Было поздно, и Проценко уже собирался ложиться спать, когда неожиданно зазвонил телефон. Григорий Анисимович, недоумевая, поднял трубку. - Художник Проценко? - услышал он мужской голос. - С вами будет говорить секретарь крайкома партии товарищ Рябцев. - Григорий Анисимович, извините, что так поздно звоню. Дело не терпит. Я только что разговаривал с Москвой и докладывал о предпринятых вами первых шагах по розыску пропавших полотен. Пожалуй, только сейчас Проценко до конца понял, за какое важное дело он берется. Как бы отвечая на мысли художника, Рябцев сказал: - Мы все придаем исключительное значение этим поискам. Исключительное! Несколько практических во-просов. Кого вы еще берете в экспедицию? Не нужно ли вам помочь людьми? Проценко рассказал о Ракитиной и Жмуркине. Потом сказал, что берет с собой Аллу, дочь того самого Гудкова, который спрятал картины. Подумав, он сказал и об остальных двух членах экспедиции. - Брать в группу еще людей, по-моему, нет смысла. Правильнее было бы организовать несколько поисковых партий, но их нужно составлять из людей, знающих местные условия. - Хорошо, - согласился Рябцев, - утром вы получите приказ начальника управления культуры, утверждающий состав вашей экспедиции. С завтрашнего же дня артистка Ракитина откомандировывается впредь до особого распоряжения в состав экспедиции. Кстати, - вдруг саркастически заговорил секретарь крайкома, - с каких это пор советский художник Проценко считает, что розыск пропавших художественных ценностей есть его личное дело и может волновать лишь его? На недоуменный вопрос Проценко Рябцев ответил, что имеет в виду желание художника взять все расходы по экспедиции на себя. - Средств будет отпущено столько, сколько нужно. Это дело государственное. Утром зайдете в краевое управление культуры и получите на всех едущих командировки. Краевое управление милиции выделяет машину? Возьмите. Иначе ни за что обидите товарищей. Крайком выделяет вторую машину. Очень удачно, что два члена экспедиции имеют шоферские права. Что касается ребятишек... Рябцев на минуту замолчал и вдруг засмеялся молодым, заразительным смехом: - Вы ведь знаете, я старый комсомольский работник. Человек пристрастный. Хорошие ребята? Берите. Благословляю. В поисках ребята могут быть еще полезнее взрослых. Они пролезут там, куда взрослому даже в голову не придет заглянуть. Секретарь крайкома дал еще несколько советов и указаний, сказал, что завтра утром в краевом управлении культуры будет готов приказ об экспедиции, который пришлют Проценко на дом, и, еще раз извинившись за поздний звонок, пожелал счастливого пути. Заснуть Проценко уже не мог. Он заглянул в комнату дочери. Положив, по привычке, ладонь под щеку, Алка крепко спала. Очевидно, ей снилось что-то хорошее, так как ее веснушчатую мордочку то и дело озаряла блаженная улыбка. Проценко, возбужденный только что состоявшимся разговором, чувствовал, что ему все равно не уснуть, и пошел на кухню подогревать чай. Рано утром пришел приказ. Проценко внимательно прочел его. В крайкоме партии и управлении культуры продумали все организационные стороны экспедиции. Один пункт приказа вызвал у него улыбку. "Утвердить начальником экспедиции тов. Проценко, членами экспедиции: тт. Ракитину, Жмуркина, Гудкову, Бабенко и Лелюха". Он представил себе физиономии ребят, когда они будут это читать. Алла, узнав о приказе, метнулась к двери, но Проценко вовремя поймал ее. - Ты что, сумасшедшая, опять соловья-разбойника изображать - весь дом будоражить своим атаманским посвистом? - Верно, - согласилась Алла. - Тогда я побегу за ребятами. Свистнув Соколу, Алка вместе с ним умчалась. Она подошла к одному из окон первого этажа и тихонько постучала. Сразу же высунулась голова Шуры, Он понимающе закивал и скрылся, Не дожидаясь, пока выйдет Шура, Алла бросилась к раскрытому окну квартиры Лелюха. Здесь можно было не опасаться. - Анна Алексеевна, - спросила она, - Вася встал? - Встает, - откуда-то из глубины комнаты отозвался голос учительницы. - Пусть быстрее бежит. На нас специальный приказ есть. На меня, Шуру и Ваську! Когда мало что понявшая из этой тирады Анна Алексеевна подошла к окну, Алки уже и след простыл. Нужно отдать должное Ваське, что он хоть и вовсе ничего не понял из слов Аллы, но на этот раз мгновенно оделся и даже не схватил со стола пирожок. В дверях они столкнулись с Ольгой. Приказ, вернее тот пункт, где были их фамилии, ребята прочли раз пять подряд. - Вот видите, - высокомерно заявил Васька и, торжественно выпятив живот, выплыл из комнаты, - я - же вам говорил! Проценко и Ракитина прыснули. Алка сокрушенно всплеснула руками, а Шура передразнил: - "Я же вам говорил"! Он говорил! Вот балаболка-то! Но у Шуры тоже зашевелилось горделивое чувство. - Вот что, члены экспедиции, - заговорил Проценко, - в одиннадцать утра всем быть здесь - пойдем