Страница:
Лаклан одобрительно кивнул и хлопнул брата по плечу.
– В танцах ты, конечно, не силен, Рори, но что касается фортификации, то тут тебе нет равных.
В ответ на лукавый взгляд Лаклана Рори криво усмехнулся:
– Видишь ли, я брал столько замков, что мне известны все мыслимые и немыслимые слабые места. А за танцы вам с Кейром спасибо. Теперь я смогу танцевать на пиру с моей невестой, не опасаясь, что отдавлю ей ноги или на ступлю на платье.
Три брата провели полдня в небольшом зале за закрытой дверью, пока Фичер охранял вход, а леди Эмма держала при себе Джоанну.
Лаклан играл на лютне, покрикивая на Рори, как придирчивый француз – учитель танцев, а Кейр исполнял женскую партию. Картина была просто уморительная. Рори пришлось семенить на цыпочках и расхаживать павлиньим шагом. Это было для него так трудно и непривычно, что он ругался последними словами. В это время почти двухметровый Кейр приседал, жеманно улыбался и делал вид, что поддерживает шлейф платья. И каждый раз, когда Рори наступал на подол воображаемого платья или Кейру на ногу, его братья разражались громовым хохотом. Рори и сам с трудом удерживался от смеха.
– Запомни, Рори, – поучал его Лаклан, – ты не просто должен правильно переставлять ноги, вцепившись в руку своей партнерши. Ты должен танцевать с ней. Смотри ей в глаза и старайся прижать ее к себе крепче, чем требуют приличия. Она должна почувствовать, что ты желаешь ее, а ты должен каждым движением дать ей это понять.
Рори нахмурился. Ему не надо было притворяться, что он хочет Джоанну, так как это желание и так не отпускало его ни на минуту. Но он не собирался показывать это всему двору.
– Тебя не должна смущать мысль о том, что ты будешь демонстрировать свои чувства, – подбодрил его Лаклан. – Это вполне естественно, учитывая, что она действительно прелесть.
– Ты все понял неправильно, – заявил Рори брату, который в ответ с сомнением покачал своей темно-рыжей головой. – Конечно, я испытываю восхищение и расположение по отношению к Джоанне. И даже желание и страсть, если хочешь. Черт, а кто бы не испытывал? Но выставлять себя на посмешище, как делают некоторые идиоты, я не собираюсь. Не настолько я потерял голову.
– Только не говори мне, что ты не запал на эту очаровательную малышку, Рори, – рассмеялся Лаклан. – Уж я-то тебя хорошо знаю. С чего же иначе тебя вдруг заинтересовали танцы, баллады и сонеты? Которые, кстати, почти готовы.
Рори даже себе не хотел признаваться в том, что он действительно неравнодушен к Джоанне, поэтому уверенность Лаклана в своей правоте разозлила его.
– Джоанна верит в сказки о доблестных рыцарях, вот с чего. И если ей хочется видеть рядом с собой рыцаря в сияющих доспехах, то я с удовольствием подыграю ей. Думаю, что она стоит того. Но это совсем не значит, что я в нее влюблен. Жен выбирают, руководствуясь совсем другими причинами. – Рори все больше раздражался. – Поэтому лучше сотри со своего лица эту идиотскую улыбку, черт тебя возьми!
Лаклан не стал возражать, только пожал плечами. Однако глаза его продолжали смеяться.
– Джои хочет поговорить с вами, милорд, – раздался позади них голос Фичера.
Все трое повернулись и увидели, что Фичер поднимается по наружной лестнице, а за ним, как обычно, чумазая и оборванная, идет Джоанна.
Лаклан шагнул вперед, чтобы поприветствовать свою будущую невестку.
– Доброе утро, Джои, – с теплой улыбкой сказал он. – Надеюсь, мы не мешали тебе спать прошлой ночью, когда играли в карты.
– Нет, что вы, я хорошо спал, – ответила Джоанна.
Она ответила улыбкой любезному главе клана Макрэев, но, когда перевела взгляд своих голубых глаз на Рори, выражение лица у нее стало серьезным и даже каким-то торжественным.
– Я хотел бы поговорить с вами наедине, милорд. Это кое-что очень важное.
– Хорошо, – ответил Рори.
Он бросил быстрый взгляд на Фичера и Лаклана:
– Вы извините нас, джентльмены?
Джоанна проводила взглядом удаляющихся мужчин, потом подошла к парапету и встала рядом с Рори.
– Мне нравится ваша семья, – призналась она с недетской серьезностью. – Они все – замечательные люди.
– Я рад, что они тебе нравятся, – отозвался Рори, сворачивая планы и схемы. – Мои братья считают, что ты очень способный парень, а леди Эмма не нахвалится тобой. Похоже, ты заинтересовал ее вчера своими наблюдениями и, размышлениями.
При этих словах Джоанна вскинула ресницы и медленно повернулась лицом к открывающемуся с башни виду.
Она так вцепилась в край каменного парапета, что у нее побелели костяшки пальцев.
– Она рассказала вам, о чем мы с ней говорили? – глядя прямо перед собой, спросила она.
– Нет, – честно ответил Рори.
Леди Эмма отказалась удовлетворить его любопытство, сказав ему только, что, по-видимому, на небе взошла его счастливая звезда, потому что ему, как никому другому, повезло с невестой. При этом ее слова несколько раз прерывались веселым смехом. Причину этого смеха она объяснить тоже отказалась.
На щеках Джоанны вспыхнул румянец, и Рори понял, что темой их разговора был он сам, причем отзывы о нем были отнюдь не лестными.
Джоанна решила сменить тему и показала рукой на развалины крепости на острове почти в центре озера.
– Говорят, что Эйлин Келтик – то самое место, где Фраок сразил ужасное чудовище, которое охраняло волшебные ягоды. Моя кормилица рассказывала мне об этом, когда я был совсем маленьким.
Рори улыбнулся, припомнив, как мама рассказывала ему о кельтском герое, который добыл волшебные целительные ягоды для своей тяжело больной возлюбленной, прекрасной Мэй.
– Вы, конечно же, знаете эту легенду, – радостно добавила Джоанна, – потому что назвали своего коня в честь этого героя.
– Нет, не знаю, – ответил Рори. – Имя коню дала моя мама, когда подарила мне его.
Джоанна разочарованно наморщила свой короткий носик, но ничего больше не сказала. Очевидно, она надеялась, что Рори так же очарован этой легендой, как и она.
Они оба любовались видом, открывшимся их взорам. Великолепные дубовые и березовые рощи расположились прямо у подножия гор. На севере, выше по склону, раскинулся огромный лес. Западную часть склона прорезали глубокие гранитные ущелья, по которым протекала быстрая горная река. С крутого обрыва ее воды падали в долину, образуя великолепный водопад, сверкающий мириадами брызг. Дальше река впадала в богатое рыбой озеро, усеянное небольшими островками. На одном из островов был виден францисканский монастырь. Его часовня была построена в честь святого Финдоки.
