Мальчонка лет пяти мчался со всех ног им навстречу, визжа от обуявшей его радости жизни. Илона, отвлекшись от мечтаний, с улыбкой посмотрела на него. Он был уже почти рядом с ней и Карповым... и надо же тут было случиться такому, что столь же восторженный молодой пес выскочил на аллейку, заливисто гавкая и явно не соображая, куда несется. Столкновение было неизбежно, и Илона вдруг испугалась за малыша. Упадет, расшибется... она резко шагнула вперед, наклонилась, протянула руки - и как раз вовремя. Мальчишка налетел на собаку, оба завопили, как резаные, и пес кубарем покатился по влажной черной земле, а малыш влетел прямиком в протянутые руки Илоны. Она пошатнулась от толчка, но устояла, и тут же крепко прижала ребенка к себе, бормоча:
   - Ну, не кричи, все в порядке, ты ведь не ушибся, правда, скажи, не ушибся?
   Пацан перестал кричать, но испуг у него еще не прошел, по его мордашке в три ручья лились слезы, он всхлипывал, раскрыв рот... и тут сильные мужские руки протянулись к нему, забрав у Илоны дрожащее тельце ребенка. Илона подняла голову, но сначала увидела расширившиеся женские глаза - карие, с длинными густыми ресницами. Женщина, держа за руку девочку лет семи-восьми, смотрела на парнишку, судорожно обхватившего отцовскую шею. А отец...
   Илоне показалось, что она вот-вот потеряет сознание.
   Перед ней, прижимая к себе плачущего ребенка, стоял Раменский.
   И тут она вспомнила все.
   Глава восемнадцатая
   Илона растерянно смотрела на Карпова, хлопотавшего у плиты. Она не помнила, как Алексей Алексеевич привел ее домой. Перед ее глазами неподвижно стояла одна и та же картина: Раменский, прижимающий к себе сына, а рядом - его жена, обнявшая за плечи тоненькую вихрастую девочку в джинсовом комбинезончике...
   Как же это так, думала Илона, почему у него такая жена... она ведь должна быть совсем другой, она должна быть отвратительной особой, которую невозможно любить, иначе зачем же Антон встречался с ней, Илоной... как же это так? Его жена... она была примерно того же возраста, что и сама Илона, но совсем другая внутренне... Илона почему-то сразу это поняла, она как бы увидела эту женщину насквозь, заглянула в самую глубь ее души... и нашла там только нежность, доброту, спокойствие... никому она не завидовала, никому не желала зла, просто любила мужа и детей и не хотела в жизни ничего другого... и деньги ее не интересовали. Илона не знала, как она об этом догадалась, но была уверена: потеряй Антон все, стань он нищим, больным, калекой - эта женщина будет все так же любить его и хранить ему верность, будет так же преданно воспитывать его детей...
   Пошел дождь, по подоконнику застучали крупные тяжелые капли, и Илона повернулась и стала смотреть на темный двор с жалкими пародиями на кусты, торчавшими под облупившимися стенами. Плачущая крупными слезами ветка заглянула в окно. Илоне припомнился сон, что приснился ей давным-давно: в том сне вокруг нее не было ни земли, ни воды, ни облаков, ни неба, ни тьмы, ни света, был только липкий серый мир вокруг посеревшей, поседевшей души...
   А потом был теплый золотой свет в прекрасной синей глубине...
   Илона вздрогнула и огляделась. До нее донеслась вонь сальной грязи, пропитавшей квартирку Карпова. Какое убожество... какое убожество! Как вообще она могла очутиться здесь, она, с детства мечтавшая о красивой жизни... но разве тогда, в детстве и юности, она мечтала о том, чтобы раздобыть красивую жизнь для себя за счет горя и сиротства чужих детей? Ох, нет, конечно же, нет... Ее ладони до сих пор ощущали теплое маленькое тельце ребенка. Илона никогда не думала о детях, никогда не хотела их иметь, впервые эта мысль появилась у нее после знакомства с Антоном, и то лишь потому, что в ребенке она видела средство удержать при себе Раменского... и вдруг простое прикосновение к нежной коже малыша разбудило в ней нечто древнее, вечное, неистребимо присущее женщине...
