– Элли, нам надо поговорить…
– Может быть, оставить вас наедине? – предложила Эвдора.
Судя по кругам под глазами нашей викарисы и осунувшемуся лицу, ей не мешало бы хорошенько поспать, как это и делал кот Тобиас, свернувшийся в качалке с Пусей вместо подушки.
– Нет, не уходите! – быстро ответила я. – Уверена, что ваше присутствие нам всем на благо.
– Вы уверены? – переспросила Памела и протянула мне обе руки. – О, милая Элли! – Она судорожно всхлипнула. – Я не хочу причинять вам зло!
– Мне?!
– Я знаю, вы просто пытались мне помочь. Обещаю приходить к вам каждый месяц, пока вы будете отсиживать свой срок в тюрьме, но я не хочу, чтобы вы впутывали меня в эту историю!
– Да о чем вы, черт побери, говорите?
– Памела почему-то вбила себе в голову, что вы каким-то образом подстроили смерть леди Китти.
Очки Эвдоры от огорчения соскочили с носа, я машинально поймала их и вручила владелице.
– Ушам своим не верю!
– Я сперва решила, что Мамочка Китти умерла своей смертью. – Хвостики Памелы печально поникли. – Но потом, когда мы вытащили велосипед из воды, стало ясно, что кто-то испортил тормоза.
– Меня это не удивляет.
– И тут я вспомнила про женщину, которая все поила и поила нас в «Темной лошадке».
– Миссис Мэллой?
– Ну да, про нее. И я вспомнила, Элли, как она рассказывала, что ваша свекровь в первый же вечер после приезда едва не упала с лестницы.
– Со стариками часто случаются всякие вещи… – Эвдора благородно встала на мою защиту.
– Я знаю. Но в вашем шоколадном муссе оказалось ядовитое лекарство! – Памела посмотрела на меня скорее с жалостью, чем с презрением. – А позавчера вы сами обещали мне по телефону помочь выпутаться из моих неприятностей. Честное слово, мне так грустно все это говорить, особенно после того, как вы одолжили мне деньги для шантажиста…
– Что?! – Эвдора упала в качалку, а полураздавленные Тобиас и Пуся метнулись искать другое пристанище.
– Об этом чуть позже! – отрезала я.
– Элли, я понимаю, что вы хотели быть мне другом в подлинном смысле этого слова. – Памела все наступала на меня, а я все пятилась назад. – Я не стану врать и уверять, что скорблю по Мамочке Китти, но почему вы не сделали это черное дело собственными руками, а наняли вместо этого мистера Дика да еще и прислали его ко мне со счетом за услуги?
– Да вы с ума сошли!
Я пыталась отгородиться от Памелы вытянутой рукой.
– К счастью, моего бедного свекра не было поблизости, когда дверь открылась и этот ужасный человек появился на пороге после всего, что случилось сегодня утром. – Памела дрожала так сильно, что посуда на полках отзывалась жалобным звоном. – Папочка Бобби решил бы, что это я все подстроила. Это чудовище мистер Дик улыбнулся мне жутким оскалом и сказал таким вкрадчивым, таким сладким голосом: «Мадам, я пришел за обещанными денежками!»
– Вы уверены, что так все и было? – Эвдора говорила мягко, как говорят с ребенком-фантазером.
– Он сказал, что его зовут Дик? – гневно выкрикнула я.
– Ему не было нужды представляться. – Памела смахнула слезы. – Он выглядел совершенно дико! То есть он и говорил-то… я совершенно уверена, что он сказал: «Меня послала Элли Хаскелл!»
– Еще что-нибудь он сказал?
– Не помню. – В ее голосе зазвучало неподдельное возмущение. – Помню лишь, что все вокруг завертелось, и последнее, что осталось в памяти, – собственный визг.
– Вы и сейчас вот-вот упадете в обморок, – заметила я, обретая свое обычное спокойствие.
Твердо взяв Памелу под руку, я повела ее в гостиную.
– Давайте-ка мы втроем сядем и поговорим, может, тогда нам и удастся разобраться в этой галиматье.
– Я сказала нескольким знакомым, включая своего поверенного в делах, что иду к вам! – Памела затравленно озиралась. – И шоферу автобуса сказала, чтобы он высадил меня поближе к Мерлин-корту… – Тут она издала такой вопль, что стекла в витраже чуть не вылетели. – Спасите! Помогите! Это он! Он там! Он смотрит на нас! Нельзя забыть этот зверский оскал! Я ни минуты не сомневаюсь, Элли, что ради своей любви к вам он перережет глотки нам всем, если мы ему не заплатим!
– Простите, да ведь это… – Эвдора поправила очки и вгляделась получше. – Это же не кто другой, как…
Она не успела закончить фразу, как застекленную дверь с силой распахнули и монстр в человечьем обличье впрыгнул в гостиную.
– Памела, – торжественно объявила я, вытаскивая ее из-за своей спины, за которой она пыталась укрыться от насильника и убийцы, – позвольте представить вам моего кузена Фредерика Флэттса.
– Кого?! – пискнула Памела.
– Бог мой! Это она! – Фредди скорбно приложил ладонь ко лбу. – Та самая женщина, которая завопила: «Караул! Убийца!», когда я смиренно протянул руку, ожидая пожертвований на ярмарку святого Ансельма.
– Не думайте, что мы не оценим ваши усилия. – Эвдора благосклонно улыбнулась ему и, кажется, собралась благословить.
– О, простите, – проскулила Памела. – Боюсь, воображение сыграло со мной злую шутку.
– Ничего удивительного, – вздохнула я. – Вы еще не оправились от шока, когда явился Фредди.
– Вы на меня не сердитесь?
– Ну что вы, как можно, ведь и я за это утро уже арестовала вас, судила и признала виновной в убийстве леди Китти.
– Элли, у меня просто гора с плеч! Памела без сил прислонилась ко мне. Фредди являл собой картину неухоженного остолбенения.
– Кто-нибудь просветит меня насчет того, что тут творится? – воззвал он. – Не щадите мои нервы, я совершенно случайно захватил мешок нюхательной соли, так что смогу вынести даже то, что не предназначено для нежных мужских ушей.
– Вот и отлично! Но это наше личное дело.
– Ты меня выгоняешь, Элли?
– Именно, дражайший Фредди!
– Бессердечная! – Он смахнул несуществующую слезу концом косицы. – А я-то собирался поведать, сколько денег собрал.
– Потом.
– И еще хотел прокатить твою свекровь на мотоцикле.
– Тогда поговори с ней сам. – Я пошла на попятную, потому что у Эвдоры от умиления запотели очки. – Но если Мамули нет в детской, не стоит заходить в ее спальню и мешать ей отдыхать.
– Какой милейший человек! – дрожащим голоском пролепетала Памела, когда Фредди испарился.
– Соль земли, – не слишком убежденно согласилась я.
