же сработал. Лайон, ты сможешь выяснить, кто меня ранил?
   – В конечном счете смогу.
   Кристина нахмурилась:
   – Какое это имеет значение?
   – Лайон любит поломать голову, – заявил Рон. – Насколько я помню, балкон Бейкера возвышается над террасой на добрых пятьдесят футов. Кто бы это ни был, он должен был…
   – Двадцать футов, Рон, – перебил Лайон. – И на балкон нельзя было взобраться. Перила там слишком слабые.
   – Значит, этот человек должен был прятаться где-то за вами, – сказал Рон, пожав плечами. – Нет, это совершенно непонятно. Впрочем, слава Богу, он не очень-то меток.
   – Почему вы так думаете? – спросила Кристина.
   – Он же не убил меня!
   – О, я думаю, он и не собирался вас убивать. Возможно, он лишь хотел заставить вас бросить оружие.
   Кристина вдруг поняла, что говорит слишком уверенно. Лайон уставился на нее со странным и напряженным выражением лица.
   – Это просто мое предположение, – быстро добавила она. – Вполне возможно, что я ошибаюсь и он не умеет бросать нож.
   – Почему ты решила заняться раной Рона? – спросил Лайон.
   – Да, почему? – поддержал его Рон.
   – Вы меня обижаете, – заявила Кристина. – Вас ранили, и я просто хотела помочь вам.
   – Это единственная причина? – поинтересовался Лайон.
   – Ну, было еще кое-что, – призналась Кристина. Она отошла к двери и продолжила:
   – Разве вы не говорили мне, что вы – единственный друг Лайона?
   – Я мог сказать подобное, – признал Рон.
   – Да, вы сказали, – подтвердила. Кристина. – Я никогда ничего не забываю, похвасталась она. – Мне кажется, что Лайон нуждается в друзьях. Я сохраню ваш секрет, Рон, а вы должны обещать мне не говорить никому о моем визите. Графиня непременно расстроится.
   – Он тоже недостоин? – спросил Лайои так, будто это его чрезвычайно развеселило.
   – Недостоин? Чего?
   Кристина оставила вопрос без внимания и направилась к выходу.
   – Кристина!
   Вкрадчивый голос Лайона остановил ее.
   – Да, Лайон?
   – Я ничего не обещал.
   – Не обещали?
   – Нет.
   – О, но вы же… вовсе не общаетесь с графиней. С какой стати вам говорить ей…
   – Я провожу тебя домой, любовь моя.
   – Я не ваша любовь.
   – Нет, моя.
   – Я, правда, предпочитаю пойти пешком.
   – Рон, как ты думаешь, что скажет графиня, когда я сообщу ей, что ее племянница пешком разгуливает по городу, навещая…
   – Вы пользуетесь недостойными методами, Лайон. Это печально.
   – Я никогда не боролся честно.
   Ее пораженный возглас эхом разнесся по кабинету.
   – – Я буду ждать вас в холле, мерзкий вы человек. – Кристина хлопнула дверью, демонстрируя свое возмущение.
   – Она совсем не такая, какой кажется на первый взгляд, – заметил Рон. – Она назвала нас англичанами так, словно мы иностранцы. Тебе это понятно?
   – Ничего из того, что говорит Кристина, нельзя понять, если не принять во внимание тот факт, что она воспитывалась не здесь, – заметил Лайон, встал и направился к двери. – Наслаждайся бренди, Рон, пока я буду снова воевать.
   – Воевать? О чем ты?
   – Не о чем, а о ком, Рон. О Кристине, если быть точным.
   Смех Рона сопровождал Лайона до самой двери. Кристина стояла у выхода, скрестив руки на груди, и даже не пыталась скрыть свое раздражение,
   – Готова, Кристина?
   – Нет. Я ненавижу кареты, Лайон. Пожалуйста, позволь мне отправиться домой пешком. Это совсем рядом, всего несколько улиц.
