– На шестом, хлопчик. Пока долезу туда, когда лифт не работает…
   – Не переживайте, я помогу.
   – Добрая ты душа. Пусть хранит тебя Господь…
   Я был немного разочарован. Но что поделаешь, не все коту масленица, бывают и постные дни.
   Мы зашли в подъезд без приключений. К счастью, и лифт работал. Я сел в него вместе с бабулей и доставил груз прямо к двери ее квартиры. А затем начал спускаться по лестнице. Я опасался, что второй этаж уже прикрыт сверху.
   И оказался прав. На площадке третьего этажа стоял, прислонившись к стене, скучающий малый. Он хмуро глянул на меня и отвернулся.
   Салабон…
   Вот этого как раз ему и не следовало делать. Похоже, у парня опыта в разрешении таких ситуаций не было никакого.
   Главная премудрость восточных боевых искусств (да и не только восточных) гласит: кто бы тебе не встретился на пути – старик, девушка, ребенок, а тем более мужчина в расцвете сил – считай его врагом, и всегда будь готов отразить нападение.
   Я ударил его так, как бьет змея – тычком, в основание шеи. Он вырубился, даже не охнув, и начал сползать по стене.
   Я подхватил обмякшее тело, оттащил к толстой трубе мусоропровода и усадил так, чтобы его могли принять за пьяного, если кому-то из жильцов третьего этажа вздумается в течение ближайших пяти минут вынести ведро с мусором.
   Что касается самого бойца, то я мог дать гарантию, что он будет «спать» как минимум пятнадцать минут. А если у него есть проблемы со здоровьем, то возможно и не проснется никогда.
   Но я надеялся на лучшее, хотя, если честно, особо и не переживал на сей счет.
   Обыскав парня, я с удовлетворением ухмыльнулся. Теперь и я вооружен. Мне достались трофеи в виде пистолета Стечкина и запасной обоймы. Машинка просто козырная. Клево…
   Никаких документов, удостоверяющих личность парня, я не нашел. У меня немного отлегло от души. Значит, нам противостоят не сотрудники правоохранительных органов. Иначе пришлось бы просить пардону. Или потихоньку смываться. Что никак не входило в мои планы.
   Я приник ухом к двери квартиры тетки Колоденчихи. Тихо. Ни единого звука. Дома ли тетка?
   Но про нее ладно. А вот как там насчет Дженнифер… или Жанетты?
   Надо форсировать события! С этой мыслью я несколько раз нажал на кнопку дверного звонка. В ответ – ни мур-мур. Я снова вдавил пластмассовый пятак до упора и держал его в таком положении с минуту. Звонок так трезвонил, что мог и мертвого разбудить.
   На этот раз за дверью появилось какое-то шевеление. Нет, я так ничего и не услышал. Но у меня настолько обострились все органы чувств, что я просвечивал дверь как рентгеном. Да, там кто-то стоял.
   Кто?
   А что там гадать. Скорее всего, Дженнифер. Тетка Колоденчиха не стала бы таиться. Чего ради?
   – Дженнифер, откройте! Вы в опасности. Я помогу вам спастись. Не молчите, я знаю, вы меня слышите.
   Никакой реакции. Понятное дело – девка ошеломлена. Наверное, она не думала, что так быстро найдут ее новую норку.
   – Дженнифер, я друг Кости Крапивина… – Соврамши! Рыжий никогда не был мне другом; так, приятель; ну да ладно, ведь все для пользы дела. – Это он попросил меня разыскать вас. Я знаю, о чем вы ему недавно написали. – Мне пришлось бросить на стол последний свой козырь. – Хотите, расскажу?
   – Не нужно… – Дверь распахнулась так быстро, что я даже опешил; это когда же Дженнифер успела ее отомкнуть?
   Да, это была она. Все в том же брючном костюме, который был на ней во время посещения «Шаловливых ручек».
   – Это вы!? – Они впилась цепким взглядом в мое лицо. – Тогда, возле бара…
   – Узнали… Да, я. Собственной персоной. И все-таки я с вами познакомлюсь. – Я улыбнулся. – Увы, тогда вы очень спешили… Меня зовут Стас.