в краевое управление культуры за командировками. - И мы? - удивленно и радостно спросила Алла. - Ну как же без вас обойдется! - засмеялся Проценко. - Раз уж министр приказал, тут ничего не поделаешь. Вместе с Проценко или по его поручению Алке не раз приходилось бывать в управлении культуры. Она здесь всё и всех знала, поэтому чувствовала себя совершенно спокойно. Шура волновался. Он впервые попал в большое учреждение не в качестве сопровождающего отца или мать, а самостоятельно. Васька же был горд и напыщен, как индюк ярким весенним днем. Даже знакомясь с начальником управления культуры, который захотел взглянуть на ребят, он еле процедил сквозь зубы: - Лелюх. - Наш шеф-повар, - пояснила, улыбаясь, Ракитина. Ребята сидели на стульях, расставленных вдоль стены, и слушали разговоры взрослых. Говорили о том, каким образом экспедиция будет снабжаться бензином, какие продукты надо захватить с собой, а какие можно брать на месте, о состоянии дорог на Тамани. Об обмундировании. Особого интереса для них эти прозаические вещи не имели, и все трое с облегчением вздохнули, когда беседа наконец была окончена. - Теперь проходите, товарищи, в бухгалтерию, - распорядился начальник управления культуры, - получите командировки и все, что положено. В малюсенькой комнатке бухгалтерии мог поместиться лишь один посетитель. Первым, как начальник экспедиции, зашел Проценко. Он задержался довольно долго, так как, кроме командировки, получал еще деньги под отчет на текущие расходы экспедиции, документы на бензин, накладные в кладовую на получение кое-каких вещей. Выйдя, Проценко вместе с Ракитиной и Жмуркиным начали разбирать эти документы, решая, какое из дел кто возьмет. Меж тем из комнатки бухгалтерии позвали: - Входите! Кто там есть из экспедиции художника Проценко? Видя, что взрослые заняты, Васька направился в бухгалтерию. - Кто там из экспедиции? - не обращая никакого внимания на Ваську, крикнула немолодая женщина в очках. - Входите! - Я уже вошел, - вежливо заметил Васька. - Моя фамилия Лелюх. - Очень хорошо, - ответила ему женщина в очках. - Найди побыстрее папу и пошли его ко мне. Ты тоже едешь? - Не тоже, - невозмутимо заметил Васька, - а обязательно еду. По приказу. Я Лелюх. - Мальчик, мне некогда с тобой возиться! - рассердилась женщина в очках и, услышав в коридоре голос Проценко, позвала: - Григорий Анисимович, что это за ребенок? Возьмите его, пожалуйста, отсюда! - Она ворчливо добавила вполголоса: - Ох, уж эти художники и актеры, обязательно детей с собою приведут! У нас в конторе промкооперации никогда ничего подобного быть не могло. Проценко подтвердил, что Васька именно и есть тот Лелюх, о котором говорится в приказе по краевому управлению культуры. - Что, брат, не верят? - похлопал он по плечу возмущенного Ваську. Выдавайте, Муза Ивановна. Дама в очках возмущенно поджала губы: - Расписывайся. Васька расписался. Его обидчица передала ему бумажку, на которой была крупная надпись "Командировочное удостоверение", и довольно большую пачку денег. - Следующий! - крикнула она. Шуре и Алле она уже не сказала ни слова, лишь безмолвно тыкала высохшим пальцем с длинным ногтем в то место, где нужно было расписаться. - Зачем мне столько денег? - недоумевал Шура и наконец нашел выход. Он положил в карман десять рублей, а остальные протянул Ракитиной: Возьмите, пожалуйста, тетя Оля. Это же для дела. Если что нужно, вы и будете тратить. - И мои, Оля. В общий котел, - сказала Алла. Ракитина положила деньги ребят в свою сумку. "Действительно, еще глупостей натворят", - подумала она. Тяжело вздохнув, протянул без всяких слов свои деньги и Васька. "Общий котел" ему никак не улыбался, но предсказание его матери о великой силе примера уже сбывалось. Он чувствовал, что иначе поступить не может. Тут же, в управлении, договорились, кому что делать дальше. Жмуркин и Ольга отправились принимать машины. Алла пошла домой. Она должна была собрать в дорогу вещи свои и Проценко и подготовить все необходимое для этюдов: складной мольберт, краски, кисти и другое. Начиная с семи лет, она каждое лето ездила вместе с приемным отцом на этюды. Сборы в дорогу давно считались Алкиной привилегией. Шура получил от Проценко деньги и отправился по магазинам покупать кое-какие мелочи: термосы, ножи, рыболовные принадлежности, карманные фонарики, Словом, десятки нужных вещей. - А ты Вася, обратился Проценко к Лелюху, - пойдешь со мной на склад получать продукты. С собой Проценко взял Лелюха лишь потому, что не знал, какое поручение ему можно дать. Но оказалось, что Васька совсем не бесполезен. Прочитав наряд, завскладом кивнул на груду мешков: - Пожалуйста. Подъезжайте и берите в любой момент. - Этот сахар я не приму, - вдруг выпалил Васька, успевший незаметно ощупать мешки. - Почему, Вася? - спросил обомлевший Проценко. - Сахар как сахар,
