Помимо Москвы, Борис начал строительство ещё не менее тридцати русских городов из стандартного формового кирпича, заводы для производства которого впервые созданы при нём, а сам стандарт кирпича 7х3х2 вершка сохранился доныне. Среди построенных им кирпичных городов – Белгород, Воронеж, Валуйки, Елец, Кромы, Курск, Лебедянь, Ливны, Оскол, Смоленск, Царёв-Борисов. А он у власти-то был всего ничего. Для сравнения: за полстолетия Иоанна Грозного построено только одиннадцать каменных (не кирпичных!) крепостей: Александров, Тула, Коломна, Зарайск, Старица, Ярославль, Нижний, Белозёрск, Порхов, Новгород и Псков, – остальные все деревянные. Правда, воевать Иоанну IV пришлось куда больше, нежели Борису.
   План занятия «дикого поля» на юге крепостями, и постройки там городов, был разработан ещё в 1570-х годах, а выполнил его Борис Годунов. Эта сеть укреплений, планомерно размещённых на степных путях, «по сакмам татарским», прибавила Московскому государству громадное пространство «поля» и закрыла для татар пути к Москве и вообще в московский центр. Наконец, Борис на южных границах государства продолжал строительство города Грозного.
   При Годунове на Руси, как и в других странах, развивалось не только производство кирпича и строительство, но и литейное дело. А вот получившее всемирную известность русское златоткачество — уникально. Причём этот промысел захватил не только Москву; даже в начале XIX века знаменитые ахтырские златотканые фаты ценились не меньше московских. Других источников златоткачества, кроме московского и ахтырского, в мировой истории нет. Вспоминаем об этом, потому что село Ахтырка на реке Гусинца близ Харькова и его мастера-златоткачи ахтырцы были названы средневековыми писателями «скифским племенем» Agathirsi, живущими в Приднепровье на реке Chesinus, и отправлены в «древнюю историю» на 1800 лет назад! (См. Е. И. Классен, стр. 168—171) Это ли не живое материальное свидетельство вымышленности традиционной хронологии и сопутствующей ей «историографии»?!
   1600, август. – Прибытие в Москву польского посольства, которое возглавлял королевский секретарь, канцлер и великий гетман литовский Лев Иванович Сапега (1557—1633). Отметим, что Сапега – не фамилия, а титул, по-турецки Спах (иначе Сипах), ставший прозвищем для всего рода Льва Ивановича. Фактически же он занимал при выборном короле Сигизмунде должность, аналогичную великому визирю султана с максимумом исполнительной власти.
   1601, июнь. – Обвинённый в заговоре против Годунова, схвачен Фёдор Романов, сын Никиты Романовича Юрьева, бывшего коллеги Годунова по совету при царе
   Фёдоре и основатель будущей династии Романовых. Все бояре Романовы и их родственники сосланы. Сам Фёдор Никитич насильно пострижен в монахи.
   1601.– Указ о крестьянском выходе. Образован стрелецкий приказ. В Сибири основан город Мангазея. Неурожай и голод в России.
   Следует отметить, что Борис Годунов проявлял явное благоволение к европейской образованности. Сообщают, что он мечтал учредить на Руси европейские школы (даже будто бы университеты); приказывал искать за границей и вывозить в Москву учёных. При нём впервые было отправлено за границу для науки несколько «русских робят», молодых дворян; они должны были учиться «накрепко грамоте и языку» той страны, в которую их посылали. Из сохранившихся российских документов известно о посылке в Любек пяти человек и в Англию – четырёх. По свидетельству же одного современника – немца, было послано всего восемнадцать человек, по шести в Англию, Францию и Германию.
   Назад никто не вернулся: некоторые умерли до окончания выучки, остальные куда-то разбежалась от учителей «неведомо за што», или просто остались за границей по окончании учёбы. Скорее всего, они не желали возвращаться из-за смуты в стране. Напрасно московские дипломаты пытались заводить за границею речь о возвращении домой посланных: ни сами «робята», ни европейские власти не соглашались на их возвращение в Москву. Вот после этого с группами уезжавших на учёбу стали посылать «дядек», для надзору.