   – Входите, быстро! – Она буквально втянула меня внутрь квартиры резким рывком. – О какой опасности вы говорите?
   Все верное, сентименты побоку. Поговорить и полюбезничать можно и в более спокойной обстановке. Сначала дело.
   – Дом окружен. Я чудом сюда прорвался.
   – Кто?…
   – Версии есть… Но это не суть важно. Нужно уходить. Срочно.
   – Куда и как?
   Она смотрела на меня с недоверием и была как туго натянутая струна. Это понятно. И кстати, нужно помнить, что мне нельзя делать лишние движения. Иначе получу сюрикен прямо в лоб. Я видел, как работают настоящие мастера этого дела.
   Это даже не молния, а нечто совсем неуловимое. Миг – и мишень поражена.
   Я так и не смог даже приблизиться к столь фантастической реакции и скорости работы с холодным метательным оружием, хотя времени на тренировки потратил немало.
   – Мне ли вас учить… – Я улыбнулся. – Парадное заблокировано, за домом засада. Но прорваться можно только в том направлении.
   – Сколько там людей?
   – Мы насчитали двух.
   – Мы?…
   – Я ведь не Терминатор. Работаю с помощниками. Ваше слово, и я отдам приказ, чтобы нам очистили дорогу. Да не волнуйтесь вы! Я действительно заинтересован, чтобы вас отсюда вытащить. Впрочем, у вас просто нет иного выхода, как довериться мне.
   – Тогда не будем терять время, – сказала она решительно. – Начинайте.
   Я включил переговорное устройство:
   – Влад, ты слышишь меня, прием!
   – Слышу… – Влад говорил шепотом.
   – Ты пересчитал клиентов?
   – Да. Их больше, чем двое. Но остальные засели в густых кустах, и я не могу к ним подобраться вплотную без шума.
   – Что ж, ввяжемся в драку, а там видно будет. Нас поджимает время. Начинай!
   – Есть…
   Я не боялся, что наши переговоры услышат посторонние. У Влада были специальные наушники с миниатюрным микрофоном.
   – Теперь к балкону! – сказал я Дженнифер, которая внимательно вслушивалась в наши переговоры. – Когда скомандую – прыгайте. И сразу бегите направо. За следующим домом стоит машина… – Я назвал марку, цвет и номер. – Садитесь в нее и ждите нас. Если мы не подтянемся в течение пяти минут, уезжайте.
   – А как же вы?
   – Разберемся. Не впервой. Главное, чтобы у вас все было тип-топ.
   – Что такое тип-топ?
   Надо же, оказывается, она кое-что все-таки забыла. Впрочем, в современных жаргонных словечках сам черт ногу сломит. Особенно тех, которые касаются Интернета и компьютера. Там такое наворочено… Даже Марк иногда путается в этом новоязе.
   – Это значит вэри гуд… – Я очень медленно достал пистолет, заткнутый за пояс сзади, – чтобы она видела каждую фазу моего движения – и сказал: – Я буду вас прикрывать. Не хотелось бы шуметь… но если не будет иного выхода…
   Может, ее и насторожило оружие, но виду она не подала. Только немного сменила позицию. Понятное дело – чтобы я не смог застать ее врасплох.
   М-да, девку и впрямь хорошо подготовили. Нужно будет потом спросить, где эта школа находится и под чьей «крышей»…
   – Шеф! – раздался голос Влада.
   – Что там у тебя?
   – Два объекта в отстое. Продолжать?
   – Подберись к остальным как можно ближе. Через минуту мы выходим. Тогда у тебя появится шанс.
   – Понял.
   – Вы готовы? – спросил я Дженнифер.
   – Да.
   – Вещи есть?
   – Нет. Я налегке.
   – Отлично. Постарайтесь не подвернуть ногу. Там может быть заборчик вокруг огородика – такие ограждения обычно лепят из всякой дряни. Поэтому постарайтесь прыгнуть на сам огород, как можно дальше.
   – Я постараюсь…
   Кто бы сомневался… Ваши способности, мэм, нам уже известны.
   Она прыгнула совсем не так, как я предполагал. Дженнифер сделала короткий разбег, затем будто нырнула вперед, и уже в воздухе крутанула классное сальто. Типичный прыжок ниндзя.
