– Это совсем другое дело. У тебя семья, и ты счастлив. А я была одна. С малышом я бы просто не справилась.
   – А мой отец? – удивился Джо. – Разве он бы не помог?
   Стелла грустно улыбнулась:
   – Боюсь, не в его положении. Он даже признать тебя не захотел. Тогда все было совершенно иначе, хотя времени с тех пор прошло не так много. Мы сейчас живем в другом мире.
   Боль, отразившаяся на лице Джо, пронзила ее как ножом. Неужели ему так нужен этот отец? После стольких лет нашел родную мать – разве этого мало? Но она видела, что снова ранила его, и попыталась исправить положение.
   – Если я тебя и отдала, – неуверенно произнесла она, разом лишившись всякой утонченности, – это не значит, что я тебя не любила. – Джо пожал плечами и отвел глаза. Можно ли его за это винить? В таких ситуациях короткого извинения мало. – И что не думала о тебе все эти годы.
   – Но ты ни разу не пыталась меня разыскать! – Его прямолинейность не могла ее не задеть.
   – Иди-ка сюда на минутку. – Она направилась обратно в дом и подвела Джо к комоду в спальне, где мигом нашла крохотный носочек. – В приюте мне дала это монашка. Он упал у тебя с ножки, когда тебя уносили. – Она смяла носочек в руке. – И еще вот это. – Она присела на кровать, полезла в тумбочку и извлекла оттуда пачку одинаковых конвертов, перехваченных алой шелковой лентой. – Каждый год в твой день рождения я писала тебе письмо. Их двадцать пять. Может, хочешь взять себе?
   – Господи! – Джо схватил письма, глотая слезы. – Так ты все время обо мне помнила! – Письма были все разные, написанные на разной бумаге и разными ручками. Иногда это была просто открытка, иногда письмо в конверте.
   Это было все равно что получить самый желанный рождественский подарок, когда ты уже решил, что тебе вообще ничего не перепадет.
   Стелла протянула руки. Джо, отложив письма в сторону, присел рядом с ней на кровать и взял ее за руки, словно боясь, что она вот-вот исчезнет из его жизни. Нет, на этот раз он этого не допустит! Они сидели так, хотя обоим было неудобно. Наконец Джо поднял глаза.
   – Здравствуй, мама, – ласково произнес он, утирая слезы с ее и своего лица.
   – Здравствуй, Джозеф.
   Джо был на седьмом небе от счастья. Она его любит! Она помнила о нем, а не вышвырнула, как мешок с мусором. Она скучала, и писала ему на каждый день рождения, и продолжала его любить. У него с души словно камень упал. Камень, который угнетал его всю жизнь.
   Сейчас все стало казаться намного проще. Она любила его, но совершила ошибку. И сейчас эту ошибку можно исправить.
   Погруженные в свои переживания, они и не подозревали, сколько им уготовано сердечной боли.
 
   Джо еще не успел войти, как на него обрушился ураган по имени Молли.
   – Ну же, скорей рассказывай! Каждое слово, до последней запятой!
   – Да рассказывать особо нечего. – Джо улыбнулся, зная, что Молли его убьет за это напускное равнодушие. – Она отдала меня, потому что боялась, что не справится с ребенком. Тот, кто был моим отцом, знать ничего не хотел, а ей как раз начинала светить сцена.
   – Как все прошло? Ты не плакал? Я весь день о тебе думаю!
   Джо с благодарностью заключил ее в объятия.
   – Молли, жаль, что тебя там не было. Самое потрясающее – это то, что она всегда обо мне помнила. Она даже сохранила мой носочек. Он упал, а монахиня разрешила ей его поднять. И каждый год в день моего рождения она писала мне письмо. – Он полез в карман куртки и достал связку писем. Глаза его опять увлажнились. – Она дала мне их с собой.
   – Давай я налью тебе чаю, и ты их спокойно почитаешь?
