Т. А. Голубчикова
Триумфальное возвращение

ГЛАВА 1

   Катя замерла у открытого окна, наслаждаясь легким бризом, доносившим рокот волн, и умиротворяющим зрелищем бесконечного морского простора, тающего в солнечной дымке за линией горизонта.
   – Не могу поверить, что я это пережила... – тихо прошептала она.
   С той минуты, как Екатерина ступила на трап самолета, ей казалось, что морской прибой подхватил ее и уносит, словно легкую песчинку, в новую яркую и бурную жизнь. Здесь, в Египте, им с Юлианой предстояло заняться пиаром конкурса «Самая красивая». И Катя поспешила окунуться в поток новых обязанностей: старалась избавить Юлиану от хлопот с организационной неразберихой, готовила пресс-релизы, знакомилась с моделями и гостями, увлеклась спортом и старательно избегала воспоминаний о недавнем прошлом, об Андрее...
   Андрей... Всего на мгновение вспомнив облик Жданова, Катя сразу же погрустнела. Зачем он звонит? Зачем пытается разыскать? Быть может... А впрочем: никаких «быть может»! Она не станет встречаться с Андреем! Никогда! Екатерина волевым усилием попыталась запретить себе думать о Жданове и прежней работе...
   Но не смогла...
   Она снова и снова вспоминала мерзкую «Инструкцию по соблазнению Кати Пушкаревой...», написанную Малиновским для Жданова. А ведь тогда она действительно любила Андрея! И даже сейчас, сейчас, когда она совершенно уверена, что Жданов просто использовал ее, цинично играл ее чувствами, – она продолжает любить... Любить и ненавидеть одновременно.
   Катя почувствовала, как ее руки снова непроизвольно сжимаются в кулаки. Так же, как в ту секунду, когда она решила, что не сможет простить Жданова. Никогда! Но поступит с ним честно – до конца. А это значит, что она предъявит акционерам настоящий отчет вместо фиктивного, а самому Андрею вручит доверенность на управление «Ника-модой». И пусть выпутывается САМ! Без нее. Один...
   В дверь номера постучали, девушка обернулась и по пушистому ковру шагнула навстречу своему доброму гению – Юлиане Виноградовой, лучащейся оптимизмом, стремительной и безупречной.
   – Представляешь, Кира отменила свадьбу со Ждановым... Она так огорчена, ума не приложу, что там опять могло случиться? – Юлиана только что закончила разговор по мобильному и выглядела обескураженной.
   Катя насторожилась и умоляюще посмотрела на новую начальницу:
   – Юлиана, я вас очень прошу: никому не говорите, что я здесь, с вами!
   – Я обещаю, Катя, успокойтесь, – Юлиана дружески взяла за руку взволнованную помощницу, усадила на диван.
   – Все, что произошло в «Zimaletto», это ведь все из-за меня... – Катя с ужасом, словно со стороны, услышала собственный срывающийся голос и ощутила горячую дорожку слез на щеке.
   – Кира узнала о том, что произошло между вами и Андреем, и отменила свадьбу?
   – Нет, это касается не только Андрея. Дело еще в самой компании. Произошли просто непоправимые вещи... – Катя прижала руки к холодным, мокрым от слез щекам, совсем как тогда, у кабинета Малиновского.
   Тогда она случайно остановилась у кабинета Романа, услышав собственную фамилию. И через минуту пожалела об этом – лучше бы она прошла мимо!
   Роман, как обычно, инструктировал своего «хронического пациента» Жданова. И как всегда, речь шла о ней – Кате Пушкаревой! Слышно было прекрасно, и тихонько стоявшая в гулком, пустом коридоре Катя могла разобрать каждое слово:
   – ...Давай отправим Пушкареву в командировку, в горячую точку... Месяца эдак на два, на три. А лучше, конечно, на полгода. А за это время мы все успеем. Как тебе эта идея?! В Африку, в Антарктиду, в Лапландию к Санта-Клаусу, пусть у него секретаршей поработает. В такое место, куда самолеты раз в месяц летают, но не садятся, чтобы Пушкарева не притащилась сюда и не испортила вам свадьбу!