– Как же здесь красиво, – тихо сказала Джоанна.
Рори взглянул на нее сверху вниз. Под густыми загнутыми ресницами не было видно ярко-голубых глаз. Полоски сажи на ее миловидном личике не могли скрыть правильных нежных черт. И, несмотря на слишком большую потрепанную рубашку и видавший виды килт, было видно, как прямо и гордо она держится, оправдывая свое высокое происхождение. И Рори в сотый раз спрашивал себя, почему они решили, что ей удастся обмануть его? И ведь этот маскарад длился не один день, а уже целую неделю!
Он еще раз взглянул на великолепный пейзаж и сказал, скрывая истинное значение своих слов:
– Я избороздил много морей и океанов, побывал во многих странах, видел бесчисленное количество городов, но никогда еще я не видел ничего прекраснее, чем то, что оказалось у меня перед глазами сегодня утром.
– Как бы мне хотелось побывать в дальних странах, – мечтательно сказала Джоанна. – Особенно во Франции. Я бы хотел увидеть Париж и Орлеан. – Она повернула голову и искоса посмотрела на Рори. – А вы там бывали, милорд?
– Да, – просто ответил Рори.
Он обнял Джоанну за плечи, стараясь, чтобы это объятие вышло как можно более дружеским, хотя его пальцы просто горели от желания погладить нежную шейку, добраться до затылка и зарыться в волосы, скрытые под этой безобразной шапкой. Ему нестерпимо хотелось кончиками пальцев приподнять упрямый подбородок и поцеловать ее, глядя в удивительные синие глаза, опушенные густыми ресницами.
Он страстно желал, чтобы Джоанна захотела его так же сильно, как он хотел ее.
Завтра эта безобразная шапка исчезнет с ее головы. Так же как и драная рубашка и ветхий килт. До этого момента он должен держать себя в руках и довольствоваться тем, что она рядом с ним, а еще уверенностью в том, что завтра они поженятся.
Рори аккуратно свернул планы, думая о Джоанне, мечтая о том, чтобы она увлеклась им, чтобы потеряла голову. Он хотел, чтобы их свадьба стала воплощением ее девичьих мечтаний. А что касается брачной ночи… При этой мысли его тело напряглось. Что ж, брачная ночь станет воплощением мечтаний страстного, горящего нетерпением жениха.
– С твоим мужеством и отвагой, Джои, ты бы мог стать прекрасным моряком, – продолжил беседу Рори.
– Вы правда так думаете? – спросила Джоанна с лукавой улыбкой.
– Да, правда. Когда-нибудь я возьму тебя на борт «Морского Дракона». Весной мы сможем плавать на дальние острова, а летом поплывем от Гавра до Кадиса.
– А где сейчас ваш корабль, милорд?
– Он стоит на якоре на озере Лох-Линн, недалеко от Стокера.
В глазах Джоанны зажглась жажда приключений.
– Как должно быть здорово иметь целую флотилию и знать, что можешь в любой момент отправиться куда захочешь, – сказала она.
– Многие хотели бы обладать тем, чем обладаю я, – тихо сказал Рори, пристально глядя на Джоанну. – Но я берегу то, что принадлежит мне.
Джоанна нахмурилась. Она напряженно смотрела на Рори, пытаясь разгадать скрытый смысл его слов.
– Ваши враги должны обладать недюжинной силой, чтобы отнять у вас то, что принадлежит вам, – предположила она.
– Никто никогда не сможет этого сделать, – резко ответил он. – Никто и никогда, пока я жив. – Он подкинул пальцем помпон на ее шапке и улыбнулся. – Ну, так о чем ты хотел со мной поговорить, парень?
Джоанна наклонила голову и начала чертить носком ботинка по каменному полу.
– Это насчет вашей свадьбы, – тихо ответила она.
– А что не так с моей свадьбой?
Джоанна не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, поэтому начала внимательно разглядывать конец своего пояса.
– Да я хотел спросить у вас, а что, если завтра выяснится, что леди Джоанна на самом деле вовсе не леди Джоанна? Что вы будете делать?
Рори скрестил руки на груди.
– Я точно знаю, кто такая леди Джоанна, – сказал он с абсолютной уверенностью в голосе. – И я намерен завтра утром на ней жениться.
Джоанна уперла руки в бедра и уставилась на этого твердолобого упрямца:
– О боже, Маклин! Наверное, на свете нет более упрямого человека, чем вы! Мы же говорили вам, что леди Джоанна исчезла. Она опять где-то бродит, и никто толком не знает где.
Джоанна явно была напугана, но ее испуг вызвал у Маклина лишь улыбку, такую широкую, что от уголков его глаз разбежались морщинки и стали видны почти все его белые крепкие зубы.
– Ну, сейчас, когда в Кинлохлевене находится король, я думаю, что никто не посмеет солгать, и мы узнаем, где она.
Джоанна развела руками:
– А что, если вы ошибаетесь? Неужели вы не боитесь, что окажетесь у алтаря без невесты? Представляете, как глупо вы будете выглядеть?
– Я рассчитываю, что глава клана Макдональдов будет присутствовать на свадьбе, – стоял Рори на своем.
Он повернулся и зашагал вдоль парапета. Со стороны озера дул легкий ветерок, который колыхал широкие складки его килта и трепал перья на его берете.
Джоанна держалась рядом. Она пыталась придумать аргументы, чтобы убедить этого твердолобого Маклина.
– К настоящему времени, – беззаботным тоном продолжал он, – новость о нашей свадьбе распространилась по всей округе. Если леди Иден не настоящая хозяйка Кинлохлевена, то моя невеста обязательно услышит о предстоящих событиях. Она узнает о приготовлениях, которые сейчас делаются, о том, что будет праздничный пир, цветы в церкви, огромное количество гостей, включая короля Шотландии, которые будут присутствовать на церемонии.
На каждый его шаг приходилось два шага Джоанны, но она не отставала.
– Но разве это не будет для вас… унизительно… стоять одному у алтаря в присутствии всех гостей, если она так и не появится?
– Видишь ли, Джои, я очень надеюсь, что она все-таки захочет присутствовать на собственной свадьбе.
– А если нет? – продолжала допытываться Джоанна, схватив его за рукав и потянув. – Леди же слабоумная, вы не забыли?
Рори остановился и положил ей на плечо бумажный свиток, как при посвящении в рыцари.
– Я тронут твоим беспокойством, Джоуи, – сказал он, доверительно улыбаясь, – но на этот случай у меня есть встречный план.
– Вы не шутите? – недоверчиво переспросила она.