   – Молли, я тебя не стою. Это все твоя заслуга! Как будто во мне всю жизнь зияла большая дыра, а теперь с твоей помощью она исчезла.
   При этих словах Молли показалось, что у нее сейчас сердце разорвется от огромного облечения и счастья. Пока она ставила на плиту чайник, она краем глаза следила за Джо, который прошмыгнул в детскую и взял Эдди на руки.
   – А ты знаешь, мой маленький Эдвард, что тебя ждет большой сюрприз? У тебя теперь не одна бабушка, а две, и ты скоро познакомишься с новой родственницей.
   Нежность, звучавшая в его голосе, говорила о том, что все тучи в их семейной жизни развеяны. Если Стелла так на него повлияла, то она просто волшебница. Единственной тучкой, довольно темной и торчащей посреди сияющих небес, оставалось предстоящее объяснение с Пэт. И главное не то, что они нашли родную мать Джо, а то, кем она оказалась.
   Но это не сейчас. Пока Молли намеревалась насладиться восхитительным ощущением, что все идет ровно так, как она рассчитывала.
 
   Это было все равно что проснуться рождественским утром. Так оно должно выглядеть, рождественское утро, когда ты знаешь, что впереди тебя ждут подарки и сюрпризы. Для нее одной это было слишком сильное чувство, ей необходимо было его с кем-то разделить. Стелла позвонила Ричарду в Лидс и сообщила о том, что случилось. Он был рад не меньше ее, если не считать некоторого ошеломления самим фактом наличия у нее сына. В душе Стелла была рада, что он в отъезде. Это означало, что у нее хватит времени как следует узнать своего новообретенного сына. После разговора с Ричардом она отправилась в Суссекс, чтобы повидаться с Би.
   Стелла всегда твердила, что проводить воскресный день за городом ужасно скучно, и предпочла бы сговориться с Би о встрече в Брайтоне, который был похож на Лондон, только стоял на море. Но сегодня ей так не терпелось пропеть дифирамбы Джо, а Би так не терпелось их послушать, что визит был неизбежен.
   Би в волнении стояла в дверях, дожидаясь, пока дочь выйдет из такси. Навряд ли белое льняное платье Стеллы от Николь Фари с разрезом до бедра можно было назвать подходящим нарядом для загородной поездки. Тем более в сочетании с босоножками на высоком каблуке, удерживавшимися на ноге тончайшими ремешками, обвивающими пальцы. Не говоря уже о большой шляпе с полями и темных очках. Но Стелле надо было блюсти свой облик роковой женщины.
   «Сколько же ей приходится для этого работать?» – подумала Би. Почему бы просто не дать себе расслабиться и побыть как все? Пожалуй, Стелла не так воспитана, чтобы быть как все.
   – Сядем в саду? – спросила Би. – Под яблоней чудесная тень.
   Стелла строго следила за тем, чтобы не загореть. Она была убеждена, что солнце так же вредно для кожи, как игра в паре с двадцатилетним розовощеким юнцом для нее самой. В обоих случаях ты рискуешь выглядеть как старая кляча.
   Би, которая уже, безусловно, достигла стадии старой клячи и больше не волновалась о своей внешности, наслаждалась солнцем и часами могла лежать в кресле, купаясь в его лучах, как ящерица.
   – Ну, – начала она, усаживая дочь со стаканом «Кровавой Мери» в плетеное кресло, – рассказывай. И пожалуйста, побольше подробностей! Я хочу услышать, все как было. Как он выглядит?
   На лице Стеллы появилась улыбка, которая заставила бы покраснеть самого Эдипа.
   – Он совершенный, абсолютный, невозможный красавец.
   – Ну что ж, – поддразнила Би. – Что-то хорошее в нем наверняка можно было ожидать.
   Стелла не поняла шутки, и Би поразилась полному отсутствию чувства юмора у дочери. Должно быть, господь все силы вложил в ее внешность.
   – Где он рос, кто были его приемные родители?
   – В Эссексе, можешь себе представить? Родители, как он рассказывает, ужасные. Нудные, как воскресенье в Рочдейле.
