В глубине души профессор был искренне рад, что наживка была проглочена, оставалось только подсечь и пастор у него на крючке.
   — Виталий Андреевич, думаю, вы верите в сверхъестественное…
   С этими словами он подошел к дверям и чуть не столкнулся с входящей Алёной.
   — И еще, я и мои коллеги будем здесь до вашего праздника. Я очень надеюсь, что вы примете правильное решение, иначе, я бы советовал вам остерегаться теней, даже своей собственной.
   — Спасибо за содержательную беседу, — сказал пастор сам себе, так как профессор ушел, а на пороге, недоумевая, с подносом в руках стояла секретарь.
   — А кофе? — разочарованно спросила Алёна.
   — Присаживайся, давай выпьем его с тобой вдвоем.
   — С арахисовым маслом?
   — Угу…
   — Шеф, а что он имел в виду, когда спрашивал, верите ли вы в сверхъестественное?
   — Не знаю, — в глубоком раздумье ответил он, — странный он какой-то, приехать среди ночи ради пяти минут.
   — О чем вы с ним говорили, если не секрет?
   — Нет. Это не секрет… Ни о чем. Какие-то глупые угрозы и странные интриги.
   — А по-моему, он одержимый какой-то, — и Алена глянула на дверь, за которой скрылся профессор.
   — Да нет. Он просто несчастный человек. Он сильно запуган и не более того.
   — Но кем?
   — Важнее не кем, а чем. Хотя и то, и другое нам предстоит выяснить. Обязательно выяснить. А теперь пора по домам. Собирайся, я тебя подвезу.
   Сидя в кресле, пастор повернулся к стеклянной стене, сделал глоток крепкого горячего кофе и стал думать о том, когда впервые услышал вопрос: «… а ты веришь в сверхъестественное?»
 
* * *
   Лондон тихо спал.
   Только одинокая темная фигура то и дело мелькала по крышам домов.
   Последний прыжок и опорная точка.
   Снайпер притих в ожидании решающей минуты. Оптический прицел скользил по пустой площади, на которой днем было так многолюдно. И вот цель была найдена. Щелчок передернутого затвора. Теперь надо поймать момент и поразить мишень.
   Неожиданно в кармане зашевелился телефон, поставленный на виброзвонок. Обычно снайпер не брал его на дело, чтобы он не помешал в решающий момент, как сейчас.
   Положив винтовку около себя, снайпер достал сотовый телефон и почти шепотом заговорил.
   — Да, я слушаю.
   — Привет, Тень, ты где?
   — На месте.
   — Сворачивайся, операция отменяется, этот козёл согласился сотрудничать.
   — Наконец-то, у меня отпуск?
   — Да не переживай, тебе заплатят за эту работу сколько договаривались.
   — Я в прямом смысле. Теперь я смогу отдохнуть хоть месяц?
   — Пожалуй, нет.
   — …
   — Тень, есть клиент в Штатах и, наверное, еще один на Украине.
   — На Украине?
   — Да, там кто-то прёт на рожон с государством, но у него еще до Рождества есть время одуматься.
   — Все, сворачиваюсь.
   — О клиенте в Штатах получишь информацию по электронной почте. Поверь, дело этого стоит.
   Снайпер отключил телефон, снова взял винтовку. Прицел. Выстрел. И на площади заплясал железный олимпийский рубль, который долго стоял ребром, ожидая рокового выстрела. Теперь он уже никогда не будет монетой, за которую можно было бы что-то купить. Хотя и без этого в ХХI веке он уже ценился, только как воспоминание о несуществующей империи, и какой-нибудь коллекционер отдал бы за него доллар-другой.
   Нет, теперь он просто сувенир. С ровной дырочкой посредине.

Глава 3
Черная метка

   Школьные часы неумолимо бежали вперед.
