– Всем перестроиться в правый ряд! Пропустите спецтранспорт!
   На заднем сиденье роскошного «Мерседеса» расположился Координатор. Рассеянно глядя по сторонам, он вновь и вновь воскрешал в памяти детали последней беседы с куратором Македонского.
   Вроде бы пока все шло по плану.
   Вроде бы...
   – Вы считаете, он понял, для каких целей был привезен в Россию? – спросил тогда начальник секретной лубянской структуры.
   И собеседник, словно ожидая вопроса, ответил не раздумывая:
   – Безусловно. Встреча с бригадиром шадринских была подстроена так, чтобы Солоник понял, что в Москву он был привезен именно для засвечивания. Человек он неглупый, наверняка догадался, что к чему.
   – Думаете, он пойдет на дальнейший контакт с шадринскими?..
   – У него просто нет другого выхода. Такой контакт выгоден всем: у нашего подопечного прежде всего материальный интерес, мы же в случае его провала автоматически выходим из-под удара...
   Координатор закурил, опустил стекло в дверце, и белесый табачный дым посочился на улицу.
   Неуловимый и беспощадный Македонский жив, и он в действии. Продолжает выполнять приказы своих загадочных хозяев – стало быть, лидеры российской организованной преступности не могут не опасаться за свои жизни. Достаточно было засветить суперкиллера в Москве, продемонстрировать его лишь мельком, чтобы о возвращении этого жуткого человека встревоженно заговорили вновь: на бандитских «стрелках» и в саунах подмосковных коттеджей, в следственных изоляторах и в шикарных офисах, в ночных клубах и в кабинетах следователей прокуратуры...
   Солоник жив, а значит, никто из всех этих воров, паханов и авторитетов, никто из истинных хозяев теневого мира не застрахован от его меткого выстрела. Ни в России, ни вне ее...
   И теперь очередной выстрел, судя по всему, должен прозвучать за границей.
   Несколько дней назад глава секретного лубянского подразделения встречался с очень серьезными людьми мира большого бизнеса. Точнее, бизнесмены сами напросились на конфиденциальный разговор. И касался он нефти. Коммерсант, в открытую утверждающий, что занимается торговлей нефтепродуктами, как правило, вызывает невольное уважение, смешанное с естественной опаской: нефть и все с ней связанное – сфера настолько же прибыльная, насколько и рискованная. Ни для кого не секрет, что этот бизнес почти всецело контролируется из самых что ни на есть заоблачных сфер: Кремль, Старая площадь, Белый дом, Лубянка, Варварка... И уж если его, Координатора, искусно свели с нефтяными магнатами, можно быть уверенным – у них возникли проблемы, которые можно решить лишь неделикатными методами «С-4».
   Дело в том, что серьезная московская фирма, созданная не без помощи монстра-монополиста «Газпрома», заключила несколько долговременных и перспективных контрактов с немецкими партнерами. Сперва все шло отлично, но затем у фирмы начались проблемы. Как показалось, на первый взгляд незначительные. Около полугода назад руководство нескольких дочерних предприятий получило предложение сотрудничества со структурами, которые сами бизнесмены в беседе определили теневыми. Путем внегласной проверки выяснилось, что за ними стоит пятидесятишестилетний вор в законе Шакро Какачия из западногрузинского городка Зугдиди, более известный как Шакро-Старый. Руководству дочерних фирм было предложено прямым текстом: мы снимаем с вас проблемы неплатежей, нарушения графиков поставок и другие больные вопросы, а вы в свою очередь за оказанные услуги перечисляете нам определенный процент с немецких контрактов.
   Коммерсанты, чувствуя более чем серьезную поддержку в Кремле, наотрез отказались платить татуированным вымогателям, пригрозив немыслимыми карами. И тогда у них действительно начались проблемы, которые никак не разрешались обычными, законными методами.
   В мире бизнеса всегда все взаимосвязано и взаимозависимо, и оказывать непосредственное силовое давление на объект наезда отнюдь не обязательно. Достаточно лишь слегка наехать на смежников, от которых такой объект напрямую зависит, и сорвать несколько сделок, чтобы партнер понес многомиллионные убытки. Так и было сделано. Явного криминала не прослеживалось, и потому нельзя было подобрать соответствующую статью в Уголовном кодексе. В прокуратуре, РУОПе и ФСБ лишь разводили руками. Но немецкий контракт тем не менее оказался под угрозой срыва.