   – Ну, хотя бы добрые?
   – На свой скучный манер. Но он всегда чувствовал себя чужим.
   – Ужас! – Би задумалась о трагедии красивого молодого человека, которому на роду было написано расти в ее семье, в атмосфере любви и неординарности. Только могла ли ее семья дать эту любовь? И она, и Стелла больше, чем семейной жизни и домашнего очага, жаждали сцены. Может быть, на самом деле Джозефу было лучше с нудными родителями в Эссексе?
   Какой чудесный день! Такие дни дарит только английское лето и только за городом. Свежий воздух под ярким синим небом, еще зеленая трава, не выжженная до бурого цвета, какой она бывает в августе; редкие красные яблоки зреют над головой, вяхирь воркует на ветке: «Куу-кууу-кууу».
   Обычно спокойная Би вдруг разволновалась: ее семья разом увеличилась на трех человек!
   – А что ты ему сказала, – она пристально вгляделась в прекрасное лицо дочери или, точнее, в то, что могла разглядеть под шляпой и темными очками, – когда он спросил, почему ты это сделала?
   – Откуда ты знаешь, что он об этом спрашивал?
   – Конечно, спрашивал, а если нет, то обязательно спросит. Что еще может интересовать ребенка, отверженного и покинутого единственным человеком, которому его положено по-настоящему любить?
   – Мам, давай не будем ворошить.
   – Но это правда, Аманда. – Неожиданно прозвучавшее ее настоящее имя заставило Стеллу вздрогнуть. За двадцать пять лет мать впервые обратилась к ней так. – Ты же знаешь, что рано или поздно тебе придется взглянуть правде в глаза.
   – Я и так смотрю правде в глаза.
   – Да? Так что ты ему сказала?
   – Что я не могла позволить себе ребенка, но никогда не переставала его любить. Показала ему носочек, который у меня сохранился. Я хотела, чтобы он понял, что я всегда о нем помнила.
   Би взяла ее за руку.
   – А ты думаешь, он тебе поверил?
   – Да. – Стелла кивнула. – Думаю, что да. Особенно после того, как я отдала ему письма.
   Би подняла брови:
   – Какие письма?
   – Те, что я писала ему каждый год на день рождения и хранила на случай, если он меня найдет.
   – Дорогая, это же замечательно! – Би сглотнула слезы, чувствуя себя виноватой оттого, что так недооценивала чувства дочери. – Я и не знала, что ты их пишешь.
   Стелла отвела взгляд, боясь, что мать догадается. Она знала, что Джозефу понадобится какое-то конкретное доказательство, что о нем помнили, и ей надо было только дать ему это доказательство. Так накануне визита новообретенного сына родились эти двадцать пять писем. Она потратила на это целый вечер и часть ночи. И сработало. Он так расчувствовался!
   – Господи, мама! – К ней вернулась эдипова улыбка. – Не могу тебе передать, какой он милый! Высокий, обаятельный, застенчивый. Жду не дождусь, когда представлю его в обществе. Мой замечательный взрослый сын!
   В голове у Беатрис зазвенели тревожные колокольчики, негромко, но настойчиво:
   – Будь осторожна, дорогая. Не все способны понять мотивы, побудившие тебя отказаться от Джозефа.
   И Джозеф будет в их числе, мысленно добавила она. Конечно, в том случае, если всплывет правда. Остается молиться, чтобы этого не произошло.

Глава 13

   Молли, как чаще всего бывало, проснулась первой и прислушалась к тишине раннего утра. Эдди мирно спал, и дом, обычно звенящий его голосом, был погружен в тишину. Самый мирный звук на земле! Казалось, эта тишина отдается эхом.