От волнения и внезапной догадки ее голос стал хриплым.
– Вы женитесь на другой девушке?
При виде ее перекосившегося от ужаса лица Рори хохотнул. Ему захотелось поднять ее, закружить и сказать ей, что она – самая потрясающая дерзкая девчонка во всей Шотландии. А потом бы он стал целовать ее шею, потом ниже, ниже, пока не уткнулся бы лицом в ложбинку между молодыми упругими грудями, спрятанными сейчас под нелепой рубашкой, и сказал бы, что она принадлежит ему. Ему, и больше никому на свете.
– Я вообще-то не думал о другой невесте, – как бы размышляя вслух, сказал Рори. – Я считаю за честь выполнить пожелание короля, поэтому я женюсь на леди Джоанне.
– Но как же вы женитесь на ней, если ее на свадьбе не будет?
– Она там будет.
Джоанна нахмурилась и повернулась, чтобы уйти, но Рори поймал ее за плечо и удержал рядом с собой.
– И еще. На свадьбе все должны быть одеты в свои лучшие вещи.
Джоанна скосила глаза, глянув на свою рубашку и килт.
– Это лучшее, что у меня есть, – сообщила она. – Это моя единственная рубашка и единственный килт.
На этот раз она, несомненно, сказала правду.
– Ну тогда хотя бы вымойся сегодня как следует. – Рори погрозил ей пальцем. – И не вздумай появиться на моей свадьбе с чумазым лицом и грязными руками, парень, иначе я восприму это как личное оскорбление. Если ты питаешь отвращение к мытью, это твое дело. Но завтра ты должен быть на церемонии чистый и сияющий, как и все в замке. Завтра будет особенный день.
Голубые глаза яростно сверкнули.
– Я не уверен, что вообще приду на вашу глупую свадьбу, – заявила она.
– Всем, кто живет в Кинлохлевене, приказано быть завтра в церкви, – сказал Рори с угрозой.
Он нагнулся к ней и проговорил ей прямо в ухо, подчеркивая каждое слово:
– И ты будешь там, Джоуи, иначе я сдеру с тебя шкуру и прибью ее на воротах.
Движением плеча Джоанна скинула его руку и пошла к лестнице.
– Хорошо, я там буду, – проворчала она. – Весь вымытый и сияющий. Но вы будете чувствовать себя совершенным глупцом, когда будете стоять перед алтарем совсем один.
– Позволь мне самому об этом позаботиться, – с ухмылкой сказал Рори ей в спину.
После того как гости разошлись по своим спальням, Джоанна с помощью Мод притащила в маленькую каморку возле кухни деревянную бадью из прачечной. Мод помогла Джоанне вымыть длинные густые волосы и замотать их в полотенце, заранее нагретое перед очагом. После этого Мод удалилась, оставив Джоанну в каморке. Она заперла дверь снаружи, а ключ положила в карман, чтобы ее любимицу никто не потревожил.
Джоанна опустилась в горячую воду, наконец наслаждаясь возможностью помыться спокойно, без спешки. Она уперлась пятками в край бадьи и от удовольствия пошевелила пальцами. Вот если бы еще ее любимое мыло было здесь! Но она не могла рисковать. Ведь если завтра в церкви появится Джоуи Макдональд, благоухающий, как букет роз, то это, безусловно, вызовет подозрения. Но эта маленькая жертва не могла испортить удовольствия от неторопливого купания.
Взглянув на ряды бутылок с вином и фляг с пивом, Джоанна вздохнула. Ну почему он такой упрямый? Неужели он не боится, что завтра будет выглядеть дураком перед королем и гостями?
Морской Дракон принимал ванну чуть раньше. Джоанна видела, как Эбби сновала вверх-вниз по лестнице с ведрами, таская горячую воду в спальню.
Джоанна представила себе, как Маклин, в чем мать родила, залезает в бадью с горячей водой, и внутри у нее что-то сладко замерло. Она опустилась поглубже в воду, положила голову, на которой было намотано что-то вроде тюрбана, на край бадьи и закрыла глаза. Она попыталась представить себе, как это – прикоснуться к нему. Ей хотелось скользить ладонями по его сильному мужскому телу, зарыться пальцами в густую поросль на мускулистой груди, ощутить силу его стальных мышц. Интересно, какой он на ощупь?
Морской Дракон выглядел просто олицетворением силы и отваги. И сейчас Джоанне почему-то стало неважно, есть у него хвост или нет. Однако мысль о том, что он совокуплялся с русалками, заставила ее нахмуриться.
Джоанна поцокала языком и с осуждением покачала головой. Она ясно представила себе скандальную картинку: Маклин обнимается с развратной морской нимфой, его сильное тело касается ее пышных форм, он прижимает ее к себе все крепче и крепче…
Хотя какие пышные формы могут быть у русалок? У них и ног-то нет, только рыбий хвост!
Нет, Маклин обнимается не с русалкой.
Он обнимает Джоанну – Джоанну Макдональд, и на ней нет никакой одежды.
Как распутная морская нимфа, она обхватывает руками его сильное обнаженное тело. Его пальцы зарываются в ее волосы на затылке, пока он целует ее. Этот страстный долгий поцелуй как бы связывает их вместе. Навсегда.
Незнакомое чувство, сладкое и в то же время болезненное, пронзило Джоанну. Это чувство было таким сильным, таким всепоглощающим, что ее тело тоже отреагировало: соски затвердели, груди стали полными и тяжелыми. Вокруг ее тела, ставшего вдруг очень чувствительным, плескалась вода, рождая в ней незнакомые, восхитительные ощущения. Интересно, откуда эта пульсация между ног? А если он прикоснется к ней там, каково это будет?
Джоанна резко села прямо и широко открыла глаза. Краска залила ее щеки.
Боже правый! Ведь ее наставники в Аллонби говорили о том, как опасны праздные мысли!
Джоанна сурово поджала губы, взяла чистую тряпочку и обильно намылила ее желтым мылом. Она терла свое тело, как бы смывая с себя нечестивые мысли.
Ее люди все-таки относились к ней с легким недоверием. И это было понятно – ведь она наполовину англичанка! И если они заподозрят, что она увлечена Морским Драконом, то, безусловно, откажут ей в праве быть главой клана. А она, похоже, увлеклась Маклином. Использовал ли он свою магическую силу или нет – она не знала. Но сопротивляться его обаянию у нее не было сил. Увидев его однажды рядом с Эндрю, Джоанна вынуждена была признаться себе, что с большим удовольствием вышла бы замуж за золотоволосого воина, чем за этого шестнадцатилетнего юнца, чьи интересы ограничивались его собственной персоной и развлечениями. Однако если Джоанна хочет, чтобы ее люди любили и уважали ее, – а она хотела этого больше всего на свете, – то ей придется согласиться на брак с Эндрю.