- Не приму, - непреклонно стоял на своем Васька. - Тут половина пудры. В дорогу это не годится. И он еще сырой. - Подумаешь, товаровед! - обиженно огрызнулся завскладом. - Торгинспектор! "Сырой"! Тогда берите песок. Лелюх был неумолим. - Песок не годится, - заявил он. - Давайте пиленый, но без пудры. Настоящий. - Товарищ Проценко, - возмутился завскладом, - кто будет принимать сахар? - Будет принимать он, - к великой радости Лелюха, объявил Проценко да еще добавил обескураженному завскладом: - не могу вмешиваться. Он назначен ответственным за снабжение приказом начальника управления культуры. - Ладно, - уныло согласился завскладом. - Приготовлю пиленый в пачках... Проныра парень! Видать, ваш начальник знал, кого назначает. - По всей вероятности, - невозмутимо согласился Проценко, еле сдерживая душивший его смех. - Так он заедет, получит. При подборе круп Васька тоже проявил знание дела и настойчивость. Предстояло еще ехать на склад "Консервсбыта" и на мясокомбинат. - Вот что, Вася, - сказал Проценко, - на-ка вот тебе наряды и действуй один, а то у меня дела и без этого достаточно. - Хорошо, - солидно ответил Васька. - Можете не беспокоиться, меня не надуют. На мясокомбинате и в "Консервсбыте" посмеялись над таким представителем, но так как все документы были в порядке, предложили отбирать продукты. На следующий день принялись за укладку вещей в машины. Это оказалось не таким легким делом. Вещей было много. После долгих споров решили, что машина Ольги будет занята пассажирами, а на машину Жмуркина погрузят вещи. К концу дня все уложили. Первым приступил к исполнению Своих обязанностей в пути Сокол, посаженный охранять груз. Проценко не хотел было брать пса, но на этом горячо настаивали Ольга и Алла. Решетняк тоже считал, что Сокол может быть полезен. Первую службу он сослужил, охраняя вещи в машине. У всякого желающего заглянуть в нее сразу пропадала в этом охота, стоило увидеть массивную голову и большие остроконечные уши пса. Ночевать остались у Проценко. Так было удобнее: не придется никого ждать или разыскивать среди поздней ночи. В половине третьего Проценко всех разбудил. Заснувшие раньше других Ольга и Алла хорошо выспались. Без особого труда встал и Шурик. Зато с Лелюхом пришлось повозиться. Он так отбрыкивался своими толстыми, короткими ногами, что подходить к нему надо было с опаской. - Что за человек! - ругалась громко Алла. - Васька! Васька! И что ты за соня такой! Наконец Алла решила прибегнуть к хитрости. - Слышь, Вася, - совершенно серьезным тоном заговорила она, - мы поехали. Когда встанешь, покрепче запри дверь. Ключ пусть у вас будет. - Мм! - замычал Васька и сел на своем твердом походном ложе. - На меня приказ есть начальника управления культуры! - Ишь, - съехидничал Шура, - вспомнил! А то брыкается, как жеребенок. Чуть мне нос не разбил. - Нос, нос! - передразнил Лелюк. - Все равно такому боксеру, как ты, носа не уберечь. Грозила разразиться перепалка, но вошла Ольга, стряхивая с волос капли воды, и позвала всех умываться. Умывание не заняло много времени. - А теперь быстро завтракать, - распорядилась Ольга. Не привыкшие вставать среди ночи ребята, и даже такой любитель поесть, как Лелюх, отказались от еды. Только после категорического приказа Проценко сначала Лелюх, а потом и Шура с Аллой начали лениво жевать. Ну, а аппетит приходит, как известно, во время еды. - У вас не найдется немного вина? - спросил Жмуркин. - Вот верно! - неожиданно радостно поддержала Ракитина и быстро достала бутылку из буфета. Она налила три рюмки. - Позвольте вас поздравить, Ольга Константиновна, - смущенно обратился к ней Жмуркин, - у вас такая необычная свадьба. - Спасибо, - чокнулась с ним Ольга. - Необычная - значит, счастливая. Правда, Гриша? Проценко смутился и начал протирать очки, улыбаясь какой-то несвойственной ему блаженной улыбкой. - Оля! - бросилась к Ракитиной Алла. - За свадьбу и я хочу. Алке удалось завладеть бутылкой, но Ольга отобрала ее. Она достала из буфета другую бутылку и налила из нее ребятам вина. Попробовав, они убедились, что это обыкновенный вишневый сироп. Но никто не протестовал. Вино еще неизвестно каким окажется, а тут, по крайней мере, вкусно. Все трое могли чинно чокнуться за свадьбу и за успех экспедиции. - Чокаться все равно чем, - с апломбом заявил Васька. - А знаете, откуда произошел такой обычай? Дикари при встрече друг с другом терлись носами в знак дружбы. Чокаться то же самое. - Так давай мне сироп, - наивно предложил Шура, - а я тебе воды в рюмочку налью, и чокайся сколько хочешь. - Но-но-но! - погрозил пальцем Васька и поторопился осушить рюмку с пахучим сиропом. - Как это военные командуют... - заговорил Проценко, видя, что все поели: - По машинам! Весело гомоня, все двинулись к выходу. Алла не забыла захватить солидную порцию еды для Сокола. Около их машин стояла только