   Карпов поставил перед ней тарелку с жареной картошкой и двумя толстыми сардельками странного красновато-коричневого цвета с фиолетовым отливом. Интересно, из чего это сделано, из дохлой лошади, что ли, равнодушно подумала Илона, принимаясь за еду. Есть ей не очень-то хотелось, но и обижать заботливого Карпова тоже было ни к чему, он ведь так старался. Алексей Алексеевич вдруг спохватился:
   - А стопочку?
   - А есть? - спросила Илона.
   - Конечно! - воскликнул Карпов. - Нарочно приберег, чтобы твое выздоровление отпраздновать! Немножко, правда, ну, тебе ведь все равно нельзя пока что, наверное.
   Может, и нельзя, подумала Илона, а может, и наоборот, очень даже нужно. Чтобы мозги прочистить. Чтобы смыть грязную накипь, образовавшуюся от бурления ее злобных мыслей. Дура, дура, без устали повторяла Илона, как я могла такое придумать? С чего я взяла, что он меня любит? Он же прямо и честно сказал - развлеклись, и довольно. Расстанемся друзьями. А я вцепилась в него, как клещ, всю свою глупость выплеснула на него, всю свою бабью дурость...
   Они с Карповым выпили по стопочке, пожевали картошку, выпили еще по одной. В бутылке почти ничего уже не оставалось, но Илона, как ни странно, не загорелась тут же страстным желанием сбегать за новой бутылкой. Она то и дело недоуменно поглядывала на собственные руки, упорно хранившие непривычное ощущение - ощущение, рожденное маленьким детским тельцем, хрупким, теплым, беззащитным... разве она сможет заменить этим малышам мать? Нет, конечно, маму никто не заменит... Илона вспомнила тот день, когда узнала о гибели своих родителей. Она была уже вполне взрослой девушкой, но... но острое чувство сиротства, родившееся в тот страшный момент, больше никогда не покидало ее, хотя и спряталось где-то на самом дне души. Мама...
   Илона тяжело поднялась, отодвинув тарелку. Надо идти к Нерадову. Необходимо все это отменить. Какой же она была дурой, когда затевала такой кошмар! Как вообще она могла додуматься до такого? Убить мать двоих малышей... ради того, чтобы отхватить себе богатого мужика? Впрочем, она ведь тогда не знала, что существует золотистый свет в густо-синем тоннеле... а теперь она это знает, она видела золото другого мира, ясного и чистого, и она должна исправить свою глупость. Сейчас же. Немедленно.
   Карпов испуганно уставился на нее.
   - Девочка, ты куда?
   - Мне надо кое-куда сходить, - ответила Илона, с жалостью посмотрев на убогого калеку. Вот еще недоразумение... с ним-то как быть? Ну, после разберемся...
   - Илоночка, да ведь вечер уже, а ты еще не окрепла по-настоящему, тебе бы отдохнуть надо, поспать, - заныл Карпов, тащась за ней в прихожую.
   Илоне захотелось огрызнуться, послать урода куда подальше, - но она сдержалась, сама себе удивляясь. Что это на нее нашло? С чего это она прониклась жалостью ко всему миру? Что за слюнявая сентиментальность?
   И тем не менее она ответила спокойно:
   - Надо мне, дедуля. Ты не беспокойся, я скоро вернусь.
   Нерадов оказался дома, но присутствовал он в своей квартире лишь, так сказать, телесно. Он был настолько пьян, что Илона сразу поняла: разговаривать с ним не имеет никакого смысла. Но тем не менее она сделала попытку докричаться до затуманенного сознания своего бывшего мужа.
   - Толик, я насчет понедельника. Это была глупость с моей стороны, надо отменить заказ!
   - А? - тупо уставился на нее Нерадов. - Как зззз? Ччем ты?