Маклин же, при всей его физической привлекательности, остается тем самым негодяем, из-за которого погиб ее дед, лэрд клана Макдональдов, знаменитый Рыжий Волк.
Об этом она никогда не должна забывать.
Вскоре после того, как мать Джоанны умерла, Сомерлед Макдональд явился в Камберленд, чтобы избавить внучку от похожей на заточение жизни, которую она вела в замке своего дяди. Ее дед встал со своими вооруженными до зубов людьми под стенами замка и объявил, что если ему сейчас же не выдадут наследницу Макдональдов, то он разгромит замок.
Джоанну разбудил шум, и она спросонок испугалась, так как не знала, кто этот грозный горец, который требует выдать именно ее. Тетя Кларисса умоляла ее спасти их всех от неминуемой гибели, а дядя Филипп уверял Джоанну, что ее забирают ради выкупа, поэтому с ней ничего плохого не случится, ее не будут пытать и, скорее всего, не убьют.
Но Джоанна прекрасно знала цену этим заверениям. Она понимала, что если шотландцы, которые стоят за стенами замка, – Маклины, вечные враги Макдональдов, то, прежде чем умереть, она изведает много боли и унижений.
Джоанне потребовалось все ее мужество, чтобы дойти до ворот замка. Она молила всех святых – на каждый шаг по одному святому – о спасении или, если гибели не избежать, о мужестве пройти свой путь до конца.
Огромные ворота замка медленно открылись, скрипя на толстых проржавевших петлях, и Джоанна с бешено бьющимся сердцем шагнула на подъемный мост. От страха у нее тряслись поджилки, но она, как настоящая Макдональд, готова была встретить врага лицом к лицу.
Горцы стояли плотным строем, а их командир вышел немного вперед, навстречу Джоанне. Она храбро направилась прямо к нему. Глаза застилали слезы, в свете факелов она могла только различить, что он высокий и седобородый. Но тут он протянул к ней руки, и она услышала такой знакомый, такой родной голос:
– Дитя мое, это в самом деле ты. Слава богу!
Джоанна помедлила мгновение и бросилась в его объятия.
– Дедушка!
– Да, милая, это я, – широко улыбаясь, ответил он. – Я знаю, эти проклятые англичане ни за что бы не отпустили тебя ко мне, если бы я не пригрозил, что камня на камне не оставлю от их проклятого замка.
Радостно хохоча, он закружил Джоанну.
Сомерлед Макдональд, известный в Шотландии и за ее пределами как Рыжий Волк, активно противостоял избранию на трон Джеймса Стюарта. Но сейчас он был просто дедом, который был несказанно рад встрече с любимой внучкой. Он целовал ее в макушку и в щеки и обнимал так крепко, что она, не выдержав, запищала.
– Пора домой, сокровище моего сердца, – поставив ее, наконец, на землю, сказал он. – Пора возвращаться домой, в Шотландию.
Из кухни донесся громкий мужской хохот, который прервал щемящие воспоминания Джоанны.
Даже накануне свадьбы Маклин не изменил уже ставшему привычным для него времяпрепровождению: игре в карты за кухонным столом. Джоанна слышала, как он раскатисто смеялся, когда делал удачный ход.
Ну что ж, пусть пока смеется. Посмотрим, будет ли ему весело завтра, когда он будет, как последний болван, стоять у алтаря в одиночестве, без невесты.
Бог свидетель, она пыталась предупредить его.
И если этот самонадеянный осел надеется, что леди Джоанна появится на ступенях церкви, чтобы спасти его от позора и насмешек, то он жестоко ошибается. Никто из Макдональдов не может испытывать к Маклину ничего, кроме ненависти.
Джоанна вытравит из своего сердца даже малейшие крохи добрых чувств и симпатии к Королевскому Мстителю. Она отвечает за свои поступки перед своим кланом. Она не может, не имеет права стать женой человека, который погубил ее деда.
11
– В танцах ты, конечно, не силен, Рори, но что касается фортификации, то тут тебе нет равных.
В ответ на лукавый взгляд Лаклана Рори криво усмехнулся:
– Видишь ли, я брал столько замков, что мне известны все мыслимые и немыслимые слабые места. А за танцы вам с Кейром спасибо. Теперь я смогу танцевать на пиру с моей невестой, не опасаясь, что отдавлю ей ноги или на ступлю на платье.
Три брата провели полдня в небольшом зале за закрытой дверью, пока Фичер охранял вход, а леди Эмма держала при себе Джоанну.
Лаклан играл на лютне, покрикивая на Рори, как придирчивый француз – учитель танцев, а Кейр исполнял женскую партию. Картина была просто уморительная. Рори пришлось семенить на цыпочках и расхаживать павлиньим шагом. Это было для него так трудно и непривычно, что он ругался последними словами. В это время почти двухметровый Кейр приседал, жеманно улыбался и делал вид, что поддерживает шлейф платья. И каждый раз, когда Рори наступал на подол воображаемого платья или Кейру на ногу, его братья разражались громовым хохотом. Рори и сам с трудом удерживался от смеха.
– Запомни, Рори, – поучал его Лаклан, – ты не просто должен правильно переставлять ноги, вцепившись в руку своей партнерши. Ты должен танцевать с ней. Смотри ей в глаза и старайся прижать ее к себе крепче, чем требуют приличия. Она должна почувствовать, что ты желаешь ее, а ты должен каждым движением дать ей это понять.
Рори нахмурился. Ему не надо было притворяться, что он хочет Джоанну, так как это желание и так не отпускало его ни на минуту. Но он не собирался показывать это всему двору.
– Тебя не должна смущать мысль о том, что ты будешь демонстрировать свои чувства, – подбодрил его Лаклан. – Это вполне естественно, учитывая, что она действительно прелесть.
– Ты все понял неправильно, – заявил Рори брату, который в ответ с сомнением покачал своей темно-рыжей головой. – Конечно, я испытываю восхищение и расположение по отношению к Джоанне. И даже желание и страсть, если хочешь. Черт, а кто бы не испытывал? Но выставлять себя на посмешище, как делают некоторые идиоты, я не собираюсь. Не настолько я потерял голову.
– Только не говори мне, что ты не запал на эту очаровательную малышку, Рори, – рассмеялся Лаклан. – Уж я-то тебя хорошо знаю. С чего же иначе тебя вдруг заинтересовали танцы, баллады и сонеты? Которые, кстати, почти готовы.
Рори даже себе не хотел признаваться в том, что он действительно неравнодушен к Джоанне, поэтому уверенность Лаклана в своей правоте разозлила его.