   – Конечно, ты ненавидишь кареты, – сказал Лайон голосом, полным веселья. – Как же я не понял этого раньше? – И он взял ее под локоть. Он не столько сопровождал, сколько тащил ее к своему экипажу. Когда они наконец у строились друг против друга, Лайон спросил:
   – Может, кареты приводят тебя в такое же смятение, как и седло?
   – О нет! Мне просто не нравится такое ограниченное пространство. Оно душит. Вы ведь не собирались говорить графине, что я ушла из дома без разрешения?
   – Нет, – признался Лайон. – Ты боишься графиню, Кристина?
   – Нет, не боюсь. Но она единственная моя родственница, и я не хочу расстраивать ее.
   – Ты родилась во Франции? – спросил Лайон. Наклонившись, он взял ее за руки.
   Его голос, его улыбка подбадривали и успокаивали, но Кристину это не ввело в заблуждение. Она понимала, что он хочет застать ее врасплох.
   – Когда вы решаете узнать что-то, вы ни за что не отступитесь, да?
   – Да, это так, моя дорогая.
   – Вы бессовестный. Прекратите улыбаться. Я же оскорбила вас, не правда ли?
   – Ты родилась во Франции?
   – Да, – солгала она. – Ну, теперь вы довольны? Теперь вы оставите свои бесконечные расспросы?
   – Почему тебя так беспокоят вопросы о твоем прошлом?
   – Я только пытаюсь защититься от вмешательства в мою личную жизнь.
   – Ты жила со своей матерью?
   Кристине подумалось, что он словно пес, почуявший мясную косточку и намеревающийся во что бы то ни стало ею завладеть. Пора было удовлетворить его любопытство.
   – Очень добрая супружеская чета Саммертонов воспитала меня. Они были англичане, но любили путешествовать. Я объездила весь мир, Лайон. Мистер Саммертон предпочитал говорить по-французски, и этот язык мне более привычен.
   Напряжение постепенно покидало ее. По сочувствующему виду Лайона она поняла, что он поверил ей.
   – Как вам известно, с графиней бывает трудно. Она поссорилась с Саммертонами и запрещает мне говорить о них. Наверное, она хочет, чтобы все думали, будто она сама воспитала меня, – добавила Кристина с серьезным выражением лица. – Поскольку тетя Патриция не разрешает мне сказать правду, а лгать я совсем не умею, то я решила, что лучше всего будет вообще ничего не говорить о моем прошлом. Вы удовлетворены?
   Лайон откинулся на спинку сидения. Он кивнул, явно довольный ее признанием.
   – Как ты познакомилась с Саммертонами?
   – Они были близкими друзьями моей мамы, – ответила Кристина, вновь улыбнувшись ему. – Когда мне исполнилось два года, мама заболела. Она отдала меня Саммертонам, потому что доверяла им. Мама не хотела, чтобы ее сестра, графиня, стала моей опекуншей. А у Саммертонов не было детей.
   – Твоя мама была мудрой женщиной, заметил Лайон. – Старая ведьма погубила бы тебя, Кристина.
   – О Боже, это Элберт назвал тетю старой ведьмой в вашем присутствии? Мне обязательно нужно поговорить с ним еще раз очень серьезно. Он, кажется, ужасно невзлюбил ее.
   – Милая, твоя тетя никому не нравится.
   – Вы закончили свои расспросы?
   – Где ты слышала рев львов, Кристина, и где ты видела бизонов?
   У этого человека определенно была память ребенка, которому пообещали конфетку. Он ничего не забывал.
   – Я действительно провела много времени во Франции, из-за службы мистера Саммертона. Он очень любил свою жену и меня. Он считал меня своей дочерью. Поэтому он брал нас обеих с собой в путешествия. Лайон, мне больше не хочется отвечать на ваши вопросы.
   – Только еще один, Кристина. Ты позволишь мне сопровождать тебя на бал Крестонов в субботу? Все приличия будут соблюдены. Диана будет с нами.
   – Вы же знаете, что тетя не допустит этого, – запротестовала Кристина.