   Естественно, бизнесмены, ощутившие давление, ничего не знали о существовании тайного лубянского подразделения. Посредники представили Координатора как бывшего чекистского генерала, владельца серьезного охранного агентства. Но присовокупили, что этот человек способен решить любую проблему.
   Разговор получился серьезным и длился около шести с половиной часов. Кагэбэшный генерал напирал на то, что коммерсанты действительно могут рассчитывать на действенную помощь, но люди, которые оказывают на нефтефирму давление, по-своему весьма влиятельные. К тому же его контора отнюдь не государственная правоохранительная структура, существующая за счет бюджета, а коммерческая и, естественно, далекая от благотворительной деятельности. Собеседники попались умные, сразу же предложили деньги, на что Координатор заявил, что желает получить не конкретную сумму, а долю в немецком контракте.
   – Если я осуществляю охранные функции на всех этапах сделки, то имею моральное право на отчисление определенного процента прибыли, – сказал он.
   И партнеры поняли – фирма, во главе которой стоит бывший чекист, ничем или почти ничем не отличается от теневой структуры, причинившей им столько неприятностей.
   В конце концов было найдено компромиссное решение, и коммерческая лубянская структура принялась за детальное изучение объекта.
   Практически все российские контакты Какачия отслеживались и отсекались быстро и эффективно, но для полного успеха следовало ликвидировать самого организатора. Шакро-Старый уже несколько месяцев проживал в Берлине. Видимо, исподволь зондировал ситуацию с немецкими партнерами российских бизнесменов.
   И вновь все нити размышлений Координатора сходились на одном человеке: Александре Сергеевиче Солонике, более известном как Саша Македонский. Один удачный выстрел решил бы множество проблем: бизнесмены осуществят свои планы, дочерние фирмы освободятся от давления, а на счет охранного агентства каждый месяц будет перечисляться оговоренный процент...
   Идущая впереди машина сопровождения, полыхнув проблесковым маячком, перестроилась вправо. Автомобили, следующие по соседней полосе, испуганно шарахнулись, а представительский «Мерседес» плавно притормозил и остановился у старинного особняка.
   Скоро бывший чекистский генерал, а ныне один из богатейших людей России, названивал в Афины.
   – Да, как и договорились: пусть срочно вылетает в Берлин. Вы отправляетесь вместе с ним для контроля и оперативного руководства. Только на этот раз нельзя афишировать его появление – слишком серьезная акция. На подготовку и ликвидацию даю не более десяти дней. Конец связи.
 
   «Боинг-747» немецкой компании «Люфтганза», выполнявший рейс Афины—Берлин, приземлился в аэропорту Тигель минута в минуту, с чисто немецкой точностью. Высадка, таможенный и паспортный контроль не заняли много времени, и спустя минут десять двое мужчин явно негреческой наружности уже садились в такси, лимонного цвета «Мерседес».
   – Никогда прежде не приходилось бывать в Берлине? – поинтересовался серенький у Солоника.
   За окнами проплывал пейзаж бывшей столицы Третьего рейха. Строгие перспективы улиц, нарезанные правильными прямоугольниками скверы, аккуратно подстриженные газоны... Было в этом городе что-то магическое – так, во всяком случае, подумалось Саше.
   На первый взгляд казалось, что Берлин ничем не отличался от любой европейской столицы. И пусть не было в нем пражских шпилей и мостов, сказочного венского леса, туманов Темзы и боя Биг-Бена, знакомого еще по диккенсовским романам, но что-то загадочное в Берлине тем не менее ощущалось...
   – Я служил в Группе советских войск в Германии, в танковой части недалеко отсюда, – напомнил Саша и тут же поймал себя на мысли, что кому, как не серенькому, знать его биографию.
   Таксист, услышав русскую речь, вздрогнул и как-то странно взглянул на пассажиров: казалось, он даже съежился, втянув голову в плечи.
   – Хорошая же у нас репутация, – вздохнул серенький, – впрочем, чего говорить... И так все понятно.
   Спустя час такси остановилось у небольшого коттеджика. Как объяснил Куратор, тут была оборудована загодя снятая конспиративная квартира.