   1602.– Неурожай и голод в России. Приезд в Москву брата датского короля Христиана, герцога Ганса (Иоанна), помолвленного с дочерью Бориса Годунова Ксенией.
   Царь очень хотел выдать Ксению за какого-нибудь владетельного европейского принца, и дважды пытался исполнить это желание. Первый раз был намечен в женихи изгнанный из Швеции королевич Густав. Его пригласили в Московию на «удел» и очень обласкали, но Густав не склонен был ради Ксении изменить ни своей религии, ни уже имевшейся у него пассии, которая приехала с ним в Москву из Данцига. Дело со сватовством расстроилось, и Густав был удалён с царских глаз в Углич, где его приберегали на всякий случай. Однако он так и не пригодился, и умер мирно в Кашине в 1607 году. С приехавшим в Москву в 1602 году братом датского короля Христиана герцогом Гансом дело пошло лучше, чем с Густавом; но волею Божией Ганс расхворался и умер в Москве месяца через полтора по приезде.
   В 1601—1604 годах в Европе было сильное похолодание и связанные с этим неурожай, голод и даже каннибализм. Историографы сообщают о массовой гибели людей от голода и в Москве, называя разные числа: от 127 тыс. по Костомарову, до 500 тыс. по Карамзину, – однако, по другим данным, в Москве после Иоанна Грозного осталось всего-то 30 тыс. жителей, – так чему же верить? Реальная численность населения Москвы, исходя из данных о площади города и числе дворов по состоянию на 1600 год, могла составлять 200 тыс. человек.
   Но факт в том, что Годунов пытался сделать всё возможное, чтобы народ не голодал, – например, затеял раздачу денег. Окрестные жители, побросав дома, кинулись в Москву за дармовщинкой, и хотя бунтов в Москве и впрямь не было, народу в толчее погибло немало.
   1603.– В Польше появился некто, назвавшийся выжившим царевичем Дмитрием; позже историки придумали ему кличку «Лжедмитрий». Борис Годунов издал грамоту о войне с самозванцем. Неурожай и голод в России. Силы страны подорваны.
   1604, октябрь. – «Лжедмитрий» во главе польских отрядов переходит границу русского государства.
   1605, январь. – Войско «Лжедмитрия» терпит поражение у Добрыничей от Василия Шуйского.
   Специалисты полагают, что политическая деятельность Бориса не содержит никакой «системы» или «программы». Но несомненно даже для них, что действовал он против знати, в пользу средних классов московского общества, получая благосклонную оценку и признание принесённой им пользы и «благодеяний к мирови». А потому не надо искать какую-либо «программу», кроме государственного служения. К сожалению, при его жизни «средние слои» – мещане, ремесленники, торговцы, мелкопоместные дворяне, ещё не были организованы и не сознали своей относительной социальной силы. Они не могли спасти Бориса и его семью от бед и погибели, когда на Годуновых ополчились верх и низ московского общества: старая знать, как всегда, думающая о себе, а не о стране, и крепостническая масса, влекомая ненавистью к московскому общественному порядку вообще.
   Борьба Бориса с боярами-княжатами за дворцовое преобладание повела к ссылкам бояр (причём кое-кто из них в ссылке умер) и даже казням некоторых их сторонников.
   Корни самозванческой интриги были скрыты в недрах дворцовой знати, враждебной Борису, скорее всего в кругу родственников или свойственников семьи Романовых.
   Видимо, Борис знал, кому верить можно, а кому нет. Когда войска самозванца появились на московских рубежах, и надо было двинуть на них московскую рать, он без колебаний вверил начальство над нею родовитым «княжатам»: Трубецкому, Мстиславскому, Шуйскому, Голицыну. И не ошибся: княжата загнали самозванца в Путивль и лишь случайно не добили его. Но никого из уцелевших от опал и ссылок людей Романовского круга, никого из фамилий, прикосновенных к Романовым, мы не найдём в составе военного начальства в рати, действовавшей против самозванца.
   В апреле 1605 года Борис Годунов умер.
   В тот день он принимал более 20 послов; речь шла о подготовке мирных договоров. На банкете заговорщики и отравили его, судя по симптомам, сулемой. На царство венчают в Москве сына Бориса, Фёдора, несмотря на открытое недовольство бояр.
