27 октября 1505 года, на 67-м году жизни, после 44 лет правления государством умер Иоанн III Васильевич.
   1505.– Великим князем Московским становится Василий III Иванович (1479—1533). Он лично унаследовал три четверти владений государства, и получил исключительное право на власть в стране.
   Новый государь продолжил расширение владений Москвы.
   Однако ему пришлось ещё раз ввязаться в кровопролитную войну с Казанью (1505—1507), затеянную самими казанцами во главе с их новым ханом, вчерашним князем Звенигородским, Мухаммед-Эмином. Война не изменила положения сторон, они в итоге вернулись к исходному состоянию своих отношений, но она окружила хана ореолом победителя, укрепила его на престоле, прославила казанское войско и обогатила граждан добычей, а русские понесли огромный материальный и немалый моральный ущерб. А ведь в 1507 году началась ещё и русско-польская война из-за Смоленска, – она длилась затем до 1522 года.
   Оправившись от поражений, нанесённых казанцами, русское правительство укрепило границу, и в 1508—1510-х годах построило каменную крепость в Нижнем Новгороде. В Казани же всё более или менее успокоилось; происходили оживлённые дипломатические сношения с крымским и московским правительствами, укреплялись коммерческие связи. Россия путём переговоров добилось в январе 1508 года освобождения из Казани своих военнопленных, взятых в 1506 году. А Мухаммед-Эмин решил вернуться к своей прежней дружелюбной политике, понимая, что рискует не только престолом, но ему в перспективе грозит ссылка на север в качестве арестанта, если не чего похуже.
   1508.– Подписание «вечного мира» с Великим княжеством Литовским. Признание Литвой присоединения к Московскому государству Северских земель.
   1509.– Разгорелась борьба между игуменом Волоцкого монастыря Иосифом, сторонником сильной великокняжеской власти, и новгородским архиепископом Серапионом, утверждавшим верховенство церковной власти над светской. Конфликт закончился снятием церковным собором Серапиона с архиепископства и заточение его в Андрониковом монастыре.
   1509—1510.– Поездка Василия III в Новгород, имевшая большое политическое значение. В числе прочих знатнейших лиц Великого князя сопровождал Абдул-Латыф, бывший казанский хан, бывший ссыльный. (Правда, Москва не была удовлетворена направлением взглядов Абдул-Латыфа, и он не миновал нового ареста: в мае 1512 года его обвинили в содействии набегу крымских татар на Россию, арестовали и лишили всех владений.)
   1510.– Присоединение Пскова. Псковское вече уничтожено, псковские семьи переселяются в московские волости. В этом же году Филофей, инок псковского Елизарова монастыря, в послании к Василию III развивает теорию о Москве – третьем Риме.
   1512.– Король польский и великий князь литовский Сигизмунд начал войну с новым государем Москвы, но ничего не добился. Всё больше литовско-русских князей, таких, как Михаил Глинский, переходили к Москве. В 1512 году, узрев нарушение мира в нападении союзных теперь уже Литве крымских татар, московские войска двинулись на Смоленск.
   В то же время с казанцами отношения только улучшались. В феврале 1512 года сеид Шах-Хуссейн совершил поездку из Казани в Москву и здесь подписал от имени казанского правительства договор об установлении вечного мира между обоими государствами: «мир вечный взяли с великим князем и любовь неподвижиму, доколе бог даст». Этому предшествовали следующие интересные события.
   Царица Нур-Салтан, мать Мухаммеда-Эмина и Абдул-Латыфа, жила в Бахчисарае. По рождению она была Ногайской княжной и, дважды овдовев на казанском престоле, вышла замуж за крымского хана Менгли-Гирея. Сохранилась (в русских переводах) её замечательная переписка с сыновьями и с Иоанном III.
   В 1494—1495 годах Нур-Салтан совершила большое путешествие на Восток: посетила Аравию и Египет вместе со своим братом князем Хуссейном, побывала в Медине и Мекке. Как лицо, совершившее паломничество ко гробу пророка, Нур-Салтан получила звание Хаджи, и с этого времени в дипломатической переписке всегда называла себя этим именем (в русской передаче – Ази). Возвратившись из путешествия по Востоку, Нур-Салтан прислала Ивану III в подарок того коня, на котором сделала путь: «Сухой бы поклон не был, молвя, к Мекке на котором иноходце сама ездила, с Ах-чюрою есми к тебе послала».