   Время урока истекало, контрольная подходила к концу. Молодой математик наблюдал, как класс перемигивался, втихую передавая записки. Как правило, линия передачи проходила через новичка, сидевшего в центре класса. Парень отказывался принимать участие в нечестной игре, за что приобретал новых врагов. Виталик усердно трудился над своей работой, не обращая внимания на оклики и угрозы.
   — Ну, все тебе конец! — нервничал Коля, так как в его тетради не было ничего кроме даты и номера варианта.
   — Николай, сдавай свою работу, ты все равно не успеешь списать, — вмешался педагог.
   — Нет, еще минутку, пожалуйста, — взмолился тот.
   — Кто закончил, может сдавать и идти домой, ведь мой урок последний?
   Все закивали головами. К удивлению многих, особенно Коли, новичок аккуратно закрыл тетрадь, убрал все с парты в сумку и, отдав работу, вышел. Учитель просмотрел ответы и тоже удивился.
   — Вот видите, человек работал сам и не отвлекался. Поэтому сдал первым, да еще и правильно решено.
   — Теперь ему точно крышка! — шепнул Ирине полный ненависти Коля.
   — Я еще не вижу повода к решительным действиям. Я тоже все решила, и что теперь — меня тоже надо прибить?
   — Ну…
   — Баранку гну! Все пока! — она сложила свои вещи и пошла сдавать тетрадь.
   Олег Адвокат одновременно с Ириной сдал свою работу, и они вместе вышли из класса.
   Сегодня они никого не дожидались. Со дня размолвки у озера прошла ровно неделя: семерка поделилась на два лагеря. Часть группы уже имела зуб на новичка, виня его во всех своих проблемах. Теперь и Коля перешел на их сторону.
   Олег с Ириной отошли подальше от школы, и Адвокат начал первым:
   — Мне кажется, что они это сделают. Мы в меньшинстве…
   — И что дальше?
   — Ну, допустим Стас напуган, на него еще можно повлиять, Светка продалась за помаду…
   — Санек, Тим и Коля — это главные баламуты и они свое дело знают.
   — Но мы можем сопротивляться, без нас они ничего не смогут сделать.
   — Ты знаешь, Адвокат, честно говоря, я поступлю как решит большинство.
   — Ира? Ты поменяла свои взгляды? Ты изменила правде?
   — Нет, я изменила правду, — обречено вздохнула она. — Большинство решает все, и точка.
   — Я не пойму, они и тебя купили?
   — Это неважно. Уже все равно поздно что-то решать. Уже все решено.
   — О чем ты?..
   — Санек уже сделал черную метку, и завтра они поставят тебе ультиматум.
   — Какой? — с опаской в голосе спросил Олег.
   — Либо ты отдаешь эту метку Виталику…
   — Либо?…
   — Либо эта метка будет твоей.
   — ???
   — Выбор за тобой. Я прошу, сделай его правильным, — Ирина прибавила шаг, оставив Адвоката размышлять над сказанным.
   — Ира, вы не можете так поступить! — крикнул он ей вслед.
   — Учти Олег, я тебе ничего не говорила, — ей трудно было решиться на это, но другого выхода не оставалось.
   — А если я сегодня же пойду к Виталику и все расскажу, что тогда?
   — Тогда вместо одного в городе появятся два подростка с нарушенной психикой.
   — Я не боюсь! Слышишь! — надрываясь из-за всех сил, кричал Олег. — Я не боюсь ни вас, ни призрака!
   С этими словами мир вокруг стал преображаться.
   Серые тени, имевшие до этого форму, стали растекаться как чернильные пятна и накрыли собой улицу, школу и город. Солнце заслонили свинцовые тучи, которые вываливаясь из пустоты достигали гигантских размеров. Стало сложнее дышать, в воздухе повисла гнетущая тишина, изредка прерываемая гнусными криками воронья. Казалось весь город очутился под властью нереальной силы, которая накрыла его темным куполом. Олег знал, что эти перемены не случайны…
   Он почувствовал, что кто-то смотрит ему в спину…
   Он обернулся и леденящий душу холод пронизал все его тело. Лица друзей были смертельно бледными, а глаза горели злобой, насквозь прожигая его. Первым стоял Санек, за ним, слегка касаясь плечами, стояли Тим и Коля, а чуть поодаль Света и Стас.