   В этот момент карета остановилась у дома Кристины. Лайон открыл дверь экипажа соскочил с подножки и повернулся, чтобы помочь выйти Кристине. Он довольно долго не отпускал ее, но на этот раз Кристина не обиделась.
   – Просто скажи тете, что все уже решено. Я заеду за тобой в девять.
   – Полагаю, что ничего страшного не случится, если тетя вообще не будет знать о бале. Она собирается за город навестить больную подругу. Если я ничего не скажу, мне не придется лгать. Или же намеренное умолчание тоже считается ложью?
   Лайон улыбнулся:
   – Тебе действительно трудно дается ложь, милая? Это приятная черта.
   О небеса, только бы не рассмеяться, подумала Кристина, ведь тогда Лайон, несомненно, заподозрит что-нибудь.
   – Да, мне это трудно дается.
   – Ты не представляешь, как приятно встретить такую женщину.
   – Спасибо, Лайон. А можно мне теперь спросить?
   Как раз в этот момент Элберт открыл дверь.
   Кристина улыбнулась дворецкому, жестом показывая, что он свободен:
   – Я закрою дверь сама, Элберт. Спасибо. Лайон терпеливо ждал, пока Кристина вновь повернется к нему.
   – Твой вопрос, – мягко напомнил он.
   – Ах да! Прежде всего я хотела узнать, будете ли вы на вечере сэра Ханта в четверг.
   – Ты будешь там?
   – Да.
   – Значит, и я буду.
   – И еще один вопрос, если можно.
   – Да? – спросил Лайон улыбаясь.
   Кристина внезапно сильно смутилась. Легкий румянец выступил у нее на щеках, и она избегала его взгляда.
   – Вы не могли бы жениться на Мне, Лайон? Совсем ненадолго?..
   – Что?!
   Он не собирался кричать, но эта женщина говорила такие чертовски странные вещи! Нет, он, наверное, ослышался. Жениться? Ненадолго? Нет, он снова неверно понял ее.
   – Что ты сказала? – спросил он, пытаясь успокоиться.
   – Вы женитесь на мне? Подумайте, Лайон, и сообщите мне, пожалуйста. Всего доброго, сэр.
   Дверь закрылась, прежде чем маркиз Лайонвуд успел вымолвить хоть слово.

Глава 7

   "Прошло три недели, прежде чем Майлала сумела найти капитана, согласившегося рискнуть и способствовать нашему побегу. Не знаю, что я делала бы без моей верной служанки. Помогая мне, она рисковала жизнью членов своей семьи и друзей. Я прислушивалась к ее советам, поскольку она работала у моего мужа уже несколько лет и знала его привычки.
   Мне приходилось вести себя так, будто ничего не произошло. Да, я притворялась любящей женой, но каждую ночь молилась о смерти Эдварда. Майлала посоветовала, мне не брать с собой ничего из вещей и, когда настанет время, уйти лишь в том, что будет на мне в этот момент.
   За две ночи до того, как должна была прийти весточка от капитана, я пошла к Эдварду, в его покои. Я снова вошла через боковую дверь, очень тихо, на случай, если там опять окажется Николь. Эдвард был один. Он сидел за письменным столом, держа в руке большой сверкающий сапфир. На столе лежало более двадцати великолепных драгоценных камней. Эдвард ласкал их так, как он ласкал Николь. Я стояла в полумраке, наблюдая за ним. Этот безумец разговаривал с камнями! Прошло еще несколько минут, и он, завернув драгоценные камни в ткань, убрал их в небольшую черную коробочку.
   Отодвинув стенную панель, Эдвард спрятал коробку в темное углубление.
   Я вернулась на свою половину и поведала служанке обо всем увиденном. Она, в свою очередь, рассказала мне: до нее дошли слухи, будто казна пуста. Мы пришли к выводу, что революция более реальна, чем мы предполагали. Мой муж превратил деньги в драгоценные камни, чтобы легче было вывезти свои богатства, покидая страну.