   Вскоре «Лжедмитрий» въехал в Москву. Начинаются восстания в юго-западных областях; в Москве сторонники самозванца призывают к низложению Фёдора. Далее последовал государственный переворот и убийство юного царя и его матери.
   1605, июнь. – Дмитрий I получает царскую корону.
   С января 1606 начинаются государственные преобразования под польский политический образец. Боярская дума превращена в Сенат; поляку Яну Бучинскому поручено составить список его членов. Вводятся по польскому образцу новые должности. В мае царь венчается (по православному обряду) с Мариной Мнишек.
   За прошедшие века история Смуты обросла различными слухами и домыслами; наряду с официальной версией существуют и серьёзные в ней сомнения. Самозванец это был, или подлинный Дмитрий, теперь уже не установить никак. Он не отдал полякам ни одного города, и не поставил ни одного католического храма. Он усовершенствовал русское войско. Планировал идти походом на Крым, – что через двести лет реализовала Екатерина. Отменил ограничения права выхода крестьян, их насильственное закрепощение и сыск беглых. Как и Борис Годунов, собирался создавать университеты. Папский нунций Рангоний писал, что он был необыкновенно элегантен и даже в походах постоянно читал книги.
   Современник смуты князь С. И. Шаховской так описал его: «Ростом был мал, широк в груди, мышцами крепок; внешность же у него была не царственная, препростое имел обличие и всё тело смуглое. Однако же был остроумен и в науке книжной сведущ, дерзок и многоречив, любил конные состязания, с врагами сражался смело, будучи сильным и храбрым; воинов очень любил». (См. «Памятники литературы Древней Руси. Конец XVI – начало XVII века», стр. 424.)
   Вскоре после венчания царя с Мариной боярам круга Шуйского стало известно о тайных обещаниях, якобы данных Дмитрием полякам: распространение унии на Московию, территориальные уступки, завещание русского престола Польше. Бояре совершают очередной переворот, низлагают Дмитрия I и убивают его. Затем выходят к народу на Красную площадь и предлагают созвать Собор, а власть временно передать патриарху. Однако толпа требует нового царя, и тогда, под крики одобрения, бояре указывают на Василия Шуйского, который принимает страну и, как говорили в XVII веке – «даёт на себя запись», обещая править совместно c Боярской думой и Земским собором. Такие же обещания давали польские короли перед своим сеймом, а английские перед парламентом, что, конечно, никак не похоже на самодержавие, напоминая, по крайней мере, «конституционную монархию», если не «президентскую республику». Это угроза перехода к стилю правления, при котором невозможно сохранить целостность России, стиля, негодного для нашей страны.
   1606, июнь. – Канонизация угличского страдальца, царевича Дмитрия на основании грамоты Василия Шуйского, который надеется таким образом окончательно поставить Дмитрия I вне закона.
   1606, лето. – Восстание в «Диком поле» (к северо-востоку от Чёрного моря) и в Рязанской области, вспыхнувшее при известии о низложении Дмитрия. Восстания по всему Поволжью до Астрахани. Волнения в Твери, Пскове и Новгороде. Бунт терских казаков, во главе которых встаёт самозваный царевич Пётр, выдавая себя за сына Фёдора Иоанновича. Восстание Ивана Болотникова. Крестьяне отказываются признавать «боярского царя», и понятно, почему: власть потеряла легитимность, можно сказать, страна осталась без правителя.
   А. В. Горохов пишет, что смена правящей династии в начале 1600-х годов привела к смене политической обстановки и в тюркской части Восточной Европы. Так, например, в 1554-м году, когда Иоанн Грозный собирался в поход на Казань, ногайцы, жившие в междуречье Волги и Яика, отказали турецкому султану в просьбе помочь казанцам, сославшись на хорошие отношения с Москвой:
   «Ты убо не царь еси намъ и земля нашія не строиши, и нами не владееши, и живеши далёко отъ насъ, за моремъ, богатъ еси и силенъ, и всемъ еси изобиленъ, никоя же нужа отъ житеискихъ потребъ не отбдержитъ тебе; намъ же убогимъ и скуднымъ всемъ, и аще не бы наполнялъ потребою нашу землю Московскіи царь, то бы не могли жити ни единого дне. И за его добро подобаетъ намъ всячески и помогати ему на Казанцовъ, за ихъ преднее великое лукавство и неправду. Хотя языкъ нашъ съ вами единъ и вера едина, то убо довлеетъ намъ правда имети. Не токмо же намъ подобаетъ помогати Московскому на Казань, но и на тебя самого, царя царемъ, аще востанеши нань».