   Ну баба… Счастливчик этот Рыжий. Денег у него имеет столько, что куры не клюют, а тут еще и с невестой подфартило.
   Правду говорят про таких любимчиков фортуны, что они рождаются с серебряной ложкой во рту…
   Я немного задержался с прыжком – на полминуты, не более. Естественно, не без задней мысли.
   Конечно, стрелять первым я просто не имел права. Но если они хоть раз пульнут по Дженнифер, тогда я с пребольшим удовольствием развяжу маленькую войнуху, благо патронов у меня вдоволь.
   Я видел, как наперерез девушке кто-то выскочил. И тут же его словно корова языком слизала.
   Влад… Выходит, в кустах сидел всего один человек. Если, конечно, Влад не разобрался со вторым немного раньше.
   Эта мысль еще билась в моей черепушке, а я уже сигал через перила. Прыжок с высоты второго этажа для бывшего десантника мелочь. Тем более на вскопанную землю.
   Очутившись внизу, я первым делом бросил взгляд в ту сторону, куда побежала Дженнифер. И виртуозно выругался. Гребаный Экибастуз! На девку навалились два быка и уже заламывали ей руки.
   Значит, была еще одна засада…
   Умно, ничего не скажешь. Похоже, бойцы Курамшина (а это точно были они, я совершенно не сомневался в своих оценках) учли ошибки при нападении на виллу Кирика. Но как их проглядел Влад?
   Держа в руках пистолет, я рванул на помощь Дженнифер. Но добежать не успел. Она каким-то чудом вывернулась, отскочила в сторону, а дальше…
   Дальше нужно было видеть. Вместо того, чтобы держать дистанцию между собой и этими здоровенными мужиками, она вдруг по-змеиному плавно скользнула к ним на встречу, их тела соприкоснулись… и все.
   Два здоровенных быка как-то плавно, словно в замедленной съемке, опустились на землю и улеглись на ней с намерением спать как можно дольше; возможно, до начала Страшного суда. От этой девки всего можно было ждать.
   Я подбежал к ней и спросил:
   – Все нормально?
   – О`кей, – ответила она по-английски.
   – Они хоть живы?
   – Наверное.
   Хороший ответ, ничего не скажешь…
   Влад догнал нас уже возле машины. На левой скуле у него виднелся кровоточащий порез.
   – Напоролся? – спросил я, предупредительно открыв дверку перед Дженнифер.
   – Он все-таки увидел меня.
   – Спец?…
   – Ну…
   – Ты что, заглушил его?
   – Нет. Всего лишь усыпил. Но надолго. Пришлось покувыркаться. Здоровый бык…
   – Хорошо, что так обошлось.
   – Хорошо…
   Поговорили. Я нырнул в салон и скомандовал Михеичу, который был бледнее обычного – переживал:
   – Крути педали! Дуй через дворы, чтобы нас не заметили.
   Михеич потихоньку, на малом газу, вырулил из кустов на дорожку, и мы покатили, куда глаза глядят – лишь бы подальше от места событий.
   Нас никто не преследовал.

Глава 24

   Мы сидели в нашем офисе, пили кофе и разговаривали. Вернее, больше говорила Дженнифер, а мы лишь иногда задавали ей наводящие вопросы.
   – … Я увидела ее фотографию в английском журнале. Увидела – и не поверила своим глазам. Мне показалось, что я смотрюсь в зеркало! Сходство было потрясающим. Я не стала говорить о своей находке отцу и матери, потому как мне давно стало казаться, что в моем рождении есть какая-то тайна, и немедленно вылетела в Лондон. Но опоздала – буквально за неделю до моего приезда она окончила Кембриджский университет и уехала отдыхать на какие-то экзотические тихоокеанские острова. Я навела справки. Оказалось, что она жила в Англии с детства. У меня создалось впечатление, что ее просто прятали на Британских островах. (Кстати, в России она живет всего ничего – второй месяц и в городе ее мало кто знает). Возвратившись домой, я показала журнал с ее фотографией отцу и матери. Они были в шоке. Но нужно сказать, что отец быстро вышел из шокового состояния и моментально связал концы с концами; он очень проницателен и обладает аналитическим складом ума. Вот тогда они мне все и рассказали… Я не могу их винить, не имею права, они любили меня и любят, хотя и не родные. Нужно сказать, что я была в шоке. Все эта история показалась мне настолько невероятной, даже неправдоподобной, что не будь той фотографии в журнале, я бы не поверила на слово никому, даже своим приемным родителям…
   Она крепко сжала чашку с кофе своими длинными, с виду изящными, но очень сильными – смертельно сильными, как я уже знал – пальцами.