   - Нужно отменить заказ!
   - Ну да.
   Больше ей не удалось добиться от Толяна ни слова. Он что-то мычал, пытался облапить ее, повалить на кровать. Илона без труда вырвалась из липких, лишенных силы рук Нерадова и ушла. Завтра суббота, думала она, время еще есть, я приду утром, пораньше, чтобы он не успел снова напиться, все будет хорошо...
   Карпов не ложился спать, дожидаясь ее, и по жалобному, собачьему взгляду Алексея Алексеевича Илона поняла: дедуля боялся, что она снова останется ночевать то ли у подруги, то ли еще где-то... уж конечно, он не решился бы выяснять, где именно. Улыбнувшись жалкому уродцу, Илона отправилась на кухню - пить чай. Карпов посидел с ней немного, а потом отправился в постель. Его давно уже клонило в сон.
   А Илона долго-долго сидела над пустой чашкой, вспоминая все, что успела натворить в своей жизни до того, как ей явился золотой свет. Ну, впрочем, то, что было до встречи с Нерадовым, можно отнести к разряду невинных шалостей. Она никому не причиняла вреда своими выходками, она просто жила, меняла мужчин, веселилась... А потом появился Толян. Вшивый принц, чтоб ему ни дна, ни покрышки... Он привил Илоне вкус к дорогим забавам... он вывел ее на "охоту"... он внушил ей мысль, что нет ничего страшного в том, чтобы убить человека. Он виноват во всем...
   Стоп, вдруг сказала себе Илона, погоди-ка... Нерадов, безусловно, виноват во многом, но это его собственная вина перед людьми и высшими силами... однако виноват ли он перед ней, Илоной? Разве она была несмышленой девочкой, когда познакомилась с ним? Разве она не способна была сама отвечать за собственные поступки? Ведь нет же, она сама соглашалась на все, ей это нравилось! Да, нечего лгать самой себе, ей это нравилось!
   Илона снова посмотрела на свои ладони. Малыш, смеющийся, визжащий от восторга, радующийся солнечному дню, ничего не боящийся, потому что рядом с ним папа и мама, готовые защитить его от всех бед мира... а если мамы не станет? А если вместо нее, такой понятной и любимой, появится чужая равнодушная тетя?
   Илоне хотелось плакать, но слез почему-то не было, распухшие сухие веки горели, как присыпанные перцем... как ужасно вопила та толстуха, которую ограбила Илона...
   Резко встав, Илона пошла в ванную, умылась и улеглась в постель. Она заставила себя расслабиться. Нужно немного поспать, чтобы завтра на свежую голову поговорить с Толяном, убедить его, заставить...
   Она и в самом деле заснула, но ненадолго, потому что ей приснился кошмарный сон. Над ней нависла гигантская каменная ступня, длиной, наверное, метров в пять, не меньше, растрескавшаяся, облупившаяся... на Илону посыпались обломки гранита и каменная крошка, и она бросилась бежать, прикрывая голову руками... но тут же споткнулась и полетела в пропасть, на дне которой горело страшное багровое пламя... Илона закричала - и проснулась.
   Карпов мирно храпел рядом, закутавшись с головой в свое одеяло, от него несло жареным луком и какой-то гнилью... Илону затошнило. Она встала и ушла в кухню. Села к столу, не зажигая света, опустила голову на руки. И просидела так до рассвета, думая о Раменском, хороня свои мечты, надеясь, что все обойдется...
   Глава девятнадцатая
   Карпов еще сладко спал, когда Илона вышла из дома. На Садовой она села, как обычно, на маршрутное такси и поехала к площади Репина. Утро было серым и унылым, как ее мысли, моросил мелкий противный дождь, а зонтик Илона забыла прихватить с собой... но ей было наплевать на то, что она промокнет. Лишь бы Нерадов никуда не уполз ночью, лишь бы он был дома и не успел снова надраться... лишь бы понял, что ей нужно.
