Весной 1978 года органы безопасности ЛНДР обезвредили еще одну группу контрреволюционеров. Ими руководили бывшие генералы Тхама Сайяситсена и Сунтхон Пархаммавонг, а также бывший гражданский деятель Мынсомвичит{43}. Эта группа пыталась вербовать агентуру среди служащих государственных учреждений. При обыске на квартирах у них были обнаружены оружие и инструкции, полученные из-за рубежа.
   К лету 1978 года на территории Лаоса главные базы вооруженных банд были обезврежены. Оставались незначительные "островки", откуда совершали бандитские налеты остатки подразделений Ванг Пао. Они были "нейтрализованы" Народно-освободительной армией в октябре - ноябре 1978 года. Несколько тысяч солдат сдали оружие без боя. Другие ушли по оставленному им коридору в Таиланд, дав обещание никогда не участвовать в войнах...
   Контрреволюция в значительной мере исчерпала свои ресурсы, действуя среди бывших чиновников вьентьянской администрации. Но она пыталась еще наносить "кинжальные" коварные удары, используя доверчивость, суеверие, отсталость среди малых народностей Лаоса. Известны многочисленные случаи, когда под видом так называемых "проповедников" засылались вражеские агенты. Они распространяли слухи, будто "добрые духи", способные щедро наделить человека рисом, золотом, одеждой и опиумом, бежали от революции в джунгли. Невежество превращалось в опасное оружие, обращенное против революции. Так, шпионы призывали людей мео покидать деревни и уходить в джунгли вслед за "добрыми" духами. При этом "проповедники" подстрекали сжигать селения. Они обещали горцам, что "добрые духи" вознаградят их за это, предоставив все необходимое для жизни. С помощью такой тактики враг сумел нанести значительный ущерб. Лаосским революционерам пришлось провести большую работу, чтобы выявить провокаторов. Обманутые горцы вернулись в свои деревни.
   В начале 1976 года всплыла, например, "история с белым тигром". Многие жители вьентьянских предместий рассказывали ее с нескрываемым страхом.
   В чем же было дело? Специалисты по психологической войне с другого берега Меконга "взяли на вооружение" старое лаосское поверье о том, что если реку переплывает белый тигр, довольно редко встречающийся в природе, то народ ожидает разорение, голод, мор. И вот несколько диверсантов, переодетых в желтые монашеские одежды, стали распространять по селениям вокруг Вьентьяна слух о том, что "белый тигр" переплыл Меконг и бродил вблизи домов лаосцев. И, конечно, следовал стереотипный "совет": спасайтесь от надвигающегося голода и мора на другом берегу Меконга, где нет "белого тифа".
   В Лаосе еще сильны разные поверия и предрассудки. Распространена вера в приметы, как добрые, так и злые, а во многих селениях людей все еще лечат колдуны и шаманы. Поэтому нельзя было оставить без внимания незначительную на первый взгляд "историю с белым тигром". Вскоре "монахи" были обнаружены и арестованы. Как выяснилось, их засылало ЦРУ с задачей сеять панику, вызывать страх среди крестьян.
   Пришлось возвращать "монахов" в селения, но теперь для того, чтобы они рассказали, с какой целью родился "миф о белом тигре". В "белых тигров" теперь в Лаосе не верят.
   * * *
   Время, как и Меконг, необратимо, говорят в Лаосе.
   ...Страна выдержала испытания "военными штормами". Ее народ вышел победителем и теперь вместе с Вьетнамом, Камбоджей строит новую жизнь, поддерживает дружественные отношения с государствами всех континентов, играет свою роль в международной и индокитайской политике.
   Глава XI.