   – Россия моего детства мне помнится смутно. Я была слишком маленькой, чтобы как-то систематизировать свои ощущения. В городе мы прожили недолго – по-моему, где-то с год. Затем отец перевелся в Москву. Наверное, он опасался, чтобы не была раскрыта тайна моего рождения. Москва мне запомнилась как каменные джунгли, в которых много музеев и театров. Меня водили почти на все спектакли Большого, а что касается музеев, то я побывала, наверное, во всех, и по нескольку раз. Так меня приучали к русской культуре, от которой мама была в восхищении. Что касается отца, то он ходил на разные представления больше из конъюнктурных соображений. Ведь он дипломат, и посещение подобных мероприятий входило в круг его неформальных обязанностей.
   Дженнифер на какое-то время умолкла – наверное, собираясь с мыслями. Плат не отрывал глаз от ее лица, смотрел строгим ментовским взглядом, как и подобает шефу солидного сыскного агентства, а Маркузик от волнения нервно покусывал ногти.
   Время от времени он вспоминал об этой своей плебейской привычке и испуганно прятал руки под стол. Но ненадолго – уж больно рассказ Дженнифер был захватывающ. А еще больше Марка волновали денежки Рыжего, которые мы теперь точно получим, и он, видимо, уже сводил в уме дебет-кредит.
   Что касается меня, то я откровенно балдел. Дело почти закончено, значит можно хорошо расслабиться. Возможно, даже махнуть с Ксаной, как я ей и обещал, на море. Пусть работает трактор, он железный. А то мои нервишки уже начали напоминать о себе. Нужно их подлечить. Работа, блин, чересчур беспокойная…
   – Потом отца перевели в Японию. Этот период моей жизни запомнился мне во всех деталях, но, я думаю, вас он не должен интересовать.
   – Почему не должен? – Я ухмыльнулся. – Мне вот все время хотелось вас спросить: где вы так ловко научились махать руками и ногами?
   – А… Это… – Дженнифер коротко рассмеялась. – В принципе, все очень просто. Отец хотел видеть меня сильной и смелой девочкой, чтобы я могла защитить себя в случае нападения грабителей. А поскольку связи у него были большие, он нанял мне в качестве сэнсэя[14] одного старого японца. Правда, ездить к нему было далековато – он жил в горах. Но у меня был личный водитель, так что мои занятия боевыми искусствами больших хлопот родителям не доставили. Чего нельзя сказать обо мне… – Девушка снова улыбнулась – на этот раз с грустью. – До самого окончания школы у меня практически не было свободного времени. Я даже телевизор смотрела раз в неделю – когда был выходной.
   – Вы так долго прожили за границей, а говорите практически без акцента… – Плат не спросил ее, а скорее констатировал свои ощущения.
   – Здесь нет никакой тайны. Отец готовил меня к дипломатической службе – ведь у него в роду все были дипломатами. Можно сказать, династия в госдепартаменте. Поэтому для успешной карьеры я должна была хорошо владеть несколькими иностранными языками. Я читали книги и газеты на японском и русском языках, слушала радиопередачи. Часто общалась с детьми сотрудников российского посольства.
   – Понятно… – Плат потянулся за своей знаменитой трубкой, но тут же отдернул руку; наша гостья не курила, и запах табачного дыма был бы ей неприятен. – Извините, вопрос личного характера… Но я должен его задать. Как у вас все вышло… с Костей?
   – Скажу вам откровенно: когда я узнала о тайне своего рождения, мне до смерти захотелось побывать в моем родном городе… чтобы найти своих настоящих родителей. А еще… Еще я хотела отомстить тем, кто так со мной поступил. Да, хотела! У меня в Америке есть друзья, русские эмигранты последней волны. И вот однажды они пригласили меня на какое-то торжество. Там я и увидела Костю…
   Меня так и подмывало спросить: неужели он такой красавец, что ты, подруга, втюрилась в него с первого взгляда? Что-то не очень верится.