   Толян, конечно же, был дома, и не просто был, а храпел, развалившись поперек широкой кровати. Дверь в прокуренную до невозможности квартиру была не заперта, видимо, вчера Толян и думать забыл о ней. Илона вошла в пустую комнату, покачала головой. Направилась к окну, открыла форточку. Пусть хоть немного проветрится, а то совсем дышать нечем. И только после этого принялась будить Нерадова.
   На это понадобилось довольно много времени. Толян рычал сквозь сон, махал кулаками, норовя заехать в нос назойливой приставаке, дрыгал ногами, - но в конце концов Илоне удалось докричаться до него.
   Толян сначала приподнялся на локте, глядя на Илону мутными глазами, потом с кряхтеньем сел, спустив ноги с кровати, и только после того, как Илона сунула ему под нос бутылку пива и он разом выпил ее прямо из горлышка, в его взгляде появились первые проблески если не мысли, то хотя бы узнавания.
   - А... - прохрипел он, - это ты... чего надо?
   - Давай, просыпайся, дело есть, - потребовала Илона. - Серьезное дело. Ну, вставай, иди под душ!
   Она заставила Нерадова отправиться в ванную, а сама тем временем, переворошив все на загаженной кухне, отыскала пачку чая и соорудила Толяну настоящий чефир. Когда Толян водрузился за столом и жадно закурил, запивая дым черным горячим напитком, Илона приступила к делу.
   - Нужно все отменить, - резко сказала она.
   - Что - отменить? - не понял ее Толян.
   - Заказ отменить! Слышишь? Скажи тем людям... тому человеку, не надо этого делать!
   - Ты что, чокнулась? - уставился на нее Нерадов, вроде бы даже протрезвев, когда до него дошел наконец смысл произносимых Илоной слов. Ты соображаешь вообще, что несешь?
   - Соображаю. Нужно все отменить. Отменить, - твердила, как попугай, Илона. - Ты должен это сделать. Должен.
   - Да не могу я ничего отменить! - вдруг яростно заорал Нерадов. - Что ты ко мне привязалась? Я не знаю, как это сделать! Ты что думаешь, эти наемные деляги вот так просто по улицам бродят? Мне организовали встречу с ним, и все! А где его теперь искать - понятия не имею!
   - Найди того человека, который тебя свел с ним! - продолжала настаивать Илона. - Ему скажи!
   - Ничего не выйдет, он появляется в городе не часто, - покачал головой Толян. - И сейчас его точно нет. Да если бы и удалось с ним встретиться вовремя, деньги тебе все равно не вернут. Если заказчик отказывается от заказа - денежки пропадают. - Толян совсем не собирался докладывать Илоне, что заказы такого рода оплачиваются только после выполнения, и что тысячу долларов из ее четырех он сразу отложил для себя "за работу".
   - Да наплевать мне на деньги! - заорала Илона не хуже Нерадова. Плевать, понял, ты, выродок? Нельзя ее убивать! Нельзя, нельзя!
   Толян вдруг заржал.
   - Детка, ты что, прониклась к ней возвышенным чувством? А может, ты сменила сексуальную ориентацию?
   Илона, размахнувшись, изо всех сил ударила Нерадова по лицу.
   - Подонок!
   Толян окончательно взбеленился.
   - Ты, шлюха! Если тебе надо - тащись в понедельник туда, где он будет, и сама с ним договаривайся! А сейчас - пошла вон! - Он вскочил из-за стола и так стиснул плечо Илоны, что она вскрикнула от боли. - Пошла вон! Он толкнул бывшую жену, и она отлетела к кухонной двери вместе с табуреткой, сильно ударившись спиной о косяк. Но тут же вскочила и, ничего уже не соображая от злости, бросилась на Нерадова и принялась молотить его кулаками. Видимо, ей удалось задеть какую-то чувствительную точку на его помятой физиономии, потому что в следующую минуту он взревел, схватил ее за запястья и поволок к выходу. Вышвырнув Илону на площадку, Толян с треском захлопнул дверь и запер ее на ключ.
