Страница:
— Как, как ты сказал?
— Слова у нее разные. Сначала так говорит, потом вдруг по-другому. По-разному.
— Точно! — Схватив Бена за плечо, Кенди принялся его трясти и тормошить. — Бен, абсолютно точно! У нее меняется манера разговора. Ради всего живого, ну я и тупица!
— Ладно, ладно, — засмеялся тот, едва удерживая равновесие. — Тоже мне, открытие.
Кенди отпустил его плечо.
— Да уж, действительно. Извини меня. Просто мне уже давно не давала покоя эта мысль. Интересно, а зачем она так… то есть отдает ли она вообще отчет в том, что по-разному говорит?
— Не знаю. Может быть, тут все зависит от настроения? — Бен в замешательстве потер нос. Его плечо еще ощущало приятное тепло руки Кенди. — А что это за убийства в Мечте — те самые, о которых ходили всякие слухи около года назад?
— Ну да… — Парень хрустнул пальцами. — Вообще-то, мне об этом не слишком хочется говорить.
— Наверное, нам пора возвращаться к гостям, — заметил Бен нерешительно. — Вечеринка ведь устроена в вашу честь.
— Да. — Кенди помолчал. — Слушай, может, встретимся как-нибудь на этой неделе?
Сердце у Бена заколотилось.
— И что будем делать?
— Не знаю. Так просто, погуляем. Или ты покажешь мне свой тренажер.
В голосе Кенди он уловил какую-то странную интонацию. Ему предлагают дружбу? Или нечто большее? А чего хочет он сам? Сердце Бена стучало так сильно, что ему казалось, это заметно даже через рубашку. Кенди смотрел на него, ожидая ответа.
— Конечно, — осторожно произнес Бен. — С удовольствием.
Высоко над головами подростков в темном небе расцвел оранжевый цветок фейерверка.
Кенди с удовлетворением оглядел свою пещеру. Все в порядке. Гладкие стены и песчаный пол именно такие, какими он их себе представлял, в очаге чуть теплится огонь. Здесь ему хорошо, здесь он чувствует себя как дома, в покое и безопасности. Сегодня он не ждет в гости отца Чед-Хисака. Успешно пройдя целую серию тренировочных посещений, Кенди получил разрешение бывать в Мечте в любое время без специального сопровождения. Ара поощряла его самостоятельность.
— Практика, — твердила наставница, — это единственный способ довести свои знания и умения до совершенства.
Подросток прошел по извивающемуся каменному туннелю. Перед ним раскинулась австралийская пустыня, жаркая и выжженная солнцем. Ветер доносил до слуха бессчетные тысячи шепчущих голосов, каждый из которых принадлежал Немому, находящемуся в этот момент в Мечте. Кенди закрыл глаза и прислушался. Спустя какое-то время он уже мог различать некоторые голоса. Подросток выделил голоса нескольких преподавателей и студентов из числа тех, что были на вечеринке три дня назад. Если приложить больше усилий, он сможет сосредоточиться на одном голосе и определить, чей он.
Быстрота, с которой Кенди овладел этим приемом, произвела прекрасное впечатление на отца Чед-Хисака. Большинству Немых, говорил он, требуются месяцы, а иногда и годы тренировок, чтобы научиться разыскивать в Мечте конкретного человека.
К сожалению, как подросток ни старался, ему еще ни разу не удалось услышать голоса своей матери.
До его слуха донесся еще один знакомый голос. Похоже, это Дорна. Подчиняясь мимолетному порыву, Кенди решил проследить за ней по голосу и выяснить, что она здесь делает. Подросток сосредоточился, пытаясь определить направление, откуда доносился голос, потом открыл глаза и пустился в путь.
Австралийское солнце нещадно жгло обнаженную кожу Кенди, и на спине у него выступили крупные капли пота. Колючие растения цеплялись за ноги, но здесь, в Мечте, его подошвы были защищены толстыми наростами жестких мозолей, поэтому колючки не могли причинить им вреда. Над головой раздался крик сокола, и Кенди помахал птице рукой. Похоже, его сознание обладало определенной склонностью к сотворению образов животных. Это служило еще одним признаком довольно высокой одаренности. Никто из Немых не обладал способностью создавать в Мечте разумное существо, ведь подчинение своей воле сознания себе подобного — чрезвычайно сложная задача, которая может оказаться не под силу даже самому развитому и искушенному подсознанию. И лишь немногим удавалось создавать в Мечте животных. Тем не менее сокол всегда кружил над головой подростка даже без его сознательного усилия.
Кенди шел на шепот Дорны и размышлял, сколько же ему потребуется времени, чтобы освоить прием телепортации. Расстояние, как объясняла ему Ара, в Мечте ровным счетом ничего не значит. Немые прибегали к разделению Мечты на отдельные территории лишь из соображений собственного удобства и создания принадлежащего только им личного пространства. Всякое сознание, находясь в Мечте, пересекалось и накладывалось на множество других. Большинство Немых подсознательно были не в состоянии выдерживать столь разноплановый внешний фон, по этой причине они и создавали искусственные барьеры в иллюзорном пространстве, отделяющие их от остальных. Приобретая необходимый опыт и развивая свои навыки, Кенди, как говорила ему Ара, сумеет преодолеть это условное разделение пространства, навязываемое подсознанием, и тогда научится переноситься из одной «части» Мечты в другую мгновенно, вместо того чтобы пускаться в долгий путь пешком.
Кенди вскарабкался на кучу камней. Один из них был огненно-рыжего цвета, точно такого же, как и шевелюра Бена. Подросток провел рукой по лицу. Бен. В последние три дня он только и думал, что о нем. На следующий день после вечеринки они провели вместе несколько часов. Бен показал Кенди свой тренажер, а еще — компьютер, который собрал сам из отдельных блоков и деталей, и записанные им видеоигры. Потом они спустились почти до самой земли, к основаниям огромных деревьев. Прохладные, чуть сумрачные глубины, где зеленые заросли доходили до пояса, и глинистая земля составляли резкий контраст с деревянными переходами, висящими высоко в воздухе. Кенди и Бен бесцельно бродили по лесу, поглядывая, не появятся ли динозавры — ни одного так и не встретив, — и время от времени обмениваясь словами.
Дважды Кенди готов был обнять Бена за плечи, но оба раза что-то его удерживало. Случаи со Щеном и Питром научили подростка, что лучше не выступать первому с инициативой. Тем вечером, когда они ушли с праздника и стояли на одном из переходов, Бен улыбнулся ему…
Кенди судорожно сглотнул. Эта улыбка, редкая, как зимний цветок, пронзила тогда все его существо. Подросток легко мог ее себе представить, стоит лишь закрыть глаза, и она постоянно виделась ему во сне.