– Какая жалость, – Эвдора уселась в кресло, – что смерть леди Китти обнажила печальный факт, что у кого-то в Читтертон-Феллс нет совести и моральных ценностей.
– А вы, Памела, не ошибаетесь насчет велосипедных тормозов?
– Нет ни малейших сомнений. Мамочка Китти поехала на том старом велосипеде, который одолжила мне. Поверьте, я знаю в нем каждую спицу и каждую проволочку.
– Хочу вам рассказать кое о чем. – Эвдора выдержала паузу и внимательно вгляделась в наши лица. – Ночью, после того как Элли доставила мою свекровь домой, Бриджет сказала, что слышала в тумане чьи-то шаги, а потом почувствовала, как что-то спихнуло ее с обрыва.
– Туман был очень густой! – Я хваталась за соломинку, как утопающий. – В таком тумане люди легко могут столкнуться, а последствия будут самыми ужасными.
– В таком случае, почему этот человек не ответил на крики о помощи, а убежал прочь?
– И вы думаете, что именно поэтому ваша свекровь сегодня так поспешно уехала? – спросила я, вспомнив перепуганное лицо пожилой дамы.
– Хуже того. – Эвдора перевела взгляд с меня на Памелу. – Я сразу догадалась, что она подозревает меня в покушении на ее жизнь, и Бриджет можно понять. Она знала, что я очень рассердилась после пожара в кабинете, и решила, что у меня не все в порядке с головой, когда я запретила ей курить в доме. Причем, по мнению Матушки, это вполне может приключиться с женщиной моих лет. Ее поколение напичкано жуткими историями про женщин, рехнувшихся во время климакса.
– Просто не верится! – Лицо Памелы подтверждало обратное. – Какая-то волна свекрове-убийств! Геноцид! – Она взвыла так, что у меня возникло опасение, как бы Пуся не составила ей компанию. – Я только понарошку сказала, что рада смерти Мамочки Китти! Я никогда ее не любила, но это же мать Аллана, а я ведь не чудовище!
– Ну конечно нет! – Я обняла ее за плечи.
– А вам не кажется, что Фриззи Таффер тоже собирается выдернуть свою занозу, готовит убийство и отвлекает от себя подозрения?
– Нет, Фриззи не способна на низкий поступок! – Я постаралась придать своему голосу больше уверенности. – Она исключительно порядочная женщина!
– Надеюсь, Элли, что вы правы. – Эвдора потерла плечо, словно пыталась унять назойливую боль. – Но если расценивать происшедшее как воплощение нашей дурацкой беседы в «Темной лошадке», боюсь, мы только на полпути к концу кошмара.
– Да, – кивнула Памела. – Двоих нет, две еще остались.
– Бриджет жива-здорова, она просто уехала, – поправила я, в отчаянии цепляясь к мелочам. – Я точно знаю, что наш глупый разговор был подслушан, потому что мне позвонил некто, обещавший хранить тайну и молчать за скромную сумму всего в двести фунтов.
– Элли, но это же ужасно!
– А к вам еще не присосались?
Эвдора отрицательно покачала головой, а Памела призналась, что ее тоже шантажировали, но по совершенно другому делу.
– Вообще-то зачем шантажисту убивать наших свекровей? – спросила я. – Хотя кто знает, к какому маньяку мы попали в лапы…
– Можно предположить, что кто-то имеет зуб на одну из них и хочет замести следы, убив всех скопом, согласно нашему плану. Чтобы мы стали четырьмя козлами… то есть, – поправилась Эвдора, – козлицами отпущения.
– Сарафанное радио даст нам кличку «Смертоносные Невестки». Ну и влипли мы! – Памела судорожно накручивала на палец косичку. – Мамочка Китти настряпала больше врагов, чем яблочных пирогов. Но злейших врагов ее я не знаю… разве что мистер Уткинс… Он жутко поскандалил с ней, когда она не заплатила ему за плохо вымытые окна.
– Мамуля тоже поцапалась с мистером Уткинсом, – откликнулась я, набираясь храбрости задать вопрос, который, видимо, тревожил и Памелу. – А как насчет сэра Роберта? Я знаю, вы очень любите его, Памела, но мы обе слышали, как вчера за ленчем он признался, что готов убить леди Китти.
– Ах! – Памела спрятала лицо в ладони. – Я сознаюсь! После нашей пьянки я рассказала сэру Роберту о нашем разговоре. Он страшно хохотал, но ведь старикан и мухи не обидит!
Эвдора положила конец тягостной сцене, заявив, что Бриджет не успела нажить врагов в Читтертон-Феллс.
– Правда, она поставила епископа в неловкое положение со своими комментариями к Библии, но ведь это не повод для убийства, верно?
– Помимо мистера Уткинса, – я принялась загибать пальцы, – Мамуля насолила миссис Мэллой и миссис Корнишон. Первую она уволила, у второй из-под носа увела Джонаса. Для вас мои слова не аргумент, но я готова голову прозакладывать, что миссис Мэллой на убийство не способна. Вот проболтаться своей подружке Эдне Корнишон насчет нашей беседы она вполне могла. Кстати, про Эдну. Сегодня у нас произошел весьма неприятный инцидент.
Выслушав мой краткий репортаж о происшествии с шаманской куклой, Эвдора пришла в подобающий церковнослужителю ужас, тем более что случилось это все в двадцатом веке, да вдобавок в ее приходе. Когда я закончила, она заметила:
– Тем не менее можно считать, что миссис Корнишон нашла выход своим убийственным чувствам и вряд ли стала бы совершать преступление в действительности.
– Стоп, есть еще одна идея! – воскликнула я. – Миссис Корнишон могла ненавидеть всех четырех наших свекровей из-за конкурса по домоводству! Она ведь так мечтает получить «Марфу»!
– Мой муж тоже спит и видит эту награду, – улыбнулась Эвдора. – Он даже во сне бормочет рецепты, а на ночь готов не снимать фартук. И вы считаете, что миссис Корнишон сочла, будто таланты наших свекровей таят угрозу ее амбициям? Элли, этот приз вручается каждый год. Если миссис Корнишон не получит его в этом году, так получит в следующем.
– Вы правы, – согласилась я. – Только у меня из головы не выходят слова миссис Мэллой, что Эдна расправилась со своими бывшими соперницами, дабы вывести их из игры.
– Но я-то думала, что миссис Мэллой и миссис Корнишон – закадычные подружки, – удивилась Памела.
– Так оно и есть. Вот почему я столь серьезно отношусь к словам миссис Мэллой. Она и говорила как истинный друг миссис Корнишон, если вы меня понимаете.
– Да, зачастую мы хуже отзываемся о своих друзьях, чем о врагах, – печально подтвердила Эвдора.
Вспомнив, что у меня полно срочных дел, я поспешила закруглиться со списком подозреваемых.