   Детей от Менгли-Гирея у неё не было и, тоскуя по сыновьям от первых браков, она совершила в 1510 году большое путешествие из Бахчисарая в Москву и Казань, чтобы навестить своих сыновей. В поездке её сопровождал младший сын Менгли-Гирея – царевич Сагиб-Гирей. Царица прибыла в Москву 21 июля 1510 года и была торжественно встречена государем с боярами. Об этой встрече известно только задним числом из того, что рассказывали несколько лет спустя Герберштейну, который при этом пишет, что Василий называл себя отнюдь не государем, а всего лишь «губернатором», – видимо, по дипломатическому протоколу.
   В Москве Нур-Салтан пробыла месяц, повидалась с Абдул-Латыфом, – он тогда ещё был на свободе, – и выехала в Казань. Там она провела девять с половиной месяцев и отправилась в обратный путь, затем ещё пять с половиной месяцев прогостила в Москве у Абдул-Латыфа и возвратилась в Крым по зимнему пути; русская свита провожала её до границы. (Скончалась она в 1519 году.) Это её пребывание в Москве сопровождалось дипломатическими переговорами между крымским, московским и казанским правительствами и завершилось уже упомянутым заключением вечного мира между Казанским ханством и Россией.
   1514.– Смоленск переходит к владениям Москвы. Ганза вновь получает разрешение торговать в Новгороде и Пскове и право на проезд в Архангельск и Холмогоры.
   1515.– Голод в Московских землях. Открылся солеваренный промысел Строгановых.
   1516.– Василий III заключает с Данией договор о военном союзе против Швеции и Польши.
   1517.– Император Священной Римской империи Максимилиан отправляет на Русь своего посла Сигизмунда фон Герберштейна как посредника между Великим князем Литовским и Василием III.
   1517, март. – Василий III подписывает с Тевтонским орденом договор о взаимной помощи в случае войны с Польшей и Литвой.
   При Василии III в Крым ежегодно посылались «ПОМИНКИ», дары хану и знати, дабы влиять на их политику и отвращать от набегов. Однако это была не дань, а плата за спокойствие, которая всё же мало помогала, а потому ежегодно на Окский рубеж выводились войска стеречь границу. В наиболее опасных местах на Оке и за рекой возведены были каменные крепости: Калуга, Тула и Зарайск.
   Со стороны Казанского ханства такой обороны по условиям местности не было. Зато Василий III сумел после смерти Мухаммед-Эмина посадить на трон в Казани (хоть и с помощью войск) опять-таки «своего человека», хана Шах-Али.
   Эта история тоже заслуживает подробного рассказа.
   В 1516 году хан Мухаммед-Эмин, ещё не старый (ему было не более 48 лет), заболел «продолжительною болезнью», и перед казанским правительством снова встал вопрос о престолонаследии. Естественным наследником являлся Абдул-Латыф, как брат царствующего государя. В Москву было отправлено посольство из самых знатных лиц, известившее русское правительство о болезни Мухаммед-Эмина, и просившее об освобождении Абдул-Латыфа из-под ареста и признании его наследником казанского престола. Затем переговоры шли то в Москве, то в Казани, и наконец в ноябре 1516 года Абдул-Латыф был освобождён, и ему был дан в управление г. Кошира.
   Но в Москве не доверяли Абдул-Латыфу и, даже признав его наследником Мухаммед-Эмина, не отпустили в Казань. Прошёл целый год, и раньше, чем успел скончаться Мухаммед-Эмин, его брат нашёл себе могилу в России: он погиб 19 ноября 1517 года от неизвестной причины. Русский летописец выражается глухо: «Тоя же осени, ноября 19, Абдыл
   Летифа царя в живых не стало». («Царя», обратите внимание.) А Мухаммед-Эмин скончался годом позже, в декабре 1518.
   Со смертью братьев прекратилась династия Улу-Мухаммеда на казанском престоле, ведь ни Мухаммед-Эмин, ни Абдул-Латыф не оставили после себя сыновей. Правда, царевна Ковгоршад, сестра умерших царей, проживала в то время в Казани, но её кандидатура не рассматривалась. Последний представитель рода – царевич Худай-Кул, жил свыше 30 лет в России и давно обрусел. Он крестился, женился на русской и утратил свои права на казанский престол. Таким образом, династия Улу-Мухаммеда пресеклась, и для казанского ханства снова встал на очередь вопрос о престолонаследии.