– Джоанна верит в сказки о доблестных рыцарях, вот с чего. И если ей хочется видеть рядом с собой рыцаря в сияющих доспехах, то я с удовольствием подыграю ей. Думаю, что она стоит того. Но это совсем не значит, что я в нее влюблен. Жен выбирают, руководствуясь совсем другими причинами. – Рори все больше раздражался. – Поэтому лучше сотри со своего лица эту идиотскую улыбку, черт тебя возьми!
Лаклан не стал возражать, только пожал плечами. Однако глаза его продолжали смеяться.
– Джои хочет поговорить с вами, милорд, – раздался позади них голос Фичера.
Все трое повернулись и увидели, что Фичер поднимается по наружной лестнице, а за ним, как обычно, чумазая и оборванная, идет Джоанна.
Лаклан шагнул вперед, чтобы поприветствовать свою будущую невестку.
– Доброе утро, Джои, – с теплой улыбкой сказал он. – Надеюсь, мы не мешали тебе спать прошлой ночью, когда играли в карты.
– Нет, что вы, я хорошо спал, – ответила Джоанна.
Она ответила улыбкой любезному главе клана Макрэев, но, когда перевела взгляд своих голубых глаз на Рори, выражение лица у нее стало серьезным и даже каким-то торжественным.
– Я хотел бы поговорить с вами наедине, милорд. Это кое-что очень важное.
– Хорошо, – ответил Рори.
Он бросил быстрый взгляд на Фичера и Лаклана:
– Вы извините нас, джентльмены?
Джоанна проводила взглядом удаляющихся мужчин, потом подошла к парапету и встала рядом с Рори.
– Мне нравится ваша семья, – призналась она с недетской серьезностью. – Они все – замечательные люди.
– Я рад, что они тебе нравятся, – отозвался Рори, сворачивая планы и схемы. – Мои братья считают, что ты очень способный парень, а леди Эмма не нахвалится тобой. Похоже, ты заинтересовал ее вчера своими наблюдениями и, размышлениями.
При этих словах Джоанна вскинула ресницы и медленно повернулась лицом к открывающемуся с башни виду.
Она так вцепилась в край каменного парапета, что у нее побелели костяшки пальцев.
– Она рассказала вам, о чем мы с ней говорили? – глядя прямо перед собой, спросила она.
– Нет, – честно ответил Рори.
Леди Эмма отказалась удовлетворить его любопытство, сказав ему только, что, по-видимому, на небе взошла его счастливая звезда, потому что ему, как никому другому, повезло с невестой. При этом ее слова несколько раз прерывались веселым смехом. Причину этого смеха она объяснить тоже отказалась.
На щеках Джоанны вспыхнул румянец, и Рори понял, что темой их разговора был он сам, причем отзывы о нем были отнюдь не лестными.
Джоанна решила сменить тему и показала рукой на развалины крепости на острове почти в центре озера.
– Говорят, что Эйлин Келтик – то самое место, где Фраок сразил ужасное чудовище, которое охраняло волшебные ягоды. Моя кормилица рассказывала мне об этом, когда я был совсем маленьким.
Рори улыбнулся, припомнив, как мама рассказывала ему о кельтском герое, который добыл волшебные целительные ягоды для своей тяжело больной возлюбленной, прекрасной Мэй.
– Вы, конечно же, знаете эту легенду, – радостно добавила Джоанна, – потому что назвали своего коня в честь этого героя.
– Нет, не знаю, – ответил Рори. – Имя коню дала моя мама, когда подарила мне его.
Джоанна разочарованно наморщила свой короткий носик, но ничего больше не сказала. Очевидно, она надеялась, что Рори так же очарован этой легендой, как и она.
Они оба любовались видом, открывшимся их взорам. Великолепные дубовые и березовые рощи расположились прямо у подножия гор. На севере, выше по склону, раскинулся огромный лес. Западную часть склона прорезали глубокие гранитные ущелья, по которым протекала быстрая горная река. С крутого обрыва ее воды падали в долину, образуя великолепный водопад, сверкающий мириадами брызг. Дальше река впадала в богатое рыбой озеро, усеянное небольшими островками. На одном из островов был виден францисканский монастырь. Его часовня была построена в честь святого Финдоки.
– Как же здесь красиво, – тихо сказала Джоанна.
Рори взглянул на нее сверху вниз. Под густыми загнутыми ресницами не было видно ярко-голубых глаз. Полоски сажи на ее миловидном личике не могли скрыть правильных нежных черт. И, несмотря на слишком большую потрепанную рубашку и видавший виды килт, было видно, как прямо и гордо она держится, оправдывая свое высокое происхождение. И Рори в сотый раз спрашивал себя, почему они решили, что ей удастся обмануть его? И ведь этот маскарад длился не один день, а уже целую неделю!
Он еще раз взглянул на великолепный пейзаж и сказал, скрывая истинное значение своих слов:
– Я избороздил много морей и океанов, побывал во многих странах, видел бесчисленное количество городов, но никогда еще я не видел ничего прекраснее, чем то, что оказалось у меня перед глазами сегодня утром.
– Как бы мне хотелось побывать в дальних странах, – мечтательно сказала Джоанна. – Особенно во Франции. Я бы хотел увидеть Париж и Орлеан. – Она повернула голову и искоса посмотрела на Рори. – А вы там бывали, милорд?
– Да, – просто ответил Рори.
Он обнял Джоанну за плечи, стараясь, чтобы это объятие вышло как можно более дружеским, хотя его пальцы просто горели от желания погладить нежную шейку, добраться до затылка и зарыться в волосы, скрытые под этой безобразной шапкой. Ему нестерпимо хотелось кончиками пальцев приподнять упрямый подбородок и поцеловать ее, глядя в удивительные синие глаза, опушенные густыми ресницами.
Он страстно желал, чтобы Джоанна захотела его так же сильно, как он хотел ее.
Завтра эта безобразная шапка исчезнет с ее головы. Так же как и драная рубашка и ветхий килт. До этого момента он должен держать себя в руках и довольствоваться тем, что она рядом с ним, а еще уверенностью в том, что завтра они поженятся.
Рори аккуратно свернул планы, думая о Джоанне, мечтая о том, чтобы она увлеклась им, чтобы потеряла голову. Он хотел, чтобы их свадьба стала воплощением ее девичьих мечтаний. А что касается брачной ночи… При этой мысли его тело напряглось. Что ж, брачная ночь станет воплощением мечтаний страстного, горящего нетерпением жениха.
– С твоим мужеством и отвагой, Джои, ты бы мог стать прекрасным моряком, – продолжил беседу Рори.
– Вы правда так думаете? – спросила Джоанна с лукавой улыбкой.
– Да, правда. Когда-нибудь я возьму тебя на борт «Морского Дракона». Весной мы сможем плавать на дальние острова, а летом поплывем от Гавра до Кадиса.