что подъехавшая "Победа" Решетняка, который не утерпел, чтобы не приехать на проводы. Филипп Васильевич расцеловался с Проценко и Аллой, пожал руки Жмуркину и Ольге, дружески похлопал по плечу ребят. Сокол в это время успел позавтракать. Все начали рассаживаться по местам. - Садитесь рядом со мной, товарищ Лелюх, - обратился улыбающийся Жмуркин к Ваське. - Поедете на так называемом хозяйском месте. Мне одному скучно, а в той машине тесновато. Действительно, весь груз был уложен на заднем сиденье и место рядом с шофером оставалось свободным. В машине же Ольги, кроме людей, ехал еще и Сокол, которому полагалось быть все время вместе с хозяйкой. - Грицько, - вдруг попросил Решетняк, - дай мне ключ от твоей квартиры. Буду присматривать, а иногда, глядишь, и заночую. Если, конечно, доверяешь. - Чудак! - меланхолически отозвался Проценко и протянул ключ. "Доверяешь"! Сколько лет одним карманом жили! - Да, - задумчиво ответил Решетняк, - еще в до-колхозные времена. Помнишь, когда у Перебийноса батрачили. - Однако отдаваться воспоминаниям было не время, и Решетняк, спрятав ключ, заторопил: - Давай, давай, садись! Видишь, за тобой дело. Все уселись. Станичникам привет передай. ...Машины миновали еще темные, пустынные в этот час улицы города, проскочили мост через Кубань и вырвались на асфальтовый простор прямого, как стрела, шоссе. Идущая впереди "Победа" Ракитиной, шла на предельной скорости. В зеркало Ольга видела, что Жмуркин не отстает. Яркие лучи фар вырвали из темноты здания МТС, колхозных ферм, складов... Не сбавляя скорости, машины проносились по улицам станиц, густо заросших садами и акацией. Восход экспедиция встретила у подножия небольших лесистых гор. Эти горы были крайней западной оконечностью Главного Кавказского хребта. Дальше шла изборожденная лиманами, протоками и болотами плавней степная земля таманская. - Чего ты молчишь? - спросила Ольга сидевшего рядом Проценко. - Хоть бы рассказал о местах, куда мы едем. Я тут впервые, и ребятам интересно будет послушать. - Я боялся тебе мешать, - оправдывался Проценко, - а то еще перевернешь нас всех в канаву. - Ничуть не помешаешь, - уверила его Ольга. - Наоборот: будешь рассказывать - спать не захочу. - Западная оконечность Кавказа - Таманский полуостров, очень напоминает своим ландшафтом и климатом Крым, от которого его отделяет узенький Керченский пролив. Ежегодно на Тамань устремляются тысячи туристов. Они поднимаются на грязевые сопки, часть которых - действующие вулканы. Привлекают туристов и исторические памятники этой древней славянской земли. Еще в Х веке пришел сюда с дружиной киевский князь Святослав и создал свое удельное княжество Тмутараканское. В течение двухсот лет упоминается столица княжества, город Тмутаракань, в русских и иностранных летописях. Вспоминается Тмутараканское княжество и в русском эпосе "Слово о полку Игореве". Даже сейчас можно нередко услышать, что Таманский полуостров называют землей Тмутараканской. Наш путь совпадает с обычным путем туристов. - А вулканы мы увидим? - заинтересованно спросил Шура. - Обязательно, - пообещал художник. - Уж и вулканы! - презрительно хмыкнула Алка. - Одна грязь. - А в лермонтовские места мы попадем, Гриша? - спросила Ольга. - Непременно. Да тут что ни шаг, то историческое место, связанное либо с Лермонтовым, либо с Суворовым, либо с декабристами. Я вам все покажу, а сейчас, Олюшка, как подъедем к станице Туннельной, поворачивай вправо и гляди в оба. Действительно, Ольге стало не до разговоров. Бледная от волнения, она вцепилась в баранку и едва успевала сворачивать то вправо, то влево. На несколько километров тянулся крутой, зигзагообразный спуск. Узкая лента дороги, справа - отвесная каменная стена, слева - пропасть. Наконец спуск был окончен. Вытерев со лба выступивший пот, Ольга притормозила и оглянулась назад. Жмуркин летел по коварным извилинам полным ходом. Он оказался более опытным водителем, чем Ракитина. Миновав зеленую долину, засаженную виноградниками, машины въехали в город. - Смотрите, смотрите, море!!! - донесся восторженный крик Васьки. Высунувшись из машины, Лелюх показал рукой туда, где в просвете между пригорками виднелась исчерна-синяя водная гладь. Васька не мог оторвать от нее взгляда. Шура и Алла, хотя уже бывали на море, тоже прильнули к окнам. Вот и пляж. Могучий, многокилометровый разлив мелкого песка, нежного и бархатистого. Вперегонки все устремились к воде и долго плескались в ласковых теплых волнах. Купание возбудило аппетит. Васька на этот раз готов был забыть о завтраке, лишь бы купаться подольше. Но он помнил о своем "высоком назначении" и безропотно принялся за приготовление пищи. Все взялись ему помогать. - А я помогу по-другому, - сказал Жмуркин. Он сел за руль и уехал. Вернулся Жмуркин как раз тогда, когда все рассаживались вокруг "стола". - Анапские виноградники не менее знамениты, чем пляж, - весело возвестил он, и, раздвинув колбасу и сыр, положил между ними тяжелые гроздья винограда. После еды все снова купались и жарились на солнышке, растянувшись на золотистом песке. Но вот Проценко отдал распоряжение садиться в машины, и экспедиция снова отправилась в свой путь.