– Мистер Питер Дик, поскольку он нездешний, остается неизвестной величиной. Он взбунтовался против своей матери. К тому же его нынешний образ жизни, мягко говоря, странен. Он наговорил мне столько страстных комплиментов… – Я постаралась принять скромный вид. – И если наша неразумная беседа волей случая записалась на его магнитофон, который по моей вине подслушивал нас под столом… кто знает, что могло статься?
– А кому, скажите на милость, придет в голову убрать из мира сего Беатрис Таффер? – Эвдора бросила быстрый взгляд на часы.
У меня на уме было только одно имя, но я не собиралась бросать его на растерзание. К счастью, я вовремя кое-что вспомнила.
– Фриззи могла рассказать обо всем своей тетушке Этель, а уж эта женщина, поверьте мне, даже по внешнему виду – законченная убийца, даже если она и не столкнула с лестницы своего мужа. А уж когда речь идет о счастье Фриззи!..
В гостиной воцарилось тягостное молчание – затишье перед бурей. Но небо за окном отливало невинной голубизной. Увы, я больше не верила погоде, как и тому, что мы втроем сможем найти убийцу прежде, чем он нанесет новый удар.
– По-моему, нам надо обратиться в полицию!
– Я подумала о том же самом, – согласилась Эвдора.
– А если в полиции пятница – короткий день? – Памела рассуждала так, словно речь шла о кондитерской, в которой заправляет старая дева.
Я вскочила на ноги.
– Поехали прямо сейчас! Эвдора снова глянула на часы.
– Элли, я не смогу. Сэр Роберт через десять минут ждет меня возле дома викария, чтобы обсудить псалмы для похорон леди Китти.
– Мне тоже надо там быть, – подхватила Памела, вставая. – Элли, окажите нам огромную услугу и поезжайте одна. Объясните полиции, что нас так пугает.
– Я могу вас дождаться.
– Да, но если мы втроем отправимся без Фриззи, это может произвести неверное впечатление. Мы же не хотим навлечь на нее подозрение? – К Эвдоре снова вернулась ее обычная деловитость. – А если станем ее дожидаться, то потеряем драгоценное время. У нас и без того уже один несчастный случай и одна смерть.
– Надо предупредить Фриззи, – сказала я, – что Резвушке может грозить опасность. Пусть немедленно конфискует ее патентованный тоник.
– Как только приду домой, тотчас ей позвоню! – пообещала Эвдора, направляясь в холл. – А вы сейчас же отправляйтесь в полицию.
Мои гостьи уже стояли на пороге, когда невестка покойной леди Помрой подергала меня за рукав.
– Знаю, что нельзя чувствовать себя счастливой, когда умирает человек, но я действительно счастлива! Я на седьмом небе от того, что могу показать фигу проклятому шантажисту! Теперь ничто меня не остановит… – Конец фразы унес ветер.
Ничто ее не остановит? В каком, интересно, смысле? В том, что теперь Памела может признаться сэру Роберту, как подсунула замороженный пирог на конкурсе вместо собственноручного творения? Так хозяину Помрой-Мэнор, как я понимаю, наплевать на это.
Я прислонилась к двери, пытаясь вспомнить, что же упустила… было что-то очень важное, что я забыла рассказать… Но тут из кухни вынырнули Фредди и Мамуля. Глаза у Магдалины так и сияли.
– А вот и ты, Элли! Я приготовила ленч твоему кузену, и мы с ним поболтали. Он хочет научиться вязать крючком.
– Но сперва я заберу старину Мэгги покататься, правда? – Фредди любовно погладил Мамулю по макушке, приходившейся ему где-то на уровне талии.
– Никогда в жизни не каталась на мотоцикле, – сообщила мне Мамуля, и в голосе ее слышалось искреннее сожаление об упущенных удовольствиях.
– Может, не сейчас? – робко спросила я. – Вдруг дождь пойдет…
– Жизнь полна неожиданностей! – провозгласила Мамуля с безмятежной улыбкой, которая шла ей больше, чем тонны помады. – Как я объяснила Фредерику, мне надо прокатиться с ветерком, чтобы выкинуть из головы глупые мысли.
– Если ветер сдует Мамулю с седла, – сурово обратилась я к Фредди, – надеюсь, ты ее поднимешь и смахнешь все пылинки.
– Только не ссорься из-за меня! – вскричала Магдалина. – Я вовсе не хочу стать яблоком раздора, тем более что мы с тобой, Элли, так замечательно уживаемся.
– Ладно, отправляйтесь и вдоволь повеселитесь, – пробурчала я.
В конце концов, разве можно сравнить опасности на дорогах с тем, что могло поджидать Мамулю в доме? Скажем, специальным образом подготовленный комод, который вот-вот ее раздавит…
– Возможно, попозже я сама выйду на минутку, но Джонас присмотрит за детишками.
Мамуля хотела было остаться и пожертвовать своими удовольствиями, но тут вмешался Фредди:
– Элли хочет, чтобы повеселились? Так мы и поступим, Мэгги!
Кузен клюнул меня в щеку, так уколов своей щетиной, что я взвизгнула. Но что значили подобные пустяки в сравнении с видом парочки, спешащей к мотоциклу? Фредди, ухватив Мамулю за локоток, тащил ее к своему железному скакуну, что-то по пути втолковывая моей свекрови. Та смеялась и кокетливо отмахивалась. Я вздохнула и вернулась в дом. Что ж, кому веселье, а кому поход в полицейский участок.
Вот только перекушу перед выходом. Трудно быть героиней на пустой желудок. На кухонном столе под полотенцем обнаружилась тарелка с бутербродами. Милая Мамуля! Наши отношения наладились до такой степени, что мне будет не хватать ее, когда они с Папулей вернутся в Топенхэм. Если, конечно, Магдалина вернется… но ей необходимо уехать хотя бы ради собственной безопасности. И лучше прямо сегодня вечером!
Я просидела в кухне дольше, чем собиралась, и вскочила не от укоризненного боя старинных часов, а от гораздо более грозного звука. Сверху явственно доносились чьи-то тяжелые шаги. Кто-то посторонний забрался в дом.
О мое больное воображение! Я говорила себе, что это, должно быть, Джонас и я откушу ему голову – своим топотом он не то что близнецов, но всех мертвецов на кладбище при церкви Святого Ансельма разбудит. Но тут я выглянула в окно и увидела Джонаса, мирно поливающего клумбу…
Не тратя время на то, чтобы забежать в гостиную и вооружиться кочергой, я схватила самый большой деревянный половник. Мясницкий нож был бы уместнее, но им можно порезаться и испугать детишек.
Перепрыгивая через десять ступенек, я помчалась в детскую и на галерее столкнулась с мистером Грабителем.
– Папуля?! – ахнула я. – Вы что здесь делаете?
– Пришел с букетом цветов для Магдалины. Папуля предусмотрительно отшатнулся от половника.