– А где сейчас ваш корабль, милорд?
– Он стоит на якоре на озере Лох-Линн, недалеко от Стокера.
В глазах Джоанны зажглась жажда приключений.
– Как должно быть здорово иметь целую флотилию и знать, что можешь в любой момент отправиться куда захочешь, – сказала она.
– Многие хотели бы обладать тем, чем обладаю я, – тихо сказал Рори, пристально глядя на Джоанну. – Но я берегу то, что принадлежит мне.
Джоанна нахмурилась. Она напряженно смотрела на Рори, пытаясь разгадать скрытый смысл его слов.
– Ваши враги должны обладать недюжинной силой, чтобы отнять у вас то, что принадлежит вам, – предположила она.
– Никто никогда не сможет этого сделать, – резко ответил он. – Никто и никогда, пока я жив. – Он подкинул пальцем помпон на ее шапке и улыбнулся. – Ну, так о чем ты хотел со мной поговорить, парень?
Джоанна наклонила голову и начала чертить носком ботинка по каменному полу.
– Это насчет вашей свадьбы, – тихо ответила она.
– А что не так с моей свадьбой?
Джоанна не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, поэтому начала внимательно разглядывать конец своего пояса.
– Да я хотел спросить у вас, а что, если завтра выяснится, что леди Джоанна на самом деле вовсе не леди Джоанна? Что вы будете делать?
Рори скрестил руки на груди.
– Я точно знаю, кто такая леди Джоанна, – сказал он с абсолютной уверенностью в голосе. – И я намерен завтра утром на ней жениться.
Джоанна уперла руки в бедра и уставилась на этого твердолобого упрямца:
– О боже, Маклин! Наверное, на свете нет более упрямого человека, чем вы! Мы же говорили вам, что леди Джоанна исчезла. Она опять где-то бродит, и никто толком не знает где.
Джоанна явно была напугана, но ее испуг вызвал у Маклина лишь улыбку, такую широкую, что от уголков его глаз разбежались морщинки и стали видны почти все его белые крепкие зубы.
– Ну, сейчас, когда в Кинлохлевене находится король, я думаю, что никто не посмеет солгать, и мы узнаем, где она.
Джоанна развела руками:
– А что, если вы ошибаетесь? Неужели вы не боитесь, что окажетесь у алтаря без невесты? Представляете, как глупо вы будете выглядеть?
– Я рассчитываю, что глава клана Макдональдов будет присутствовать на свадьбе, – стоял Рори на своем.
Он повернулся и зашагал вдоль парапета. Со стороны озера дул легкий ветерок, который колыхал широкие складки его килта и трепал перья на его берете.
Джоанна держалась рядом. Она пыталась придумать аргументы, чтобы убедить этого твердолобого Маклина.
– К настоящему времени, – беззаботным тоном продолжал он, – новость о нашей свадьбе распространилась по всей округе. Если леди Иден не настоящая хозяйка Кинлохлевена, то моя невеста обязательно услышит о предстоящих событиях. Она узнает о приготовлениях, которые сейчас делаются, о том, что будет праздничный пир, цветы в церкви, огромное количество гостей, включая короля Шотландии, которые будут присутствовать на церемонии.
На каждый его шаг приходилось два шага Джоанны, но она не отставала.
– Но разве это не будет для вас… унизительно… стоять одному у алтаря в присутствии всех гостей, если она так и не появится?
– Видишь ли, Джои, я очень надеюсь, что она все-таки захочет присутствовать на собственной свадьбе.
– А если нет? – продолжала допытываться Джоанна, схватив его за рукав и потянув. – Леди же слабоумная, вы не забыли?
Рори остановился и положил ей на плечо бумажный свиток, как при посвящении в рыцари.
– Я тронут твоим беспокойством, Джоуи, – сказал он, доверительно улыбаясь, – но на этот случай у меня есть встречный план.
– Вы не шутите? – недоверчиво переспросила она.
От волнения и внезапной догадки ее голос стал хриплым.
– Вы женитесь на другой девушке?
При виде ее перекосившегося от ужаса лица Рори хохотнул. Ему захотелось поднять ее, закружить и сказать ей, что она – самая потрясающая дерзкая девчонка во всей Шотландии. А потом бы он стал целовать ее шею, потом ниже, ниже, пока не уткнулся бы лицом в ложбинку между молодыми упругими грудями, спрятанными сейчас под нелепой рубашкой, и сказал бы, что она принадлежит ему. Ему, и больше никому на свете.
– Я вообще-то не думал о другой невесте, – как бы размышляя вслух, сказал Рори. – Я считаю за честь выполнить пожелание короля, поэтому я женюсь на леди Джоанне.
– Но как же вы женитесь на ней, если ее на свадьбе не будет?
– Она там будет.
Джоанна нахмурилась и повернулась, чтобы уйти, но Рори поймал ее за плечо и удержал рядом с собой.
– И еще. На свадьбе все должны быть одеты в свои лучшие вещи.
Джоанна скосила глаза, глянув на свою рубашку и килт.
– Это лучшее, что у меня есть, – сообщила она. – Это моя единственная рубашка и единственный килт.
На этот раз она, несомненно, сказала правду.
– Ну тогда хотя бы вымойся сегодня как следует. – Рори погрозил ей пальцем. – И не вздумай появиться на моей свадьбе с чумазым лицом и грязными руками, парень, иначе я восприму это как личное оскорбление. Если ты питаешь отвращение к мытью, это твое дело. Но завтра ты должен быть на церемонии чистый и сияющий, как и все в замке. Завтра будет особенный день.
Голубые глаза яростно сверкнули.
– Я не уверен, что вообще приду на вашу глупую свадьбу, – заявила она.
– Всем, кто живет в Кинлохлевене, приказано быть завтра в церкви, – сказал Рори с угрозой.
Он нагнулся к ней и проговорил ей прямо в ухо, подчеркивая каждое слово:
– И ты будешь там, Джоуи, иначе я сдеру с тебя шкуру и прибью ее на воротах.
Движением плеча Джоанна скинула его руку и пошла к лестнице.
– Хорошо, я там буду, – проворчала она. – Весь вымытый и сияющий. Но вы будете чувствовать себя совершенным глупцом, когда будете стоять перед алтарем совсем один.
– Позволь мне самому об этом позаботиться, – с ухмылкой сказал Рори ей в спину.
После того как гости разошлись по своим спальням, Джоанна с помощью Мод притащила в маленькую каморку возле кухни деревянную бадью из прачечной. Мод помогла Джоанне вымыть длинные густые волосы и замотать их в полотенце, заранее нагретое перед очагом. После этого Мод удалилась, оставив Джоанну в каморке. Она заперла дверь снаружи, а ключ положила в карман, чтобы ее любимицу никто не потревожил.