   Илона обессиленно прислонилась к стене. Черт бы его побрал, этого мерзавца... что же теперь делать? Как остановить весь этот ужас? Что делать, что делать... этот вопрос, как барабанный бой, колотился в ее голове, пока она спускалась по лестнице, пока пересекала двор... Потом она остановилась и достала из сумки так ни разу и не зазвонивший сотовый телефон. Если бы она знала номер Антона, она бы могла позвонить ему и предупредить! Но она не знает...
   Ну и что, подумала вдруг она, при чем тут телефон, адрес-то ей известен! Надо просто-напросто пойти к ним и все рассказать. Покаяться. Признаться. Антон сумеет принять необходимые меры. Сегодня суббота. Толян говорил, что все должно произойти в понедельник. Время есть. Ничего страшного. Сейчас она пойдет туда...
   Илона представила, как она падает на колени перед Раменским, как рассказывает ему все-все, как просит прощения у его жены, у детей... дети, конечно, ничего не понимают, они стараются успокоить бедную плачущую тетеньку, но жена Антона, бледная, с застывшим взглядом, отворачивается к окну и молча смотрит на улицу... Антон поднимает Илону, усаживает ее в кресло, приносит ей чаю...
   Встряхнув головой, Илона пошла к Садовой - ловить маршрутку.
   ...Разумеется, подъезд был заперт, она знала об этом, к тому же ей не был известен номер квартиры Раменского, но Илона решила, что это сущая ерунда. Замок на двери подъезда обычный кодовый, нажимай одну кнопку за другой - и в конце концов он откроется. А уж найти квартиру - проще простого. Позвонит в любую дверь, спросит.
   Но стоило Илоне начать манипуляции с замком, как дверь резко распахнулась, и Илона влетела бы внутрь, если бы ее не остановила твердая рука. Илона подняла голову - и испуганно ахнула. Перед ней стоял здоровенный молодой парень в защитной форме, с коротким десантным автоматом, висевшим на перекинутом через плечо ремне. Парень хмуро глянул на Илону и спросил:
   - Вы к кому?
   - К Раменским, - внезапно севшим голосом ответила Илона. Ну и ну, подумала она, заглядывая в открывшийся ее взгляду просторный, роскошно обставленный холл. Вот бы не подумала... снаружи дом как дом, ничего особенного, только рамы на окнах дорогие...
   - Их нет, - строго сказал парень. - Странно, что вы пришли без звонка.
   - Я... у меня срочное дело, - невнятно пробормотала Илона. - А когда они вернутся?
   - Не знаю, - так же строго ответил охранник. - Мне не докладывают. Может, на дачу уехали, тогда поздно придут. А то и завтра к вечеру.
   - А... а можно мне их подождать? - с надеждой спросила Илона.
   - Нет, нельзя. Не положено.
   Илоне ничего не оставалось, как пожать плечами и удалиться, изо всех сил стараясь сохранить лицо.
   Завернув за угол дома, она остановилась. Как быть? Ждать их здесь? Но ведь они могут вернуться поздно ночью. Есть ли в этом смысл? До ночи далеко, она устанет, промерзнет... да и соваться к людям с таким страшным, пугающим разговором в поздний час... не лучше ли отложить до завтра? Но завтра воскресенье, они могут остаться на даче на весь день... а потом будет уже понедельник. Тут Илоне пришло в голову, что Толян вполне мог и соврать. Неужели действительно наемный убийца стал бы называть точное время акции? Едва ли. Хотя, конечно, все возможно, и лучше не рисковать. Но и сидеть здесь тоже нет резона. Конечно, лучше ей прийти пораньше утром в понедельник. Антон поедет на работу, вот тут-то она его и перехватит... стоп, не годится. В их фирме сотрудники приходят к десяти, наверняка его жена выйдет из дома раньше, поведет старшенькую в школу... да неужели она сама водит ребенка на занятия? Пожалуй, у них должна быть какая-то прислуга, или шофер отвозит девочку... в общем, надо подождать до утра.