«Ради всей жизни, — мелькнуло в голове Кенди, — на этот раз я, кажется, влип».
Он пошел дальше, заставляя себя думать о Дорне. Теперь ее голос звучал более отчетливо. Приблизившись, подросток сделал несколько глубоких вдохов и освободил свое сознание от образа привычного пейзажа. Он больше не думает о том, что вокруг — сухая песчаная почва, или голубое небо, или острые колючки. Он не думает вообще ни о чем. Правда, не думать «ни о чем» оказалось не так-то просто, и Кенди слегка изменил «условия задачи». Однако не следует вступать в пространство Дорны, не освободив прежде сознания от своей личной картины окружающего мира, в этом случае его разум вступит в конфликт с разумом девушки и между ними начнется борьба за право влияния. Победит более сильное сознание, а на долю побежденного достанется порция неприятных, а скорее всего, и болезненных ощущений. Правила, принятые в Мечте, строго требовали, чтобы желающий ступить на чужую территорию Немой непременно отказывался от личных представлений об окружающем пространстве. Точно так же, как, входя в чужой дом, мы принимаем на себя обязательства следовать тем правилам и обычаям, которые заведены хозяевами. Для новичков, каким был Кенди, это требование не всегда оказывалось легко выполнимым.
Подросток сделал еще один шаг, потом следующий. Австралийская пустыня медленно таяла в пространстве. Кенди изо всех старался изгнать из разума образы привычного пейзажа. Дважды у него под ногами снова оказывались каменистые скалы и скудная песчаная растительность, и подростку приходилось прилагать усилия, чтобы они исчезли. Пройдя еще несколько шагов, Кенди очутился перед чугунной калиткой в каменной стене. На его теле появилась одежда — брюки цвета хаки и плотная рубашка. Одежда в Мечте обычно предоставлялась хозяином территории.
Кенди толкнул калитку и оказался посреди заботливо ухоженного сада. Он с любопытством огляделся кругом. Значит, вот каково убежище Дорны. Повсюду цветущие кусты, трава подстрижена как по линеечке. Цветочные клумбы выстроены в ряд, словно войска на параде. Ни один дерзко выбившийся стебелек не портил вида идеально аккуратной лужайки.
На каменной скамье спиной к подростку сидела женщина, чья голова была прикрыта наброшенным капюшоном. Дорна! Кенди улыбнулся и шагнул к ней. Та резко обернулась, не вставая со скамьи. Подросток вздрогнул и отступил назад.
— А это еще кто такой? — осведомилась женщина.
Кенди смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Это вовсе не Дорна. На скамье сидела дама преклонных лет с растрепанными седыми волосами и выпирающими вперед зубами. На носу, как и положено ведьмам из сказок, красовалась огромная бородавка.
— Извините, — пробормотал подросток, — я, кажется, ошибся.
— Ты без спросу забрался сюда, — завопила хозяйка территории. — Немедленно убирайся из моего сада!
— Эй, эй, стоит ли так волноваться? — пробовал увещевать ее Кенди, все так же продолжая пятиться назад. — Я же сказал, что ошибся. И уже ухожу.
— Убирайся отсюда! — бушевала старуха. — Эй, ребятки, взять его!
Сначала подросток не понял, к кому она обращается. В этот момент на него вдруг набросился розовый куст. Шипы, разорвав рубашку, больно оцарапали ему руку. Побеги плюща стремились оплести лодыжки. Кенди пустился бежать, разрывая на ходу зеленые плети. Еще один колючий куст расцарапал ему щеку. Стебли травы, мгновенно выросшие до небывалой высоты, старались поймать его в свои сети. Подросток бросился к калитке. Его охватил настоящий страх.
— Вот так-то лучше, — прокаркала старуха у него за спиной. — Вон отсюда, и не вздумай когда-нибудь появиться в садике Зельды. Пошел прочь, свиненыш!
Кенди распахнул калитку и побежал, оставляя за собой кровавые следы и обрывки плюща. Он бежал до тех пор, пока у него не заболели ноги, а легкие, казалось, готовы были разорваться. Когда подросток наконец остановился, он вновь оказался посреди своей пустыни. Брюки и рубашка исчезли, но царапины на руке и на щеке остались.
— Ради всей жизни, — пробормотал Кенди, — экая зараза.
Он ведь не собирался вторгаться на ее территорию. Он думал, что она — это Дорна. Видимо, ему еще надо научиться идти по следу, но все равно совершенно незачем было этой даме — Зельда, кажется, ее зовут — травить его послушными ее воле растениями.
Рука и щека горели огнем. Кенди уставился на полученные царапины, внушая себе, что они должны исчезнуть. Его тело в добром здравии и полной целости. Это — истинная правда, и сейчас все будет…
Кровь текла по-прежнему. Она каплями стекала со щеки на плечо. И подросток прекрасно понимал, что кровоточит и его физическое тело, находящееся сейчас в комнате студенческого общежития. Это, как объясняла Ара, психосоматические ранения. Что бы ни произошло с телом человека, пока он находится в Мечте, следы этого непременно проявлялись и на его реальном, физическом теле. Некоторые Немые — однако далеко не все — умели снимать эти симптомы. Кенди пока еще не овладел этой премудростью. Наверное, сейчас надо покинуть Мечту и обратиться за медицинской…
На него нахлынула внезапная тошнота. Подросток пошатнулся, стараясь сохранить равновесие. «Какого черта?» — подумал он. И вдруг ощутил какое-то… беспокойство. Как правильно описать это ощущение, Кенди не знал. Будто бы он находится в неподвижной, спокойной воде, а кто-то бросил в эту воду что-то гадкое и грязное. И вот до него дошли круги. Подросток повернулся в ту сторону, откуда приближалось это ощущение. Во рту у него возник противный привкус, и Кенди сплюнул. Что же это такое?
Любопытство пересилило неприятные ощущения, и подросток направился туда, где, как ему казалось, находился источник «кругов на воде» — этого неприятного чувства. Он шел вперед, и австралийская пустыня вокруг него таяла, причем на этот раз Кенди не потребовалось прилагать для этого особых усилий. Это означает, что где-то поблизости действует чрезвычайно сильное сознание, способное с легкостью подавить его жалкие попытки создать и удержать образ своей пустыни. Посреди гладкой равнины подросток увидел прямо перед собой подобие арки. Беспокойство ощущалось по другую ее сторону.