   С минуту она смотрела на спящего Джо. Густые ресницы двумя темными дугами окаймляли веки. С его внешностью он вполне мог бы быть манекенщиком или кинозвездой. «Как его мать», – подумалось ей. Мысль эта слегка вспугнула безмятежность атмосферы в комнате. Молли хотела осторожно смахнуть белую крошку в уголке его глаза, но раздумала и удовольствовалась тем, что продолжала смотреть на него. Для нее он был слишком хорош собой, но чудесным образом выбрал именно ее.
   Молли потянулась и улыбнулась сама себе. Пусть у них квартирка маленькая и похожая на коробку, но в ней есть своя прелесть. И пусть денег у них немного, но на жизнь хватает. А теперь, когда они отыскали родную мать Джо, да еще оказалось, что она жаждет с ним поближе познакомиться, дела и вовсе пойдут на лад.
   Она выскользнула из-под одеяла и пошла на кухню заваривать чай. Через несколько минут на подносе стоял белый фарфоровый чайник, молочник и две белые кружки. Молли любила экзотические сочетания цветов в интерьере, но предпочитала, чтобы какие-то вещи были простыми.
   Она услышала, как за дверью упала на коврик пачка корреспонденции. Обычно почтальон оставлял почту в подъезде внизу. Должно быть, сегодня кто-то из соседей позаботился. В пачке оказалось несколько рекламных проспектов, счет и надписанный от руки конверт, адресованный Джо. Молли положила его на поднос и внесла все вместе в спальню.
   Джо открыл глаза и лениво улыбнулся.
   – Что, пора вставать?
   – Еще есть немного времени. Я рано проснулась.
   – А львенок еще спит? – Он кивнул в сторону детской. – У нас есть шанс…
   Молли отставила поднос в сторону и со смехом стянула с себя футболку, представ перед мужем в одних трусиках.
   – Иди сюда! – приказал он, пожирая ее глазами, как самое аппетитное пирожное.
   Как многие молодые родители, они не теряли времени даром. Никогда не знаешь, сколько тебе отпущено. Если всего пять минут – надо и их использовать с максимальной отдачей. На сей раз это оказались самые великолепные пять минут в жизни Молли.
   Когда все закончилось, она налила чай в чашки и протянула Джо письмо:
   – Это тебе.
   – От Стеллы, – пояснил он.
   – Я догадалась. У тебя таких двадцать пять штук.
   – Приглашает на ленч. В «Ритц».
   – А она что, не знает, что ты работаешь? – Молли старалась не выказать своего раздражения. Что еще за вызов во дворец? А о ней никто даже не вспоминает!
   – Ну, у нас же есть перерыв, при всей суматохе.
   – Да, только ты работаешь у черта на куличках. Для нее жизнь, наверное, сплошной мюзикл. – Молли не удержалась от язвительной нотки.
   – Ты несправедлива.
   – Да, пожалуй. – Молли взяла себя в руки. – Пойдешь?
   – Еще бы! Скажу Грэхаму, кто меня пригласил. Он так расчувствуется, что даст мне отгул. Помнишь, как он облизывал этого задрипанного диджея, который заявился на открытие нашего нового отдела?
   – И ты ему скажешь, кем ей приходишься?
   Он покачал головой:
   – Не думаю. Лучше скажу, что выиграл в каком-нибудь конкурсе.
   – Ну, поздравляю!
   – Да ладно тебе, Молли. Я в «Ритце» ни разу в жизни не был.
   Молли улыбнулась:
   – Тогда поглажу тебе рубашку. Но есть еще один момент. – Она сама удивилась, что никто из них об этом раньше не подумал. – Ведь рано или поздно все всплывет наружу. И пока об этом не стали говорить, надо бы рассказать Пэт и Эндрю.
   Джо обнял жену:
   – Я и сам так думал. Скажу им в воскресенье, когда поедем к ним на обед.
   Молли кивнула. Хотя такая перспектива ее пугала. Пэт не станет упрекать Джо за то, что он упал в объятия Стеллы. И уж конечно, не обвинит Стеллу за то, что его пригласила. Для нее во всем будет виновата одна Молли.