   Третий фронт: Опаленные пальмы Камбоджи
   К Камбодже у меня отношение особое. Когда американская авиация ожесточенно бомбила ДРВ, Пентагон вел карательные операции в Южном Вьетнаме, все глубже ввязывался в военные действия нейтральный Лаос, королевство Камбоджа принца Сианука оставалась "оазисом мира" в Индокитае, уголком спокойствия и, я бы даже сказал, "сферой азиатского процветания". Я вырывался из Ханоя в Пномпень дважды в год и проводил здесь прекрасные недели. Компания была самая теплая: под "крылом" посла СССР С.М. Кудрявцева, талантливые дипломаты - мои институтские друзья РЛ. Хамедуллин (ныне посол РФ в Австралии), Юрий Шманевский, Олег Дружинин, корреспонденты ТАСС Олег Широков и Артур Блинов, военный разведчик Николай Солдаткин, корреспондент АПН Юрий Шевченко и "интернациональная бригада": австралиец, писатель и публицист Уилфред Бэрчетт с женой-болгаркой, медведем "Мишкой", двумя гиббонами и дочерью Анной, писавшей мне с детства чудесные письма, французский военный атташе полковник Франсуа, английский посол, жена знаменитого кинодокументалиста Йориса Ивенса Марселина Лорридан, дочь от первого брака вьетнамского министра здравоохранения Колетт Виоле, прекрасная полукровка, разделявшая мое интеллектуальное одиночество и ревновавшая меня к юной хранительнице книг королевской библиотеки миниатюрной кхмерке с чудесным именем Жасмин... В той библиотеке в "неурочное время" я перечитал многие старинные книги.
   Где-то в другом конце Индокитая рвались бомбы, а здесь на Монивонге работали прекрасные ресторанчики, в "плавучих домиках" на Меконге и Бассаке нам подавали с "боцманом" Шманевским и культурным советником Олегом Дружининым "китайские супчики" с местным самогоном и соответствующим "продолжением". После полуночи имели честь быть иногда приглашенными во дворец к Сиануку и слушать его музыкальные индивидуальные концерты участвовать в забавах главы государства, получать от него скромные знаки внимания и ценные подарки, быть осчастливленными его высочайшим обществом.
   Особенно меня окружили почетом после того, как в феврале - марте 1967 года я съездил с кузеном Сианука, начальником корпусной зоны, подполковником - принцем на границу с Южным Вьетнамом в провинцию Свайриенг ("Клюв Попугая") и попал там в окружение американо-сайгонских войск. Интервенты численностью в 23 тысячи солдат проводили пограничную операцию "Джанкшн сити".
   К счастью, все обошлось благополучно. Нас не заметили. Американцы и сайгонцы убрались на свою территорию в Тэйнинь, оставив на камбоджийской земле сожженную деревню, раненых крестьян и несколько забитых голов скота. Почти "боевое соприкосновение" с противником вызвало ко мне особое чувство в подполковнике-принце. Он обо всем лично рассказал Сиануку, а меня попросил обо всем увиденном сообщить по радио в программе на всю Юго-Восточную Азию.
   Я выполнил просьбу - выступал несколько раз, и каждый репортаж длился не менее 40 минут. Мой риск и труд получили достойную оценку, и Сианук глава государства - подарил мне прекрасную туристическую поездку по всей Камбодже. С большой охраной и на новой черной "Волге". В те дни 1967-го в Камбодже все пели, танцевали, прекрасно ели, пили и любили, но дисциплина была жесткая. Никаких вакханалий. На улицах все было спокойно, тихо и пристойно. И я по вечерам на велорикше возвращался в мой номер 306 в отеле "Сукхалай" на Монивонге, зная, что никто на меня не нападет, не потребует кошелек, набитый подотчетными долларами, риелями, донгами, кипами, южновьетнамскими пиастрами... и еще не знаю какими купюрами из корреспондентской кассы...Если "касса и убывала", то об этом всегда знали Жасмин, Колетт или другие сидевшие со мной в ночных барах прекрасные "вечерние мотыльки". Но и это было тогда "работой" - сбором информации.
   Казалось, что мы знали все...
   Американская операция "Джанкшн сити" в Камбодже не была случайностью, этакой "ошибкой" с высадкой десанта на чужой территории. Карателей вызвали самолеты воздушной разведки, обнаружившей места передислокаций подразделений Фронта освобождения Южного Вьетнама.
   Но в Камбодже об этом не сообщалось. Все было окружено строжайшим секретом. Особенно то, что было связано с "тропой Хо Ши Мина".
   "Тропа Хо Ши Мина", по которой шла переброска северовьетнамских войск, техники, боеприпасов, продовольствия, уходила в горы севернее 17-й параллели, еще на территории ДРВ, затем пролегала по землям Лаоса и Камбоджи и выныривала в Тэйнине, всего в 70-180 километрах от Сайгона, в дельте Меконга, или на горном плато Тэйнгуен. Американцы перехватывали вьетконговцев в Южном Вьетнаме, и тогда бои носили тяжелый и упорный характер.
   На территорию Камбоджи вторжения американо-сайгонских войск осуществлялись довольно часто, но всегда в "исключительных случаях". Облеты же "рамами-разведчиками" в пограничной зоне велись непрерывно.