   Илона не в силах была признаться себе, что уходит сейчас просто потому, что устала, что ей холодно, что ей просто лень топтаться перед чужим домом, ожидая неведомо чего и завидуя тем, кто живет в покое и богатстве. Она нашла для себя тысячу оправданий и вернулась в квартиру Карпова.
   Глава двадцатая
   Однако ночь не принесла ей желанного отдыха. На нее снова навалился кошмар, и прервать его сознание Илоны отказалось, проведя ее по всем ступеням и поворотам чудовищного мнимого пути, до самого конца, и выбросив в реальный мир измочаленной и опустошенной...
   Илона очутилась вдруг в тесной пещере, где не было ни единого проблеска даже самого слабого света, где стены и свод надвигались на нее, грозя раздавить в лепешку... она пыталась кричать, звать на помощь, но звук ее голоса натыкался на шершавые камни и угасал, как будто погружаясь в гигантский ватный ком. Она начала лихорадочно шарить руками по невидимым неровным поверхностям, то и дело ушибая пальцы об острые выступы, она чувствовала, как ее руки покрываются ссадинами, ее уже охватила паника... и вот наконец она нащупала какой-то провал - внизу, у самого пола. Она опустилась на четвереньки и сунула руку в углубление. Это была нора, ведущая, наверное, куда-то наружу, потому что рука Илоны ощутила легкое движение воздуха, прохладное прикосновение слабой струйки... и она решилась. Вытянувшись во весь рост на камнях, она вползла в нору. Извиваясь, отталкиваясь от стен локтями, обдирая живот и колени о мелкие острые камешки, устилавшие пол норы, она медленно продвигалась вперед, до и дело ударяясь головой о низкий потолок. Но она не сомневалась в том, что путь ее верен, потому что ее лицо то и дело овевали легкие порывы свежего ветерка. Потом ей показалось, что впереди немного посветлело, она удвоила усилия, не обращая внимания на боль во всем теле, на невидимые, но явно кровоточащие ссадины... ей так хотелось поскорее выбраться на волю!
   А потом узкий лаз начал поворачивать то вправо, то влево, и Илона с трудом одолевала повороты, застревая в них, лоскут за лоскутом теряя одежду... и впереди была все та же густая, непробиваемая тьма. Куда же он подевался, тот свет, думала Илона, я ведь его видела, я не могла ошибиться, почему он пропал... зачем тут эти изгибы, это уж совсем лишнее... кто устроил всю эту идиотскую ловушку, кто меня заманил в нее... ничего не помню... я же не виновата ни в чем, кто решил поиздеваться надо мной... я ни в чем не виновата, это они, другие, это Толян, это он втянул меня во все... я тут ни при чем...
   И вдруг ее руки ощутили пустоту. Лаз кончился. Перед Илоной возникла пропасть. Илона замерла на краю обрыва и начала шарить руками, ища какую-нибудь ступеньку, зацепку... не может быть, чтобы она осталась вот тут, перед неведомым, невидимым... назад хода не было, она это понимала. Но и вперед - тоже. Ее пальцы скользили по гладкой, как зеркало, стене, простиравшейся вверх и вниз, вправо и влево... Илона высунулась из дыры почти по пояс, и наконец ее отчаянный поиск привел к результату, породившему надежду. Илона нащупала нечто вроде большого железного штыря, вбитого в безупречную вертикальную плоскость. Она вцепилась в него ободранными пальцами и несколько раз дернула изо всех сил. Крепкий... не вывалится. И, словно подхваченная безумием, она выползла из норы и повисла на штыре, держась за него обеими руками, а ее ноги сами собой искали опору... и нашли ее. Это был узкий, в ступню, выступ на стене. Илона мысленно обратилась ко всем богам, прося о помощи, поддержке и защите... и отпустила штырь. Ее ноги твердо встали на узкую дорожку, она всем телом прижалась к гладкой стене, повернув голову вправо, раскинув руки... и сделала первый осторожный шаг.