   Она глубоко вздохнула и постаралась больше об этом не думать. Бедная Пэт. Для нее это будет ударом. Она всю жизнь старалась дать Джо все лучшее. По крайней мере, в ее представлении. А теперь появился кто-то, кто готов окружить его облаком собственной славы и духов «Кристиан Диор».
   И Молли уже начинала понимать, что почувствует Пэт.
 
   Контора, где работал Джо, располагалась в Кройдоне, в районе, до недавнего времени остававшемся зеленой зоной. В удачный день дорога занимала не более сорока пяти минут, поскольку Джо двигался в сторону от центра, то есть против основного потока. Слава богу, район сохранял свой несколько сельский вид, несмотря на расширяющуюся с каждым годом застройку. Джо никогда не улыбалась перспектива трудиться в каменных джунглях.
   Оторвавшись от своего монитора, он увидел за окном корову, неторопливо жующую траву.
   – Вынужден тебя разочаровать, подруга, – обратился он к ней. – Для вас тачек пока не делают. – Он ткнул в текст, над которым работал. – Хотя ты, может быть, рулила бы не хуже некоторых двуногих.
   – Сам с собой разговариваешь?
   Это был его босс, Грехам. Справочники для автолюбителей были его детищем и позволяли ему, как он выражался, заработать на некоторый комфорт. На взгляд Джо, это было все равно что про королеву сказать «имеющая толику монаршей крови». Грехам был пятидесятипятилетний бездетный толстячок. Он уже давно мог бы уйти на покой и безбедно жить на каких-нибудь Каймановых островах, но относился к тому типу людей, кто предпочитает работу дому, а поле для гольфа воспринимает как подступы к раю.
   С самого начала справочники Грэхема имели колоссальный успех. В данный момент работа шла над книгой о новой марке автомобиля, которая должна была выйти уже через месяц.
   – Ну, как выпуск? Продвигается? К сроку успеваем?
   – Готов торчать здесь безвылазно, чтобы все было готово вовремя.
   – Умница! Ты вроде меня, – похвалил босс.
   – Ага. Вроде вас. Пока вы не разбогатели.
   Грэхам рассмеялся. Джо был его любимым сотрудником. Он относился к нему скорее как к племяннику, чем как к подчиненному, и готов был многое ему простить.
   – Но есть одно условие. – Джо решил воспользоваться моментом.
   – И какое же? – Грэхаму иногда нравилось потакать любимцу.
   – В четверг я приглашен на обед в ресторан.
   – Кем-нибудь из дилеров?
   – Не совсем. – Джо специально помедлил для пущего эффекта. – Знаете, Грэхам, вы не поверите, но меня пригласила Стелла Милтон.
   Грэхам крякнул. В первом гараже, где он работал, на стене висел постер со Стеллой Милтон. Ребята играли в дартс, метясь в те части тела, какими хотели бы полюбоваться на самом деле.
   – Да ладно тебе! Все шутишь.
   – Я серьезно. Мы с ней обедаем в «Ритце».
   – Ага. А я одноногая лесбиянка. – Если бы речь шла о ком-то другом из его работников, Грэхам бы только посмеялся. Но Джо всегда был какой-то особенный. – И за какие заслуги она тебя ведет обедать? Ребята, вы только послушайте! – Он повернулся ко всей комнате. – Как вам нравится? Джо, как нечего делать, выиграл право пообедать в компании со Стеллой Милтон. Ну, с этой штучкой из рекламы «Пежо». И что же это был за конкурс? Что-то по радио в прямом эфире? Ну, ты и счастливчик!
   – Джо, если честно, я бы не отказался ей что-нибудь подправить! – отозвался технический менеджер Брайан.
   Джо почувствовал, как заливается краской.
   – Извини, Брайан, мне надо в туалет. – Это становилось невыносимо.
   – Эй! – прокричал тот ему вслед. – Мы догадываемся, зачем! Может, вот это прихватишь? – Он протянул Джо автомобильный журнал с фотографией Стеллы на обложке. Это был снимок из рекламной кампании «Пежо».