   Ближайшими родственниками угасшей династии являлись сводные братья последних двух ханов – крымские царевичи, сыновья хана Менгли-Гирея, последнего мужа царицы Нур-Салтан, матери умерших братьев. Крымское правительство давно наметило в наследники Казанского ханства кандидатуру царевича Сагиба, – того самого, что в 1510—1511 годах сопровождал Нур-Салтан в её поездке в Москву и Казань. Надо полагать, Крым придавал этой поездке большое политическое значение, желая познакомить Казань с её будущим ханом.
   Но в силу государственных и династических договорённостей, руководитель Казани не мог быть ни избран, ни назначен односторонне: следовало добиться согласия московского Великого князя. А Москве такой кандидат не нравился, и она всячески волынила переговоры. Никакого решения не было сообщено Бахчисараю ни ко дню смерти Абдул-Латыфа (1517), ни к кончине самого Мухаммед-Эмина (1518).
   На самом деле, русское правительство для себя вопрос о наследнике казанского престола уже решило, и кандидатура была готова: Москва прочила в ханы Казани касимовского царевича Шах-Али, но до поры скрывала свои замыслы от крымского хана, продолжая вести с ним дружественные переговоры. А скрывала по той причине, что её кандидатура никак не могла бы устроить крымцев. Ведь Шах-Али был сыном Касимовского удельного царевича Шейх-Аулиара, приходившегося племянником Сарайскому хану Ахмеду, а с родом Ахмеда крымский хан Менгли-Гирей воевал лично.
   Сыновья хана Ахмеда были последними ханами, царствовавшими в Сарае; в 1502 году Сарай пал под ударами войск Менгли-Гирея. Они бежали в Россию, и по обыкновению получили себе в управление волости и города. В 1502 году царевич Шейх-Аулиар владел Сурожиком (московской волостью по верхнему течению р. Истры, к северу от Звенигорода) и участвовал в литовском походе. Причём он был свояком самому Менгли-Гирею, ибо ещё в Сарае женился на сестре его жены Нур-Салтан, – княжне Шаги-Салтан, дочери князя Ибрагима Ногайского. Она и родила ему в 1505 году сына Шах-Али. Таким образом, Шах-Али приходился матери умершего Мухамедда-Эмина племянником, а Сагиб-Гирей – пасынком.
   Около 1512 года, по смерти Касимовского владетельного царевича Джан-Ая, Шейх-Аулиар был назначен владетельным государем Касимовского удела. Кем «назначен», история умалчивает, но, судя по контексту – Москвой. В 1516 году у него родился сын Джан-Али, и в том же году Шейх-Аулиар скончался, а Касимовский удел перешёл к его старшему сыну Шах-Али.
   В 1516 году крымское правительство протестовало против назначения Шах-Али владетельным царевичем Касимовским и ходатайствовало о предоставлении Касимовского удела царевичу Сагибу, но русское правительство не удовлетворило ходатайства. Теперь, через три года, Москва так же решительно отклонила кандидатуру Сагиба на казанский престол и выдвинула на это место опять Шах-Али.
   Родившийся в России, выросший среди русских, Шах-Али, разумеется, не мог быть врагом Московии на казанском престоле; к тому же его юный возраст (мальчику было 13 лет) гарантировал Москве контроль и опеку над ним, и всё это делало кандидатуру Шах-Али действительно незаменимой для русских. Но по отношению к Крымскому ханству выбор Москвы мог быть сочтён вызовом. С другой стороны, кандидатура Сагиб-Гирея была самой подходящей для Бахчисарая, но она не устраивала Москву. Переговоры шли в напряжённой обстановке: со смертью Ивана III (1505) дружественные отношения между русским и крымским правительствами и так-то пошатнулись, а после смерти хана Менгли-Гирея (1515) военно-политический союз России и Крыма распался.