   Нгуен Ван Тхуан - официальный представитель ЦК НФО Южного Вьетнама в Пномпене был моим другом и считал, что особых секретов от меня - "ханойца", русского журналиста, вращавшегося в самых высших кругах Индокитая, "противника колониализма, неоколониализма и империализма" - нет, не было и не должно быть, и поэтому он точно комментировал с военно-политической точки зрения любое событие и даже малозаметный факт на фронтах Индокитая. В 80-х годах в этом качестве мне заменил Тхуана посол СРВ в Камбодже Нго Дьен, в прошлом помощник премьер-министра Фам Ван Донга и заведующий отделом печати МИД ДРВ и СРВ. Я любил Нго Дьена за его доброту, чистый мозг, спокойствие, откровенность. И он это понимал. Понимал он и то, что если во Вьетнаме я любил Вьетнам, в Лаосе - Лаос, то в Камбодже, понятно, Камбоджу. А в целом - весь Индокитай.
   И страны, по-моему, платили мне тем же. По крайней мере с 1966 по 1983 год. Я всегда прибывал в Пномпень в самые политически интересные и напряженные моменты истории Камбоджи. О конференции глав государств Индокитая в Пномпене я узнал от Нго Дьена раньше, чем посольства и спецслужбы, за что меня не поблагодарили резиденты.
   Операция "Джанкшн сити", вторжения банд "кхмер сереев" на западной границе с Таиландом, переворот генерала Лон Нола в марте 1970 года... Сианук тогда был с официальным визитом в Европе и летел домой через Москву.
   18 марта 1970 года газета "Известия" в вечернем выпуске поместила информацию о встрече Сианука и А.Н. Косыгина в Кремле. В том же номере, но уже в периферийном (втором) выпуске, на том же месте, что информация о встрече, поместили сообщение о свержении Сианука. Бывало и такое в журналистской истории и практике.
   Принц на аэродроме "Шереметьево" (он летел в Китай) просил А.Н. Косыгина оставить его в СССР, в эмиграции. Но получил уклончивый ответ. Глава государства Камбоджи отправился в Пекин, где уже 23 марта был создан Национальный единый фронт Камбоджи (НЕФК). В этот фронт вошли находившиеся в глубоком подполье кхмерские коммунисты, камбоджийские политэмигранты во Вьетнаме и Китае, а также лица из свиты самого Нородома Сианука.
   Когда-то эмигранты покинули страну от преследований со стороны самого Сианука и были его ярыми противниками. Теперь же они были вынуждены соединить усилия в борьбе против режима Лон Нола, который, впрочем, двери перед свергнутым экс-монархом не закрыл. Новые же партнеры Сианука по НЕФК камень, что был за пазухой, показали, но не выбросили. Пригодится еще для главы государства, Самдека Нородома Сианука и его семьи... Королева-мать отбыла из столицы Камбоджи в Пекин и уезжала из Пномпеня с полным почетом. В Москве же сложился беспрецедентный уникальный в дипломатической практике случай: оставались и функционировали довольно долгое время два враждебных посольства - Лон Нола и Сианука(НЕФК).
   Пол Пот, Кхиеу Самфан, находившиеся в Пекине и вошедшие под другими псевдонимами в ЦК НЕФК, были врагами не только Сианука, но и Вьетнама. После разрыва с кхмерским сувереном в 1954 году они жили в спецлагерях во Вьетнаме, не "ассимилировались", сохранили свой "ярый национализм". Но все это было секретом, который раскроется лишь после 17 апреля 1975 года, когда так называемые кхмерские "коммунисты" пришли к власти. Простить унижения и зависимость, сомнительное состояние "подопечных" кхмеры, в силу национальных особенностей, не могли.
   Но обо всем по порядку. Начнем с "азов", с тех "голубых" сиануковских времен, когда страну все называли "жемчужиной Индокитая", иностранцы и народ вдоволь пили, пели, ели и плясали... Не было комендантского часа, дипломаты ездили на курорты, отдыхали в Кампоте, Кепе, Сиануквилле, великолепно общались, порой забывая о различиях государств с различным социально-политическим строем. Партийный секретарь советского посольства в Пномпене товарищ Патронов, поднимая тост за тостом за дружбу и сотрудничество, ни о каких "классовых битвах" не вспоминал, а резиденты КГБ (оба на букву "К") "узлы морали и нравственности не затягивали''. Конечно, "ЧП" случались. Например, дежурный комендант так напился в городе, что "взял даму" и рикшу-сикло, приехал к дверям посольства, а расплачиваться предложил... собственной жене. А у той с собой денег не оказалось. Скандал. Другой комендант проделал ту же операцию, расплатился только не камбоджийскими риелями, а советскими желтыми "сертификатами", которые ходили в "Березках" в Москве! Даму и сикло эти деньги не удовлетворили. Опять небольшой скандал, вызвавший смех Сианука, который был в курсе всех "казусов" с иностранцами.