   И вот теперь, менее чем через шестьдесят лет ногайцы числятся в списке самых яростных и непримиримых врагов Московии. Они посмели совершать набеги, о масштабе которых говорит, например, сражение под Саранском, в котором участвовало войск не меньше, чем позже в Полтавской битве. Очевидно, они перестали уважать московскую власть.
   1607, февраль. – Реабилитация семьи Романовых, сосланных в правление Бориса Годунова.
   1607, июнь. – Появление в Стародубе нового претендента на престол – «Лжедмитрия II», за спиной которого стоят всё те же поляки и казаки. Число самозванцев увеличивается: некий Фёдор выдаёт себя за племянника Дмитрия, и под его знамёна встаёт часть донских казаков, другой, объявив себя сыном Иоанна IV, пытается укрепиться в Астрахани. Структура власти тоже эволюционирует, а люди, занятые в ней, учатся на примере предшественников. Зачем создавать своё имя, если можно воспользоваться чужим. И пример-то есть какой хороший: самозванец стал официальным, легитимным царём!
   Тиражирование удачного для выживания структуры опыта – всеобщий эволюционный закон. Так, сегодня мы видим, что из сценария удачного кинофильма немедленно делают телесериал, да и в политике то же самое: «партии власти» плодятся, как смородина на кусту.
   1607, апрель-май. – Московское войско, которым командуют братья царя Дмитрий и Иван Шуйские, пытается остановить продвижение отрядов Лжедмитрия II, но оно наголову разбито, а 5 тысяч солдат переходит на сторону самозванца. В июне войско самозванца подступает к Москве, но, не имея достаточно сил, чтобы взять город, располагается станом в селе Тушино (1607—1610), на левом берегу Москвы-реки. Филарет (Фёдор Никитич) Романов избран тушинским патриархом. На помощь тушинцам приходит 20-тысячный отряд поляков, которым командует князь Сапега, двоюродный брат канцлера Литовского. И в это же время между Россией и Речью Посполитой заключено перемирие на 3 года и 11 месяцев.
   События развивались очень быстро, а сильной фигуры на троне не было, – как и сегодня, кстати, – про-польски или про-шведски настроенные бояре, не понимая ничего в особенностях России, опять желали сделать из неё «европейскую страну», а Европе, естественно, Россия была нужна только как сырьевая колония. За каждым из участвующих в смуте русских кланов стояла та или иная страна Европы, что следует из документов той поры. Так, согласно сибирской Погодинской летописи, в 1612 году в Москве было противостояние поляков, с одной стороны, и союза москвичей с немцами, – а немцами в то время называли любых пришельцев из Западной Европы.
   1609.– Поляки осадили Смоленск. В Выборге Россия заключила договор со Швецией против поляков, при отказе России от условий Тявзинского мира и передачи Корельского уезда Швеции. Поляки осадили Троице-Сергиеву лавру.
   1610, февраль. – Боярская аристократия из «Тушинского лагеря» заключила договор с Сигизмундом III о призвании на русский престол польского королевича Владислава, и в тот же год королевич Владислав избран на Московское царство. Шуйский потерпел поражение при Клушине и свергнут, но и Лжедмитрий II убит. Патриарх Гермоген призывает к борьбе с поляками.