Кенди шагнул вперед и оказался в огромной гостиной. Мебель здесь представляла собой настоящую мешанину стилей — вычурные изящные кушетки, маленькие столики, кресла и диваны из различных гарнитуров, низкие полки для книг, а под ногами — многокрасочное безумие ярких ковриков и дорожек. Кенди замер на месте и едва сдержал крик. На одной из кушеток лежала блондинка средних лет, с полными руками и тяжелой грудью, с которой свешивался золотой медальон. Женщину приковывали к месту цепи — выраставшие, казалось, прямо из той кушетки, на которой она лежала. Тело блондинки покрывали многочисленные порезы, сочащиеся кровью. Она тихо стонала. Над ней, спиной к Кенди, стоял высокий мужчина, одетый во все черное. Подростка охватил леденящий ужас, а этот человек быстрым движением нанес своей жертве еще один удар ножом. Женщина дико взвизгнула, на подушку упал ее отрезанный палец. Мужчина подхватил его, держа в руке как карандаш. Кенди по-прежнему стоял, не в силах пошевелиться. Человек аккуратно написал на лбу женщины число «14». Тело его жертвы свела судорога, после чего она затихла.
— Черт! — выдохнул Кенди.
Человек в черном бросил палец и обернулся. На голове у него была низко надвинутая на лоб широкополая шляпа. Подросток не мог видеть его лица. Не успел еще Кенди понять, что происходит, как убийца шагнул к нему.
Глава 10
Кенди попятился, охваченный ужасом. Широкие поля шляпы отбрасывали тень, почти целиком скрывавшую лицо убийцы, но подросток успел заметить линию искаженного хищным оскалом рта. Кенди повернулся к нему спиной и бросился к проходу сквозь арку. В то же мгновение проход захлопнулся, и Кенди со всего размаха врезался в каменную стену. Голова у него закружилась, и подросток почувствовал, как сильные жесткие руки сдавили ему плечи. Человек в черном развернул его, и мощный удар поверг Кенди на колени. Из носа у него потекла кровь, смешиваясь с кровью из царапин на щеке. Теперь подросток мог видеть только ноги убийцы. Одна из них поднялась, готовясь нанести удар. Тогда Кенди рванулся вперед и сам бросился на нападавшего. Тот опешил от неожиданности и, охнув, повалился на спину.
Внезапно комната словно ожила. Коврик, на котором стоял Кенди, вырвался у него из-под ног, и тот, не удержав равновесия, полетел на груду подушек. В то же мгновение подушки, окружив со всех сторон, набросились на него, стараясь задушить. Подросток попытался вырваться, но его усилия не увенчались успехом. Хорошо бы иметь нож, острый и сверкающий… Едва он об этом подумал, как именно такой нож оказался у него в руке. Кенди рубил и резал до тех пор, пока по комнате не полетел пух из подушек. Он наконец освободился, но все еще лежал на полу.
Убийца склонился прямо над ним. Подросток замахнулся ножом. Мужчина в черном отпрянул. На Кенди, как взбесившийся баран, надвигался стол. Подросток пригнулся и, уловив подходящий момент, схватил его снизу за ножки и отбросил прямо на убийцу. Стол ударил тому в грудь. Не дожидаясь ответных действий, подросток рванулся к окну. Стекло взорвалось при первом же его прикосновении. Разлетевшиеся осколки поранили ему лицо и руки, но Кенди уже приземлился на твердую землю. Ему необходимо выбраться из Мечты, вернуться в свое физическое тело, но для этого он должен как следует сосредоточиться. Попробовать прямо сейчас или сначала убежать подальше?
В окне появился убийца, его лицо по-прежнему оставалось в тени. В руках он держал ружье. Кенди закрыл глаза и попытался собрать мысли в кулак.
«Во исполнение моих глубочайших чаяний и глубочайших чаяний всего живого и сущего, — взмолился он, — да будет мне позволено покинуть Мечту».
Раздался выстрел. Подросток приготовился к тому, что его тело пронзит боль, однако ничего подобного не почувствовал. Он открыл глаза и увидел, что находится в собственной комнате. Все тело пронизывала боль. Внезапно комната закружилась перед его глазами, и он упал на постель. Подросток лежал, изумленный и ошарашенный, ему словно не верилось, что он вернулся в реальный мир. Кровь продолжала сочиться из многочисленных ссадин и порезов. Надо позвать на помощь. Но кого?
— Бейран, — простонал Кенди, — Бейран, свяжись с матушкой Арой. Как можно скорее!
Через несколько секунд на экране возникло лицо наставницы. При виде крови глаза у нее широко распахнулись.
— Кенди! Что…
Подросток больше ничего не слышал — он потерял сознание.
Потолок выложен бежевой плиткой. Тут что-то не так… Он должен быть выкрашен белой краской. Кенди поморгал, пытаясь сообразить, в чем же здесь дело. Он поднял руку и увидел, что она в бинтах. Он лежит на кровати, но это не его кровать. Как он сюда попал? Подросток попытался сесть. На плечо ему, не позволяя подняться, мягко опустилась чья-то рука, и Кенди увидел перед собой встревоженное лицо матушки Ары.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Тебе очень больно?
Кенди ощупал себя руками.
— Нет, не очень. А где это я?
— В медицинском центре. Я вызвала медиков. Ты в состоянии говорить? Можешь рассказать, что с тобой стряслось?
— Придется минутку подождать. — И над Кенди склонился человек в белом халате и с такими же белыми волосами. Как указывал пришпиленный к халату бэйджик, его имя было Бенджамин Ярмул, и подросток немедленно вспомнил о Бене.
— Следи за моим пальцем, — сказал доктор.
Кенди проследил за пальцем доктора Ярмула, потом по его просьбе шевелил забинтованными руками и в конце концов заставил доктора поверить, что действительно не испытывает особой боли. В комнате находился еще один человек, женщина с раскосыми глазами примерно одного роста с матушкой Арой. Ее аккуратно заплетенная черная коса была переброшена через плечо. Пока доктор осматривал Кенди, она не произнесла ни слова.
— Ранения неглубокие, — сказал доктор. — Все они имеют психосоматическую природу, но от этого не становятся менее болезненными. Мы обработали раны, и рубцов не останется, однако тебе не следует снимать повязки по крайней мере до завтрашнего утра. Договорились? На ночь ты должен будешь остаться в центре, чтобы находиться под наблюдением медиков.
Кенди и матушка Ара поблагодарили доктора, и тот ушел. После чего женщина с черной косой подошла поближе и села рядом с Кенди.
— Это инспектор Лиа Тэн, — сказала его наставница. — Из службы охраны монастыря.
— Ты можешь рассказать нам, что с тобой стряслось? — спросила инспектор Тэн. Голос у нее был резкий, скрипучий, совсем не женский.
— На меня напали, когда я был в Мечте. — Подросток опять попытался сесть. На этот раз изголовье кровати приподнялось, и он смог опереться на него плечами.