– Как вы вошли? Через дымоход?
– Я собирался постучать, как положено, Элли, но тут увидел, что к дому приставлена лестница… – Он смущенно прокашлялся. – Мне пришло в голову, что, если Джонас еще не починил щеколду, я мог бы забраться в спальню Магдалины и оставить ей букет и записку. Ну, вроде как умаслить ее…
– Перед тем как явиться самому?
– Твоя свекровь – несгибаемая женщина! – гордо ответил Папуля. – Я не сомневаюсь, что мне потребуется еще сорок лет, чтобы ее задобрить.
– Если она столько проживет! И я разрыдалась.
Глава семнадцатая
– Может быть, оставить вас наедине? – предложила Эвдора.
Судя по кругам под глазами нашей викарисы и осунувшемуся лицу, ей не мешало бы хорошенько поспать, как это и делал кот Тобиас, свернувшийся в качалке с Пусей вместо подушки.
– Нет, не уходите! – быстро ответила я. – Уверена, что ваше присутствие нам всем на благо.
– Вы уверены? – переспросила Памела и протянула мне обе руки. – О, милая Элли! – Она судорожно всхлипнула. – Я не хочу причинять вам зло!
– Мне?!
– Я знаю, вы просто пытались мне помочь. Обещаю приходить к вам каждый месяц, пока вы будете отсиживать свой срок в тюрьме, но я не хочу, чтобы вы впутывали меня в эту историю!
– Да о чем вы, черт побери, говорите?
– Памела почему-то вбила себе в голову, что вы каким-то образом подстроили смерть леди Китти.
Очки Эвдоры от огорчения соскочили с носа, я машинально поймала их и вручила владелице.
– Ушам своим не верю!
– Я сперва решила, что Мамочка Китти умерла своей смертью. – Хвостики Памелы печально поникли. – Но потом, когда мы вытащили велосипед из воды, стало ясно, что кто-то испортил тормоза.
– Меня это не удивляет.
– И тут я вспомнила про женщину, которая все поила и поила нас в «Темной лошадке».
– Миссис Мэллой?
– Ну да, про нее. И я вспомнила, Элли, как она рассказывала, что ваша свекровь в первый же вечер после приезда едва не упала с лестницы.
– Со стариками часто случаются всякие вещи… – Эвдора благородно встала на мою защиту.
– Я знаю. Но в вашем шоколадном муссе оказалось ядовитое лекарство! – Памела посмотрела на меня скорее с жалостью, чем с презрением. – А позавчера вы сами обещали мне по телефону помочь выпутаться из моих неприятностей. Честное слово, мне так грустно все это говорить, особенно после того, как вы одолжили мне деньги для шантажиста…
– Что?! – Эвдора упала в качалку, а полураздавленные Тобиас и Пуся метнулись искать другое пристанище.
– Об этом чуть позже! – отрезала я.
– Элли, я понимаю, что вы хотели быть мне другом в подлинном смысле этого слова. – Памела все наступала на меня, а я все пятилась назад. – Я не стану врать и уверять, что скорблю по Мамочке Китти, но почему вы не сделали это черное дело собственными руками, а наняли вместо этого мистера Дика да еще и прислали его ко мне со счетом за услуги?
– Да вы с ума сошли!
Я пыталась отгородиться от Памелы вытянутой рукой.
– К счастью, моего бедного свекра не было поблизости, когда дверь открылась и этот ужасный человек появился на пороге после всего, что случилось сегодня утром. – Памела дрожала так сильно, что посуда на полках отзывалась жалобным звоном. – Папочка Бобби решил бы, что это я все подстроила. Это чудовище мистер Дик улыбнулся мне жутким оскалом и сказал таким вкрадчивым, таким сладким голосом: «Мадам, я пришел за обещанными денежками!»
– Вы уверены, что так все и было? – Эвдора говорила мягко, как говорят с ребенком-фантазером.
– Он сказал, что его зовут Дик? – гневно выкрикнула я.
– Ему не было нужды представляться. – Памела смахнула слезы. – Он выглядел совершенно дико! То есть он и говорил-то… я совершенно уверена, что он сказал: «Меня послала Элли Хаскелл!»
– Еще что-нибудь он сказал?
– Не помню. – В ее голосе зазвучало неподдельное возмущение. – Помню лишь, что все вокруг завертелось, и последнее, что осталось в памяти, – собственный визг.
– Вы и сейчас вот-вот упадете в обморок, – заметила я, обретая свое обычное спокойствие.
Твердо взяв Памелу под руку, я повела ее в гостиную.
– Давайте-ка мы втроем сядем и поговорим, может, тогда нам и удастся разобраться в этой галиматье.
– Я сказала нескольким знакомым, включая своего поверенного в делах, что иду к вам! – Памела затравленно озиралась. – И шоферу автобуса сказала, чтобы он высадил меня поближе к Мерлин-корту… – Тут она издала такой вопль, что стекла в витраже чуть не вылетели. – Спасите! Помогите! Это он! Он там! Он смотрит на нас! Нельзя забыть этот зверский оскал! Я ни минуты не сомневаюсь, Элли, что ради своей любви к вам он перережет глотки нам всем, если мы ему не заплатим!
– Простите, да ведь это… – Эвдора поправила очки и вгляделась получше. – Это же не кто другой, как…
Она не успела закончить фразу, как застекленную дверь с силой распахнули и монстр в человечьем обличье впрыгнул в гостиную.
– Памела, – торжественно объявила я, вытаскивая ее из-за своей спины, за которой она пыталась укрыться от насильника и убийцы, – позвольте представить вам моего кузена Фредерика Флэттса.
– Кого?! – пискнула Памела.
– Бог мой! Это она! – Фредди скорбно приложил ладонь ко лбу. – Та самая женщина, которая завопила: «Караул! Убийца!», когда я смиренно протянул руку, ожидая пожертвований на ярмарку святого Ансельма.
– Не думайте, что мы не оценим ваши усилия. – Эвдора благосклонно улыбнулась ему и, кажется, собралась благословить.
– О, простите, – проскулила Памела. – Боюсь, воображение сыграло со мной злую шутку.
– Ничего удивительного, – вздохнула я. – Вы еще не оправились от шока, когда явился Фредди.
– Вы на меня не сердитесь?
– Ну что вы, как можно, ведь и я за это утро уже арестовала вас, судила и признала виновной в убийстве леди Китти.
– Элли, у меня просто гора с плеч! Памела без сил прислонилась ко мне. Фредди являл собой картину неухоженного остолбенения.
– Кто-нибудь просветит меня насчет того, что тут творится? – воззвал он. – Не щадите мои нервы, я совершенно случайно захватил мешок нюхательной соли, так что смогу вынести даже то, что не предназначено для нежных мужских ушей.
– Вот и отлично! Но это наше личное дело.