   Вот какая была жизнь в Пномпене, пока не был совершен путч.
   Как был свергнут "Самдек Сахачивин" Нородом Сианук
   Я сидел с Нгуен Ван Тхуаном, бывшим главой представительства ВРП РЮВ в Пномпене, и восстанавливал в памяти события марта 1970 года в Камбодже, когда был отстранен от власти Нородом Сианук.
   Начавшиеся в начале марта 1970 года в П номпене акты насилия и антивьетнамские демонстрации, особую активность в которых проявляли деклассированные элементы и переодетые в гражданское платье солдаты и полицейские, привели к разгрому посольств ДРВ и ВРП РЮВ. Нородом Сианук находился в это время в зарубежной поездке в Югославии. Кое-кто из разведчиков полагал, что Сианук знал о вылазках правых и не мешал: мол, надо было "приструнить" вьетнамцев.
   В свою очередь, крайне правые круги, занявшие ключевые позиции в правительстве и парламенте, хотели использовать разгул шовинизма, антивьетнамские настроения для смещения Нородома Сианука. 16 марта состоялось заседание Национального собрания, на котором слушалось так называемое "дело государственных секретарей Ум Манорина - сводного брата жены Сианука Моники - и Состен Фернандеса". Существо этого "дела" сводилось к наступлению группировки Лон Нола - Сирик Матака на сторонников Сианука в правительстве. Государственный секретарь внутренних дел по вопросам территориальной обороны полковник Ум Манорин возглавлял полицейский аппарат страны, войска территориальной обороны (ее численность в то время составляла едва 15 тысяч человек). Государственный секретарь внутренних дел по вопросам национальной безопасности полковник Состен Фернандес и возглавляемый им аппарат национальной безопасности представляли бы реальную угрозу путчистам лишь в случае, если бы "служба" дала решительный отпор и выполнила свои функции и обязанности. Но этого не произошло.
   На заседании парламента один из лидеров правых обвинил Ум Манорина в причастности к контрабандным махинациям в Гонконге. Сосген Фергандес обвинялся во многих других грехах. И все имело под собой основания.
   Узнав о происходивших в Пномпене бесчинствах, глава государства принц Нородом Сианук заявил, что эти действия - результат происков правых сил, действовавших в контакте с американскими империалистами и наносивших ущерб национальным интересам Камбоджи. И принц был недалек от истины, но бдительности не проявил, слишком уверовал он в свой авторитет и "неприкасаемость". И ошибся.
   "Если Камбоджа изменит свою политику, то она рискует превратиться во второй Лаос или во второй Южный Вьетнам. Нейтралитет Камбоджи - непременное условие ее суверенитета и независимости", - заявил принц Нородом Сианук 13 марта перед вылетом из Парижа в Белград, Но это были снова на ветер.
   На заседании Национального собрания 16 марта депутаты подвергли резкой критике обоих госсекретарей, однако в тот день не было принято никакого решения. Депутатам было предложено поразмыслить, прежде чем принимать окончательное решение. На деле же это был лишь намек на то, чтобы оба эти лица добровольно вышли из состава правительства и устранились от борьбы за власть.
   17 марта Ум Манорин подал заявление об отставке, которое было сразу принято советом министров. Полномочия госсекретаря по вопросам территориальной обороны были переданы Сисовату Сирик Матаку. (С 1958 года Сирик Матак - двоюродный брат Сианука, практически провел восемь лет за границей, был сначала представителем в ЮНЕСКО, затем послом в Пекине, Токио и Маниле.)
   На утреннем заседании 18 марта Национальное собрание проголосовало за недоверие Состену Фернандесу и за вывод его из состава кабинета министров. Практически был лишен возможности принимать участие в решении государственных дел министр иностранных дел Камбоджи принц Нородом Фурриссара, близкий к Сиануку.