   – – Катя не настолько наивна, чтобы поверить в фиктивный брак с Кирой...
   – – А ты ее убеди! Ты же как-то уговорил Катерину сделать поддельный отчет? Подтверди свои слова крепким поцелуем. Подействует безотказно.
   – Как ты меня достал! – слабо сопротивлялся Андрей. – Дай хоть подумать...
   – Соображай быстрее – время дорого! – наседал решительный Малиновский.– Как только Катя исчезнет, ты почувствуешь себя свободнее, Кира успокоится...
   Пушкарева вздрогнула, будто от удара – у нее нет больше сил слушать это! Вот значит, какова она, цена вашей «бескорыстной» любви, господин Жданов? Ее почти опрокинула безнадежная ярость.
   Она решилась.
   Рассказала акционерам правду, представила подлинный отчет о работе и антикризисный план спасения «Zimaletto», который они создали вместе со Ждановым, потом вручила бывшему шефу доверенность на управление «Ника-модой». Катя так надеялась, что Андрею удастся сохранить пост президента компании, а сама она... А ей хотелось только одного – поскорее закончить со всем этим, достойно уйти и никогда больше не возвращаться в «Zimaletto»...
   Катя вспомнила, как в последний раз шла по знакомым коридорам. Как дорогу ей преградила разъяренная Кира Воропаева – принялась обвинять в хищении финансовых документов. Как, устроив унизительный обыск, невеста Жданова обнаружила ту самую «Инструкцию...» и Кате пришлось рассказать Кире правду о себе и Андрее. Об их отношениях, как оказалось, так мало похожих на любовь!
   И вот теперь Андрей не президент «Zimaletto», и свадьбы не будет. Господи, что же она наделала?!
   – Ты чувствуешь себя виноватой? Ведь так? – Юлиана грустно улыбнулась и ободряюще похлопала расстроенную Катерину по ладони.
   – Да! – едва слышно всхлипнула девушка.
   – Катя, роман с Андрюшей – это уже непоправимая ошибка! – Юлиана протянула ей сияющий белизной и пахнущий нежными духами платок.
   – Все гораздо сложней... – благодарно кивнула Пушкарева и принялась вытирать слезы.
   Просто удивительно, как Юлиане удается оставаться хорошей и доброжелательной даже в самых безнадежных ситуациях? Катя всякий раз хотела спросить об этом, но не решалась. Юлиана принялась увещевать расстроенную помощницу:
   – Большинство людей сами придумывают себе препятствия, а потом всю жизнь героически их преодолевают! Посмотри мне в глаза. Мы сейчас в далекой жаркой Африке. Холодная Москва и все, что с ней связано, остались где-то там... Очнись! И вдохни полной грудью, нырни с головой в море и забудь обо всем! Давай закажем шампанское в честь приезда!
   – Нет, нет, спасибо, я не пью! – Катя испуганно прижалась к спинке дивана, словно пытаясь слиться с нею и исчезнуть из комнаты.
   Но Юлиана уже набирала номер обслуживания, и через пару минут вложила Катерине в руку высокий строгий бокал с вихрем пузырьков в золотистой жидкости.
   – Катя, надо. Давай выпьем за вашу новую жизнь! По-моему, прекрасный тост. За новую жизнь и новую Катю!
   – За новую жизнь! – Пушкарева сделала всего несколько робких глотков, когда у Юлианы снова радостно защебетал телефон.