   1611.– В Москве вспыхнуло восстание против поляков. Прокопий Ляпунов собрал ополчение, и взял Москву. Литовский шляхтич Самуил Иванович Маскевич (см. «Сказание современников о Дмитрии самозванце», СПб., 1859, стр. 43—65) писал:
   «…29 марта, во вторник, на Страстной неделе, завязалась битва сперва на Китай-городе, где вскоре наши перерезали людей торговых… потом в Белом городе; тут нам управиться было труднее: здесь посад обширнее и народ воинственнее. Русские свезли с башен (внешних городских стен, – Авт.) полевые орудия и, разставив их по улицам, обдавали нас огнём. Мы кинемся на них с копьями; а они тотчас загородят улицу столами, лавками, дровами; мы отступим, чтобы выманить их из-за ограды; они преследуют нас, неся в руках столы и лавки, и лишь только заметят, что мы намереваемся обратиться к бою, немедленно заваливают улицу и под защитою своих загородок стреляют по нас из ружей; а другие, будучи в готовности, с кровель, с заборов, из окон, бьют нас самопалами, камнями, дрекольем. Мы, то есть всадники, не в силах ничего сделать, отступаем, они же нас преследуют и уже припирают к Кремлю…
   Вдруг кто-то закричал: огня! огня! жги дома! Наши похолики (слуги, – Авт.) подожгли один дом… то же делали и с другими домами, где кто мог. Наконец занялся пожар: ветер, дуя с нашей стороны, погнал пламя на русских и принудил их бежать из засад; а мы следовали за разливающимся пламенем, пока ночь не развела нас с неприятелем. Все наши отступили к Кремлю и Китаю-городу… Уже вся столица пылала; пожар был так лют, что ночью в Кремле было светло, как в самый ясный день, а горевшие дома имели такой страшный вид и такое испускали зловоние, что Москву можно было уподобить только аду… Смело могу сказать, что в Москве не осталось ни кола, ни двора…»
   Это описание можно дополнить любопытным сообщением автора начала XX века, писавшего под псевдонимом Мария Евгеньева:
   «Когда поляки были побеждены, собрался „ратный собор“, в котором приняли участие казаки и земские ополчения. Было решено, что никакого царя России выбирать не надо (здесь и далее курсив наш. – Авт.). Земский собор, к неописуемой злобе всех бояр, передал правление триумвирату, в состав которого вошли Ляпунов, Трубецкой и Заруцкий – воеводы, победившие поляков… В руки триумвирата перешла гражданская и военная власть… Высшая власть всё-таки принадлежала «всей земле», которая могла сменить триумвиров, если нужно, и выбрать других. Решено было учредить приказы для управления финансами и земельными делами…
   Приговор (резолюция ратного собора, – Авт.) был составлен Прокопием Ляпуновым и подписан представителями двадцати пяти городов. Ляпунов был назначен старшим военным диктатором, «всего московского воинства властителем». (См. История династии Романовых. М.: 1991, стр. 18).
   В официальной истории о попытке Ляпунова выгнать поляков говорится крайне мало, поскольку она была неудачной. О подробностях подобных эпизодов Смутного времени мы узнаём лишь из дореволюционных изданий или от современных зарубежных авторов. Например, из подготовленного авторитетным издательством Larousse энциклопедического справочника «Les grandes dates de la Russie et de l’U.R.S.S.» (в русском переводе «Хронология российской истории», М.: 1994. стр. 55). В итоге, как верно пишет А. Г. Кушнир, народное ополчение теперь связывают только с именем Козьмы Минина.
   Итак, первое ополчение, сформировав в 1611 году временное правительство, юридически (ибо имелся приговор ратного собора, подписанный представителями 25 городов) оформило альтернативу монархии – республику. Причём не аристократическую, какой была Речь Посполитая (польское Rzeczpospolita – республика), а дворянско-казацкую. А. Г. Кушнир полагает, что таким образом в начале XVII века отечественной истории был предоставлен шанс пойти другим путём. На самом деле «другого пути» не было: в России в то время никакая республика не могла быть жизнеспособной; Россию могла спасти только абсолютная монархия. Немудрёно, что этот «шанс» куда-то растворился в миг, когда П. Ляпунов был убит И. Заруцким: первое ополчение мгновенно распалось, и юридически оформленный республиканский «приговор» оказался никому не нужен.
   В Новгороде Великом фактически восстановилось независимое государство: «Воеводы, митрополит и „лучшие люди“ объявили о создании „Новгородского государства“ и подписали со шведским генералом договор об избрании своим государем сына Карла IX» (см. Р. Г. Скрынников, «Крест и корона», стр. 367).
   А в Новгороде Нижнем Кузьма Минин начал формировать второе ополчение. В предводители он предложил князя Дмитрия Пожарского. Князь исправно служил и царю Борису, и Дмитрию I, и Шуйскому, а теперь он придерживался идеи приглашения на русский трон шведского королевича.