   Джо взглянул на журнал и в сердцах зашвырнул в другой конец комнаты.
   – Что это с ним? – удивился Брайан.
   – Темперамент, может, обиделся, что ты не воспринял его удачу всерьез.
   – Так ты и вправду думаешь, что он идет с ней обедать? А не брешет?
   – Розыгрыши не в его вкусе.
   – Черт возьми! – выдохнул Брайан, глядя на фотографию. Стелла была запечатлена в момент выхода из машины. Водитель держал распахнутой заднюю дверь, и оттуда выступала роскошная брюнетка в шубке, под которой, кроме чулок и кружевного белья, ничего не было. Рекламный слоган звучал как «Подари себе немного удовольствия!». Юмор заключался в том, что мизансцена разворачивалась на фоне самой обычной парковки возле супермаркета, заполненной рядовыми покупателями.
   – В любом случае, – хмыкнул Брайан, сердито кладя журнал Джо на стол, – я ему не очень завидую. Она ему в матери годится.
   Когда Джо вернулся домой, Молли как раз доглаживала его рубашку, размышляя о том, приятна ли такая жизнь, когда в самый обычный будний день ты обедаешь в «Ритце».
   Обычно свои рубашки Джо гладил сам, отчасти из-за того, что после стараний Молли все вещи выглядели так, словно в них только что выспался слон.
   – Как мило с твоей стороны, – сказал он. – Давай закончу?
   – Не доверяешь?
   – Не доверяю, – признался он, ласково улыбаясь.
   – И что сказал Грэхам по поводу твоего завтрашнего отгула?
   Джо усмехнулся:
   – Как я и предполагал. Сначала не поверил, потом стал заискивать. Мне поручено добыть ему автограф на салфетке.
   – Ну и тип твой Грэхам! – Ей вдруг пришла еще одна мысль. – Только бы тебя никто не узнал!
   – Это в «Ритце»-то? – Джо так расхохотался, что чуть не обжегся утюгом. – Воображаю, как Брайан из технического и наш курьер Джим будут торчать в баре, подкарауливая мою особу!
   – Я не о них говорю. Я имею в виду газетчиков.
   Наутро Джо еще раз прогладил рубашку, придав ей наконец безупречный вид. Молли смотрела, как он одевается. Удивительно, ей, самым естественным образом, казалось, что Джо в самых шикарных местах будет чувствовать себя как дома.
   – Теперь мне понятно, почему меня всегда неумолимо тянет к самому дорогому блюду в меню. Это, должно быть, наследственное, – пошутил он.
   – Ну что ж, тогда не позволяй генам слетать с тормозов и опустошать твою кредитку. Думаю, что там один ленч стоит столько же, сколько мы платим за квартиру за целую неделю. Приятно тебе провести время. И не отказывайся, если она захочет заплатить.
   – О'кей, я скажу, что моя скупердяйка-жена велела мне не вынимать бумажник из кармана.
   Ровно в двенадцать Джо свернул с Пикадилли и взбежал на крыльцо «Ритца», стараясь держаться так, словно бывал там тысячу раз. К счастью, привратник в ливрее был чересчур увлечен поиском такси для двух немцев, облаченных в нелепые охотничьи костюмы, чтобы обратить внимание на Джо.
   Джо вошел в обшитый деревом вестибюль, застланный таким густым ковром, что казалось, в Нем недолго и утонуть. Мгновение он постоял в некоторой растерянности. Несмотря на свою привлекательную внешность и вполне уверенный вид, в таких ситуациях он привык полагаться на Молли. Дежурный администратор – а это была дама лет пятидесяти – подняла глаза на одетого во все черное молодого человека, молча стоящего перед ней в легком волнении. Он был похож на только что оперившегося птенца, который покинул родное гнездо, но еще толком не научился летать.
   – Могу я вам чем-нибудь помочь? – спросила она, мысленно желая дать ему несколько уроков.