   Как по мне, так у Рыжего физиономия чуть краше моей. Да и то если смотреть поверхностно.
   А ежели копнуть поглубже, заглянуть в душу, то куда ему до меня. Да вот беда – современным девушкам плевать на доброту и широту мужской натуры. Им подавай олигарха, или, на худой конец, миллионера.
   Но чтобы заработать миллион, мне нужно будет пахать, как минимум, лет сто.
   Увы, так долго частные детективы не живут…
   – … Возможно, между нами ничего и не было бы, но он, немного подпив, начал расхваливать свой бизнес, и в разговоре упомянул родной город. Меня будто током ударило. Неужели!? И я вдруг поняла – это судьба. Потом мы встречались… Но это уже для вас совсем не интересно. Скажу только, что поначалу Костя мне просто понравился – как человек…
   Еще бы не понравиться… С его-то деньгами.
   Я мысленно рассмеялся. Чай, на дипломатической службе, к которой тебя, дорогуша, готовили приемные родители, такие бабки не закопытишь.
   – А по какой причине вы ушли от него? – спросил Плат.
   – Я не уходила. Это не так. Спустя три недели по приезду я заметила за собой слежку. Наверное, в Америке на такие вещи я не обратила бы никакого внимания. Но здесь у меня нервы были напряжены до предела. Я стала шарахаться от собственной тени.
   – Почему?
   – Едва приехав в город, я начала наводить соответствующие справки. Обратилась в городской архив. Но там все так запущено, что мне пришлось бы ждать ответ год, а то и два. Что совсем меня не устраивало.
   «Ты лучше бы кинула пару сотен баксов бабе Нюре, – подумал я со скепсисом. – Нашла где искать – в городском архиве… Там крысы скоро сожрут не только бумаги, но и сотрудников архива». Мне уже приходилось иметь дело с этим заведением, и я дал себе слово – больше туда ни ногой.
   – И тогда вы отыскали Клычкова… – Плат подобрался, как перед прыжком.
   – Да. Это было несложно. Я вышла на Клычкова через его жену.
   – Это нам известно. Мы пока не знаем главного – как вы раскопали, что он причастен к событиям в роддоме?
   – Чего проще… Отец назвал имя и фамилию посредника, которому он заплатил деньги. Им как раз и был Клычков.
   – А кто затеял эту операцию, вы уже знаете?
   – Откуда? Тот человек так и остался в тени. Клычков обещал мне сказать, но не успел…
   – Ну, предположим, из тени мы этого негодяя вытащим… – буркнул я, наливаясь желчью.
   Плат бросил на меня гневный взгляд, и я прикусил язык. Все верно – пока Дженнифер не должна знать некоторые вещи.
   – Что вам рассказывал Клычков? – спросил Плат.
   – Когда я представилась ему первый раз и сказала, что мне известна его роль в моей судьбе, он сильно испугался. Но назвать человека, организовавшего всю эту аферу, все равно отказался. Я его и умоляла, и угрожала ему, и большие деньги предлагала… Тщетно. Похоже, Клычков сильно боялся его.
   Еще бы не бояться… Что и подтвердили события на вилле.
   – Наверное, Клычков рассказал тому человеку о моем появлении в городе и о том, что я ищу своих настоящих родителей, – продолжала Дженнифер. – Потому как спустя два дня после первой нашей встречи с Клычковым ко мне был прицеплен «хвост»…
   – Который вы успешно обрубили, сбежав из фитнес-клуба, – подхватил ее мысль Серега.
   – Они не оставили мне выбора. Я просто не могла подставить Костю, не имела морального права; мои дела – это мои дела. Интуитивно я почувствовала, что неизвестный мне торговец детьми – очень опасная личность. А значит, он готов пойти на любое преступление, лишь бы никто не докопался до его роли в тех давних событиях.
   – И вы спрятались на даче Клычкова…
   – Да. Со слов Зины я знала адрес дачи. Туда я доехала на такси. Но меня все равно и там вычислили.