   – Привет, Мишенька! Ты уже успел скупить все местные специи? Нашел что-то новенькое? – она прикрыла трубку рукой: – Звонит тот парень, ресторатор Миша, помнишь, высокий шатен, которого я тебе вчера представляла? Наш будущий клиент, – она вернулась к прерванному разговору.– Раскрутим тебя и твой ресторан так, что ты и Новикова, и Делоса затмишь. Что? Нет, я не одна. Со своей помощницей – Катей Пушкаревой... Ой, прости, – второй телефон... – Юлиана ловко прижала трубку плечом.– Да! Я вас слушаю! Привет, дорогая! Что? Ты тоже здесь? Да ты что! Это же прекрасно! Сегодня вечером на официальной программе! Все, целую! – и продолжила разговор с Михаилом.– Вертимся как белки в колесе! Вот, на пати вечером идем. Жду тебя, там все планы и обсудим...
   Юлиана наконец отключила средства связи и внимательно посмотрела на Катю.
   – Так... Это интересно.
   – Что? – Катя попыталась оглядеть блузку – неужели испачкалась? – и испуганно одернула юбку.
   – Ничего. Повернись!
   Катя осторожно повернулась, недоумевая, что же происходит.
   – Замри! – скомандовала Юлиана.
   Катя тут же послушно замерла, с трудом сохраняя равновесие. Юлиана рассмеялась и махнула рукой, разрешая вернуться в комфортное положение.– Я думаю, платье тебе нужно выбрать более соответствующее обстановке...
   – Это какое? – Катя опустила глаза: когда речь заходила о внешности, она всегда чувствовала себя неуютно.
   – Посвободнее, поэкспрессивнее, – Юлиана открыла шкаф и скользнула взглядом по аккуратно развешенным скромным нарядам. Затем без колебаний затворила дверцы и увлекла девушку за собой – в бутик отеля.
   Мягкий свет превращал пространство бутика из респектабельного в уютное, роскошный букет экзотических соцветий в огромной белой вазе наполнял воздух сладкими ароматами восточного сада, а туалеты покачивалась на прозрачных конструкциях, словно стайка экзотических бабочек. От волнения Катя едва не споткнулась – сама она никогда не заходила в такие дорогие магазины. Если продавщица сейчас заговорит с ней, она будет не в силах вымолвить даже самого простого слова...
   – Я могу вам помочь?
   К счастью, неутомимая Юлиана ответила ей за Катю – практически сразу.
   – Да! Мы хотим приодеть вот эту девушку. У нас мало времени и много денег. Так что приступайте!
   Катя попыталась улыбнуться, скрывая смущение, – у нее попросту нет средств для покупок в магазинах такого класса!
   – Но я...
   – Никаких «но»!
   – У меня нет денег на новую одежду. Тем более на такую... – призналась она вполголоса, наклонившись к Юлиане.– Это же стоит целое состояние! А я даже выходное пособие в «Zimaletto» не взяла.
   – Если это единственный повод для переживаний, то все в порядке. Я вычту эту сумму из твоей зарплаты, – беспечно рассмеялась Виноградова.
   Кате стало очень неловко – Юлиана уже столько сделала для нее – как она может принять еще и эти вещи? Она покраснела и робко попыталась увильнуть от примерки:
   – А... без этого действительно никак не обойтись?
   – Никак. Ты должна выглядеть соответствующе моменту, – парировала Юлиана с напускной строгостью.
   – Я совершенно не разбираюсь в одежде, – бормотала Катя, наблюдая, как к ней неумолимо движется продавщица с пестрой охапкой нарядов в руках.
   – Научишься. Со временем. А пока – доверься мне. Гарантирую – не пожалеешь.
   «Мама мне тоже так говорила, когда мы приходили одежду покупать...» – опасливо подумала Катя, торопливо следуя за продавщицей в примерочную.