Джоанна опустилась в горячую воду, наконец наслаждаясь возможностью помыться спокойно, без спешки. Она уперлась пятками в край бадьи и от удовольствия пошевелила пальцами. Вот если бы еще ее любимое мыло было здесь! Но она не могла рисковать. Ведь если завтра в церкви появится Джоуи Макдональд, благоухающий, как букет роз, то это, безусловно, вызовет подозрения. Но эта маленькая жертва не могла испортить удовольствия от неторопливого купания.
Взглянув на ряды бутылок с вином и фляг с пивом, Джоанна вздохнула. Ну почему он такой упрямый? Неужели он не боится, что завтра будет выглядеть дураком перед королем и гостями?
Морской Дракон принимал ванну чуть раньше. Джоанна видела, как Эбби сновала вверх-вниз по лестнице с ведрами, таская горячую воду в спальню.
Джоанна представила себе, как Маклин, в чем мать родила, залезает в бадью с горячей водой, и внутри у нее что-то сладко замерло. Она опустилась поглубже в воду, положила голову, на которой было намотано что-то вроде тюрбана, на край бадьи и закрыла глаза. Она попыталась представить себе, как это – прикоснуться к нему. Ей хотелось скользить ладонями по его сильному мужскому телу, зарыться пальцами в густую поросль на мускулистой груди, ощутить силу его стальных мышц. Интересно, какой он на ощупь?
Морской Дракон выглядел просто олицетворением силы и отваги. И сейчас Джоанне почему-то стало неважно, есть у него хвост или нет. Однако мысль о том, что он совокуплялся с русалками, заставила ее нахмуриться.
Джоанна поцокала языком и с осуждением покачала головой. Она ясно представила себе скандальную картинку: Маклин обнимается с развратной морской нимфой, его сильное тело касается ее пышных форм, он прижимает ее к себе все крепче и крепче…
Хотя какие пышные формы могут быть у русалок? У них и ног-то нет, только рыбий хвост!
Нет, Маклин обнимается не с русалкой.
Он обнимает Джоанну – Джоанну Макдональд, и на ней нет никакой одежды.
Как распутная морская нимфа, она обхватывает руками его сильное обнаженное тело. Его пальцы зарываются в ее волосы на затылке, пока он целует ее. Этот страстный долгий поцелуй как бы связывает их вместе. Навсегда.
Незнакомое чувство, сладкое и в то же время болезненное, пронзило Джоанну. Это чувство было таким сильным, таким всепоглощающим, что ее тело тоже отреагировало: соски затвердели, груди стали полными и тяжелыми. Вокруг ее тела, ставшего вдруг очень чувствительным, плескалась вода, рождая в ней незнакомые, восхитительные ощущения. Интересно, откуда эта пульсация между ног? А если он прикоснется к ней там, каково это будет?
Джоанна резко села прямо и широко открыла глаза. Краска залила ее щеки.
Боже правый! Ведь ее наставники в Аллонби говорили о том, как опасны праздные мысли!
Джоанна сурово поджала губы, взяла чистую тряпочку и обильно намылила ее желтым мылом. Она терла свое тело, как бы смывая с себя нечестивые мысли.
Ее люди все-таки относились к ней с легким недоверием. И это было понятно – ведь она наполовину англичанка! И если они заподозрят, что она увлечена Морским Драконом, то, безусловно, откажут ей в праве быть главой клана. А она, похоже, увлеклась Маклином. Использовал ли он свою магическую силу или нет – она не знала. Но сопротивляться его обаянию у нее не было сил. Увидев его однажды рядом с Эндрю, Джоанна вынуждена была признаться себе, что с большим удовольствием вышла бы замуж за золотоволосого воина, чем за этого шестнадцатилетнего юнца, чьи интересы ограничивались его собственной персоной и развлечениями. Однако если Джоанна хочет, чтобы ее люди любили и уважали ее, – а она хотела этого больше всего на свете, – то ей придется согласиться на брак с Эндрю.
Маклин же, при всей его физической привлекательности, остается тем самым негодяем, из-за которого погиб ее дед, лэрд клана Макдональдов, знаменитый Рыжий Волк.
Об этом она никогда не должна забывать.
Вскоре после того, как мать Джоанны умерла, Сомерлед Макдональд явился в Камберленд, чтобы избавить внучку от похожей на заточение жизни, которую она вела в замке своего дяди. Ее дед встал со своими вооруженными до зубов людьми под стенами замка и объявил, что если ему сейчас же не выдадут наследницу Макдональдов, то он разгромит замок.
Джоанну разбудил шум, и она спросонок испугалась, так как не знала, кто этот грозный горец, который требует выдать именно ее. Тетя Кларисса умоляла ее спасти их всех от неминуемой гибели, а дядя Филипп уверял Джоанну, что ее забирают ради выкупа, поэтому с ней ничего плохого не случится, ее не будут пытать и, скорее всего, не убьют.
Но Джоанна прекрасно знала цену этим заверениям. Она понимала, что если шотландцы, которые стоят за стенами замка, – Маклины, вечные враги Макдональдов, то, прежде чем умереть, она изведает много боли и унижений.
Джоанне потребовалось все ее мужество, чтобы дойти до ворот замка. Она молила всех святых – на каждый шаг по одному святому – о спасении или, если гибели не избежать, о мужестве пройти свой путь до конца.
Огромные ворота замка медленно открылись, скрипя на толстых проржавевших петлях, и Джоанна с бешено бьющимся сердцем шагнула на подъемный мост. От страха у нее тряслись поджилки, но она, как настоящая Макдональд, готова была встретить врага лицом к лицу.
Горцы стояли плотным строем, а их командир вышел немного вперед, навстречу Джоанне. Она храбро направилась прямо к нему. Глаза застилали слезы, в свете факелов она могла только различить, что он высокий и седобородый. Но тут он протянул к ней руки, и она услышала такой знакомый, такой родной голос:
– Дитя мое, это в самом деле ты. Слава богу!
Джоанна помедлила мгновение и бросилась в его объятия.
– Дедушка!
– Да, милая, это я, – широко улыбаясь, ответил он. – Я знаю, эти проклятые англичане ни за что бы не отпустили тебя ко мне, если бы я не пригрозил, что камня на камне не оставлю от их проклятого замка.
Радостно хохоча, он закружил Джоанну.
Сомерлед Макдональд, известный в Шотландии и за ее пределами как Рыжий Волк, активно противостоял избранию на трон Джеймса Стюарта. Но сейчас он был просто дедом, который был несказанно рад встрече с любимой внучкой. Он целовал ее в макушку и в щеки и обнимал так крепко, что она, не выдержав, запищала.
– Пора домой, сокровище моего сердца, – поставив ее, наконец, на землю, сказал он. – Пора возвращаться домой, в Шотландию.