   – Ну, предположим, убийцы шли не за вами, – сказал Плат. – Есть у нас и такая версия. Под расклад, скорее всего, вы попали случайно. Я почти уверен, что бандиты не знали, где вы прячетесь. Видимо, Клычков не сообщил им, что вы находитесь у него. Почему? А потому, что он хотел «наварить» на вашей беде еще мешок «капусты». (Так у нас называют американские доллары). Потом он мог вас преспокойно сдать. Увы, жадность фраера сгубила… Бандитам обязательно нужно было убрать Клычкова. Для главного мафиози – назовем его так – он стал очень опасным. Как важный свидетель.
   – Возможно…
   – Извините, а кто тот мужчина, с которым вы встречались в баре? – Этот вопрос вертелся у меня на языке добрых полчаса.
   Дженнифер коротко рассмеялась.
   – Могут быть у женщины маленькие тайны? – ответила она вопросом на вопрос.
   – Могут, – сказал я и сокрушенно вздохнул.
   – Ладно, скажу, – рассмеялась Дженнифер. – Это был коллега отца. Я просила его о помощи. Мне нужны были деньги для Клычкова. Вы довольны моим ответом?
   – Вполне. Я так и понял… еще тогда. – Я довольно улыбнулся.
   – У вас зоркий глаз, – вернула мне улыбку Дженнифер.
   – Ну что, отдохнули? – Серега посмотрел на свои наручные часы. – Нам пора. Момент… – Он позвонил по мобильному телефону. – Алло, как там у вас? Ходит по магазинам? Отлично. Мы будем через пять минут. Да… Да… Если не успеем, придержите. Любой ценой. Машину подставьте! Мне ли вас учить. Все, отбой. Поехали…
   Шикарный бутик для обычных посетителей был закрыт. На его дверях стояли два охранника-бугая, которые на корню пресекали попытки проникнуть внутрь. Правда, нужно отметить, что желающих раскошелиться в этом престижном магазинчике было немного.
   – Нельзя! – грубо остановил меня охранник.
   – Это почему? – поинтересовался я невинно.
   – Не видишь, закрыто. Вон написано.
   – Да, мне тут вообще делать нечего, если честно. А ее вы пропустите?
   Я отступил в сторону, и из-за моей спины вышла Дженнифер.
   Это был трюк… Охранники, что называется, поплыли. У одного из них отвисла челюсть, и его просто переклинило, а второй сначала издал горловой звук, напоминающий хрип висельника, а затем все-таки сумел членораздельно сказать:
   – Вы… это… когда?…
   Но Дженнифер лишь улыбнулась и сделала властный жест рукой. Парни дружно, как по команде, расступились, освобождая проход, и девушка зашла в бутик. За нею последовали и мы с Платом.
   Охранники даже не подумали нас останавливать; они вообще перестали на что-либо реагировать, потому как в этот момент к каждому из них подошли по двое парней Рыжего и предъявили им свои стволы. Все было проделано молча, но очень серьезно, поэтому охранники даже не пытались трепыхаться.
   В бутике мы увидели двух продавщиц и еще одну девушку; как раз она и была нам нужна. Девушка не обратила на нас никакого внимания. Она рассматривала какую-то сногсшибательно дорогую импортную тряпку; естественно, от известного кутюрье.
   – Жанна! – окликнул я девушку. – Можно вас на минутку?
   Девушка неторопливо повернулась на зов – и застыла. Ее взгляд впился в лицо Дженнифер. Американка подошла к ней вплотную и сказала:
   – Ну, здравствуй… сестричка.
   Мы с Платом, шагая едва не на цыпочках, деликатно удалились, прихватив с собой и ничего не понимающих продавщиц. По нашей настоятельной просьбе они остались дежурить у входной двери вместе с охранником бутика.
   – Все в порядке, – сказал я парням Рыжего. – Верните им оружие. А вы, соколы, – обратился я к незадачливым телохранителям дочери Курамшина, – ждите возле машины. Только без глупостей! Ваша подопечная скоро выйдет.
   Мы с Платом закурили. Нужно сказать, что волнение и нас не миновало. Не всегда нам выпадает удача совершить доброе дело. Как настоящие волшебники, мы поспособствовали встрече двух сестер-близняшек.