КУБАНСКИЕ ДЖУНГЛИ
Пыльная, хорошо накатанная дорога проходила по высокой дамбе. Справа и слева, насколько хватал глаз, колыхались и шумели камыши. В эти необъятные зеленые просторы лишь кое-где были вкраплены темно-синими пятнами небольшие озера, темнели коричневые островки суши. - Кубанские джунгли, - задумчиво произнес Жмуркин. - Да, - согласился Проценко, - непроходимые чащобы, пропасть зверья. Так же, как в джунглях, человеку здесь приходится отвоевывать у природы каждый клочок земли. Он попытался представить себе, как прятались в этих дебрях партизаны. Где-то на островках размещал свои базы Гудков. - Давайте сегодня же разобьемся по двое, по трое и пойдем на острова, предложил Жмуркин. Оказывается, это невозможно. Тот, кто плохо знает коварный нрав кубанских плавней и решится проникнуть в глубь камышовых зарослей, может найти в них свою смерть. Его засосут топи. Он может провалиться в замаскированные зеленой тиной глубокие омуты. Он может встретиться со свирепым кабаном или ловким, отчаянным камышовым котом - хаусом. Даже выросший в этих местах Проценко заявил, что не решится идти в плавни без хорошего проводника. Обогнув Витязьский лиман, один из крупнейших ли-манов в устье Кубани, машины въехали в стоящую на пригорке станицу. Это была родная станица Проценко и Решетняка. Навстречу попались двое парней. Оба в ярких руба-хах с бесконечным числом пуговиц, подпоясанные узень-кими поясками, украшенными серебряными с чернью пластинками. На головах у парней, несмотря на жару, - каракулевые казачьи шапки - кубанки. Два седобородых деда сидели на завалинке. На одном - выцветшая коричневая черкеска с костяными газырями, другой - в темно-синем пиджаке, из-под которого виднелась рубаха, украшенная множеством мелких пуговок. - Вот она, сердечная, Тамань - земля Тмутараканская, - растроганно произнес Проценко. - Давай, Олюша, вон к тому домику с флагом над крыльцом. Заедем в станичный совет, а тогда уже определимся по домам. Алка выскочила из машины почти на ходу. В этой станице она родилась. Здесь она проводила два предыдущих лета, и ей не терпелось поздороваться со своими станичными друзьями. - Тетя Лукерья! - крикнула она пожилой казачке, подошедшей к плетню посмотреть, кто приехал на таких больших и шикарных машинах. - Тетя Лукерья, здравствуйте! Петяшка где? - Ах, та же боже ж мий! - всплеснула руками дородная Лукерья и заторопилась к машине. - Здоро-венька була, девонька! Потянуло до дому? Здравствуй, Грицько! - кивнула она Проценко. - С товарищами приехал. Заходьте, заходьте. Передав своих спутников тетке Лукерье, Проценко пошел в станичный совет. Оказалось, что сюда звонил Решетняк и председатель совета уже выделил экспедиции двух проводников. Проценко хорошо знал их обоих. Это был Лаврентий Кулибаба, здоровенный плечистый казак с черной, чуть с проседью бородой, и щуплый вертлявый казачишка Христофор Ферапонтович Майборода, бывший партизан отряда Гудкова. Оба станичника - отменные охотники, знающие в плавнях каждую тропинку, каждый островок. Они как раз собирались на охоту по заданию краеведческого музея; для пополнения коллекции чучел надо было добыть несколько птиц и зверей. С охотниками должен был идти и сын тетки Лукерьи - Петяшка. Переночевав в станице, экспедиция ранним утром отправилась в плавни. По плохо накатанной дороге, с самыми замысловатыми зигзагами, подъехали к сплошной стене камыша. Дальше пути не было. - Машины можно оставить здесь, - распорядился молчаливый Кулибаба, - никто их не тронет. Петяшка, веди товарищей на Атаманский остров, а я пойду... Ничего не объясняя, он скрылся в камышах. - А куда ж тут идти? - с сомнением проговорил Лелюх. - Совершенно непроходимая трясина. - Не бойсь, - успокоил Майборода, - Петяшка - он проведет. Я тож могу провести, но Петяшка лучше. Петяшка уверенно шагнул вперед и скрылся в камышах. Вытянувшись цепочкой, за ним пошли остальные члены экспедиции. Алла вела на поводке Сокола. Они не переставали удивляться тому, как их юный проводник находит дорогу в плавнях, в причудливом лаби-ринте болот, маленьких пресных и соленых озер. Охоту начали с первых же шагов. Счет открыл Петяшка. Да какой счет: выстрелом, какому мог позавидовать любой снайпер, он сшиб изумительной красоты пурпурную цаплю. Через несколько минут дуплетом из обоих стволов выстрелил по стае уток Христофор Майборода. Две утки остались неподвижно лежать на воде. Третья, подранок, ударила несколько раз по водной глади крыльями и тоже затихла. Грохнул выстрел где-то вдалеке.