— Ты видел того, кто на тебя напал? — продолжала Тэн.
— Мужчина, одетый во все черное, — ответил Кенди. — Но на нем была шляпа, почти полностью затенявшая лицо.
— Но ты уверен, что это был мужчина?
— Да.
— Ты можешь рассказать все с самого начала? — обратилась к нему матушка Ара. — Или все-таки хочешь отдохнуть?
— Расскажу. — Устроившись поудобнее на больничной койке, подросток поведал во всех подробностях о том, что с ним произошло. У Тэн, как ему показалось, было с собой какое-то записывающее устройство. Кенди думал, что чувствует себя неплохо, но к концу рассказа с него ручьем тек пот, а сердце стучало так бешено, как будто он пережил все случившееся вновь. Повязки показались ему похожими на те жуткие подушки, что пытались его задушить, и подростку внезапно захотелось сорвать с себя все бинты. Он вновь увидел перед собой человека в черном, целящегося в него из ружья, а больничная палата представилась вдруг маленькой клетушкой, западней, откуда невозможно убежать. Сделав несколько глубоких вздохов, Кенди заставил себя продолжать, хотя по спине катились ручейки холодного пота.
— И тогда я связался с вами, матушка, — закончил он.
— Кенди, ты говоришь, что видел, как убийца написал какое-то число на лбу своей жертвы. Что это было за число? — спросила инспектор, наклонившись над его кроватью.
— Четырнадцать.
Тэн и матушка Ара переглянулись.
— Ты абсолютно уверен, что четырнадцать, а не тринадцать? — спросила наставница.
— Ну да, — ответил Кенди. — А почему вы об этом спрашиваете?
— Просто нам надо знать точно, — объяснила инспектор.
— Сколько времени я был без сознания?
— Около четырех часов, — сообщила матушка Ара. — Ты меня до смерти напугал. В коридоре ждет Бен. Он тоже страшно взволнован и настоял на том, чтобы я позволила ему навестить тебя.
— Бен? — Сердце у Кенди вспорхнуло, как птичка. — Бен хочет меня увидеть? Он может сюда войти?
— Подожди немного. Мне надо задать тебе еще несколько вопросов, — сказала инспектор Тэн. — Если, конечно, ты не слишком утомился.
Подросток откинулся на подушки.
— Я готов, — заверил ее он.
Инспектор возвращалась к отдельным эпизодам его рассказа, просила Кенди дать более подробные описания случившегося или просто повторить еще раз то, о чем он уже говорил. По мере их разговора в памяти подростка всплывали все новые и новые подробности, о которых он и сообщал матушке Аре и инспектору Тэн.
— Мы все еще не знаем, кто стал жертвой этого убийства, — заметила Тэн. — Но если на ней был золотой медальон, значит, эта женщина принадлежала к ордену. Ара, ты можешь определить по описанию, о ком идет речь?
Матушка Ара покачала головой.
— В ордене тысячи членов.
— Тогда, я полагаю, нам придется работать по старинке, в духе классического детектива, — угрюмо заметила инспектор.
— У вас есть еще вопросы? — обратился к ним подросток. Теперь он чувствовал сильнейшую усталость. Веки отяжелели, он с трудом удерживал глаза открытыми.
— Пока нет, — покачала головой Тэн. — Но, возможно, нам потребуется еще раз выслушать твой рассказ чуть позже, когда ты будешь лучше себя чувствовать.
— Теперь тебе надо поспать, Кенди, — сказала наставница, погладив его по плечу.
— Подождите, — сказал подросток. — Я хотел бы увидеть Бена.
— Я приведу его завтра утром, — пообещала матушка Ара.
— Нет. — Кенди приподнялся на кровати. — Я хочу, чтобы он пришел сейчас.
Ара взглянула на инспектора Тэн, но та только пожала плечами и открыла дверь. Она сделала знак, и в палату вбежал Бен. Его лицо было еще более бледным, чем обычно.
— Кенди! — воскликнул он. — Как ты себя чувствуешь? Вид у тебя ужасный. То есть… ты ничего не…
— Все нормально, — сказал подросток. — Я рад, что ты зашел меня навестить.
— Да что случилось-то? — спросил Бен. — Мама говорит, что ты получил какие-то травмы в Мечте, но сама она точно не знала, а меня не пускали к тебе, и вот я…
Ара положила руку сыну на плечо.
— Кенди вне опасности. Не надо его утомлять. Когда вернемся домой, я все тебе расскажу.
Бен покраснел.
— Извини. Я просто… Впрочем, не важно.
— Ага. — Глаза у Кенди закрывались сами собой. — Все нормально. Я рад, что ты… ты смог…
— Сейчас ему надо отдохнуть, — прошептала матушка Ара. Но подросток, уронивший голову на подушку, уже не слышал ее слов.
Когда они вышли из палаты, Ара попросила Бена купить ей соку. Едва тот отошел, женщина повернулась к инспектору Тэн.
— Номер четырнадцать, — сказала она. — Что это значит? Убийца пропустил одно число?
— Или пропустил, или где-то есть еще не обнаруженное тело, — отозвалась Тэн. — Надо проверить, что скажут медэксперты. — Она достала из кармана крохотный телефон и произнесла несколько коротких фраз. — Эксперт утверждает, — сообщила инспектор, — что палец, пришитый к руке последней жертвы, не принадлежит Айрис Темм. Значит, следует искать еще один труп.
Матушка Ара не знала, что следует сказать, поэтому промолчала.
— Тебе пора идти домой, — продолжала Тэн, — а я попытаюсь разузнать, кто стал последней жертвой и где сейчас находится тело. Давай утром встретимся здесь же, я хочу еще раз выслушать рассказ Кенди. Кстати, я как-то само собой перешла на «ты». У тебя нет возражений?
Возражений у Ары не было.
На следующее утро наставница и инспектор Тэн снова задавали Кенди вопросы о том, что с ним произошло, но из его рассказа не было выявлено никаких новых подробностей. Матушка Ара не хотела, чтобы остаток дня подросток провел в одиночестве, поэтому устроила его в одной из комнат для гостей у себя в доме, строго-настрого наказав вести себя тихо и не вставать с постели. К немалому удивлению наставницы, Кенди не стал протестовать против заточения. А Бен изъявил желание остаться дома и составить ему компанию.
— Подростки, что поделаешь, — говорила Ара Тэн, стоя на крыльце своего дома. — Могут отчаянно бороться за свои права против родительского произвола, а потом вдруг — откуда что берется? — сами вызываются делать именно то, чего ты от них безуспешно пытался добиться.