   Как ни странно, никого не было видно в округе, хотя тут всегда хватало снующих школьников. Город словно перешел в другое измерение, где были только они, тучи и воронье, темнота и страх.
   Олег хотел было что-то сказать, но горло перехватил спазм. Ему показалось, будто чьи-то невидимые руки подбираются к его шее.
   Резкий порыв ветра. Еще один. И еще..
   Безветренный день сменил ураган. Волосы на голове трепало из стороны в сторону, а одежду срывало с тела.
   Олег снова попытался что-нибудь крикнуть, но не смог, его рот был сжат цепкими, ледяными руками, их никто не видел, но они были даже более реальны, чем он сам. Руки так сильно сжимали рот, что казалось, челюсть разрывается на части.
   Новый порыв ветра сорвал толстую ветку с дерева и швырнул в Олега.
   Парень не мог пошевелиться! Десятки невидимых рук сжимали его в своих беспощадных тисках.
   Удар!
   Для Олега все было кончено, он упал на землю, из головы потекла кровь.
   Ветер стих. Тени стали короче и меньше, снова приняв привычную форму вещей. Тучи исчезли вслед за стаей ворон…
   Двор все еще оставался безлюдным.
   Пятерка подошла к Олегу. Санек пнул его носком своего ботинка, как дохлого пса. Света же наклонилась над ним, пытаясь нащупать пульс.
   — Вы что совсем озверели?
   В ответ Санек только расхохотался.
   — Неужели вы не понимаете, что мы его убили! — охваченная ужасом причитала Светлана.
   — Мы? Ты разве не видела, это был несчастный случай. Я хотел его только припугнуть.
   — Припугнул, как же. Стас, Тим! Чего вы молчите?
   — Это несчастный случай ведь так? — спросил Коля у бледного Стаса.
   Стас ничего не говорил, а только смотрел на то, как стекающая с головы кровь образует лужицу прямо на асфальте. А Тим, порывшись в кармане, достал двухкопеечную монету и побежал к телефону-автомату, забыв, что вызов 03 бесплатный.
   — Надо уходить, — скомандовал Санек.
   С этими словами он поднял Свету. Ее руки были в крови, после того, как она прикоснулась к пробитой голове Олега.
   — Что сделано, то сделано, уже ничего не исправить, — затараторил прибежавший Тим, — «скорая» будет с минуты на минуту, вы уходите, а я останусь.
   — Ты нас не видел! — твердо дал указание Санек.
   — Разумеется! А теперь уходите.
   Санек потащил за собой плачущую Свету, а Коля остолбеневшего Стаса, который то и дело повторял: «Я не хотел этого! Олег, прости, я не хотел этого».
   Как только четверка скрылась за поворотом, в дворике школы вновь засуетились ученики, а спустя минут пять примчалась скорая помощь.
 
* * *
   В офисе на седьмом этаже с молитвы и горячего завтрака начинался новый день. Пастор приступил к повседневной работе, и в его уютном кабинете один за другим сменялись посетители.
   Первым был администратор, который каждое утро в течение получаса рассказывал последние новости и делился планами. Пастор одобрял или отклонял их, а иногда вносил коррективы. Сегодня все было посвящено подготовке к Рождеству. Предстояло решить вопросы, касающиеся размещения гостей, скидок в гостиницах, принадлежащих церкви, круглосуточной работы христианских ресторанов и кафе-бистро. Сюда относился и вопрос премий за последний квартал всем хорошо трудившимся и рождественские подарки для успешных служителей. Доставка праздничных одежд для хора и покупка новых колонок для молодежного праздника на площади — тоже ждали своей очереди.