   Катя бережно положила несколько ярких пакетов на низенький столик у входа и опасливо посмотрела на ряд высоких кожаных кресел. Если бы не огромное, во вею стену зеркало, залитое ярким светом, кресло было бы похоже на стоматологическое. Катя почувствовала себя совершенно беспомощной, съежилась, у нее даже невольно свело скулы. А вот высокая, стройная девушка – вероятно, одна из конкурсанток – в таком кресле чувствовала себя совершенно спокойно и даже листала толстый глянцевый журнал, пока ловкие руки стилиста порхали рядом, превращая ее мокрые пряди в роскошные локоны. Пушкарева вздохнула – она уже однажды побывала у стилиста и теперь была убеждена: вряд ли есть специалист, способный помочь такой, как она. И потому разочарованно спросила:
   – Зачем мы сюда пришли? Разве новой одежды мало?
   – К новому гардеробу нужна новая прическа. Ты дала мне обещание слушаться!
   – Меня не спасет никакой стилист, даже самый лучший...
   – Разумеется! Он же стилист, а не спасатель. Зато он поможет тебе изменить твой... облик. К лучшему! – Юлиана с заговорщической улыбкой подтолкнула Катю навстречу молодому человеку в безупречно белой куртке с ярким лепестком шелкового платка на шее.– Юра – просто гений. Ведущие модели выстраиваются в очередь, чтобы к нему попасть!
   – Прекрати, не смущай меня, – скромно потупился гений расчески и ножниц.
   – Поколдуешь над Катериной? – просительно улыбнулась Юлиана.– Нам нужно преобразить ее к сегодняшней вечеринке...
   – Случай, конечно... интересный. Поколдуем, подумаем. Присаживайтесь, – мастер галантно поддержал Катю под локоток, помогая устроиться в кресле, и протянул ей каталог причесок, толстый, как главная бухгалтерская книга. Катя осторожно, словно опасаясь повредить, перевернула несколько страниц и с глухим вздохом вернула Юрию.
   – Они все очень красивые, мне нравятся, только... – она робко улыбнулась, первый раз с той минуты, как зашла в салон, – я с такой прической буду выглядеть... странно.
   – Бесполезно, я мог ей автомобильные журналы предложить, – шепнул многоопытный стилист Юлиане.– С таким настроем она ничего себе не выберет.
   – А ты не слушай ее. Сделай, как считаешь нужным. Только ничего экстремального. А то испугается еще... – так же тихо, но решительно ответила Виноградова.
   Юрий споро освободил тоненькие Катины косицы от резинок, провел расческой по волосам, взял девушку за подбородок и принялся осторожно поворачивать ее голову, разглядывая придирчиво, словно скульптор. Наконец перестал щуриться и удовлетворенно сообщил:
   – Идемте, вымоем голову, и за работу... Да вы не бойтесь так, больно не будет!

ГЛАВА 2

   – Послушайте, Елена Александровна. Я... мне очень важно с ней поговорить. И вы даже предположить не можете, где она?.. Когда Катя объявится, пожалуйста, передайте, что она мне срочно нужна. Хорошо?
   Андрей в который раз пытался разыскать Катю, и снова безуспешно. Он устало отбросил телефон, задумчиво подлил виски в опустевший бокал. Как странно – с того дня, как исчезла Пушкарева, благородный напиток не приносил ему ни привычной легкости, ни даже хмельного забвения. Ему казалось, стоит сделать еще глоток, оглянуться, и он увидит Катю! Она тихонько подойдет к нему, скажет, что любит, что все простила... наклонится, положит на плечо свою руку...
   Андрей вздрогнул от неожиданного прикосновения и резко оглянулся:
   – Палыч, это я! Давно сидишь? Так, сейчас выясним... – перед ним стоял Малиновский и как всегда фиглярствовал. Поднял указательный и средний пальцы, изобразив классическую букву «V», и продемонстрировал их Андрею.– Сколько пальцев?
   – Пять... – огрызнулся Жданов.
   – У... Как все запущено, – Малиновский заметил официанта и щелкнул пальцами, требуя еще один бокал. Устроился напротив.– Расскажи мне лучше про Пушкареву. Ты видел ее? Что она сказала?