- Не приму, - непреклонно стоял на своем Васька. - Тут половина пудры. В дорогу это не годится. И он еще сырой. - Подумаешь, товаровед! - обиженно огрызнулся завскладом. - Торгинспектор! "Сырой"! Тогда берите песок. Лелюх был неумолим. - Песок не годится, - заявил он. - Давайте пиленый, но без пудры. Настоящий. - Товарищ Проценко, - возмутился завскладом, - кто будет принимать сахар? - Будет принимать он, - к великой радости Лелюха, объявил Проценко да еще добавил обескураженному завскладом: - не могу вмешиваться. Он назначен ответственным за снабжение приказом начальника управления культуры. - Ладно, - уныло согласился завскладом. - Приготовлю пиленый в пачках... Проныра парень! Видать, ваш начальник знал, кого назначает. - По всей вероятности, - невозмутимо согласился Проценко, еле сдерживая душивший его смех. - Так он заедет, получит. При подборе круп Васька тоже проявил знание дела и настойчивость. Предстояло еще ехать на склад "Консервсбыта" и на мясокомбинат. - Вот что, Вася, - сказал Проценко, - на-ка вот тебе наряды и действуй один, а то у меня дела и без этого достаточно. - Хорошо, - солидно ответил Васька. - Можете не беспокоиться, меня не надуют. На мясокомбинате и в "Консервсбыте" посмеялись над таким представителем, но так как все документы были в порядке, предложили отбирать продукты. На следующий день принялись за укладку вещей в машины. Это оказалось не таким легким делом. Вещей было много. После долгих споров решили, что машина Ольги будет занята пассажирами, а на машину Жмуркина погрузят вещи. К концу дня все уложили. Первым приступил к исполнению Своих обязанностей в пути Сокол, посаженный охранять груз. Проценко не хотел было брать пса, но на этом горячо настаивали Ольга и Алла. Решетняк тоже считал, что Сокол может быть полезен. Первую службу он сослужил, охраняя вещи в машине. У всякого желающего заглянуть в нее сразу пропадала в этом охота, стоило увидеть массивную голову и большие остроконечные уши пса. Ночевать остались у Проценко. Так было удобнее: не придется никого ждать или разыскивать среди поздней ночи. В половине третьего Проценко всех разбудил. Заснувшие раньше других Ольга и Алла хорошо выспались. Без особого труда встал и Шурик. Зато с Лелюхом пришлось повозиться. Он так отбрыкивался своими толстыми, короткими ногами, что подходить к нему надо было с опаской. - Что за человек! - ругалась громко Алла. - Васька! Васька! И что ты за соня такой! Наконец Алла решила прибегнуть к хитрости. - Слышь, Вася, - совершенно серьезным тоном заговорила она, - мы поехали. Когда встанешь, покрепче запри дверь. Ключ пусть у вас будет. - Мм! - замычал Васька и сел на своем твердом походном ложе. - На меня приказ есть начальника управления культуры! - Ишь, - съехидничал Шура, - вспомнил! А то брыкается, как жеребенок. Чуть мне нос не разбил. - Нос, нос! - передразнил Лелюк. - Все равно такому боксеру, как ты, носа не уберечь. Грозила разразиться перепалка, но вошла Ольга, стряхивая с волос капли воды, и позвала всех умываться. Умывание не заняло много времени. - А теперь быстро завтракать, - распорядилась Ольга. Не привыкшие вставать среди ночи ребята, и даже такой любитель поесть, как Лелюх, отказались от еды. Только после категорического приказа Проценко сначала Лелюх, а потом и Шура с Аллой начали лениво жевать. Ну, а аппетит приходит, как известно, во время еды. - У вас не найдется немного вина? - спросил Жмуркин. - Вот верно! - неожиданно радостно поддержала Ракитина и быстро достала бутылку из буфета. Она налила три рюмки. - Позвольте вас поздравить, Ольга Константиновна, - смущенно обратился к ней Жмуркин, - у вас такая необычная свадьба. - Спасибо, - чокнулась с ним Ольга. - Необычная - значит, счастливая. Правда, Гриша? Проценко смутился и начал протирать очки, улыбаясь какой-то несвойственной ему блаженной улыбкой. - Оля! - бросилась к Ракитиной Алла. - За свадьбу и я хочу. Алке удалось завладеть бутылкой, но Ольга отобрала ее. Она достала из буфета другую бутылку и налила из нее ребятам вина. Попробовав, они убедились, что это обыкновенный вишневый сироп. Но никто не протестовал. Вино еще неизвестно каким окажется, а тут, по крайней мере, вкусно. Все трое могли чинно чокнуться за свадьбу и за успех экспедиции. - Чокаться все равно чем, - с апломбом заявил Васька. - А знаете, откуда произошел такой обычай? Дикари при встрече друг с другом терлись носами в знак дружбы. Чокаться то же самое. - Так давай мне сироп, - наивно предложил Шура, - а я тебе воды в рюмочку налью, и чокайся сколько хочешь. - Но-но-но! - погрозил пальцем Васька и поторопился осушить рюмку с пахучим сиропом. - Как это военные командуют... - заговорил Проценко, видя, что все поели: - По машинам! Весело гомоня, все двинулись к выходу. Алла не забыла захватить солидную порцию еды для Сокола. Около их машин стояла