   Да, Дженнифер и Жаннет были родными сестрами. Девочек внаглую умыкнули из роддома, сказав их матери, что детей она родила мертвыми. А затем продали: одну американскому дипломату, а вторую получил Курамшин. Именно у его жены случился выкидыш.
   Теперь нам оставалось лишь довести дело до логического завершения.
   – Нам нужна поддержка, – сказал Плат.
   – Справимся. У нас бойцов хватит.
   – Тебе нужны трупы? Чтобы «обрадовать» Жердина?
   – А мы все обтяпаем чисто. Нам ведь не впервой.
   – Аника-воин… Не получится. По моим сведениям, он собрал под свои знамена большие силы. Нам нужна поддержка сверху. С ним даже менты не сладят. Он многих купил, что называется, на корню. Я ведь не зря со своими бывшими коллегами почти три часа трепался. Картина вырисовалась очень интересная…
   – Понял. Согласен.
   В это время отворилась дверь бутика и вышли сестры. Буйной, всепоглощающей радости на их лицах я почему-то не заметил. Наверное, потому, что для Жанны встреча с сестрой все еще была за гранью реальности.
   Ну, ничего. Все образуется. Главный сюрприз – впереди. Они еще не знают, куда мы сейчас едем…
   К воротам госдачи мы подъехали в сумерках. Периметр дачи и ворота охраняли омоновцы.
   – Ну и как мы будем прорываться? – спросил я Плата. – ОМОН – это не бандиты. Сомнут на хрен, не успеешь и пискнуть.
   – Не дрейфь. Мы напишем петицию… – И Плат, выдрав листок из своей записной книжки, написал на нем несколько фраз.
   – Почему остановились? – грозно спросил одетый в камуфляж омоновец. – Проезжайте. Здесь нельзя стоять.
   – У нас проблема, – ответил Плат. – Нам срочно нужно увидеть губернатора. Я знаю, что он уже приехал домой.
   – А больше вам ничего не хочется? – съязвил омоновец. – Уезжайте отсюда, пока я добрый. Иначе…
   – Не кипятись. Пусть кто-нибудь передаст губернатору… или его жене эту записку. Это для них очень важно. Поверь, своим поступком ты сделаешь губернатору большую услугу. А я постараюсь, чтобы он узнал твое имя.
   – Вы… не обманываете?
   – С какой стати? Я же не мальчик. Мы серьезные люди.
   – Ну ладно… – Омоновец все еще колебался. – Попробую… Но машину все равно уберите! Не положено.
   – Какие проблемы… Сделаем.
   Дожидались мы долго. От нетерпения я весь издергался. Но вот, наконец, из двери КПП выскочил наш посыльный и бегом направился к нам.
   – Все нормально, – сказал он возбужденно. – Проезжайте. Только мне нужен чей-нибудь паспорт. – И добавил немного виноватым голосом: – Извините, служба…
   – О чем речь… – Плат ухмыльнулся. – Держи… Кстати, как твоя фамилия? Я слово свое сдержу.
   – Петрищев я, Олегом зовут.
   – Запомним. Спасибо, товарищ Петрищев, за службу…
   Нас провели на второй этаж губернаторского особняка. Но уже не омоновцы, а какой-то упитанный мужичок; наверное, повар, потому что от него вкусно запахло щами.
   – Сюда, – сказал он, предупредительно распахивая высокую дубовую дверь.
   Нас уже ждали. Немного впереди стоял высокий широколобый мужик лет пятидесяти. Его узнал я сразу. А как не узнать, если лицо нашего губернатора не сходит с экранов телевизоров и со страниц местных газет уже больше двух лет?
   Чуть позади нашей большой местной шишки стояла женщина. Она немного располнела, я бы даже сказал, потускнела, но ее лицо показалось мне знакомым.
   Мы не успели даже сказать «здравствуйте». Женщина неожиданно вскрикнула, как раненая чайка, рванулась вперед, подбежала к Дженнифер и Жанне, протянула к ним руки… и упала без чувств.
   Вернее, потеряла от огромного волнения сознание. Она не упала только потому, что ее успела подхватить Дженнифер.