   Воеводы городов Поволжья от Твери до Астрахани, и Рязань, и северные провинции до 1611 года занимали, в целом, выжидательную позицию. Когда, наконец, ярославская часть Новогородии и Володимерия поддержали польскую партию, оставшиеся не у дел при «польско-шведском» разделе влияния москвичи (лидер – Трубецкой), рязанцы (лидеры – братья Ляпуновы) и часть казаков (лидер – Заруцкий), бросились за своей долей в Москву. Здесь они переругались, а их «ополчение» распалось. Успеха достигло лишь ополчение Минина и Пожарского, которое и выгнало поляков из Москвы в 1612 году.
   1613 (11 февраля).– Михаил Романов избран на царствование Земским собором; началась династия Романовых. Роль Земского собора повышается до Национального собрания, Боярская же дума остаётся совещательным органом.
   1613.– Приезд из Англии посольства Джона Метрика в Россию.
   И вот свидетельство официозного источника, – книги, написанной ещё при Романовых и под их контролем:
   «…Москва не вызывала на западе политического интереса. Зато её значение как рынка для приобретения сырья… и как страны, владеющей путями в Азию, особенно же в богатую шелками Персию, неизменно росло в сознании западного коммерческого и политического мира…» (см. «Государи дома Романовых», стр. 58).
 

ВОЗВЫШЕНИЕ РОМАНОВЫХ

   Самое первое, самое важное и самое главное из всего остального – это совершенное самовладство. Это —жезл Моисеев, которым царь-государь может творить все необходимые чудеса. При таком строе правления легко могут быть исправлены все ошибки, недостатки и извращения и могут быть введены всякие благие законы. Мы воспримем это благодеяние, если будем во всём покорны царю-государю, как Божьему наместнику…
Юрий Крижанич (1617—1683).

Механика эволюции

   События следующих после смерти Иоанна Грозного 29 лет, вместивших правление Фёдора Иоанновича, Бориса Годунова и Смуту, до сих пор вызывают бурные споры. Кто прав, кто виноват, и в чём? Каковы причины происходившего? И здесь нам необходимо опять вернуться к описанию механики эволюции, в том числе социальной.
   Мы писали в первой части книги[22], что любая динамическая система, в том числе и человечество в целом, и какая-то его часть, – структурирована. Деятельность общественных структур: классов, конфессий, армий, отраслей производства, социальных групп – проявляется через деятельность людей, притом, что каждый человек может быть объектом или субъектом множества из них. Нет у этой динамической системы никакой «общечеловеческой цели», а есть только стремление каждой структуры к собственному выживанию, ради чего она использует все доступные ей средства.
   Отношения между структурами могут быть дружескими, равнодушными или враждебными, а поскольку возникают они и развиваются в неких естественных рамках, заданных наличием или нехваткой ресурсов, то только от этого и зависит, какие их них будут выживать, а какие нет. Сформулируем основной закон:
   Эволюция системы в целом определяется набором общественных структур и характером взаимоотношений между ними. Основная цель любой структуры – её собственное выживание. Набор и характер взаимоотношений структур (антагонизм или сотрудничество) многопараметричны, они зависят исключительно от наличия ресурса, и определяются борьбой за ресурс.
   Воспринимая историю как линейный процесс, учёный, придерживающийся детерминистского стиля мышления, упускает огромное количество информации, теряет множество связей и смыслов. А ведь история в корне своём есть эволюция взаимосвязанных структур.
   Представьте себе механические часы: корпус и циферблат. Если человек хочет узнать, который час, он смотрит на циферблат и по положению стрелок узнаёт время. Однако если заглянуть под крышку корпуса, обнаружится огромное количество движущихся частей. Здесь анкерный механизм, состоящий из анкерного колеса, вилки и баланса (двойного маятника). Здесь балансовое колесо вместе со спиралью образующее колебательную систему, уравновешивающую движение шестерёночного механизма. Здесь зубчатые передачи, инерционный ротор, амортизаторы, противоударное устройство, и даже «мальтийский крест» – элемент механизма, нужный для ограничения силы натяжения заводной пружины.