   Следующим посетителем была директор воскресной школы. И вновь речь шла в основном о подготовке к Рождеству. Она рассказала, что для того чтобы все желающие дети смогли посмотреть полуторачасовой спектакль, в котором задействовано более тридцати человек и использованы самые последние светозвуковые эффекты, придется делать пять выступлений. Пастор сказал ей, что надо будет сделать дополнительный спектакль для детских домов Днепропетровских и Запорожских областей. Соответственно он позвонил и заказал еще три тысячи рождественских подарков.
   Третьей к пастору пришла серьезная дама из горисполкома с последней информацией от мэра города. Они согласовывали детали, которые мог решить только городской глава. Пастор посоветовал, чтобы мэр в этом году пришел на рождественский праздник и выступил с речью. Также он попросил об административной помощи в проведении благотворительных обедов.
   Четвертый посетитель опаздывал. Директор христианского телеканала почти потерял счет времени с того момента, как церковь начала работу над новым проектом, посвященным Рождеству. И чтобы не терять драгоценное время пастор решил встретиться с юристом:
   — Алена! Вызови, пожалуйста, Олега Евгеньевича.
   — Секундочку… — раздался звук переключающегося аппарата, — он сейчас подойдет.
   — Да, и нас не беспокоить.
   — Хорошо, шеф.
   Виталий откинулся в кресле, заложил руки за голову и, воспользовавшись свободной минуткой, попытался расслабиться. Спустя пару минут на этаже открылись двери лифта, и твердые шаги стали приближаться к его кабинету.
   Стук.
   В дверях появился высокий мужчина того же возраста что и пастор. Он был немного ниже Новака, но крепче и шире в плечах. Одет опрятно и строго. Стильные очки в золотой оправе. Модная прическа, волосы на висках слегка посеребрены сединой. Все свободное время Олег проводил в спортзале и бассейне, так как семьей он не был обременен — пока устраивал карьеру многое упустил. Поначалу он искал всевозможные способы устроить личную жизнь, заводил знакомства, но все безрезультатно, а теперь решил успокоиться.
   Особо неизгладимый отпечаток оставил в его жизни случай, когда его робость сыграла с ним злую шутку. Ему было лет двадцать пять, как раз после академии, когда он встретил ту, которая могла бы стать его женой. Они были идеальной парой, как могло показаться на первый взгляд. Она была тоже юрист, и тоже христианка. Они вместе ломали головы над трудными делами, которые попадали к нему, и проводили выходные у родителей, а каждое воскресенье посвещали Богу. Для них не было проблемой оставить все, даже самое прибыльное дело, ради своих друзей или церкви.
   Они встречались три года, и после длительной двухмесячной командировки он понял, что пора принимать решение. Олег сделал предложение женщине своей мечты. В ответ она расплакалась и он понял, что опоздал. «Прости, я сделала ошибку, — сказала она, — пойми, я не могла больше ждать пока проходят года, мне давно уже следовало стать матерью и заботливой женой. Просто я думала, ты никогда не решишься… Прости меня, ты самый чудесный и самый лучший человек на земле, и я себе никогда этого не прощу, но все уже решено».
   В его двухмесячное отсутствие она вышла замуж за какого-то юриста из Киева, который после второй недели знакомства сделал ей предложение, пообещав «золотые горы».
   Где она теперь Олег не знал, да и знать не хотел, и к новым знакомствам больше не стремился.
   Олег Евгеньевич полностью посвятил себя служению. Он был старшим адвокатом в юридической конторе, которая находилась на втором этаже этого шикарного здания вместе с бухгалтерией и банком. И как раньше, по первому зову готов был придти на помощь.
   — Привет. Присаживайся, — Новак был рад другу.
   — Привет, — тот в ответ доброжелательно улыбнулся и твердыми шагами, глядя прямо в глаза, подошел к столу пастора.
   — Олежка у меня к тебе есть дело, — Виталий, слегка смущаясь, отвел взгляд в сторону.