– Ты меня выгоняешь, Элли?
– Именно, дражайший Фредди!
– Бессердечная! – Он смахнул несуществующую слезу концом косицы. – А я-то собирался поведать, сколько денег собрал.
– Потом.
– И еще хотел прокатить твою свекровь на мотоцикле.
– Тогда поговори с ней сам. – Я пошла на попятную, потому что у Эвдоры от умиления запотели очки. – Но если Мамули нет в детской, не стоит заходить в ее спальню и мешать ей отдыхать.
– Какой милейший человек! – дрожащим голоском пролепетала Памела, когда Фредди испарился.
– Соль земли, – не слишком убежденно согласилась я.
– Какая жалость, – Эвдора уселась в кресло, – что смерть леди Китти обнажила печальный факт, что у кого-то в Читтертон-Феллс нет совести и моральных ценностей.
– А вы, Памела, не ошибаетесь насчет велосипедных тормозов?
– Нет ни малейших сомнений. Мамочка Китти поехала на том старом велосипеде, который одолжила мне. Поверьте, я знаю в нем каждую спицу и каждую проволочку.
– Хочу вам рассказать кое о чем. – Эвдора выдержала паузу и внимательно вгляделась в наши лица. – Ночью, после того как Элли доставила мою свекровь домой, Бриджет сказала, что слышала в тумане чьи-то шаги, а потом почувствовала, как что-то спихнуло ее с обрыва.
– Туман был очень густой! – Я хваталась за соломинку, как утопающий. – В таком тумане люди легко могут столкнуться, а последствия будут самыми ужасными.
– В таком случае, почему этот человек не ответил на крики о помощи, а убежал прочь?
– И вы думаете, что именно поэтому ваша свекровь сегодня так поспешно уехала? – спросила я, вспомнив перепуганное лицо пожилой дамы.
– Хуже того. – Эвдора перевела взгляд с меня на Памелу. – Я сразу догадалась, что она подозревает меня в покушении на ее жизнь, и Бриджет можно понять. Она знала, что я очень рассердилась после пожара в кабинете, и решила, что у меня не все в порядке с головой, когда я запретила ей курить в доме. Причем, по мнению Матушки, это вполне может приключиться с женщиной моих лет. Ее поколение напичкано жуткими историями про женщин, рехнувшихся во время климакса.
– Просто не верится! – Лицо Памелы подтверждало обратное. – Какая-то волна свекрове-убийств! Геноцид! – Она взвыла так, что у меня возникло опасение, как бы Пуся не составила ей компанию. – Я только понарошку сказала, что рада смерти Мамочки Китти! Я никогда ее не любила, но это же мать Аллана, а я ведь не чудовище!
– Ну конечно нет! – Я обняла ее за плечи.
– А вам не кажется, что Фриззи Таффер тоже собирается выдернуть свою занозу, готовит убийство и отвлекает от себя подозрения?
– Нет, Фриззи не способна на низкий поступок! – Я постаралась придать своему голосу больше уверенности. – Она исключительно порядочная женщина!
– Надеюсь, Элли, что вы правы. – Эвдора потерла плечо, словно пыталась унять назойливую боль. – Но если расценивать происшедшее как воплощение нашей дурацкой беседы в «Темной лошадке», боюсь, мы только на полпути к концу кошмара.
– Да, – кивнула Памела. – Двоих нет, две еще остались.
– Бриджет жива-здорова, она просто уехала, – поправила я, в отчаянии цепляясь к мелочам. – Я точно знаю, что наш глупый разговор был подслушан, потому что мне позвонил некто, обещавший хранить тайну и молчать за скромную сумму всего в двести фунтов.
– Элли, но это же ужасно!
– А к вам еще не присосались?
Эвдора отрицательно покачала головой, а Памела призналась, что ее тоже шантажировали, но по совершенно другому делу.
– Вообще-то зачем шантажисту убивать наших свекровей? – спросила я. – Хотя кто знает, к какому маньяку мы попали в лапы…
– Можно предположить, что кто-то имеет зуб на одну из них и хочет замести следы, убив всех скопом, согласно нашему плану. Чтобы мы стали четырьмя козлами… то есть, – поправилась Эвдора, – козлицами отпущения.
– Сарафанное радио даст нам кличку «Смертоносные Невестки». Ну и влипли мы! – Памела судорожно накручивала на палец косичку. – Мамочка Китти настряпала больше врагов, чем яблочных пирогов. Но злейших врагов ее я не знаю… разве что мистер Уткинс… Он жутко поскандалил с ней, когда она не заплатила ему за плохо вымытые окна.
– Мамуля тоже поцапалась с мистером Уткинсом, – откликнулась я, набираясь храбрости задать вопрос, который, видимо, тревожил и Памелу. – А как насчет сэра Роберта? Я знаю, вы очень любите его, Памела, но мы обе слышали, как вчера за ленчем он признался, что готов убить леди Китти.
– Ах! – Памела спрятала лицо в ладони. – Я сознаюсь! После нашей пьянки я рассказала сэру Роберту о нашем разговоре. Он страшно хохотал, но ведь старикан и мухи не обидит!
Эвдора положила конец тягостной сцене, заявив, что Бриджет не успела нажить врагов в Читтертон-Феллс.
– Правда, она поставила епископа в неловкое положение со своими комментариями к Библии, но ведь это не повод для убийства, верно?
– Помимо мистера Уткинса, – я принялась загибать пальцы, – Мамуля насолила миссис Мэллой и миссис Корнишон. Первую она уволила, у второй из-под носа увела Джонаса. Для вас мои слова не аргумент, но я готова голову прозакладывать, что миссис Мэллой на убийство не способна. Вот проболтаться своей подружке Эдне Корнишон насчет нашей беседы она вполне могла. Кстати, про Эдну. Сегодня у нас произошел весьма неприятный инцидент.
Выслушав мой краткий репортаж о происшествии с шаманской куклой, Эвдора пришла в подобающий церковнослужителю ужас, тем более что случилось это все в двадцатом веке, да вдобавок в ее приходе. Когда я закончила, она заметила:
– Тем не менее можно считать, что миссис Корнишон нашла выход своим убийственным чувствам и вряд ли стала бы совершать преступление в действительности.
– Стоп, есть еще одна идея! – воскликнула я. – Миссис Корнишон могла ненавидеть всех четырех наших свекровей из-за конкурса по домоводству! Она ведь так мечтает получить «Марфу»!
– Мой муж тоже спит и видит эту награду, – улыбнулась Эвдора. – Он даже во сне бормочет рецепты, а на ночь готов не снимать фартук. И вы считаете, что миссис Корнишон сочла, будто таланты наших свекровей таят угрозу ее амбициям? Элли, этот приз вручается каждый год. Если миссис Корнишон не получит его в этом году, так получит в следующем.