   – Сегодня отдыхайте, – распорядился он, – а с завтрашнего дня займемся непосредственным изучением объекта. Вы будете тут один – нас не должны видеть вместе. Все это время я буду в гостинице, в случае форс-мажора звоните. Вот телефон...
 
   Структура, заказавшая ликвидацию Шакро-Старого, подготовилась к предстоящему исполнению более чем серьезно. Две полуторачасовые видеокассеты, явно записанные «наружкой», позволяли наблюдать объект в движении, почувствовать его ритм. Личное дело Какачия также дало несколько характерных деталей: согласно подробному досье, предоставленному сереньким, этот вор в законе отличался скромностью в быту, редко пользовался услугами телохранителей, категорически не признавал бронежилетов. Там же, в досье, указывались чисто технические моменты: теперешнее место жительства, привычки, контакты, склонности. В частности, Шакро-Старый, как и многие люди его круга, употреблял наркотики, отдавая предпочтение морфину. Марки и номера автомобилей, на которых объект передвигался по Берлину, а также подробный адрес и номер автостоянки тоже были приведены в досье.
   – В вашем распоряжении десять дней, и я вас не тороплю. – Куратор вновь и вновь прокручивал видеозаписи. – Хотя ваша задача не из самых сложных. Видите – молодой человек? Это его водитель, он же выполняет роль телохранителя. Всего лишь спортсмен, в охране – непрофессионал. Такой может выручить разве что в уличной драке. Кстати, нами установлено, что пятого августа он должен на несколько дней слетать в Москву, так что Шакро сам сядет за руль.
   – Каким образом я должен его «исполнить»? – конкретизировал Македонский.
   – Мне кажется, лучше всего подойдет пистолет с глушителем. Впрочем, решающее слово за вами. Съездите в район Вильемсдорфа, где он теперь живет, проведите рекогносцировку, посмотрите, прикиньте, что и как. Мы предоставили вам относительно свежую информацию, но и она в любой момент может измениться. Действуйте, как всегда, сообразно конкретной ситуации. Вы ведь профессионал, и не мне вас учить.
   Последующую неделю Солоник потратил на скрытое наблюдение за объектом. Каждое утро киллер, на всякий случай слегка загримировавшись, отправлялся в район, где обитал Какачия. Шакро действительно отличался скромностью, присущей старым, «нэпманским« ворам. Не питал любви к навороченным лимузинам, фешенебельным коттеджам и роскошной одежде. В Берлине Шакро жил относительно скромно, не привлекая ничьего внимания: снимал небольшой домик в тихом зеленом районе. Впрочем, даже в Москве законник, имевший, казалось, неограниченные возможности, обитал в типовой двухкомнатной квартире...
   Спустя дней восемь Македонский знал о Шакро все или почти все: примерный распорядок дня, привычки, наклонности и контакты, маршруты передвижения, рестораны, в которых тот проводил свободное время...
   И, естественно, прикидывал возможные способы его устранения.
   Вариантов было несколько. Первый – застрелить Шакро из движущегося автомобиля где-нибудь в центре города. Второй – убить из снайперской винтовки со стационарной позиции, как в свое время Глобуса. Третий – уничтожить объект при помощи взрывного устройства, как некогда был уничтожен в своем шестисотом «мерсе» Сережа Новгородский, более известный как Сильвестр. Четвертый – ликвидировать Какачия из пистолета с глушителем.
   Взвесив все «за» и «против», Солоник решил, что первый вариант отпадает. Берлин – не Москва, и после стрельбы из «калашникова» в центре города полиция встанет на уши, чтобы найти стрелка. А немецкие менты – не московские, эти обязательно найдут. К тому же киллер недостаточно хорошо знал Берлин, что не оставляло шансов грамотно скрыться. По этой же причине отпадал и второй вариант. Третий – подложить в автомобиль Шакро взрывное устройство – также выглядел сомнительно: при любом взрыве возможны случайные жертвы, а в том, что таковыми могут стать законопослушные немцы, сомневаться не приходилось. И резонанс от такого убийства стал бы слишком велик: одно дело, когда в результате разборки гибнет какой-то русский уголовник, а другое – когда при этом страдают невинные немецкие граждане. Тут уж ответная реакция местной полиции не заставит себя ждать.
   Таким образом, оставался четвертый вариант, предложенный Куратором с самого начала...