   – Ни-че-го, – Андрей осушил бокал одним глотком. Сегодня он был мало расположен шутить.– Катя уехала.
   – В смысле вдаль... и только пыль клубилась за повозкой? – Роман помахал невидимым платком в след воображаемой повозке.– И куда же она?
   – Этого мне сообщить не пожелали... Ее родители скрывают, где она. И даже Зорькин темнит! – Андрей в сердцах громыхнул кулаком по столу, так что благородный напиток едва не расплескался из бокалов.
   – Так. Понятно. Значит, Катя сбежала!
   – Что значит «сбежала»? От кого сбежала? Она не сбежала, а уехала!
   – Ну хорошо, уехала. Очень быстро, не оглядываясь, если тебе от этого легче, – согласился Роман, состроив скептическую мину.
   – Малиновский, легче мне теперь будет только на том свете, даже если я попаду в ад. Потому что хуже, чем сейчас, быть не может...
   – Значит, куда она испарилась – неизвестно. И когда вернется – тоже неизвестно? Андрей обреченно кивнул. Хлебнул прямо из бутылки и накинулся на Романа.
   – Зато известно, кто заварил всю эту кашу! Кто придумал, что я должен влюбить в себя Катю? – посетители за соседними столиками начали оглядываться, и Роман поспешно запихнул перебравшего приятеля в кресло.
   – Раз ты такой креативный, то придумай, что нам теперь делать, – не унимался Андрей.
   – Надо ее найти! У тебя есть какие-нибудь предположения, где она может быть?
   Вместо ответа Жданов только покачал головой и снова выпил.
   – Слушай, Палыч, да прекрати ты так по ней убиваться... Не стоит она того! – попытался подбадривать пригорюнившегося друга Малиновский, разливая по бокалам виски.
   Но Андрей, казалось, перестал замечать собеседника. Он просто говорил, негромко, но твердо, – словно надеялся, что Катя услышит его, как бы далеко она ни была сейчас...
   – Я так хочу вернуть ее... поговорить с ней... А она... Она меня ненавидит... Я знаю... И я надеюсь, она ненавидит, потому что любит! Я не могу этого объяснить, но... пока не убедился в обратном, у меня есть надежда! Катя – где ты? Что сейчас делаешь? – Андрей словно очнулся от тяжелого сна и принялся тереть виски.– И что я здесь делаю?
 
   Катерине удалось тайком улизнуть с очередной шумной вечеринки. Теперь она брела по опустевшему вечернему пляжу и наслаждалась шумом прибоя. Чистый, естественный звук наполнял измученную непрерывной светской суетой девушку силами, возвращал ей привычный покой и способность радоваться. Она разглядывала огромные звезды, сияющие на бархатном небе как стразы, и думала о том, что в Москве небо совсем другое...
   – Катя – где ты? – донеслось до нее.
   Катя вздрогнула: ей показалось, она слышала голос Андрея! Замерев на секунду, она повернулась, оглядывая пляж. Тот был пуст. Только в некотором отдалении виднелся силуэт высокого, статного мужчины, так похожего на Андрея.
   Катя испуганно сняла и протерла очки – мужчина двигался вдоль моря, прямо к ней, но он был не один! Вот он наклонился. Поцеловал, потом обнял и закружил свою спутницу – девушку в летящем платье. Влюбленная пара, смеясь и беззаботно болтая, почти поравнялась с Екатериной – теперь она могла хорошо рассмотреть молодого человека... Тот был всего лишь похож на Андрея...
   Но тревога уже не отпускала Катю. Что сейчас происходит дома? Что с Андреем?
   Она должна быть там – рядом с ним!
   – Зачем я здесь? Что я делаю? – прошептала Катя и бросилась к ярко освещенному входу ресторана: надо немедленно предупредить Юлиану, что она возвращается в Москву ближайшим рейсом!