   – У меня встреча в ресторане. – Он помедлил. – Со Стеллой Милтон.
   Администраторша постаралась не выказать своего разочарования недосягаемым соперничеством.
   – Мисс Милтон уже прошла в зал. Метрдотель вам покажет столик.
   Джо отправился в указанном дамой направлении по широкому проходу, с обеих сторон которого тянулись барные стойки. Такое впечатление, что все здесь пили только шампанское. Он узнал пару политических деятелей и целую кучу каких-то типов, то и дело мелькающих в телевизоре. Когда он наконец вошел в зал, у него перехватило дыхание. В обрамлении изысканной лепки красовались великолепные пасторальные фрески. Это было все равно что обедать в элегантном французском шато.
   Стелла заметила его, вскочила на ноги и помахала рукой, заставив всех присутствующих отвлечься от еды и уставиться на шагающего к ней Джо.
   – Как я рада тебя видеть, дорогой! – фонтанировала она. – Аперитив будешь?
   В другой части ресторана к угловому столику у окна как раз направлялся Боб Крамер. Он приехал сюда пообедать не только потому, что это производило впечатление, но еще и оттого, что все здесь было отменного качества. Еда была без новомодных изысков, и порции большие, что Боб очень ценил. А поскольку здесь было скорее шикарно, чем фешенебельно, то не было риска, что будешь толкаться бок о бок со всеми лондонскими продюсерами и агентами. Но менее всего он ожидал увидеть сейчас Стеллу Милтон. Особенно такой сияющей и в сопровождении сказочно интересного молодого человека, годящегося ей в сыновья.
   Какое-то время он наблюдал за ними, прикрывшись книжкой меню. Давно он не видел Стеллу в таком приподнятом настроении. Скучный, хотя и нежный Ричард не производил на нее такого эффекта. Но кто этот юнец? Явно не актер, иначе Боб бы его помнил. Его жгучая масть вызывала в памяти образ братьев Фьенн. Такие же темные брови и почти черные волосы, вот только вместо ожидаемых в таких случаях карих глаз у этого парнишки были глаза синее делфтского фарфора. Да какое имеет значение, кто он такой, если он приводит в такой восторг Стеллу?
   Боб не успел ответить себе на этот вопрос. Подошел его гость, которого он пытался обработать, и пришлось включить на полную мощность зрение и наблюдательность. Слава богу, Стелла не может его видеть со своего места. Никто другой на него тоже вроде бы не смотрит. Все в ресторане с увлечением поглядывали на Стеллу и ее обожателя.
   Шел уже пятый час, и большая часть столиков давно освободилась, когда Боб наконец захлопнул свой кожаный органайзер и попрощался с гостем. Когда-то в достопамятные времена лондонские ленчи благополучно затягивались чуть не до вечера, сдобренные парой бутылок вина и завершенные коньяком и сигарами. После чего оставалось наскоро заскочить в контору как раз перед шестичасовой рюмочкой, а тут и до ужина с клиентом недолго. Теперь времена изменились, многие даже закусок не заказывают, пьют одну минералку, пудингу предпочитают капуччино без кофеина, и то только на завтрак. Весь ритуал под названием «ленч» сегодня можно от первой до последней минуты уложить менее чем в час. А вечерами многие его клиенты – и даже актеры, что совсем невероятно! – ведут себя как какие-то программисты, предпочитая отправляться домой, вместо того чтобы поужинать в приятной обстановке со своим агентом. Боб уже начинал подумывать о вступлении в какой-нибудь клуб, иначе недалек тот день, когда ему придется – о ужас! – время от времени ужинать в одиночестве.
   Вот и сейчас ресторан уже почти опустел. Остался только сам Боб и – в другой стороне зала – Стелла со своим другом. Поэтому он, взяв в руки сигару и недопитый бокал, двинулся к ним.
   – Стелла, радость моя! Я ужасно рад тебя видеть! – пропел Боб таким тоном, словно только сейчас ее заметил.