   Удобней всего было бы ликвидировать Какачия в многоярусном подземном гараже, где обычно стояла его машина. Тем более что его шофер, он же телохранитель, действительно вылетал в Москву. Было выбрано оружие – «зигзауэр» с мощным глушителем, транспорт для отхода – американский мотоцикл «Харлей-Дэвидсон», позволяющий свободно маневрировать в перенасыщенном автомобильном потоке Берлина и в случае чего уйти от погони.
   Был выбран и день ликвидации – двенадцатое августа.
   Оставалось немногое: получить у Куратора необходимые оружие, транспорт и согласовать чисто технические детали. Для этого серенький и назначил своему подопечному встречу в центре города...
 
   Бар отеля «Европа-центрум», в котором условились встретиться, небольшой и на удивление уютный, выглядел необычно из-за того, что посетителям, кроме обыкновенного стандартного меню, предлагалось и нечто экзотическое. Столики были окружены кольцом бассейна с подкрашенной водой, которая, журча, тихо лилась из расположенной в центре бутафорской лилии.
   Куратор, обычно пунктуальный, на этот раз запаздывал, и Саша, рассеянно помешивая ложечкой остывающий кофе, с интересом посматривал по сторонам.
   За крайним столиком примостилась парочка, видимо, студенты. Молодой человек, высокий, с длинными волосами, всем своим видом воскрешающий в памяти хиппи шестидесятых, что-то любовно втолковывал своей спутнице, маленькой, черненькой, похожей скорее на кавказскую женщину, чем на немку.
   Напротив Саши сидели еще двое, судя по самодовольному виду и манерам – типичные берлинские бюргеры, почтенные отцы семейств. Оба неторопливо потягивали светлое бутылочное пиво и степенно, с достоинством перебрасывались короткими фразами. До слуха Солоника то и дело долетало: «йа, йа», и немецкая речь невольно ассоциировалась с художественными фильмами об Отечественной войне.
   Слева от ожидавшего листал толстую воскресную газету аккуратненький седой старик с внешностью протестантского патера – видимо, пенсионер, почтенный рантье. Старик никуда не спешил и, вчитываясь в какую-то понравившуюся ему статью, чуть слышно проговаривал вслух каждое слово, то и дело причмокивая тонкими фиолетовыми полосками губ.
   Такая публика – влюбленные студенты, степенные обыватели и пожилые рантье – почти всегда попадается в любом подобном заведении, и не только в Берлине. Все это было привычно, рутинно, а потому не заслуживало особого внимания.
   Допив кофе, Саша поднял голову и обомлел: к фонтану с бутафорской лилией подходил не кто иной, как Шакро-Старый! Его объект! И это был отнюдь не призрак – ничто не оставляло сомнений, что в «Европа-центрум» действительно появился тот, кого ему, Александру Македонскому, предстояло ликвидировать.
   Что же он тут делает? Каким образом очутился в этом баре, где, как точно знал киллер, за последние дни вообще не появлялся? Случайность? Но ведь если за несколько дней до исполнения жертва появляется в том самом месте, где исполнитель встречается с заказчиком, это не могло быть случайностью!
   Вопросов было куда больше, чем ответов, и Солоник благоразумно решил обождать, как будут развиваться дальнейшие события.
   Тем временем объект подошел к аккуратному седому старику и приветствовал его как старого доброго знакомого.
   – Гуден таг! – произнес он с типично берлинским акцентом.
   – Гуден таг! – скрипуче ответил похожий на протестантского пастера старик и, отложив газету, приветливо улыбнулся.
   Но уроженец западной Грузии Шакро Какачия не знал немецкого – не мог знать. И Александру Македонскому было об этом известно из досье. Стало быть, этот человек не тот, за кого он его принял.
   Просто совпадение. Но какое!
   Еще минуту назад Саша готов был поклясться, что перед ним Шакро. Но этот человек просто непостижимым образом похож на Шакро. Как ни пошло звучит – «будто две капли воды», – но эта формула как нельзя лучше характеризовала их сходство.
   – Бывает же... – прошептал Солоник и, обернувшись, увидел приближавшегося к его столику Куратора.
   – Добрый день, – приветствовал его серенький и, перехватив взгляд Солоника, посмотрел на немца, ошибочно принятого за грузинского вора. Прищурился и покачал головой.