   В тот же день, 18 марта, сразу после голосования по вопросу о доверии Состену Фернандесу, на совместном заседании Национального -собрания и Совета королевства был отстранен от власти Нородом Сианук. Совершен государственный переворот.
   Во второй половине дня 18 марта радио Пномпеня передало заявление председателя совета министров Камбоджи генерала Лон Нола о смещении принца Нородома Сианука с поста главы государства. Временно исполняющим обязанности главы государства стал председатель Национального собрания Ченг Хенг. По радио было передано "Обращение к нации" нового главы государства. Он сообщил, что принял на себя эти функции вплоть до выборов нового главы государства, и заявил, что Камбоджа намерена проводить ту же внешнеполитическую линию, то есть политику независимости, нейтралитета и территориальной целостности, и что она обязуется уважать подписанные ею ранее договоры и соглашения.
   Так выглядели в сообщениях официальной пропаганды события, приведшие к низложению главы государства принца Нородома Сианука и приходу к власти группировки Лон Нола - Сирик Матака. Эта группировка, совершая переворот, заручилась внешними гарантиями и рассчитывала на полную поддержку США и Сайгона. Газета "Вашингтон дейли ньюс" опубликовала сообщение своего корреспондента Рея Кромли, в котором говорилось, что начиная с 1958 года Лон Нол посылал секретные донесения в Сайгон, был личным другом сайгонского "премьера" Чан Тхиен Кхиема. Он также поддерживал контакт с одним высокопоставленным таиландским генералом, чье имя пока оставалось неизвестным.
   Это все было так. И никто не пресекал его связей. Демократия... По-кхмерски.
   Были в моем распоряжении тогда и некоторые другие сведения. Они свидетельствовали о связях группировки правых в Камбодже с разведывательными службами США и Сайгона. В Пномпене было известно, что оперативная группа камбоджийских вооруженных сил, созданная в феврале 1970 года в пограничной с Южным Вьетнамом провинции Раттанакири, передавала американским штабам данные о расположении частей Народных вооруженных сил Южного Вьетнама в пограничных районах Камбоджи.
   Не остался незамеченным и тот факт, что военный атташе США полковник Ле Конт в спешном порядке выехал из Пномпеня 4 марта 1970 года, буквально накануне антивьетнамских демонстраций в Пномпене и Свайриенге. В.информированных кругах утверждали, что перед отъездом полковник Ле Конт встречался с Сирик Матаком. Беседа продолжалась более полутора часов. В политических кругах считали неслучайным, что сообщение о смещении Нородома Сианука было передано американской радиостанцией в Сайгоне раньше, чем было объявлено об этом в Пномпене.
   Сразу же после переворота в столице был введен комендантский час. Основные административные здания - почта, телеграф, аэродром, вокзал, министерства и ведомства, а также жилые дома некоторых организаторов переворота, многих депутатов Национального собрания охранялись солдатами. Чиновники государственных учреждений вооружились пистолетами, винтовками, гранатами и даже установили на крышах и в окнах пулеметы. Цены на оружие на черном рынке выросли втрое.
   В стране началась чистка государственного аппарата. Назначены новые члены кабинета министров, заменены губернаторы шести крупнейших провинций Кандаль, Кампот, Компонгспё, Комцонгчам, Компонгтхом и Стунпренг, а также губернаторы двух муниципалитетов центрального подчинения - Пномпеня и Кирирома. Произошла замена в руководстве Национального банка Камбоджи, в других банках страны, а также в государственных и смешанных обществах, контролировавших экономику и торговлю Камбоджи. Закрылись все университеты страны. Многие студенты были призваны в армию, другие были обязаны проходить военное обучение.
   "Город превратился уже в апреле 1970 года в военный лагерь. Новобранцы проходили обучение на стадионах, на бульварах и в парках. В министерстве обороны ящики с оружием и боеприпасами были открыты и свалены в коридорах. Людям раздавали одежду защитного цвета и шляпы. Население запасало продовольствие.
   Две недели спустя после государственного переворота в Пномпене все еще шли танки и броневики. Солдаты с примкнугыми штыками охраняли центр телеграфной связи. Два танка стояли перед министерством информации в центре города. В 6 часов вечера с началом комендантского часа улицы начинали пустеть. Только армейские машины могли мчаться по улицам". "На всех дорогах, ведущих к аэродрому, были установлены патрули. Без специальных пропусков, выданных путчистскими властями, невозможно было выехать из столицы".