– Вы правы, – согласилась я. – Только у меня из головы не выходят слова миссис Мэллой, что Эдна расправилась со своими бывшими соперницами, дабы вывести их из игры.
– Но я-то думала, что миссис Мэллой и миссис Корнишон – закадычные подружки, – удивилась Памела.
– Так оно и есть. Вот почему я столь серьезно отношусь к словам миссис Мэллой. Она и говорила как истинный друг миссис Корнишон, если вы меня понимаете.
– Да, зачастую мы хуже отзываемся о своих друзьях, чем о врагах, – печально подтвердила Эвдора.
Вспомнив, что у меня полно срочных дел, я поспешила закруглиться со списком подозреваемых.
– Мистер Питер Дик, поскольку он нездешний, остается неизвестной величиной. Он взбунтовался против своей матери. К тому же его нынешний образ жизни, мягко говоря, странен. Он наговорил мне столько страстных комплиментов… – Я постаралась принять скромный вид. – И если наша неразумная беседа волей случая записалась на его магнитофон, который по моей вине подслушивал нас под столом… кто знает, что могло статься?
– А кому, скажите на милость, придет в голову убрать из мира сего Беатрис Таффер? – Эвдора бросила быстрый взгляд на часы.
У меня на уме было только одно имя, но я не собиралась бросать его на растерзание. К счастью, я вовремя кое-что вспомнила.
– Фриззи могла рассказать обо всем своей тетушке Этель, а уж эта женщина, поверьте мне, даже по внешнему виду – законченная убийца, даже если она и не столкнула с лестницы своего мужа. А уж когда речь идет о счастье Фриззи!..
В гостиной воцарилось тягостное молчание – затишье перед бурей. Но небо за окном отливало невинной голубизной. Увы, я больше не верила погоде, как и тому, что мы втроем сможем найти убийцу прежде, чем он нанесет новый удар.
– По-моему, нам надо обратиться в полицию!
– Я подумала о том же самом, – согласилась Эвдора.
– А если в полиции пятница – короткий день? – Памела рассуждала так, словно речь шла о кондитерской, в которой заправляет старая дева.
Я вскочила на ноги.
– Поехали прямо сейчас! Эвдора снова глянула на часы.
– Элли, я не смогу. Сэр Роберт через десять минут ждет меня возле дома викария, чтобы обсудить псалмы для похорон леди Китти.
– Мне тоже надо там быть, – подхватила Памела, вставая. – Элли, окажите нам огромную услугу и поезжайте одна. Объясните полиции, что нас так пугает.
– Я могу вас дождаться.
– Да, но если мы втроем отправимся без Фриззи, это может произвести неверное впечатление. Мы же не хотим навлечь на нее подозрение? – К Эвдоре снова вернулась ее обычная деловитость. – А если станем ее дожидаться, то потеряем драгоценное время. У нас и без того уже один несчастный случай и одна смерть.
– Надо предупредить Фриззи, – сказала я, – что Резвушке может грозить опасность. Пусть немедленно конфискует ее патентованный тоник.
– Как только приду домой, тотчас ей позвоню! – пообещала Эвдора, направляясь в холл. – А вы сейчас же отправляйтесь в полицию.
Мои гостьи уже стояли на пороге, когда невестка покойной леди Помрой подергала меня за рукав.
– Знаю, что нельзя чувствовать себя счастливой, когда умирает человек, но я действительно счастлива! Я на седьмом небе от того, что могу показать фигу проклятому шантажисту! Теперь ничто меня не остановит… – Конец фразы унес ветер.
Ничто ее не остановит? В каком, интересно, смысле? В том, что теперь Памела может признаться сэру Роберту, как подсунула замороженный пирог на конкурсе вместо собственноручного творения? Так хозяину Помрой-Мэнор, как я понимаю, наплевать на это.
Я прислонилась к двери, пытаясь вспомнить, что же упустила… было что-то очень важное, что я забыла рассказать… Но тут из кухни вынырнули Фредди и Мамуля. Глаза у Магдалины так и сияли.
– А вот и ты, Элли! Я приготовила ленч твоему кузену, и мы с ним поболтали. Он хочет научиться вязать крючком.
– Но сперва я заберу старину Мэгги покататься, правда? – Фредди любовно погладил Мамулю по макушке, приходившейся ему где-то на уровне талии.
– Никогда в жизни не каталась на мотоцикле, – сообщила мне Мамуля, и в голосе ее слышалось искреннее сожаление об упущенных удовольствиях.
– Может, не сейчас? – робко спросила я. – Вдруг дождь пойдет…
– Жизнь полна неожиданностей! – провозгласила Мамуля с безмятежной улыбкой, которая шла ей больше, чем тонны помады. – Как я объяснила Фредерику, мне надо прокатиться с ветерком, чтобы выкинуть из головы глупые мысли.
– Если ветер сдует Мамулю с седла, – сурово обратилась я к Фредди, – надеюсь, ты ее поднимешь и смахнешь все пылинки.
– Только не ссорься из-за меня! – вскричала Магдалина. – Я вовсе не хочу стать яблоком раздора, тем более что мы с тобой, Элли, так замечательно уживаемся.
– Ладно, отправляйтесь и вдоволь повеселитесь, – пробурчала я.
В конце концов, разве можно сравнить опасности на дорогах с тем, что могло поджидать Мамулю в доме? Скажем, специальным образом подготовленный комод, который вот-вот ее раздавит…
– Возможно, попозже я сама выйду на минутку, но Джонас присмотрит за детишками.
Мамуля хотела было остаться и пожертвовать своими удовольствиями, но тут вмешался Фредди:
– Элли хочет, чтобы повеселились? Так мы и поступим, Мэгги!
Кузен клюнул меня в щеку, так уколов своей щетиной, что я взвизгнула. Но что значили подобные пустяки в сравнении с видом парочки, спешащей к мотоциклу? Фредди, ухватив Мамулю за локоток, тащил ее к своему железному скакуну, что-то по пути втолковывая моей свекрови. Та смеялась и кокетливо отмахивалась. Я вздохнула и вернулась в дом. Что ж, кому веселье, а кому поход в полицейский участок.
Вот только перекушу перед выходом. Трудно быть героиней на пустой желудок. На кухонном столе под полотенцем обнаружилась тарелка с бутербродами. Милая Мамуля! Наши отношения наладились до такой степени, что мне будет не хватать ее, когда они с Папулей вернутся в Топенхэм. Если, конечно, Магдалина вернется… но ей необходимо уехать хотя бы ради собственной безопасности. И лучше прямо сегодня вечером!
Я просидела в кухне дольше, чем собиралась, и вскочила не от укоризненного боя старинных часов, а от гораздо более грозного звука. Сверху явственно доносились чьи-то тяжелые шаги. Кто-то посторонний забрался в дом.