только что подъехавшая "Победа" Решетняка, который не утерпел, чтобы не приехать на проводы. Филипп Васильевич расцеловался с Проценко и Аллой, пожал руки Жмуркину и Ольге, дружески похлопал по плечу ребят. Сокол в это время успел позавтракать. Все начали рассаживаться по местам. - Садитесь рядом со мной, товарищ Лелюх, - обратился улыбающийся Жмуркин к Ваське. - Поедете на так называемом хозяйском месте. Мне одному скучно, а в той машине тесновато. Действительно, весь груз был уложен на заднем сиденье и место рядом с шофером оставалось свободным. В машине же Ольги, кроме людей, ехал еще и Сокол, которому полагалось быть все время вместе с хозяйкой. - Грицько, - вдруг попросил Решетняк, - дай мне ключ от твоей квартиры. Буду присматривать, а иногда, глядишь, и заночую. Если, конечно, доверяешь. - Чудак! - меланхолически отозвался Проценко и протянул ключ. "Доверяешь"! Сколько лет одним карманом жили! - Да, - задумчиво ответил Решетняк, - еще в до-колхозные времена. Помнишь, когда у Перебийноса батрачили. - Однако отдаваться воспоминаниям было не время, и Решетняк, спрятав ключ, заторопил: - Давай, давай, садись! Видишь, за тобой дело. Все уселись. Станичникам привет передай. ...Машины миновали еще темные, пустынные в этот час улицы города, проскочили мост через Кубань и вырвались на асфальтовый простор прямого, как стрела, шоссе. Идущая впереди "Победа" Ракитиной, шла на предельной скорости. В зеркало Ольга видела, что Жмуркин не отстает. Яркие лучи фар вырвали из темноты здания МТС, колхозных ферм, складов... Не сбавляя скорости, машины проносились по улицам станиц, густо заросших садами и акацией. Восход экспедиция встретила у подножия небольших лесистых гор. Эти горы были крайней западной оконечностью Главного Кавказского хребта. Дальше шла изборожденная лиманами, протоками и болотами плавней степная земля таманская. - Чего ты молчишь? - спросила Ольга сидевшего рядом Проценко. - Хоть бы рассказал о местах, куда мы едем. Я тут впервые, и ребятам интересно будет послушать. - Я боялся тебе мешать, - оправдывался Проценко, - а то еще перевернешь нас всех в канаву. - Ничуть не помешаешь, - уверила его Ольга. - Наоборот: будешь рассказывать - спать не захочу. - Западная оконечность Кавказа - Таманский полуостров, очень напоминает своим ландшафтом и климатом Крым, от которого его отделяет узенький Керченский пролив. Ежегодно на Тамань устремляются тысячи туристов. Они поднимаются на грязевые сопки, часть которых - действующие вулканы. Привлекают туристов и исторические памятники этой древней славянской земли. Еще в Х веке пришел сюда с дружиной киевский князь Святослав и создал свое удельное княжество Тмутараканское. В течение двухсот лет упоминается столица княжества, город Тмутаракань, в русских и иностранных летописях. Вспоминается Тмутараканское княжество и в русском эпосе "Слово о полку Игореве". Даже сейчас можно нередко услышать, что Таманский полуостров называют землей Тмутараканской. Наш путь совпадает с обычным путем туристов. - А вулканы мы увидим? - заинтересованно спросил Шура. - Обязательно, - пообещал художник. - Уж и вулканы! - презрительно хмыкнула Алка. - Одна грязь. - А в лермонтовские места мы попадем, Гриша? - спросила Ольга. - Непременно. Да тут что ни шаг, то историческое место, связанное либо с Лермонтовым, либо с Суворовым, либо с декабристами. Я вам все покажу, а сейчас, Олюшка, как подъедем к станице Туннельной, поворачивай вправо и гляди в оба. Действительно, Ольге стало не до разговоров. Бледная от волнения, она вцепилась в баранку и едва успевала сворачивать то вправо, то влево. На несколько километров тянулся крутой, зигзагообразный спуск. Узкая лента дороги, справа - отвесная каменная стена, слева - пропасть. Наконец спуск был окончен. Вытерев со лба выступивший пот, Ольга притормозила и оглянулась назад. Жмуркин летел по коварным извилинам полным ходом. Он оказался более опытным водителем, чем Ракитина. Миновав зеленую долину, засаженную виноградниками, машины въехали в город. - Смотрите, смотрите, море!!! - донесся восторженный крик Васьки. Высунувшись из машины, Лелюх показал рукой туда, где в просвете между пригорками виднелась исчерна-синяя водная гладь. Васька не мог оторвать от нее взгляда. Шура и Алла, хотя уже бывали на море, тоже прильнули к окнам. Вот и пляж. Могучий, многокилометровый разлив мелкого песка, нежного и бархатистого. Вперегонки все устремились к воде и долго плескались в ласковых теплых волнах. Купание возбудило аппетит. Васька на этот раз готов был забыть о завтраке, лишь бы купаться подольше. Но он помнил о своем "высоком назначении" и безропотно принялся за приготовление пищи. Все взялись ему помогать. - А я помогу по-другому, - сказал Жмуркин. Он сел за руль и уехал. Вернулся Жмуркин как раз тогда, когда все рассаживались вокруг "стола". - Анапские виноградники не менее знамениты, чем пляж, - весело возвестил он, и, раздвинув колбасу и сыр, положил между ними тяжелые гроздья винограда. После еды все снова купались и жарились на солнышке, растянувшись на золотистом песке. Но вот Проценко отдал распоряжение садиться в машины, и экспедиция снова отправилась в свой путь.