   С политической точки зрения Москва в этом споре переиграла Крым вчистую. Сначала Василий III возобновил союз с преемником Менгли-Гирея, ханом Мухаммед-Гиреем. Затем крымское войско, добросовестно исполняя договор, вторглось в Польшу и дошло до самого Кракова, одерживая блистательные победы. И вот именно в это момент (1 марта 1519 года) русское правительство выдвинуло враждебную для Крыма кандидатуру на казанский престол. Крымское посольство, находившееся в то время в Москве, заявило протест, так как Василий III всего за несколько дней перед этим подписал союзный договор с крымским правительством и принёс присягу в том, что он будет «дружить его друзьям и враждовать неприятелям».
   На это заявление русское правительство дало ответ, что оно предполагало предоставить казанский престол одному из крымских царевичей, но казанцы сами избрали на престол Шах-Али, и русское правительство согласилось на эту кандидатуру, во избежания ещё более нежелательного избрания, например, кого-либо из астраханских царевичей – непримиримых врагов Крымской династии. И в самом деле: казанцы приняли кандидатуру Шах-Али, предложенную Москвой, и ещё в феврале направили Великому князю посольство для извещения об этом и заключения договоров. Так Шах-Али стал ханом Казани.
   При его вступлении на престол были заключён договор с Московией о взаимном именовании обоих государей в официальных бумагах «братьями»; также Шах-Али дал расписку («запись на себя») в том, что будет охранять интересы русских в Казани и до конца жизни не нарушит этого договора; члены казанского посольства дали от себя также расписку в том, что они будут охранять интересы русских в Казани, что ни они, ни их дети не нарушат договоров и не выберут на престол нового хана без согласия русского правительства. Все договоры были скреплены присягой, причём казанские послы принесли дважды присягу – от себя лично и от имени всего государства.
   1519.– Гроссмейстер Тевтонского ордена направляет Василию III предложение присоединиться к антитурецкой коалиции, создаваемой западными державами. Василий III отказался.
   1520.– Рязань и Псков официально присоединились к Москве.
   1521.– Поход на Москву крымско-казанского войска.
   Правление Шах Али в Казани устраивало далеко не всех. В сущности, государством управлял русский посол Фёдор Андреевич Карпов, который считал возможным вмешиваться во все дела. Во главе недовольных стоял оглан Сиди, причём, как всегда, оппозиция московскому «засилию» нашла себе естественную поддержку в Крыму. Противники хана, составив заговор, тайно пригласили на престол царевича Сагиба. Понятия о добре и зле тогда были несколько другие, чем теперь, и весной 1521 года в Казань отправился крымский отряд в 300 человек вместе с претендентом Сагибом.
   Переворот был совершенно неожиданным для русского посла Карпова и воеводы Поджогина. При появлении крымского войска правительство растерялось и не успело оказать никакого сопротивления… Царевич Сагиб беспрепятственно вступил в Казань. Шах-Али, вместе с уцелевшими остатками ханской гвардии, будто бы тоже в числе трёхсот человек, бежал в Россию. Здесь местом жительства ему назначили Москву, – вернуться царём в Касимов он уже не мог, ибо это место теперь занимал его младший брат Джан-Али. А самому Шах-Али было во время переворота 15 лет.
   Немедленно по вступлении на престол хан Сагиб начал войну; союзные войска казанцев и крымцев одновременно вторглись в Россию с востока и юга. К союзу пытались привлечь и Астрахань: крымский хан прислал туда посольство, со своими словами: «Между собою были мы братья – был я в дружбе с Московским, и он мне изменил. Казань была юрт наш, а теперь он посадил там султана из своей руки; Казанская земля этого не хотела, кроме одного сеида, да и прислала ко мне человека просить у меня султана; я им султана и отпустил на Казань, а сам иду на Московского со всею своею силою. Хочешь со мною дружбы и братства, так сам пойди на Московского или султанов пошли». Однако союз с Астраханью не состоялся.
   Между тем крымское войско переправилось через Оку и разбило русское войско под начальством князя Андрея Старицкого, брата Василия III, а казанское войско заняло Нижний Новгород и двинулось к Москве вдоль Оки. Союзные войска соединились в Коломне и совместно двинулись на Москву, опустошая попутные селения. Множество жителей было забрано в плен и продано в рабство на невольничьих рынках в Астрахани и Кафе. Союзники сожгли Никольский монастырь на Угреше и великокняжеский дворец в селе Остров под Москвой. Василий III ушёл в Волоколамск, поручив оборону столицы своему зятю, царевичу Петру-Худай-Кулу. В Москве была паника.