   Я поклялась украсть драгоценности. Мне хотелось любым способом причинить боль Эдварду. Майлала предостерегала меня, но мне было уже все равно. Драгоценности принадлежали народу. Я пообещала себе, что когда-нибудь найду способ вернуть их людям.
   Господи, я была такой благородной, но ужасно, ужасно наивной! Я действительно считала, что мне это сойдет с рук".
   Запись в дневнике
   1 сентября 1795 года
 
   Ранние утренние часы целиком принадлежали Кристине. Это было безмятежное, спокойное время, поскольку графиня редко выходила ранее полудня. Тетя Кристины предпочитала завтракать печеньем и чаем в постели и изменяла этому ритуалу лишь в том случае, когда следовало нанести важный визит.
   Когда рассветало, Кристина, как правило, была уже полностью одета. У них с тетей была одна горничная на двоих, которая и так сбивалась с ног, выполняя поручения графини. Поэтому Кристина сама следила за своей одеждой и убирала у себя в спальне. По правде говоря, она была довольна таким положением вещей. Когда она оставалась одна в своей комнате, ей не нужно было притворяться, и она могла позволить себе расслабиться. Поскольку Беатриса редко заходила к ней, Кристине не нужно было каждое утро специально приводить в беспорядок свою постель, будто она действительно спала на ней.
   Как только она запирала дверь, можно было расслабиться. Каждую ночь она стелила одеяло на полу у большого окна, где и спала до утра.
   Ей уже не нужно было быть сильной, когда она оставалась одна. Она могла поплакать, но только так, чтобы никто не услышал. Конечно, проливать слезы – это признак слабости, но поскольку этого никто не видел, Кристина почти не испытывала стыда.
   Крошечный садик, находившийся позади кухни, был еще одним владением Кристины. Она обычно проводила там большую часть утренних часов. Забывая о шуме города и о жутком запахе выброшенного мусора, она снимала туфли и с наслаждением ступала босыми ногами по зеленой траве и коричневой земле. Когда капельки росы исчезали под лучами все более горячего солнца, Кристина возвращалась в дом, где в это время уже царила обычная суета.
   Эти бесценные часы единения с природой помогали ей вынести весь оставшийся день. В это время она обычно могла обдумать, разрешить любой тревоживший ее вопрос. Однако с тех пор, как она встретила маркиза Лайонвуда, Кристина не могла ни на чем сосредоточиться. Все ее мысли были о нем.
   Ее влекло к нему с самой первой минуты их встречи. Когда сэр Рейнольдс назвал его Лайоном, она тут же встрепенулась. А потом посмотрела ему в глаза, и ее сердце оказалось в плену. Она увидела в их темной глубине незащищенность, и ей захотелось утешить его.
   Он нуждался в ее защите. Кристина ощущала, что он, вероятно, так же одинок, как и она. Правда, она не понимала, почему у нее появилось такое чувство. У Лайона была семья, он был в центре внимания общества, ему завидовали, его боялись. Да, высшее общество склонялось перед ним из-за его титула и богатства. С точки зрения Кристины, это были нестоящие ценности, но Лайон среди них жил с детства.
   Тем не менее он не был похож на других. Она заметила, что он не соблюдает их правила. Нет, Лайон, казалось, руководствовался только собственными законами.
   Кристина знала, что неприлично было предлагать ему жениться на ней. По правилам именно мужчина должен просить руки женщины, а не наоборот. Она довольно долго думала об этом и пришла к выводу, что ей придется нарушить это правило, чтобы выйти замуж до того, как ее отец вернется в Англию.
   Однако, кажется, она не очень удачно выбрала момент для подобного предложения. Она поняла, что озадачила его своим поспешным вопросом, увидев, как он изумился. Она никак не могла понять, собирается он расхохотаться или же разразится гневной тирадой.
   Кристина, однако, была уверена, что как только Он обдумает ее предложение, то непременно согласится. Ведь он уже признался, какое удовольствие ему доставляет быть рядом с ней, как ему нравится дотрагиваться до нее. Ей было бы легче жить в этой странной стране, если рядом с ней будет Лайон.