   — Да, я весь во внимании, — Олег сел в кресло, положив на стол свой маленький дипломат.
   — Вокруг меня начинают происходить необычные вещи, — стараясь не выдать волнение, начал Виталий.
   — Прямо таки необычные?! — юрист приподнял брови, выражая свой явный интерес. — Я и не думал, что тебя может что-то удивить.
   — Оказывается может, — Виталию становилось трудно совладать с собой. Он взял в руки шариковую авторучку, чтобы как-то отвлечь внимание.
   — Ну, рассказывай, а я буду решать, насколько они необычные.
   — Дело вот в чем, — пастор все еще сомневался, стоит говорить об этом или нет, но потом, собравшись с силами, он продолжил, — вчера мне позвонил один странный молодой человек.
   — Да? И чем он странный?! — юрист облокотился на стол и внимательно смотрел на пастора, стараясь не пропустить ни слова.
   — Сейчас расскажу. Во-первых, позвонил он уже почти в 9 часов вечера.
   — Ну, в этом ничего странного я пока не вижу, — он расплылся в улыбке, но, видя, что его шутка не уместна, поправил галстук, откашлялся и снова занял позицию слушателя.
   — Во-вторых, он из Санкт-Петербурга. Ты знаешь, для меня этот город связан с особыми воспоминаниями.
   — Из Питера? Все правильно самолет прилетает в 20.30, отсюда и вечерний звонок.
   — Я сейчас не об этом.
   — Подожди… — Олег понял, на что намекает его друг. От одной мысли его окатило холодным потом, и жар ударил в лицо, — ты думаешь, что-то открылось?
   — Да! — и, немного помолчав, добавил — ведь нет ничего тайного, что не стало бы явным.
   — Вряд ли, — забеспокоился юрист, — если столько лет все молчали, то теперь… это всего лишь совпадение.
   — Может ты и прав, — в глубоком раздумье произнес пастор, но в глубине души он был уверен, что все именно так как он думает.
   — Нет, нет, Виталик — это просто глупо и… этого не может быть.
   — Пусть будет по-твоему, но мне его фамилия показалась очень знакомой — Скуратов.
   — У-у, да это одна из самых распространенных фамилий в России, — ответил Олег, перебирая в памяти все, что могло быть связано с фамилией Скуратов и ему стало не по себе.
   — Потом он намекнул на важность своего дела. Он частный детектив и каким-то образом вышел на меня.
   — Это, по-моему, не первый детектив, который прибегает к твоей помощи, — Олег старался склонить пастора в сторону случайности произошедшего.
   — Нет, тем нужны были сверхъестественные возможности, найти кого-то, выследить или что-то в этом духе, а этот хочет порыться в моем прошлом и меня это настораживает.
   — Когда у тебя с ним встреча? — стал серьезным Олег, понимая, что дело принимает действительно нешуточный оборот.
   — Мы договорились встретиться сегодня за обедом.
   — Да?! А мне как-то пришлось ждать неделю, чтобы поговорить с тобой.
   — Он настоял на скорой встрече, сказал, что дело имеет огромную важность, в том числе для меня.
   — Это и в правду становится странно… — Олег Евгеньевич провел рукой по волосам и, зачесав их назад, обнажил у основания лба большой шрам, который был его спутником уже почти двадцать лет, но волосы быстро легли на место, снова спрятав под собой след прошлого.
   — Еще эти ученые из Киева взбаламутили воду.
   — ???
   — Главный вчера заезжал ко мне на пару минут. Поставил ультиматум: либо я помогаю стране, либо меня просто не станет.
   — Что еще за бред?
   — Не бред. Угрозы!
   — Надеюсь ты записал его слова?
   — Да… У меня в кабинете каждое слово записывается на пленку.
   — Сделай дубликат, я хочу прослушать. Если что, это будет хорошая улика в суде или хороший козырь.