   Произведя государственный переворот, реакционные силы Камбоджи попытались внести раскол в движение солидарности вьетнамского и кхмерского народов, сделали ставку на военную помощь Пентагона и сайгонского режима, которые не замедлили перейти к прямому вмешательству в дела Камбоджи.
   В интересах достижения этих целей солдаты Пентагона и Сайгона совершили в ночь с 30 апреля на 1 мая 1970 года вторжение в Камбоджу. Пентагон открыто обязался оказывать поддержку сайгонским частям и войскам пномпеньского режима, которые, как следовало из заявлений южновьетнамских генералов, вели операции на территории Камбоджи с учетом "военной и политической заинтересованности США".
   Американские агентства и телевидение передавали подробности вторжения американо-сайгонских войск в Камбоджу. В телевизионных передачах с "Камбоджийского фронта" демонстрировалась насыщенность войск боевой техникой. Авиация, в том числе тяжелые бомбардировщики "В-52", совершали массированные налеты на города и села Камбоджи. Военные действия расширялись.
   Наземные боевые операции велись четырьмя ударными колоннами. Широко применялись танки и вертолеты. Впереди наступающих войск шли бронетанковые части численностью более 700 танков и бронетранспортеров.
   Пентагон в качестве предлога для начала широких военных действий на территории Камбоджи, проводимых под кодовым названием "Полная победа", использовало утверждения о пребывании в районе вторжения сил Вьетконга. Однако, по свидетельству печати, этот предлог оказался совершенно несостоятельным. США вынуждены были признать, что "американским и сайгонским войскам не удалось обнаружить в Камбодже сколь-нибудь значительных сил неприятеля" или они побоялись войти в "огневой контакт".
   Встретив решительное сопротивление камбоджийского народа, под давлением мировой общественности Вашингтон был вынужден к 1 июля 1970 года вывести свои войска из Камбоджи. Но в стране остались части сайгонского марионеточного режима. Американская авиация продолжала бомбить многие районы Камбоджи, которые удерживались патриотами.
   Южновьетнамская военщина быстро снискала в Камбодже незавидную славу грабителей. В июне 1970 года после трехдневного артиллерийского обстрела в город Компонгспе ворвались южновьетнамские войска и сразу же набросились на магазины. Бутылки с вином солдаты прятали в вещевые мешки или грузили целыми ящиками на бронетранспортеры. Взламывались сейфы и забиралось золото. Беженцев, пытавшихся вернуться в город, останавливали и, угрожая оружием, забирали у них все ценное. Южновьетнамский командующий приказал солдатам вернуть в город все награбленное. Однако были возвращены только мотоциклы и ящики с вином (с пустыми бутылками). Пропали многие тонны золотых и серебряных изделий, драгоценные камни - самые известные в Индокитае и Юго-Восточной Азии.
   * * *
   В начале 1972 года районы, находящиеся под контролем НЕФК, занимали уже примерно 80 процентов территории Камбоджи, на которой проживало пять миллионов человек. Вооруженные силы национального освобождения добивались военных успехов в течение 1971 и начала 1972 года на всех стратегически важных направлениях камбоджийского фронта. Полным провалом закончилась карательная операция сайгонских наемников, закодированная под названием "Полная победа". Патриоты разгромили в августе - ноябре 1971 года группировки пномпеньских войск, проводивших операцию "Ченла-2". Битва при Румлуонге на дороге No 6, где была наголову разбита 46-я пехотная бригада пномпеньских войск, стала блестящей страницей в летописи боевых побед кхмерских патриотов. Бойцы вооруженных сил успешно сдерживали атаки частей реакционеров в провинциях Батгамбанг и Сиемреап, где находится величайший памятник национальной культуры Камбоджи - Ангкорват.
   В военно-политическом отношении отмечалось, что патриоты, отбивая удары сайгоно-пномпеньских войск, удерживали боевую инициативу на крупнейших стратегических дорогах - No 1, No 4, No 6, No 13, No 22, связывающие все важнейшие районы Индокитая. Это позволило вооруженным силам НЕФК фактически парализовать действия войск пномпеньского режима. Передовые части НВСНО Камбоджи начали проводить операции в непосредственной близости от камбоджийской столицы. Пномпеньский аэродром Почентонг, через который транспортные самолеты США перебрасывали оружие, боеприпасы, продовольствие войскам пномпеньского режима и где базировались американские боевые вертолеты, подвергались постоянному ракетно-минометному обстрелу.