   Да, действительно, реакция у девки будь здоров…
   В общем, все окончательно успокоились только за столом. Губернатор ни под каким видом не согласился нас отпускать. Я понимал мужика – у него сегодня был праздник. Да еще какой!
   Ведь жена губернатора так больше и не смогла родить ему детей. Видимо, она получила сильный психологический стресс, когда ей сообщили о смерти ее малюток…
   Уезжали мы от губернатора далеко заполночь. Жанна и Дженнифер остались ночевать теперь уже в родных пенатах. Они были очень похожи на мать, которая, все еще не веря своему счастью, не отходила от них ни на шаг. А сколько мы благодарных слов услышали…
   Провожая нас, губернатор сказал:
   – Я ваш должник, ребята. Если что будет нужно, обращайтесь прямо ко мне. Свои телефоны я вам дал. Ну, а что касается этого козла… С ним я поговорю, не сомневайтесь. Я уже дал указание. Он арестован.
   В машине Плат сказал:
   – Уф-ф… Устал, как ломовая лошадь. Чтоб я так жил… Просто не верится, что мы на финише. А завтра, кстати, нас ждет Рыжий. Устроим ему представление?
   – А как же…
   И мы оба от души расхохотались.
   К Рыжему мы ехали на трех машинах: одна была нашей, во второй сидели сестры-найденыши Дженнифер и Жанна, а в третью под завязку набились омоновцы. Губернатор не захотел рисковать, и предоставил нам сопровождение по высшему разряду (я забыл сказать, что впереди шла еще и машина ГИБДД с включенным проблесковым маячком).
   По дороге мы обсуждали свежие новости.
   – Курамшин уже раскололся, – доложил Плат. – Это была его идея облагодетельствовать и американского дипломата (за большие бабки), и свою жену. Посредником в сделке, как ты уже знаешь, был Клычков. Он тогда ходил у Курамшина в друганах. Связка, типичная для советских времен, – мент и мясник. Кирик еще тот тип… В их компании был и врач из роддома. Но к нему теперь претензий не предъявишь; он умер два или три года назад. Скорее всего, им помогала и какая-то сестра, но этот вопрос еще не прояснен.
   – Вот сука, – прокомментировал я сообщение Плата. – Ну разве это человек!? За хорошие бабки даже мать родную продаст.
   – Между прочим, именно таким образом он и заработал свой первый капитал. Курамшин сначала организовал продажу младенцев из пятого роддома, а затем запустил свои лапы и в дом малютки. Его, кстати, прихватили на этом деле, но времена сам знаешь, какие были, – откупился. А затем ушел на вольные хлеба. Мне ребята из управления рассказывали.
   – Интересно, когда-нибудь наши менты перестанут быть продажными?
   Мой риторический вопрос остался без ответа – наш кортеж остановился возле офиса Крапивина…
   – Привет, Костя! – сказал я, широко улыбаясь.
   – Привет… – буркнул Рыжий. – Чего приехали?
   Похоже, сегодня у него было плохое настроение. А может, просто не выспался.
   – За бабками. Ты должен нам еще двадцать штук, и все «зеленью».
   – Не понял… Ты чего гонишь? Работу вы сделали? Нет. Так какого хрена!…
   – Рыжий, не лезь трубу. Заказ выполнен. Невеста доставлена в фирменной упаковке.
   Я распахнул дверь его кабинета пошире и сказал:
   – Входите, дамы!
   В кабинет вплыли Дженнифер и Жанна. Мама моя родная! Они успели приодеться, притом в одинаковые шмотки (когда только успели?), и мне показалось, что у меня в глазах двоится. Их нельзя было отличить друг от дружки!
   – Ты просил нас найти одну, а мы привезли тебе сразу двух, – сказал я, покачав от удивления головой. – Выбирай любую. Чего молчишь? Все как в сказке про водяного царя, его дочку и Иванушку-подкидыша. Мы рождены, чтоб сказку сделать былью…
   На этом месте я и опущу занавес повествования. Каждому свое, как говорили древние мудрецы. Кому радость и счастье, а кому денежки. Двадцать тысяч на дороге не валяются.
   Если уж нет у меня счастья, так возьму деньгами.