КУБАНСКИЕ ДЖУНГЛИ
Пыльная, хорошо накатанная дорога проходила по высокой дамбе. Справа и слева, насколько хватал глаз, колыхались и шумели камыши. В эти необъятные зеленые просторы лишь кое-где были вкраплены темно-синими пятнами небольшие озера, темнели коричневые островки суши. - Кубанские джунгли, - задумчиво произнес Жмуркин. - Да, - согласился Проценко, - непроходимые чащобы, пропасть зверья. Так же, как в джунглях, человеку здесь приходится отвоевывать у природы каждый клочок земли. Он попытался представить себе, как прятались в этих дебрях партизаны. Где-то на островках размещал свои базы Гудков. - Давайте сегодня же разобьемся по двое, по трое и пойдем на острова, предложил Жмуркин. Оказывается, это невозможно. Тот, кто плохо знает коварный нрав кубанских плавней и решится проникнуть в глубь камышовых зарослей, может найти в них свою смерть. Его засосут топи. Он может провалиться в замаскированные зеленой тиной глубокие омуты. Он может встретиться со свирепым кабаном или ловким, отчаянным камышовым котом - хаусом. Даже выросший в этих местах Проценко заявил, что не решится идти в плавни без хорошего проводника. Обогнув Витязьский лиман, один из крупнейших ли-манов в устье Кубани, машины въехали в стоящую на пригорке станицу. Это была родная станица Проценко и Решетняка. Навстречу попались двое парней. Оба в ярких руба-хах с бесконечным числом пуговиц, подпоясанные узень-кими поясками, украшенными серебряными с чернью пластинками. На головах у парней, несмотря на жару, - каракулевые казачьи шапки - кубанки. Два седобородых деда сидели на завалинке. На одном - выцветшая коричневая черкеска с костяными газырями, другой - в темно-синем пиджаке, из-под которого виднелась рубаха, украшенная множеством мелких пуговок. - Вот она, сердечная, Тамань - земля Тмутараканская, - растроганно произнес Проценко. - Давай, Олюша, вон к тому домику с флагом над крыльцом. Заедем в станичный совет, а тогда уже определимся по домам. Алка выскочила из машины почти на ходу. В этой станице она родилась. Здесь она проводила два предыдущих лета, и ей не терпелось поздороваться со своими станичными друзьями. - Тетя Лукерья! - крикнула она пожилой казачке, подошедшей к плетню посмотреть, кто приехал на таких больших и шикарных машинах. - Тетя Лукерья, здравствуйте! Петяшка где? - Ах, та же боже ж мий! - всплеснула руками дородная Лукерья и заторопилась к машине. - Здоро-венька була, девонька! Потянуло до дому? Здравствуй, Грицько! - кивнула она Проценко. - С товарищами приехал. Заходьте, заходьте. Передав своих спутников тетке Лукерье, Проценко пошел в станичный совет. Оказалось, что сюда звонил Решетняк и председатель совета уже выделил экспедиции двух проводников. Проценко хорошо знал их обоих. Это был Лаврентий Кулибаба, здоровенный плечистый казак с черной, чуть с проседью бородой, и щуплый вертлявый казачишка Христофор Ферапонтович Майборода, бывший партизан отряда Гудкова. Оба станичника - отменные охотники, знающие в плавнях каждую тропинку, каждый островок. Они как раз собирались на охоту по заданию краеведческого музея; для пополнения коллекции чучел надо было добыть несколько птиц и зверей. С охотниками должен был идти и сын тетки Лукерьи - Петяшка. Переночевав в станице, экспедиция ранним утром отправилась в плавни. По плохо накатанной дороге, с самыми замысловатыми зигзагами, подъехали к сплошной стене камыша. Дальше пути не было. - Машины можно оставить здесь, - распорядился молчаливый Кулибаба, - никто их не тронет. Петяшка, веди товарищей на Атаманский остров, а я пойду... Ничего не объясняя, он скрылся в камышах. - А куда ж тут идти? - с сомнением проговорил Лелюх. - Совершенно непроходимая трясина. - Не бойсь, - успокоил Майборода, - Петяшка - он проведет. Я тож могу провести, но Петяшка лучше. Петяшка уверенно шагнул вперед и скрылся в камышах. Вытянувшись цепочкой, за ним пошли остальные члены экспедиции. Алла вела на поводке Сокола. Они не переставали удивляться тому, как их юный проводник находит дорогу в плавнях, в причудливом лаби-ринте болот, маленьких пресных и соленых озер. Охоту начали с первых же шагов. Счет открыл Петяшка. Да какой счет: выстрелом, какому мог позавидовать любой снайпер, он сшиб изумительной красоты пурпурную цаплю. Через несколько минут дуплетом из обоих стволов выстрелил по стае уток Христофор Майборода. Две утки остались неподвижно лежать на воде. Третья, подранок, ударила несколько раз по водной глади крыльями и тоже затихла. Грохнул выстрел где-то вдалеке.