   Итогом кампании стал унизительный договор, – Василий III формально признал свою зависимость от крымского хана и обязался платить ему дань «по уставу древних времён», то есть так, как платили ханам Сарайским. По заключении почётного мира союзники покинули пределы России.
   Зато на «западном фронте» Москва имела успехи. В 1522 году заключили перемирие на пять лет с Великим княжеством Литовским, причём Смоленск остался за Москвой. В следующем, 1523 году к Москве были присоединены все владения князей северских.
   Был также заключён союзный договор с астраханским ханом Хуссейном, за что, естественно, крымское правительство объявило войну астраханскому хану, и Астрахань была крымцами взята, и одновременно, в силу союзного договора между Казанью и Крымом, казанцы бросили вызов России. Как и в 1505 году, в Казани произошёл ужасный русский погром, причём были убиты все русские купцы и посол Василий Юрьевич Поджогин. Русские летописцы говорили о хане Сагиб-Гирее: «Кровь пролил, аки воду».
   Для Москвы было бы лепо начать войну; из таких соображений сам Василий III лично приезжал в Нижний Новгород, и пробыл там три недели. Однако русское войско, которым командовал Шах-Али, не отважилось идти на Казань. Русское правительство перешло к обороне и решило обезопасить свою границу со стороны Казанского ханства построением на Волге пограничной крепости при устье реки Суры. Для основания крепости был выбран не левый, а правый берег Суры, для чего захватили пограничный клочок казанской земли, так что русская крепость была построена на территории Казанского ханства, и получила название в честь великого князя «Василь-город» – нынешний Васильсурск.
   И в этот момент был убит крымский хан Мухаммед. Он всегда оказывал поддержку казанцам против России, а вот новое правительство хана Сеадет-Гирея (и прежний, и новый ханы были старшими братьями Сагиба) обратилось к Василию III с посредничеством, предлагая ему заключить мир с Казанью, но русское правительство отказалось.
   Потеряв союзника, Сагиб, не надеясь одержать верх над Московией в одиночку, вступил в переговоры с турецким правительством. Вскоре был заключён с султаном Сулейманом Законодателем договор на следующих условиях: Казанское ханство признаёт над собою верховную власть турецкого султана и принимает ханов по назначению турецкого правительства; со своей стороны, Турция оказывает Казанскому ханству поддержку в войне против русских и прочих врагов. Этим шагом Казань обязано именно крымской династии, для которой он был естественен: такие отношения уже существовали между Крымом и турецким правительством.
   Отклоняясь в сторону, – а впрочем, даже не отклоняясь, – предлагаем вам оценить разницу в подходе Казани и Москвы к своей государственности. И «русская», и «восточная» партии Казани всегда ищут, к кому прислониться, – только первые предпочитают Москву, а вторые – Турцию или того, за кем она стоит. Никакой самостоятельности. Современное политическое размежевание в Татарии, конечно, не наша тема, но всё же отметим, что сторонники «широкой автономии», начав с перемены алфавита, продолжат принятием законов по чужому образцу (предположим, Турции), и неминуемо перейдут от «широкой автономии» в рамках России к «широкому союзу» с той же Турцией, с соответствующим назначением ханов.
   Москва же встала на путь самодержавности, – никто ей царей не назначал, и к кому «прислониться», она не искала. Напротив, во внешних делах Великие князья, чтобы защитить пределы страны и обеспечить её интересы, стремились войти в союзы для участия в выборе или назначении руководителей окрестных регионов. Династия московских Великих князей имела Россию (Московию) своим приоритетом; разница с князьями династий, кочующих по удельным княжествам, очевидна. Если «кочующие» князья в своих решениях бесконтрольны, то могут нанести вред не только народам земель, которые возглавляют, но и Москве. Понятно, что Великий князь, даже если в политике он руководствовался требованием «момента», становился стабилизирующим фактором для всех сопредельных территорий и определял траекторию развития на будущее. Вот почему Москва стала объединяющим центром, вот почему она – третий Рим.
   Не случайно девизом московских дипломатов, в формулировке посла Висковатого, стало: «Московские государи не привыкли уступать кому бы то ни было покорённые ими земли; они готовы на союз, но только не для того, чтобы жертвовать своими приобретениями».