— Слова у нее разные. Сначала так говорит, потом вдруг по-другому. По-разному.
— Точно! — Схватив Бена за плечо, Кенди принялся его трясти и тормошить. — Бен, абсолютно точно! У нее меняется манера разговора. Ради всего живого, ну я и тупица!
— Ладно, ладно, — засмеялся тот, едва удерживая равновесие. — Тоже мне, открытие.
Кенди отпустил его плечо.
— Да уж, действительно. Извини меня. Просто мне уже давно не давала покоя эта мысль. Интересно, а зачем она так… то есть отдает ли она вообще отчет в том, что по-разному говорит?
— Не знаю. Может быть, тут все зависит от настроения? — Бен в замешательстве потер нос. Его плечо еще ощущало приятное тепло руки Кенди. — А что это за убийства в Мечте — те самые, о которых ходили всякие слухи около года назад?
— Ну да… — Парень хрустнул пальцами. — Вообще-то, мне об этом не слишком хочется говорить.
— Наверное, нам пора возвращаться к гостям, — заметил Бен нерешительно. — Вечеринка ведь устроена в вашу честь.
— Да. — Кенди помолчал. — Слушай, может, встретимся как-нибудь на этой неделе?
Сердце у Бена заколотилось.
— И что будем делать?
— Не знаю. Так просто, погуляем. Или ты покажешь мне свой тренажер.
В голосе Кенди он уловил какую-то странную интонацию. Ему предлагают дружбу? Или нечто большее? А чего хочет он сам? Сердце Бена стучало так сильно, что ему казалось, это заметно даже через рубашку. Кенди смотрел на него, ожидая ответа.
— Конечно, — осторожно произнес Бен. — С удовольствием.
Высоко над головами подростков в темном небе расцвел оранжевый цветок фейерверка.
Кенди с удовлетворением оглядел свою пещеру. Все в порядке. Гладкие стены и песчаный пол именно такие, какими он их себе представлял, в очаге чуть теплится огонь. Здесь ему хорошо, здесь он чувствует себя как дома, в покое и безопасности. Сегодня он не ждет в гости отца Чед-Хисака. Успешно пройдя целую серию тренировочных посещений, Кенди получил разрешение бывать в Мечте в любое время без специального сопровождения. Ара поощряла его самостоятельность.
— Практика, — твердила наставница, — это единственный способ довести свои знания и умения до совершенства.
Подросток прошел по извивающемуся каменному туннелю. Перед ним раскинулась австралийская пустыня, жаркая и выжженная солнцем. Ветер доносил до слуха бессчетные тысячи шепчущих голосов, каждый из которых принадлежал Немому, находящемуся в этот момент в Мечте. Кенди закрыл глаза и прислушался. Спустя какое-то время он уже мог различать некоторые голоса. Подросток выделил голоса нескольких преподавателей и студентов из числа тех, что были на вечеринке три дня назад. Если приложить больше усилий, он сможет сосредоточиться на одном голосе и определить, чей он.
Быстрота, с которой Кенди овладел этим приемом, произвела прекрасное впечатление на отца Чед-Хисака. Большинству Немых, говорил он, требуются месяцы, а иногда и годы тренировок, чтобы научиться разыскивать в Мечте конкретного человека.
К сожалению, как подросток ни старался, ему еще ни разу не удалось услышать голоса своей матери.
До его слуха донесся еще один знакомый голос. Похоже, это Дорна. Подчиняясь мимолетному порыву, Кенди решил проследить за ней по голосу и выяснить, что она здесь делает. Подросток сосредоточился, пытаясь определить направление, откуда доносился голос, потом открыл глаза и пустился в путь.
Австралийское солнце нещадно жгло обнаженную кожу Кенди, и на спине у него выступили крупные капли пота. Колючие растения цеплялись за ноги, но здесь, в Мечте, его подошвы были защищены толстыми наростами жестких мозолей, поэтому колючки не могли причинить им вреда. Над головой раздался крик сокола, и Кенди помахал птице рукой. Похоже, его сознание обладало определенной склонностью к сотворению образов животных. Это служило еще одним признаком довольно высокой одаренности. Никто из Немых не обладал способностью создавать в Мечте разумное существо, ведь подчинение своей воле сознания себе подобного — чрезвычайно сложная задача, которая может оказаться не под силу даже самому развитому и искушенному подсознанию. И лишь немногим удавалось создавать в Мечте животных. Тем не менее сокол всегда кружил над головой подростка даже без его сознательного усилия.
Кенди шел на шепот Дорны и размышлял, сколько же ему потребуется времени, чтобы освоить прием телепортации. Расстояние, как объясняла ему Ара, в Мечте ровным счетом ничего не значит. Немые прибегали к разделению Мечты на отдельные территории лишь из соображений собственного удобства и создания принадлежащего только им личного пространства. Всякое сознание, находясь в Мечте, пересекалось и накладывалось на множество других. Большинство Немых подсознательно были не в состоянии выдерживать столь разноплановый внешний фон, по этой причине они и создавали искусственные барьеры в иллюзорном пространстве, отделяющие их от остальных. Приобретая необходимый опыт и развивая свои навыки, Кенди, как говорила ему Ара, сумеет преодолеть это условное разделение пространства, навязываемое подсознанием, и тогда научится переноситься из одной «части» Мечты в другую мгновенно, вместо того чтобы пускаться в долгий путь пешком.
Кенди вскарабкался на кучу камней. Один из них был огненно-рыжего цвета, точно такого же, как и шевелюра Бена. Подросток провел рукой по лицу. Бен. В последние три дня он только и думал, что о нем. На следующий день после вечеринки они провели вместе несколько часов. Бен показал Кенди свой тренажер, а еще — компьютер, который собрал сам из отдельных блоков и деталей, и записанные им видеоигры. Потом они спустились почти до самой земли, к основаниям огромных деревьев. Прохладные, чуть сумрачные глубины, где зеленые заросли доходили до пояса, и глинистая земля составляли резкий контраст с деревянными переходами, висящими высоко в воздухе. Кенди и Бен бесцельно бродили по лесу, поглядывая, не появятся ли динозавры — ни одного так и не встретив, — и время от времени обмениваясь словами.
Дважды Кенди готов был обнять Бена за плечи, но оба раза что-то его удерживало. Случаи со Щеном и Питром научили подростка, что лучше не выступать первому с инициативой. Тем вечером, когда они ушли с праздника и стояли на одном из переходов, Бен улыбнулся ему…
Кенди судорожно сглотнул. Эта улыбка, редкая, как зимний цветок, пронзила тогда все его существо. Подросток легко мог ее себе представить, стоит лишь закрыть глаза, и она постоянно виделась ему во сне.