   — Нет, я не хочу подавать в суд — дал понять Виталий Олегу, хотя мысль, которая читалась в его глазах, была правильная.
   — Ох, Виталик, сколько тебя знаю, ты всегда меня поражал своей наивностью и простотой.
   — Эта простота спасла тебе жизнь. Или ты уже не помнишь? — улыбаясь и прищурив один глаз, спросил пастор.
   — Помню. — Олег машинально потер шрам на голове. — Но я так и не понял, для чего ты меня вызвал?
   — Самое интересное я оставил напоследок, — тут Виталий заговорил очень тихо, боясь сказать что-то неверно или не так. — Профессор и детектив знают что-то о проекте «Парадиз».
   Сказав это пастор умолк. Он долго не поднимал глаза, но когда все же посмотрел на друга увидел, что юрист был взволнован не меньше его. Оба долго молчали, каждый вспоминал ту страшную ночь, когда в их городе тайна «Парадиза» хотела выйти на свободу. Какую жертву пришлось принести. Ничто не могло стереть это из их памяти.
   — Ты говорил еще кому-нибудь? — найдя в себе силы, выдавил Олег.
   — Нет… Я почти всю ночь молился. И сегодня с самого утра ждал возможности поговорить с тобой.
   И снова оба замолчали, не переставая думать о том, чем всё это может обернуться.
   — Как ты думаешь, Скуратов станет говорить в моем присутствии?
   — Вероятнее всего да, но боюсь может что-то не рассказать.
   — Хорошо. Никому ничего не говори. Тем более не говори своим.
   — Я уже подумываю дать отбой Малышке, пусть лучше приедет попозже.
   — Смотри сам, но я боюсь, как бы твои родители не заподозрили неладное.
   — Но я не могу допустить, чтобы дочь узнала об этом.
   — Пусть приезжает, но держи ее подальше от этих дел. А после разговора с детективом позови меня, и мы решим, что делать дальше. Может все обойдется и мы зря паникуем.
   — Дай-то Бог.
   — Я буду у себя.
   Олег встал, забрал свой дипломат, вытер пот с лица и направился к дверям. Он шел ровными шагами, но его колени дрожали. Он боялся потерять сознание. Он должен быть сильным, хотя бы ради Виталия, ведь тот переживал намного больше. Перед выходом Олег кивнул напоследок другу и, закрыв дверь, пошел к лифту.
   Алена поинтересовалась его самочувствием, но он сделал вид, что не слышал ее. Слегка пошатнувшись, он зашел в лифт и как только двери за ним закрылись, сорвал с себя галстук и стал жадно глотать воздух. Спустившись на свой этаж, он прямиком направился в туалет. Убедившись, что никого нет, Олег запер дверь, включил воду и умылся, а потом встал на колени и, рыдая, стал молиться, срываясь на крик:
   — Иисус! Не допусти! Сохрани нас, Господи! Сохрани!
   Олег лег прямо на пол, выложенный кафелем и рыдал словно ребенок, потерявший родителей, а вокруг сгущались сумрачные тени.
 
* * *
   Виталик Краснов открыл свою тетрадь по русскому языку и ровным красивым почерком начал выполнять задание пожилой, но обаятельной на его взгляд Тамары Валентиновны.
   21 сентября.
   Домашняя работа.
   Сочинение.
   Тема: «Я и мои друзья»
   Что писать дальше он не знал. Все друзья остались в России, к тому же отец запретил ему ни то что писать или говорить — даже думать о них. Виталику надо было привыкнуть к новой обстановке, школе, фамилии. Ему надо было вести себя так, будто он никогда и близко не знал семью Новак, теперь они Красновы. А для Красновых было написано все. Прошлое было придумано. И адрес, и места работы родителей, его школа и учеба.
   Их надежно спрятали. Даже КГБ не сможет подкопаться.
   Но как ему себя вести, если он всем не нравится. Все пытаются обидеть его. О каких друзьях ему писать. О прошлых — нельзя, новых нет, о выдуманных — он не любил врать.