   Катя пробиралась сквозь шумную, нарядную толпу, оглядываясь в поисках Виноградовой, но замерла у зеркальной стены, столкнувшись взглядом с отражением молодой привлекательной женщины. Аккуратно уложенная прическа из мягких прядей приятно оттеняла графическую форму лица. Легкий макияж был почти незаметен. Девушка держалась робко и неуверенно – словно окружающий мир казался ей враждебным и непривычным. Катя хотела приветливо улыбнуться ей, но вдруг поняла, что любуется собственным отражением – образом, с которым ей еще предстоит научиться жить...
   Но главное ей уже удалось – она стала совсем другим человеком. Человеком, у которого будет совсем новая жизнь. Жизнь, в которой нет места Жданову и «Zimaletto»!
   Она остается! Катя решительно направилась к Юлиане.
 
   Виноградова сидела за столиком со стайкой моделей и хореографом. Девушки то непринужденно болтали, то оборачивались, позируя подоспевшим фотографам.
   – Мне иногда их жалко бывает, звезд наших. Не расслабишься, постоянно лицо надо держать... – шепнула Юлиана Кате, помогая ей устроиться на диванчике у стола.
   – А я, честно говоря, я иногда завидую тем, кто родился с такой яркой внешностью. Им так повезло... – нашла в себе силы признаться Катя.– Ведь красивые женщины – они, ну то есть вы... вы ведь особенные...
   – Ошибаешься! Это не везение, а хорошо просчитанный результат, – рассмеялась Юлиана.– Любая женщина может стать красавицей.
   – Все зависит от количества приложенных усилий, – поддержала ее обворожительная девушка-модель. Девушка выглядела такой открытой и искренней, что Катя решилась наконец-то задать ей вопрос, который лишал ее покоя уже много дней.
   – Как это – быть знаменитой? Или нет. Как это – быть красивой женщиной?
   Девушка звонко и заразительно рассмеялась, откинув с ухоженного личика прядь роскошных волос:
   – Ой, спросили бы меня лет несколько тому назад про красивую женщину – я бы си-и-ильно обиделась. Я в школе влюбилась в одного мальчика. А он меня отверг... Вот. Тогда я решила во что бы то ни стало стать красивой! Чтобы он посмотрел и просто рухнул!
   «До чего же знакомая история», – горько вздохнула Катя. Неужели и она сама однажды сможет с беззаботным смехом рассказать о своих проблемах незнакомой девушке? Катерине не терпелось услышать продолжение истории:
   – И что?
   – И началась работа, – пожала плечами красавица.
   – Какая? – робко поинтересовалась Катя.
   – Сначала я занялась спортом, чтобы силу воли в себе воспитывать. Потом пошла на занятия танцами. Потом пришла очередь косметолога, диетолога. И когда все это дало результат – я уже забыла про того мальчишку. Спасибо ему, что так со мной поступил!
   – Так все просто? – засомневалась Пушкарева.
   – Кто сказал – просто? Это был каторжный труд! Особенно тяжело – начать верить в себя. Но главное – понять, что ничего невозможного нет!
   – Почти сказочная история, – недоверчиво покачала головой Катя.
   – Никаких сказок, только желание и настойчивость, – ободряюще обняла Катю Юлиана.– А ты начала активно участвовать в светских беседах. Молодец! Коммуникабельность – главное в профессии пиарщика. Вот на работе у тебя ведь все получается? Там ты – смелая, решительная... Значит, надо чуть-чуть постараться! И стать решительной, смелой во всем остальном. И я обещаю – в Москву вернется новая, целеустремленная, привлекательная, уверенная в себе Катя Пушкарева!
   – А если этот... эксперимент не удастся? – Катерина принялась разглядывать носки новых туфель.
   – Удастся! Я уверена – тебе просто надо учиться радоваться жизни!
   – Как? Как этому научиться? – ответа Катя не дождалась: мелодия мобильного отвлекла ее от жизненно важного разговора.
   Из далекой, почти забытой Москвы ей звонил Николай Зорькин.