«Ради всей жизни, — мелькнуло в голове Кенди, — на этот раз я, кажется, влип».
Он пошел дальше, заставляя себя думать о Дорне. Теперь ее голос звучал более отчетливо. Приблизившись, подросток сделал несколько глубоких вдохов и освободил свое сознание от образа привычного пейзажа. Он больше не думает о том, что вокруг — сухая песчаная почва, или голубое небо, или острые колючки. Он не думает вообще ни о чем. Правда, не думать «ни о чем» оказалось не так-то просто, и Кенди слегка изменил «условия задачи». Однако не следует вступать в пространство Дорны, не освободив прежде сознания от своей личной картины окружающего мира, в этом случае его разум вступит в конфликт с разумом девушки и между ними начнется борьба за право влияния. Победит более сильное сознание, а на долю побежденного достанется порция неприятных, а скорее всего, и болезненных ощущений. Правила, принятые в Мечте, строго требовали, чтобы желающий ступить на чужую территорию Немой непременно отказывался от личных представлений об окружающем пространстве. Точно так же, как, входя в чужой дом, мы принимаем на себя обязательства следовать тем правилам и обычаям, которые заведены хозяевами. Для новичков, каким был Кенди, это требование не всегда оказывалось легко выполнимым.
Подросток сделал еще один шаг, потом следующий. Австралийская пустыня медленно таяла в пространстве. Кенди изо всех старался изгнать из разума образы привычного пейзажа. Дважды у него под ногами снова оказывались каменистые скалы и скудная песчаная растительность, и подростку приходилось прилагать усилия, чтобы они исчезли. Пройдя еще несколько шагов, Кенди очутился перед чугунной калиткой в каменной стене. На его теле появилась одежда — брюки цвета хаки и плотная рубашка. Одежда в Мечте обычно предоставлялась хозяином территории.
Кенди толкнул калитку и оказался посреди заботливо ухоженного сада. Он с любопытством огляделся кругом. Значит, вот каково убежище Дорны. Повсюду цветущие кусты, трава подстрижена как по линеечке. Цветочные клумбы выстроены в ряд, словно войска на параде. Ни один дерзко выбившийся стебелек не портил вида идеально аккуратной лужайки.
На каменной скамье спиной к подростку сидела женщина, чья голова была прикрыта наброшенным капюшоном. Дорна! Кенди улыбнулся и шагнул к ней. Та резко обернулась, не вставая со скамьи. Подросток вздрогнул и отступил назад.
— А это еще кто такой? — осведомилась женщина.
Кенди смотрел на нее широко распахнутыми глазами. Это вовсе не Дорна. На скамье сидела дама преклонных лет с растрепанными седыми волосами и выпирающими вперед зубами. На носу, как и положено ведьмам из сказок, красовалась огромная бородавка.
— Извините, — пробормотал подросток, — я, кажется, ошибся.
— Ты без спросу забрался сюда, — завопила хозяйка территории. — Немедленно убирайся из моего сада!
— Эй, эй, стоит ли так волноваться? — пробовал увещевать ее Кенди, все так же продолжая пятиться назад. — Я же сказал, что ошибся. И уже ухожу.
— Убирайся отсюда! — бушевала старуха. — Эй, ребятки, взять его!
Сначала подросток не понял, к кому она обращается. В этот момент на него вдруг набросился розовый куст. Шипы, разорвав рубашку, больно оцарапали ему руку. Побеги плюща стремились оплести лодыжки. Кенди пустился бежать, разрывая на ходу зеленые плети. Еще один колючий куст расцарапал ему щеку. Стебли травы, мгновенно выросшие до небывалой высоты, старались поймать его в свои сети. Подросток бросился к калитке. Его охватил настоящий страх.
— Вот так-то лучше, — прокаркала старуха у него за спиной. — Вон отсюда, и не вздумай когда-нибудь появиться в садике Зельды. Пошел прочь, свиненыш!
Кенди распахнул калитку и побежал, оставляя за собой кровавые следы и обрывки плюща. Он бежал до тех пор, пока у него не заболели ноги, а легкие, казалось, готовы были разорваться. Когда подросток наконец остановился, он вновь оказался посреди своей пустыни. Брюки и рубашка исчезли, но царапины на руке и на щеке остались.
— Ради всей жизни, — пробормотал Кенди, — экая зараза.
Он ведь не собирался вторгаться на ее территорию. Он думал, что она — это Дорна. Видимо, ему еще надо научиться идти по следу, но все равно совершенно незачем было этой даме — Зельда, кажется, ее зовут — травить его послушными ее воле растениями.
Рука и щека горели огнем. Кенди уставился на полученные царапины, внушая себе, что они должны исчезнуть. Его тело в добром здравии и полной целости. Это — истинная правда, и сейчас все будет…
Кровь текла по-прежнему. Она каплями стекала со щеки на плечо. И подросток прекрасно понимал, что кровоточит и его физическое тело, находящееся сейчас в комнате студенческого общежития. Это, как объясняла Ара, психосоматические ранения. Что бы ни произошло с телом человека, пока он находится в Мечте, следы этого непременно проявлялись и на его реальном, физическом теле. Некоторые Немые — однако далеко не все — умели снимать эти симптомы. Кенди пока еще не овладел этой премудростью. Наверное, сейчас надо покинуть Мечту и обратиться за медицинской…
На него нахлынула внезапная тошнота. Подросток пошатнулся, стараясь сохранить равновесие. «Какого черта?» — подумал он. И вдруг ощутил какое-то… беспокойство. Как правильно описать это ощущение, Кенди не знал. Будто бы он находится в неподвижной, спокойной воде, а кто-то бросил в эту воду что-то гадкое и грязное. И вот до него дошли круги. Подросток повернулся в ту сторону, откуда приближалось это ощущение. Во рту у него возник противный привкус, и Кенди сплюнул. Что же это такое?
Любопытство пересилило неприятные ощущения, и подросток направился туда, где, как ему казалось, находился источник «кругов на воде» — этого неприятного чувства. Он шел вперед, и австралийская пустыня вокруг него таяла, причем на этот раз Кенди не потребовалось прилагать для этого особых усилий. Это означает, что где-то поблизости действует чрезвычайно сильное сознание, способное с легкостью подавить его жалкие попытки создать и удержать образ своей пустыни. Посреди гладкой равнины подросток увидел прямо перед собой подобие арки. Беспокойство ощущалось по другую ее сторону.