   Хорошо этой компании, они целую повесть в семи томах могут на эту тему написать, а он…
   У него был еще один друг. Но о нем приходилось тоже молчать. Об этом друге он мог написать сколько угодно. Жаль, что его не понимали. Ни Виталика, ни его друга. Они не знали этого человека, как знал его он. Виталик был уверен, что его друг не подведет и не обманет, не оставит в трудную минуту. Он был готов говорить с Виталиком, когда всем хотелось только молчать, и он не мог сделать больно. Виталик любит его. Его лучшим другом был Иисус.
   Но последние два года с тех пор, как он и его семья стали верить в Христа, все стало как-то непонятно. Постоянные атаки и неурядицы. «Но ничего, — мечтал Виталик, — скоро вся страна поверит в Бога, и уже никто не скажет, что я приторможенный или богомольная бабка».
   В тетради так и не появилось новых слов. Как только он собрался писать о старом друге, решив не указывать его имени и фамилии, в дверь кто-то постучал.
   Отец Виталика поднял указательный палец вверх, и сын с матерью застыли. Он тихо подошел к дверям и посмотрел в глазок, потом махнул рукой и открыл двери. На пороге вся в слезах стояла пожилая женщина лет пятидесяти.
   — Что с вами? — кинулась к ней мать Виталика.
   — Простите ради Бога, за поздний визит, но мой сын… — одышка мешала ей говорить, — мой сын сейчас в больнице в очень тяжелом состоянии.
   — Да? И что? — немного насторожено спросил отец.
   — Он учится вместе с вашим сыном в одном классе. Его зовут Олег. Олег Адвокат.
   Отец глянул на Виталика и тот кивнул, подтвердив, что такой ученик действительно есть. Женщина не переставала плакать. Мама Виталика принесла ей воды и посадила на табуретку.
   — Чем мы можем вам помочь? — спросил отец.
   — Молитвой.
   — О чем вы? — испуганно спросил он.
   — Мой сын заметил, что Виталик, ведь так зовут вашего сына, не носит комсомольский значок…
   — Ну и что? — и отец с опаской глянул на сына. Виталик лишь пожал плечами.
   — Я знаю, что только по-настоящему верующие не принимают коммунистических идей, — и она заговорила шепотом, — я никому не скажу, честное слово.
   — Извините, но вы что-то путаете, — старался выйти из положения глава семьи.
   — Нет. Нет. Только не отказывайте мне, это мой единственный сын, у меня больше никого нет. Эта ночь для него критическая.
   — Глубоко сочувствую, но ни чем не могу помочь.
   — Папа, мы не можем так поступить, — не выдержал Виталик.
   — Виталик! — гневно крикнул в его сторону отец.
   — Простите, мы вам поможем. А нас разве пустят к нему?
   — Да, я думаю, впустят — слезы на глазах матери Олега стали просыхать.
   — Ты отдаешь себе отчет в том, что ты делаешь? — подошел вплотную отец.
   — Да! Если мы откажемся от Христа, Он не сможет потом помочь нам.
   Виталик надел куртку, обул туфли, и они с мамой Олега скрылись за дверями. Внутри отец радовался, что его сын поступил именно так. Он обнял жену, и та тихо расплакалась.
 
   Они шли какими-то незнакомыми для Виталика путями.
   Ночь и надвигающаяся гроза преобразила маленький городок, который хранил какую-то тайну в своих улочках и домиках. Какую? Виталик еще этого не знал, но ожидание чего-то неизведанного не покидало его.
   Они прошли задними дворами к городской больнице, которая была больше похожа на старый заброшенный металлургический завод. Серый фасад, полуразбитые окна первого этажа и только воздух, пропахший медикаментами, говорил, о том, что здесь лечат людей. Где-то на уровне третьего этажа, где были палаты, горел свет, остальная часть здания была покрыта тьмой.