Из кухни донесся громкий мужской хохот, который прервал щемящие воспоминания Джоанны.
Даже накануне свадьбы Маклин не изменил уже ставшему привычным для него времяпрепровождению: игре в карты за кухонным столом. Джоанна слышала, как он раскатисто смеялся, когда делал удачный ход.
Ну что ж, пусть пока смеется. Посмотрим, будет ли ему весело завтра, когда он будет, как последний болван, стоять у алтаря в одиночестве, без невесты.
Бог свидетель, она пыталась предупредить его.
И если этот самонадеянный осел надеется, что леди Джоанна появится на ступенях церкви, чтобы спасти его от позора и насмешек, то он жестоко ошибается. Никто из Макдональдов не может испытывать к Маклину ничего, кроме ненависти.
Джоанна вытравит из своего сердца даже малейшие крохи добрых чувств и симпатии к Королевскому Мстителю. Она отвечает за свои поступки перед своим кланом. Она не может, не имеет права стать женой человека, который погубил ее деда.
11
Утро выдалось просто замечательное – теплое, ясное и солнечное. Таким же обещал быть день. На лазурном небе кое-где проплывали маленькие пушистые облачка, воздух был свеж и чист и напоен ароматом цветущих яблонь. Этот день обитателям Кинлохлевена запомнится надолго. Одни будут вспоминать его с восторгом и восхищением, другие – с возмущением и негодованием. Это зависит от того, к какому клану – Маклинов или Макдональдов – они принадлежат.
Лорды и леди в дорогих туалетах из бархата и парчи поднимались по ступеням церкви и занимали свои места на скамьях, как будто это была самая обычная церемония венчания.
Джоанна проскользнула на свое место возле Мод, терзаемая мрачными предчувствиями. У нее сосало под ложечкой. Ей было одновременно и страшно, и интересно, как Еве в райском саду, когда Змей-искуситель предлагал ей попробовать яблоко. Эвин и Годфри планировали ждать до последнего, прежде чем объявить высокому собранию, что невесты Маклина здесь нет. В том, что Маклин ошибочно считал леди Иден наследницей и своей невестой, их вины не было. Дочь Эвина поклялась на святой реликвии, что она не Джоанна, но Королевский Мститель ей не поверил. Это могли подтвердить свидетели, которых сегодня в церкви было предостаточно.
В десятый раз за утро Джоанна напомнила себе, что она сделала все возможное, чтобы предотвратить грядущий позор Маклина. Она неоднократно и настойчиво предупреждала его, но он остался глух к ее увещеваниям.
Скорчившись на скамье и обхватив себя руками, она краем глаза наблюдала, как Кейр Макнейл, блистательный в своей одежде в зелено-голубую клетку – цвета его клана, провожал свою мать к передней скамье. Его прямые черные волосы были схвачены сзади кожаным шнурком. Многие поколения мореплавателей продолжали род Макнейлов, и Кейр не нарушил традиций клана. Четкие черты лица, крепкое телосложение и шрам над глазом придавали ему сходство с пиратом. Во всяком случае, Джоанне казалось, что пираты выглядят именно так. За Макнейлом и леди Эммой следовал Дункан Стюарт, второй граф Эппинский. Клетки на его одежде были красные и черные.
Леди Эмма для церемонии выбрала расшитый жемчугом головной убор в виде сетки. Он действительно очень шел к ее зеленому атласному платью. Ну и леди Беатрис и Иден тоже, конечно же, демонстрировали свои самые лучшие наряды. С ног до головы увешанные золотыми цепями, брошками и браслетами, с украшенными бахромой кошельками, свисающими с поясов, в элегантных перчатках, они важно прошествовали к своим местам на передней скамье.
Сегодня Иден особенно тщательно занималась туалетом. Она использовала все имеющиеся краски, белила и румяна, чтобы придать привлекательность своему лицу. Но весь эффект от тщательно наведенного грима портило хмурое выражение лица и сведенные на переносице брови. Джоанне было ясно, что если Маклин попытается вытащить Иден к алтарю, то она будет вырываться и кричать, что настоящая невеста – это Джои Макдональд.
Лорды и леди в дорогих туалетах из бархата и парчи поднимались по ступеням церкви и занимали свои места на скамьях, как будто это была самая обычная церемония венчания.
Джоанна проскользнула на свое место возле Мод, терзаемая мрачными предчувствиями. У нее сосало под ложечкой. Ей было одновременно и страшно, и интересно, как Еве в райском саду, когда Змей-искуситель предлагал ей попробовать яблоко. Эвин и Годфри планировали ждать до последнего, прежде чем объявить высокому собранию, что невесты Маклина здесь нет. В том, что Маклин ошибочно считал леди Иден наследницей и своей невестой, их вины не было. Дочь Эвина поклялась на святой реликвии, что она не Джоанна, но Королевский Мститель ей не поверил. Это могли подтвердить свидетели, которых сегодня в церкви было предостаточно.
В десятый раз за утро Джоанна напомнила себе, что она сделала все возможное, чтобы предотвратить грядущий позор Маклина. Она неоднократно и настойчиво предупреждала его, но он остался глух к ее увещеваниям.
Скорчившись на скамье и обхватив себя руками, она краем глаза наблюдала, как Кейр Макнейл, блистательный в своей одежде в зелено-голубую клетку – цвета его клана, провожал свою мать к передней скамье. Его прямые черные волосы были схвачены сзади кожаным шнурком. Многие поколения мореплавателей продолжали род Макнейлов, и Кейр не нарушил традиций клана. Четкие черты лица, крепкое телосложение и шрам над глазом придавали ему сходство с пиратом. Во всяком случае, Джоанне казалось, что пираты выглядят именно так. За Макнейлом и леди Эммой следовал Дункан Стюарт, второй граф Эппинский. Клетки на его одежде были красные и черные.
Леди Эмма для церемонии выбрала расшитый жемчугом головной убор в виде сетки. Он действительно очень шел к ее зеленому атласному платью. Ну и леди Беатрис и Иден тоже, конечно же, демонстрировали свои самые лучшие наряды. С ног до головы увешанные золотыми цепями, брошками и браслетами, с украшенными бахромой кошельками, свисающими с поясов, в элегантных перчатках, они важно прошествовали к своим местам на передней скамье.
Сегодня Иден особенно тщательно занималась туалетом. Она использовала все имеющиеся краски, белила и румяна, чтобы придать привлекательность своему лицу. Но весь эффект от тщательно наведенного грима портило хмурое выражение лица и сведенные на переносице брови. Джоанне было ясно, что если Маклин попытается вытащить Иден к алтарю, то она будет вырываться и кричать, что настоящая невеста – это Джои Макдональд.