О мое больное воображение! Я говорила себе, что это, должно быть, Джонас и я откушу ему голову – своим топотом он не то что близнецов, но всех мертвецов на кладбище при церкви Святого Ансельма разбудит. Но тут я выглянула в окно и увидела Джонаса, мирно поливающего клумбу…
Не тратя время на то, чтобы забежать в гостиную и вооружиться кочергой, я схватила самый большой деревянный половник. Мясницкий нож был бы уместнее, но им можно порезаться и испугать детишек.
Перепрыгивая через десять ступенек, я помчалась в детскую и на галерее столкнулась с мистером Грабителем.
– Папуля?! – ахнула я. – Вы что здесь делаете?
– Пришел с букетом цветов для Магдалины. Папуля предусмотрительно отшатнулся от половника.
– Как вы вошли? Через дымоход?
– Я собирался постучать, как положено, Элли, но тут увидел, что к дому приставлена лестница… – Он смущенно прокашлялся. – Мне пришло в голову, что, если Джонас еще не починил щеколду, я мог бы забраться в спальню Магдалины и оставить ей букет и записку. Ну, вроде как умаслить ее…
– Перед тем как явиться самому?
– Твоя свекровь – несгибаемая женщина! – гордо ответил Папуля. – Я не сомневаюсь, что мне потребуется еще сорок лет, чтобы ее задобрить.
– Если она столько проживет! И я разрыдалась.
Глава семнадцатая
– Если ты будешь продолжать в том же духе, – заметил Папуля, и рык его на этот раз звучал необычно тихо, – нам придется поставить стеклоочистители внутрь машины.
– А что я могу поделать? – прорыдала я в ответ.
Визит в полицию оказался пустой тратой времени. Сержант Бриггс то закатывал глаза, то таращился в окно и оживился только при упоминании шантажиста.
– Это из-за меня сержант стал так к тебе относиться, Элли! Нельзя и надеяться, что Бриггс станет воспринимать наше семейство всерьез после того, как застал меня нагишом на пляже. Он явно записал весь род Хаскеллов в сумасшедшие.
– Вы просто святой! – всхлипнула я. – Выслушать всю мою историю – и ни словом не упрекнуть!
Слезы барабанили по платью, которому, если верить ярлычку, противопоказана влага.
– Где тут дорога? У меня такое чувство, будто я веду подлодку!
Дождь хлестал с такой силой, что «дворники» не поспевали за потоками воды, а небо нависло над дорогой так низко, что я боялась в него врезаться.
К тому же мы только что проехали спортивный клуб Читтертон-Феллс, где в прошлом году леди Китти построила плавательный бассейн, в котором мог спокойно утонуть «Титаник». Открывали бассейн с помпой и под фанфары, а теперь леди Китги угасла во цвете лет. Тут я снова разрыдалась.
– Элли, – в пятый раз принялся увещевать меня Папуля, – нельзя винить себя в том, что кто-то решил уменьшить местное поголовье свекровей. Да если корить себя всякий раз, стоит перекинуться шуткой с друзьями, мы не могли бы спать спокойно!
– Или перестали бы наконец говорить про других гадости.
– Ну и скучная наступила бы жизнь!
– Как я рада, что вы поверили в мою невероятную историю.
– Знаешь, в нашем торговом деле, – он похлопал меня по руке, – попадается столько подозрительных личностей…
– И что нам теперь делать?
– Перво-наперво подбросишь меня в «Темную лошадку», чтобы я собрал вещи и уплатил по счету. Потом я заеду в Мерлин-корт, схвачу Магдалину под мышку и уволоку в Тоттенхэм.
– Если она будет в состоянии передвигаться после того, как прокатилась с Фредди на мотоцикле. – Протерев стекло рукавом, я разглядела вывеску гостиницы, которая хлопала на ветру, как вывешенная на просушку простыня. – Вас подождать?
– Нет, поезжай домой! – Папуля выскочил чуть ли не на ходу. – После всего, что ты рассказала, мне не хочется оставлять Магдалину без присмотра. Не то сейчас время, чтобы экономить на такси.
Он помахал мне, и я покатила дальше по Скалистой дороге, вглядываясь в кромешную тьму. Мысли мои вертелись быстрее колес. Если Мамуля уже вернулась и нашла букет Папули, ей не потребуются никакие уговоры. Она сама поймет, что Мерлин-корт недостаточно интимен для того воссоединения, какое Папуля имеет в виду. Полная оптимизма, я проскочила ворота, выключила зажигание и кинулась к кухонной двери.
И тут меня охватила безрассудная паника. А если убийца прикончил Магдалину в мое отсутствие? Я дернула на себя дверь и без сил ввалилась в кухню.
Слава Богу! Мамуля сидела в качалке, держа на коленях сразу Тобиаса и Пусю.
– Какая чудесная картинка!
– Одна маленькая собачка очень боится грозы. – Мамуля ласково улыбнулась. – Тобиас ее утешал, и они так подружились, что я подумываю подарить Пусе котенка на день рождения.
– Прекрасная мысль!
– А теперь, Элли, плохие новости…
– Что случилось?
– Тебя ждет удар, – мрачно возвестила Магдалина.
– Да не томите!
– Здесь был Исаак! – Мамуля говорила бесстрастным тоном телекомментатора, который сообщает, что в мир явился новый мессия. – Судя по следам грязных сапог, он влез по приставной лестнице, забытой твоим мойщиком окон. Он принес цветы и оставил письмо… Словом, Элли, я возвращаюсь к нему.
– Но это же замечательно! – вырвалось у меня.
– Наверное, ты считаешь меня слабой и безвольной…
– Ну что вы! По-моему, вы поступаете как настоящая христианка!
– В моем решении совершенно не замешан никакой… – тут Мамуля прикрыла глаза, – никакой секс.
– Конечно, нет!
– Исааку надо вести дела в лавке, а мне – до скончания века вытирать пыль, так что, если мы хотим когда-нибудь выкроить время и снова навестить вас, нужно выезжать сегодня же вечером.
Лучше не бывает! По крайней мере, так мне казалось целых десять секунд. Магдалина спустила на пол пушистую парочку и собралась встать на ноги, но тут в кухню ворвался Джонас.
– А, Элли, ты вернулась! – Он нахмурился. – Я только что говорил по телефону с внучкой этой самой Беатрис Таффер. Мадам не то съела, не то выпила какую-то гадость и теперь почти помирает.
– Только не это! – слабо вскрикнула я, а Мамуля лишь беззвучно раскрыла рот.
– И в бреду все зовет Магдалину.
– Где Резвушка? Дома или в больнице?
– Пока что дома.
– Беатрис всегда опасалась больниц. – Мамуля кружила по кухне, все сужая круги и рискуя натолкнуться на саму себя. – Придется взять с собой Пусю. Малышка боится оставаться одна в грозу.
– Разумно ли это?
Я сорвала с вешалки плащ и укутала свекровь.