Кенди шагнул вперед и оказался в огромной гостиной. Мебель здесь представляла собой настоящую мешанину стилей — вычурные изящные кушетки, маленькие столики, кресла и диваны из различных гарнитуров, низкие полки для книг, а под ногами — многокрасочное безумие ярких ковриков и дорожек. Кенди замер на месте и едва сдержал крик. На одной из кушеток лежала блондинка средних лет, с полными руками и тяжелой грудью, с которой свешивался золотой медальон. Женщину приковывали к месту цепи — выраставшие, казалось, прямо из той кушетки, на которой она лежала. Тело блондинки покрывали многочисленные порезы, сочащиеся кровью. Она тихо стонала. Над ней, спиной к Кенди, стоял высокий мужчина, одетый во все черное. Подростка охватил леденящий ужас, а этот человек быстрым движением нанес своей жертве еще один удар ножом. Женщина дико взвизгнула, на подушку упал ее отрезанный палец. Мужчина подхватил его, держа в руке как карандаш. Кенди по-прежнему стоял, не в силах пошевелиться. Человек аккуратно написал на лбу женщины число «14». Тело его жертвы свела судорога, после чего она затихла.
— Черт! — выдохнул Кенди.
Человек в черном бросил палец и обернулся. На голове у него была низко надвинутая на лоб широкополая шляпа. Подросток не мог видеть его лица. Не успел еще Кенди понять, что происходит, как убийца шагнул к нему.
Глава 10
Увидев один раз, я никогда этого не забуду.
Ирфан Квасад
Кенди попятился, охваченный ужасом. Широкие поля шляпы отбрасывали тень, почти целиком скрывавшую лицо убийцы, но подросток успел заметить линию искаженного хищным оскалом рта. Кенди повернулся к нему спиной и бросился к проходу сквозь арку. В то же мгновение проход захлопнулся, и Кенди со всего размаха врезался в каменную стену. Голова у него закружилась, и подросток почувствовал, как сильные жесткие руки сдавили ему плечи. Человек в черном развернул его, и мощный удар поверг Кенди на колени. Из носа у него потекла кровь, смешиваясь с кровью из царапин на щеке. Теперь подросток мог видеть только ноги убийцы. Одна из них поднялась, готовясь нанести удар. Тогда Кенди рванулся вперед и сам бросился на нападавшего. Тот опешил от неожиданности и, охнув, повалился на спину.
Внезапно комната словно ожила. Коврик, на котором стоял Кенди, вырвался у него из-под ног, и тот, не удержав равновесия, полетел на груду подушек. В то же мгновение подушки, окружив со всех сторон, набросились на него, стараясь задушить. Подросток попытался вырваться, но его усилия не увенчались успехом. Хорошо бы иметь нож, острый и сверкающий… Едва он об этом подумал, как именно такой нож оказался у него в руке. Кенди рубил и резал до тех пор, пока по комнате не полетел пух из подушек. Он наконец освободился, но все еще лежал на полу.
Убийца склонился прямо над ним. Подросток замахнулся ножом. Мужчина в черном отпрянул. На Кенди, как взбесившийся баран, надвигался стол. Подросток пригнулся и, уловив подходящий момент, схватил его снизу за ножки и отбросил прямо на убийцу. Стол ударил тому в грудь. Не дожидаясь ответных действий, подросток рванулся к окну. Стекло взорвалось при первом же его прикосновении. Разлетевшиеся осколки поранили ему лицо и руки, но Кенди уже приземлился на твердую землю. Ему необходимо выбраться из Мечты, вернуться в свое физическое тело, но для этого он должен как следует сосредоточиться. Попробовать прямо сейчас или сначала убежать подальше?
В окне появился убийца, его лицо по-прежнему оставалось в тени. В руках он держал ружье. Кенди закрыл глаза и попытался собрать мысли в кулак.
«Во исполнение моих глубочайших чаяний и глубочайших чаяний всего живого и сущего, — взмолился он, — да будет мне позволено покинуть Мечту».
Раздался выстрел. Подросток приготовился к тому, что его тело пронзит боль, однако ничего подобного не почувствовал. Он открыл глаза и увидел, что находится в собственной комнате. Все тело пронизывала боль. Внезапно комната закружилась перед его глазами, и он упал на постель. Подросток лежал, изумленный и ошарашенный, ему словно не верилось, что он вернулся в реальный мир. Кровь продолжала сочиться из многочисленных ссадин и порезов. Надо позвать на помощь. Но кого?
— Бейран, — простонал Кенди, — Бейран, свяжись с матушкой Арой. Как можно скорее!
Через несколько секунд на экране возникло лицо наставницы. При виде крови глаза у нее широко распахнулись.
— Кенди! Что…
Подросток больше ничего не слышал — он потерял сознание.
Потолок выложен бежевой плиткой. Тут что-то не так… Он должен быть выкрашен белой краской. Кенди поморгал, пытаясь сообразить, в чем же здесь дело. Он поднял руку и увидел, что она в бинтах. Он лежит на кровати, но это не его кровать. Как он сюда попал? Подросток попытался сесть. На плечо ему, не позволяя подняться, мягко опустилась чья-то рука, и Кенди увидел перед собой встревоженное лицо матушки Ары.
— Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Тебе очень больно?
Кенди ощупал себя руками.
— Нет, не очень. А где это я?
— В медицинском центре. Я вызвала медиков. Ты в состоянии говорить? Можешь рассказать, что с тобой стряслось?
— Придется минутку подождать. — И над Кенди склонился человек в белом халате и с такими же белыми волосами. Как указывал пришпиленный к халату бэйджик, его имя было Бенджамин Ярмул, и подросток немедленно вспомнил о Бене.
— Следи за моим пальцем, — сказал доктор.
Кенди проследил за пальцем доктора Ярмула, потом по его просьбе шевелил забинтованными руками и в конце концов заставил доктора поверить, что действительно не испытывает особой боли. В комнате находился еще один человек, женщина с раскосыми глазами примерно одного роста с матушкой Арой. Ее аккуратно заплетенная черная коса была переброшена через плечо. Пока доктор осматривал Кенди, она не произнесла ни слова.
— Ранения неглубокие, — сказал доктор. — Все они имеют психосоматическую природу, но от этого не становятся менее болезненными. Мы обработали раны, и рубцов не останется, однако тебе не следует снимать повязки по крайней мере до завтрашнего утра. Договорились? На ночь ты должен будешь остаться в центре, чтобы находиться под наблюдением медиков.
Кенди и матушка Ара поблагодарили доктора, и тот ушел. После чего женщина с черной косой подошла поближе и села рядом с Кенди.
— Это инспектор Лиа Тэн, — сказала его наставница. — Из службы охраны монастыря.
— Ты можешь рассказать нам, что с тобой стряслось? — спросила инспектор Тэн. Голос у нее был резкий, скрипучий, совсем не женский.