   – Да, действительно поразительное сходство, – признал он. – Как однояйцевые близнецы... Но это, слава богу, не ваш клиент. Выкиньте из головы, поговорим о деле...
   Спустя минут десять Солоник с ключами от мотоцикла в кармане и ключиком от банковской ячейки, из которой должен был забрать «зигзауэр», покидал бар «Европа-центрум». Уже на выходе он не мог удержаться, чтобы не бросить взгляд на двойника Шакро-Старого.
   – Бывает же... – повторил он.
 
   Как ни странно, но ликвидация Шакро прошла на удивление гладко: видимо, полученной информации было достаточно, чтобы форсмажорных обстоятельств не возникло.
   Рано утром, приблизительно за полчаса до ожидаемого появления Какачия, Саша занял позицию в многоярусном подземном гараже. Он припарковал мотоцикл в углу, за микроавтобусом «Форд-Транзит». Отсюда отлично просматривался выезд, и в то же время корпус «Форда» полностью скрывал мотоциклиста.
   Выключив двигатель «Харлей-Дэвидсона», Солоник навинтил на ствол глушитель. Снял пистолет с предохранителя и сунул его за пазуху. Застегнул куртку. Еще раз осмотрелся, вновь и вновь оценивая ситуацию...
   Ровные ряды припаркованных автомобилей блестели холодным лаком и хромом под мощными люминесцентными лампами. Машины, как и все тут, в Германии, выглядели на редкость ухоженными, а поэтому невольно приходило на ум сравнение гаража с дорогим автосалоном.
   Киллер и сам удивлялся собственному хладнокровию: ничего похожего на волнение он не испытывал. Голова работала четко и спокойно, сердце билось ровно – никакой предательской дрожи, никакого волнения...
   Быть может, причиной такого спокойствия явилась относительная простота сегодняшней акции? Ведь Солонику не надо было часами выжидать в стационарном укрытии, как при ликвидации Глобуса, а затем прикидывать расстояние, вносить поправку на скорость ветра. Не надо было прибегать к изощренной конспирации, как при убийстве Бобона и Глодина. Возможно, киллер не волновался и потому, что это исполнение было далеко не первым. Прав был, видимо, классик, утверждая: «Подлец-человек ко всему привыкает...» Привычкой может стать что угодно, даже убийство, палачество. Привычка, помноженная на профессионализм, рано или поздно неотвратимо превращается в насущную потребность.
   В проеме, за ровными рядами машин, промелькнула чья-то тень. Солоник пригляделся и увидел молодого мужчину в строгом темном костюме – дорогой галстук, модная стрижка, самодовольное выражение лица. Видимо, молодой бизнесмен и наверняка отправлялся в свой офис. Проходя вдоль ряда припаркованных машин, он беспечно поигрывал автомобильными ключами с брелоком.
   Продолжая наблюдать за ним, Солоник невольно прикидывал: как можно было бы его «исполнить»? Наверняка проще всего было бы осторожно выкатиться из-за «Форда» на мотоцикле, подъехать как можно ближе и, изобразив на лице доброжелательность, окликнуть, что-то спросить. А дальше – руку за пазуху, выхватить пистолет, несколько раз выстрелить в голову и – на выезд. Звук выстрела смажется глушителем, поблизости никого нет, выезд свободен, если сторож и запомнит убийцу, вряд ли сможет опознать: помешают грим и мотоциклетный шлем.
   Молодой немец уже садился в свою машину, а киллер, нащупав «зигзауэр», ощутил ладонью крупное рифление рукояти, и это ощущение было ему приятно...
   После семи утра посетителей в подземном гараже стало немного больше. Автомобили после прогрева двигателей выруливали к выезду. Пунктуальные берлинцы, точно рассчитав время пути, разъезжались по своим офисам, конторам и фирмам. И наверняка никто из них не обратил внимания на невысокого мотоциклиста. Впрочем, если бы кто и захотел запомнить его приметы, то вряд ли бы это ему удалось: лицо обладателя «Харлей-Дэвидсона» наполовину скрывал темный шлем.