   Выступ то расширялся, то сужался, вокруг по-прежнему царила непроглядная тьма, а Илона упорно двигалась в никуда, надеясь, что где-то во вселенной еще сохранился свет, что она доберется до него...
   И свет возник. Но его появление не обрадовало Илону. Наоборот, она ужаснулась. Свет был грязно-розовым, мутным, как кровавая пена на ледяной воде, и он сочился со всех сторон, и от него в душу проливались отвращение и желание избежать его нечистых лучей... а потом Илона вдруг очутилась в большом подземном зале, битком набитом странными существами. Они были похожи одновременно на людей, собак и птиц... у них были человеческие головы, маленькие черно-коричневые крылья с длинными жесткими перьями, собачьи ноги и хвосты... на животах у некоторых Илона заметила сумки, как у кенгуру, и из этих сумок выглядывали восковые куклы с лысыми головами, с блестящими эмалевыми глазами, голубыми, глупыми ... а те существа, что не имели сумок, были принаряжены в куцые пиджачки, пошитые из клетчатых одеял. Из стен зала текли струи едкого дыма, застилавшие взгляд, от него першило в горле, он жег легкие, как перец...
   Из толпы существ выскочила толстая тетка - голая, но от шеи до пят обмотанная нитями крупного черного жемчуга... жемчужины вдавливались в рыхлую бледную плоть, вместо глаз у тетки тоже были жемчужины, а в ее растрепанных волосах бились, как в сети, маленькие золотые рыбки, жалобно разевавшие рты... Тетка уставилась на Илону, выпучив черные жемчужины, и пропищала тоненько-тоненько:
   - Вот она! Соли ее! Перчи ее! Горчицы не жалей!
   В руках существ мгновенно появились большие солонки, перечницы, банки с горчицей - и толпа начала медленно, неотвратимо надвигаться на Илону... восковые куклы выпрыгнули из карманов и засеменили к ней, угрожающе размахивая крошечными серебряными вилками и ножами... Илона хотела повернуться и убежать, но обнаружила, что ее ноги прилипли к полу, что она не может сделать ни шага...
   И тогда она закричала.
   Илона открыла глаза и замерла, прислушиваясь к темноте. До нее донеслось мирное сопение Карпова, донесся стук дождя за окном... и ничего больше. Те странные существа вместе с ожившими восковыми куклами остались в другой реальности, хотя она была уверена, что они вырвутся в этот мир, чтобы преследовать ее, издеваться над ней, насмехаться, терзать... нет, это был просто сон.
   Который час?
   Пять утра...
   Зябко поеживаясь, Илона вылезла из постели и пошла в кухню. Включила свет - и вздрогнула... ей почудилось, что за плиту шмыгнула маленькая темная фигурка... ну, это просто глюк, тут даже крыс нет. Илона зажгла газ, поставила на огонь чайник, села у окна, ожидая, пока тот закипит, всматриваясь с темноту на улице. Нет, это совсем другая темнота, думала она, вспоминая свой сон, здесь темнота живая, в ней постоянно что-то происходит, в ней нет абсолютности, она меняет оттенки... да и вообще это не тьма, а просто ночь. Обыкновенная ночь. Потом будет воскресенье, потом еще одна ночь и еще одно утро...
   И тем утром человек, которому Нерадов передал ее деньги, убьет жену Раменского.
   Нет, ничего подобного не случится, поспешила успокоить себя Илона, она успеет их предупредить, а уж что делать дальше - Антон сообразит, он умный, он все знает... Главное - прийти туда как можно раньше, подождать возле их дома, не упустить момент.
   Выпив чаю и окончательно успокоившись, Илона снова улеглась в постель.
   Воскресенье протянулось уныло, Илона несколько раз выходила "гулять" и бродила неподалеку от дома Антона Ивановича - но все было напрасно. Ни его самого, ни его супруги или детей увидеть ей не удалось. А это значило, что нужно будет занимать пост напротив их подъезда с утра в понедельник.