   – Привет!
   – Привет! Что слышно из «Zimaletto»?
   – Дела в порядке, но есть парочка документов, в которые нужно внести кое-какие коррективы, – кричал Зорькин в трубку с показным оптимизмом.– Поэтому было бы хорошо, чтобы ты приехала.
   – Приеду, конечно. Только не сейчас, – Катя даже прикрыла глаза в ожидании плохих новостей.
   – Пушкарева, когда ты приедешь, меня уже похоронят. Они грозятся натравить на нас адвокатов, не бросай меня одного! Без твоей подписи документы по передаче «Zimaletto» недействительны. Так что ты по-прежнему олигарх, – зачастил Зорькин в телефонную мембрану.
   – Значит, адвокатов? А ты сказал им, где я?
   – Конечно, нет.
   – Сейчас я при всем желании не могу приехать. Я обещала Юлиане и не могу ее подвести, понимаешь? – Пушкарева говорила твердо, почти жестко. Она приняла решение и не отступится от него, как бы тяжело это ни было.
   – Да понимаю я, Пушкарева. Только и делаю, что понимаю. Совет директоров бесится, а Жданов вообще с ума сходит! Им всем нужна исключительно ты.
   – Ничего. Я приеду на следующей неделе, не раньше. Пора им начать уважать не только свои интересы, но и чужие. Так и передай! – Катя прервала связь и грустно опустилась на банкетку в углу зала.
   – Я сегодня минут пять на нее смотрел, пока не понял, что это она, – Михаил восторженными глазами следил за Катей.
   Юлиана шутливо погрозила пальцем восходящей звезде кулинарного искусства и заговорщически шепнула:
   – Ну-ка, признавайся, – по твоей классификации, Катя – какое «блюдо»?
   – Десерт. Своеобразный, непростой. Для тех, кто понимает, – покраснел Михаил.
   – Да ты просто дамский угодник!
   – Только куда же она подевалась, наша Катя?
   – Забилась в угол и боится пошевелиться, – разочарованно вздохнула Юлиана, отыскав глазами помощницу, и доверительно взяла Михаила за руку: – Слушай, Миш, у меня к тебе просьба. Присмотри за ней сегодня, ладно?
   – Могла бы меня об этом даже не просить, – радостно кивнул Михаил и с энтузиазмом принялся выполнять поручение.
   Красиво подхватив с подноса бокал, наполненный матовой жидкостью цвета карамели и украшенный огромной крапчатой орхидеей, он направился к Кате, уверенный, что такой аппетитный коктейль способен улучшить настроение самого записного меланхолика.
   – Вы сегодня такая красивая. Только очень грустная.
   – Вам показалось, – она безуспешно силилась улыбнуться.
   – А давайте выпьем вот этот легкий коктейль. Вам сразу станет легче!
   Катя осторожно приняла из рук Михаила тяжелый бокал и, старательно сделав глоток, вежливо пробормотала:
   – Очень вкусно...
   – Нравится? Называется «Любовное настроение». А теперь – танцевать. Я надеюсь, вы позволите мне пригласить вас?
   Катю еще никогда не приглашали на танец вот так – просто и естественно. Оказалось, что Михаилу, совсем недавно перебравшемуся в Москву из Новосибирска, как и ей самой, частенько становится неуютно в вихре гламурных развлечений, и она с готовностью согласилась сбежать из шумного клуба на вечернюю прогулку по морской набережной. Вдвоем.

ГЛАВА 3

   В офисе компании «Zimaletto» с самого утра сгущались тучи. Даже без прогноза метеорологической службы можно было ощутить давящую предгрозовую атмосферу, в которой то и дело проскакивали нервозные электрические искры. Начало внеочередного собрания акционеров откладывали уже в третий раз из-за отсутствия Андрея Жданова. Его домашний телефон упорно молчал, а мобильный вознаграждал усилия секретарей монотонным рассказом о недостижимости абонента.