   Саша начал было нервничать, думая, что объект сегодня уже не объявится, когда в широком квадратном проеме выезда появился тот, кого он ждал. Солоник отжал сцепление и, выкатившись из-за микроавтобуса, взглянул на очередного посетителя гаража. Оценил обстановку. Большинство автомобилей уже уехали, и в бетонной коробке подземного паркинга не было ни единого человека.
   Шакро Какачия неторопливо шел к своей машине и, конечно же, даже не взглянул на неизвестного, медленно выезжавшего на мотоцикле прямо на него...
   – Ты Шакро? – неожиданно спросил мотоциклист по-русски, запустив руку за пазуху.
   Удивительно, но Какачия сразу все понял. Инстинктивно сделав шаг назад, хотел было развернуться, но не успел. Последнее, что рассмотрел киллер перед тем, как нажать на курок, – это гримаса беспомощности и ужаса, застывшая на лице жертвы.
   Глухой хлопок выстрела, смазанного глушителем, – и один из самых авторитетных российских законников, обливаясь кровью, тихо, словно в замедленной киносъемке, осел на пол.
   Солоник притормозил, наклонился, поднял стеклянное забрало мотоциклетного шлема...
   В контрольном выстреле не было необходимости – Шакро был мертв, пуля попала ему в голову.
   Взревел мощный двигатель «Харлея», и киллер, бросив последний взгляд на труп, спокойно покатил к выезду.
   Ни сторож, ни владельцы машин, шедшие навстречу, не обратили внимания на мотоциклиста, выезжавшего из подземного гаража. И уж конечно, никто не смог объяснить ничего вразумительного полицейским, прибывшим на место происшествия спустя полчаса после убийства...

Глава 17

   По возвращении из Берлина в Грецию Саша неожиданно почувствовал: что-то в нем изменилось, что-то сломалось, и таким, как прежде, ему уже вряд ли удастся быть.
   Жизнь перестала удивлять, удовольствия, которым он привык отдаваться всецело, больше не казались ему таковыми, привычные радости приелись, начали раздражать. Море, которое хозяин роскошного коттеджа едва ли не каждый день наблюдал из окон, выглядело теперь теплой зловонной лужей. Наверное, Солоник много бы отдал, чтобы хоть разок окунуться в быстрый холодный Тобол, реку детства, протекавшую через его родной Курган.
   Приступы слабости и кажущегося бессилия случаются даже у самых уверенных в себе людей. Что уж тогда говорить о человеке, находящемся в розыске, который постоянно балансирует на грани жизни и смерти, который хорошо понимает, что наверняка не умрет собственной смертью?!
   Саша сменил место жительства – и не только из соображений конспирации. В коттедже, снятом для него сереньким больше года назад, все так или иначе напоминало о старой жизни, и прежде всего об Алене. Солоник старался навсегда забыть эту женщину, но в мыслях часто возвращался к ней.
   Новая вилла, снятая в престижном пригороде Лагониси, выглядела намного роскошней прежней. Все три этажа опоясывались балконами. Стильная мебель воскрешала в памяти проспекты музеев, а безотказная японская техника, которой этот дом был нашпигован от подвала до крыши, – научно-фантастические фильмы о жизни в двадцать первом веке.
   Но все это по-прежнему не радовало. Наверное, потому, что и на новом месте Саша все острей томился собственным одиночеством.
   Так продолжалось недели полторы, пока Солоник не собрался с мыслями, спросив себя – чего же ему не хватает? И тут, кстати или некстати, на глаза попался буклет ночного клуба, который ему сунули на бензозаправке. Справедливо решив, что новые впечатления – лучшее средство от тоски и печали, Македонский в тот же вечер отправился в клуб «Морской», расположенный в самом центре Афин, неподалеку от площади Омония.
   Сборы, как и обычно, были недолгими: одеться, сунуть во внутренний карман пиджака бумажник, скотчем прикрепить к правой ноге у щиколотки любимый черный пистолет «глок». Конечно же, относительно спокойные Афины – это не разгульная бандитская Москва, но кто может поручиться, что и в «Морском» Македонский не нарвется на какого-нибудь отморозка из России? Тем более что в последнее время русская братва наладилась расслабляться в солнечной Греции.
   Саша уверенно вел огромный белоснежный джип по вечерним улицам греческой столицы. Пистолет немного тяжелил ногу, и Солоник поймал себя на предчувствии, что этот вечер наверняка выдастся необычным.