— На меня напали, когда я был в Мечте. — Подросток опять попытался сесть. На этот раз изголовье кровати приподнялось, и он смог опереться на него плечами.
— Ты видел того, кто на тебя напал? — продолжала Тэн.
— Мужчина, одетый во все черное, — ответил Кенди. — Но на нем была шляпа, почти полностью затенявшая лицо.
— Но ты уверен, что это был мужчина?
— Да.
— Ты можешь рассказать все с самого начала? — обратилась к нему матушка Ара. — Или все-таки хочешь отдохнуть?
— Расскажу. — Устроившись поудобнее на больничной койке, подросток поведал во всех подробностях о том, что с ним произошло. У Тэн, как ему показалось, было с собой какое-то записывающее устройство. Кенди думал, что чувствует себя неплохо, но к концу рассказа с него ручьем тек пот, а сердце стучало так бешено, как будто он пережил все случившееся вновь. Повязки показались ему похожими на те жуткие подушки, что пытались его задушить, и подростку внезапно захотелось сорвать с себя все бинты. Он вновь увидел перед собой человека в черном, целящегося в него из ружья, а больничная палата представилась вдруг маленькой клетушкой, западней, откуда невозможно убежать. Сделав несколько глубоких вздохов, Кенди заставил себя продолжать, хотя по спине катились ручейки холодного пота.
— И тогда я связался с вами, матушка, — закончил он.
— Кенди, ты говоришь, что видел, как убийца написал какое-то число на лбу своей жертвы. Что это было за число? — спросила инспектор, наклонившись над его кроватью.
— Четырнадцать.
Тэн и матушка Ара переглянулись.
— Ты абсолютно уверен, что четырнадцать, а не тринадцать? — спросила наставница.
— Ну да, — ответил Кенди. — А почему вы об этом спрашиваете?
— Просто нам надо знать точно, — объяснила инспектор.
— Сколько времени я был без сознания?
— Около четырех часов, — сообщила матушка Ара. — Ты меня до смерти напугал. В коридоре ждет Бен. Он тоже страшно взволнован и настоял на том, чтобы я позволила ему навестить тебя.
— Бен? — Сердце у Кенди вспорхнуло, как птичка. — Бен хочет меня увидеть? Он может сюда войти?
— Подожди немного. Мне надо задать тебе еще несколько вопросов, — сказала инспектор Тэн. — Если, конечно, ты не слишком утомился.
Подросток откинулся на подушки.
— Я готов, — заверил ее он.
Инспектор возвращалась к отдельным эпизодам его рассказа, просила Кенди дать более подробные описания случившегося или просто повторить еще раз то, о чем он уже говорил. По мере их разговора в памяти подростка всплывали все новые и новые подробности, о которых он и сообщал матушке Аре и инспектору Тэн.
— Мы все еще не знаем, кто стал жертвой этого убийства, — заметила Тэн. — Но если на ней был золотой медальон, значит, эта женщина принадлежала к ордену. Ара, ты можешь определить по описанию, о ком идет речь?
Матушка Ара покачала головой.
— В ордене тысячи членов.
— Тогда, я полагаю, нам придется работать по старинке, в духе классического детектива, — угрюмо заметила инспектор.
— У вас есть еще вопросы? — обратился к ним подросток. Теперь он чувствовал сильнейшую усталость. Веки отяжелели, он с трудом удерживал глаза открытыми.
— Пока нет, — покачала головой Тэн. — Но, возможно, нам потребуется еще раз выслушать твой рассказ чуть позже, когда ты будешь лучше себя чувствовать.
— Теперь тебе надо поспать, Кенди, — сказала наставница, погладив его по плечу.
— Подождите, — сказал подросток. — Я хотел бы увидеть Бена.
— Я приведу его завтра утром, — пообещала матушка Ара.
— Нет. — Кенди приподнялся на кровати. — Я хочу, чтобы он пришел сейчас.
Ара взглянула на инспектора Тэн, но та только пожала плечами и открыла дверь. Она сделала знак, и в палату вбежал Бен. Его лицо было еще более бледным, чем обычно.
— Кенди! — воскликнул он. — Как ты себя чувствуешь? Вид у тебя ужасный. То есть… ты ничего не…
— Все нормально, — сказал подросток. — Я рад, что ты зашел меня навестить.
— Да что случилось-то? — спросил Бен. — Мама говорит, что ты получил какие-то травмы в Мечте, но сама она точно не знала, а меня не пускали к тебе, и вот я…
Ара положила руку сыну на плечо.
— Кенди вне опасности. Не надо его утомлять. Когда вернемся домой, я все тебе расскажу.
Бен покраснел.
— Извини. Я просто… Впрочем, не важно.
— Ага. — Глаза у Кенди закрывались сами собой. — Все нормально. Я рад, что ты… ты смог…
— Сейчас ему надо отдохнуть, — прошептала матушка Ара. Но подросток, уронивший голову на подушку, уже не слышал ее слов.
Когда они вышли из палаты, Ара попросила Бена купить ей соку. Едва тот отошел, женщина повернулась к инспектору Тэн.
— Номер четырнадцать, — сказала она. — Что это значит? Убийца пропустил одно число?
— Или пропустил, или где-то есть еще не обнаруженное тело, — отозвалась Тэн. — Надо проверить, что скажут медэксперты. — Она достала из кармана крохотный телефон и произнесла несколько коротких фраз. — Эксперт утверждает, — сообщила инспектор, — что палец, пришитый к руке последней жертвы, не принадлежит Айрис Темм. Значит, следует искать еще один труп.
Матушка Ара не знала, что следует сказать, поэтому промолчала.
— Тебе пора идти домой, — продолжала Тэн, — а я попытаюсь разузнать, кто стал последней жертвой и где сейчас находится тело. Давай утром встретимся здесь же, я хочу еще раз выслушать рассказ Кенди. Кстати, я как-то само собой перешла на «ты». У тебя нет возражений?
Возражений у Ары не было.
На следующее утро наставница и инспектор Тэн снова задавали Кенди вопросы о том, что с ним произошло, но из его рассказа не было выявлено никаких новых подробностей. Матушка Ара не хотела, чтобы остаток дня подросток провел в одиночестве, поэтому устроила его в одной из комнат для гостей у себя в доме, строго-настрого наказав вести себя тихо и не вставать с постели. К немалому удивлению наставницы, Кенди не стал протестовать против заточения. А Бен изъявил желание остаться дома и составить ему компанию.
— Подростки, что поделаешь, — говорила Ара Тэн, стоя на крыльце своего дома. — Могут отчаянно бороться за свои права против родительского произвола, а потом вдруг — откуда что берется? — сами вызываются делать именно то, чего ты от них безуспешно пытался добиться.