   Москва считала себя наследницей Византии; другой такой наследницей была Турция. Находившиеся между ними регионы не могли сами держать свою государственность, – представители их властной элиты, как правило, начинали карьеру с того, что стремились получить поддержку или Москвы, или Турции. Вся политическая борьба в Казани крутилась вокруг именно этого вопроса: кем будет поставлен хан, Москвой или про-турецким Крымом.
   Но Москва, как геополитический центр, появилась позже Турции, а потому иногда терпела поражения, и всегда за её временными победителями маячила Турция.
   А на запад от Москвы и Турции был ещё один такой геополитический центр, Западная Европа, что добавляло красок в политические интриги всей Восточной Европы.
   Но закончим историю Сагиб-Гирея.
   После смерти хана Мухаммеда в Крыму происходили волнения из-за престолонаследия, и Сагиб-Гирей был одним из кандидатов. Ему не удалось в тот момент занять Бахчисарайский престол, – ханом стал его брат Сеадет-Гирей, живший перед этим в Стамбуле и пользовавшийся благоволением турецкого правительства. Сагиб-Гирей последовал его примеру, уехал в Стамбул и оставался там в ожидании благоприятного момента для занятия ханского престола в Крыму. Его расчёт оказался удачным, и в 1532 году, после отречения хана Сеадет-Гирея от престола, Сагиб-Гирей получил от султана Сулеймана назначение крымским ханом. Царствование его было, говорят, блестящим. А в Казань он, перед отъездом, вместо себя вытребовал из Крыма царевича Сафа-Гирея, своего племянника. Правда, кончилась его жизнь печально: он был убит сыном этого Сафа-Гирея, царевичем Булюком.
   В 1524 году Москва воевала с Казанью, но успехов не достигла. Думали отплатить за поражение, ударив по экономике Казани, и запретили русским купцам участвовать в казанской ярмарке, учредив взамен нижегородскую, – но это ударило по собственному населению, ибо резко прыгнули цены, и выявился недостаток многих товаров, прежде всего волжской рыбы.
   1526.– С позволения митрополита Даниила расторгнут брак Василия III с бездетной Соломонией Сабуровой, и заключён брак с Еленой Глинской. 15 августа 1530 года у Елены родился сын Иоанн, будущий Грозный. В 1532 году, в ознаменование рождения наследника, возведена церковь Вознесения в Коломенском, близ Москвы.
   В 1530 прошла новая попытка подчинить Казань Московии. Русская партия сгруппировалась вокруг царевны Ковгоршад, последней из династии Улу-Мухаммеда. В конце концов, оппозиция объявила хана Сафа-Гирея низложенным, и он вместе с семьёй бежал к тестю, князю Мамаю Ногайскому. По предложению Москвы, ханом стал удельный касимовский царевич Джан-Али.
   1533.– Умер Василий III.

Московская торговля

(глава из книги «Другая история Руси»)
   Чтобы прояснить события этого и более раннего времени, в частности, связанные с противостоянием Москвы и Новгорода, надо уделить больше внимания эволюции такой общественной структуры, как экономика, и прежде всего – организации внешней торговли.
   Как бы мы ни оценивали значение торговли в средневековое время, всё-таки нужно признать её одним из важнейших факторов, способствовавших росту или упадку городов. Если возвышение Москвы нельзя объяснять только её географическим положением, выгодным для торговли, то в равной степени это положение нельзя и игнорировать. И уж тем более нельзя рассуждать о судьбе Великого Новгорода вне темы торговли.
   Основная водная магистраль, способствовавшая росту Москвы – река, давшая название городу. Москва-река достигала ширины, вполне доступной для судоходства, по крайней мере, с места впадения в неё реки Истры. Но путь по Москве-реке и Оке изобиловал прихотливыми мелями, здесь могли ходить лишь малые суда, а большие ходили только по Волге, от Каспия до Нижнего Новгорода.
   По Москве-реке добирались до Коломны, в среднем за четверо-пятеро суток. Город этот уже в ХIV веке имел большое торговое и стратегическое значение; существовала даже особая коломенская епархия. У Коломны речной путь раздваивался: главным был путь вниз по Оке к Мурому, затем до Переяславля-Рязанского (современной Рязани), в летнее время за четыре-пять суток. Отсюда начинался сухой путь к верховьям Дона, где по списку русских городов начала ХV века указан город Дубок. Здесь струги везли на колёсах.