– Пуся никому не помешает. Она никогда не лает, если к ней не обращаются.
Джонас проводил нас во двор.
– Элли, я кой-чего забыл передать. Тут звонил полицейский, как раз перед этой сопливкой, и сказал, что приведет кого-то в участок на допрос, и чтоб ты знала…
Невероятно! Сержант Бриггс решил серьезно разобраться с моим заявлением! Хотя к чему все это, раз Резвушке уже не поможешь!
– Что там насчет полиции? – спросила Мамуля, труся рядом со мной под проливным дождем к машине. – Это не из-за того, что Бен подает мятный ликер с мороженым после установленного часа?
– Ну что вы, вовсе нет!
Я распахнула дверь машины. Магдалина обо что-то споткнулась я едва не упала.
– А что я могу поделать? – прорыдала я в ответ.
Визит в полицию оказался пустой тратой времени. Сержант Бриггс то закатывал глаза, то таращился в окно и оживился только при упоминании шантажиста.
– Это из-за меня сержант стал так к тебе относиться, Элли! Нельзя и надеяться, что Бриггс станет воспринимать наше семейство всерьез после того, как застал меня нагишом на пляже. Он явно записал весь род Хаскеллов в сумасшедшие.
– Вы просто святой! – всхлипнула я. – Выслушать всю мою историю – и ни словом не упрекнуть!
Слезы барабанили по платью, которому, если верить ярлычку, противопоказана влага.
– Где тут дорога? У меня такое чувство, будто я веду подлодку!
Дождь хлестал с такой силой, что «дворники» не поспевали за потоками воды, а небо нависло над дорогой так низко, что я боялась в него врезаться.
К тому же мы только что проехали спортивный клуб Читтертон-Феллс, где в прошлом году леди Китти построила плавательный бассейн, в котором мог спокойно утонуть «Титаник». Открывали бассейн с помпой и под фанфары, а теперь леди Китги угасла во цвете лет. Тут я снова разрыдалась.
– Элли, – в пятый раз принялся увещевать меня Папуля, – нельзя винить себя в том, что кто-то решил уменьшить местное поголовье свекровей. Да если корить себя всякий раз, стоит перекинуться шуткой с друзьями, мы не могли бы спать спокойно!
– Или перестали бы наконец говорить про других гадости.
– Ну и скучная наступила бы жизнь!
– Как я рада, что вы поверили в мою невероятную историю.
– Знаешь, в нашем торговом деле, – он похлопал меня по руке, – попадается столько подозрительных личностей…
– И что нам теперь делать?
– Перво-наперво подбросишь меня в «Темную лошадку», чтобы я собрал вещи и уплатил по счету. Потом я заеду в Мерлин-корт, схвачу Магдалину под мышку и уволоку в Тоттенхэм.
– Если она будет в состоянии передвигаться после того, как прокатилась с Фредди на мотоцикле. – Протерев стекло рукавом, я разглядела вывеску гостиницы, которая хлопала на ветру, как вывешенная на просушку простыня. – Вас подождать?
– Нет, поезжай домой! – Папуля выскочил чуть ли не на ходу. – После всего, что ты рассказала, мне не хочется оставлять Магдалину без присмотра. Не то сейчас время, чтобы экономить на такси.
Он помахал мне, и я покатила дальше по Скалистой дороге, вглядываясь в кромешную тьму. Мысли мои вертелись быстрее колес. Если Мамуля уже вернулась и нашла букет Папули, ей не потребуются никакие уговоры. Она сама поймет, что Мерлин-корт недостаточно интимен для того воссоединения, какое Папуля имеет в виду. Полная оптимизма, я проскочила ворота, выключила зажигание и кинулась к кухонной двери.
И тут меня охватила безрассудная паника. А если убийца прикончил Магдалину в мое отсутствие? Я дернула на себя дверь и без сил ввалилась в кухню.
Слава Богу! Мамуля сидела в качалке, держа на коленях сразу Тобиаса и Пусю.
– Какая чудесная картинка!
– Одна маленькая собачка очень боится грозы. – Мамуля ласково улыбнулась. – Тобиас ее утешал, и они так подружились, что я подумываю подарить Пусе котенка на день рождения.
– Прекрасная мысль!
– А теперь, Элли, плохие новости…
– Что случилось?
– Тебя ждет удар, – мрачно возвестила Магдалина.
– Да не томите!
– Здесь был Исаак! – Мамуля говорила бесстрастным тоном телекомментатора, который сообщает, что в мир явился новый мессия. – Судя по следам грязных сапог, он влез по приставной лестнице, забытой твоим мойщиком окон. Он принес цветы и оставил письмо… Словом, Элли, я возвращаюсь к нему.
– Но это же замечательно! – вырвалось у меня.
– Наверное, ты считаешь меня слабой и безвольной…
– Ну что вы! По-моему, вы поступаете как настоящая христианка!
– В моем решении совершенно не замешан никакой… – тут Мамуля прикрыла глаза, – никакой секс.
– Конечно, нет!
– Исааку надо вести дела в лавке, а мне – до скончания века вытирать пыль, так что, если мы хотим когда-нибудь выкроить время и снова навестить вас, нужно выезжать сегодня же вечером.
Лучше не бывает! По крайней мере, так мне казалось целых десять секунд. Магдалина спустила на пол пушистую парочку и собралась встать на ноги, но тут в кухню ворвался Джонас.
– А, Элли, ты вернулась! – Он нахмурился. – Я только что говорил по телефону с внучкой этой самой Беатрис Таффер. Мадам не то съела, не то выпила какую-то гадость и теперь почти помирает.
– Только не это! – слабо вскрикнула я, а Мамуля лишь беззвучно раскрыла рот.
– И в бреду все зовет Магдалину.
– Где Резвушка? Дома или в больнице?
– Пока что дома.
– Беатрис всегда опасалась больниц. – Мамуля кружила по кухне, все сужая круги и рискуя натолкнуться на саму себя. – Придется взять с собой Пусю. Малышка боится оставаться одна в грозу.
– Разумно ли это?
Я сорвала с вешалки плащ и укутала свекровь.
– Пуся никому не помешает. Она никогда не лает, если к ней не обращаются.
Джонас проводил нас во двор.
– Элли, я кой-чего забыл передать. Тут звонил полицейский, как раз перед этой сопливкой, и сказал, что приведет кого-то в участок на допрос, и чтоб ты знала…
Невероятно! Сержант Бриггс решил серьезно разобраться с моим заявлением! Хотя к чему все это, раз Резвушке уже не поможешь!
– Что там насчет полиции? – спросила Мамуля, труся рядом со мной под проливным дождем к машине. – Это не из-за того, что Бен подает мятный ликер с мороженым после установленного часа?
– Ну что вы, вовсе нет!
Я распахнула дверь машины. Магдалина обо что-то споткнулась я едва не упала.