Рука тетки на секунду взметнулась, словно стараясь загнать слова сына обратно в глотку и предотвратить ужасное предательство, но глаза ее посмотрели на девочку с укором и болью.
   Толпа рванулась, и Джоах еще попытался, схватив сестру за руку, броситься прочь, как сзади на плечи обоим легли чьи-то тяжелые руки.
   Елена пронзительно завизжала и тщетно попыталась освободиться, но их с Джоахом уже толкали к толпе. Обернувшись, девушка увидела над собой бледное лицо мясника. Толстыми руками он толкал их легко как котят, и губы его почернели от ненависти, а глаза — от предвкушения скорой резни.
   — Зовите стражу! — прокричал кто-то из толпы. — Мы поймали это дьявольское отродье.
 
   Эррил стоял и хмурился, глядя на плачущего горца, так и не поднимавшегося с колен. Нилен была в совершенном удивлении, прикрывая маленькой ладонью полураскрытый рот.
   — Крал, я никогда не говорил, что твой народ обречен. Я ничего об этом не знаю. Так что встань и забудь эти глупые бредни.
   Но горец только стонал, не отрывая лицо от пола. К ним приблизился трактирщик, неся метлу поперек своего толстого живота:
   — Ну-ка выметайтесь отсюда! — он замахнулся метлой и ткнул горца ее палкой. — Вон, пока этот олух не продавил мне весь пол!
   Крал медленно поднялся и навис над трактирщиком, как медведь:
   — Придержи язык, хозяин, а не то я прибью его гвоздями к твоему полу.
   Трактирщик отскочил и, обороняясь, поднял метлу:
   — Не заставляйте… не заставляйте меня вызывать стражу!
   Крал потянулся к метле, но Эррил быстро положил ему на локоть руку:
   — Не трать понапрасну времени и сил, Крал. Оставь его. — Легонько подталкивая великана к выходу, Эррил чувствовал, будто катит через вязкую грязь огромный камень. Но камень катился все легче и легче, и через пару секунд он уже вывел горца во двор.
   Эррил повернулся к трактирщику:
   — В будущем научись вести себя с горцами уважительно, приятель, — посоветовал он и последовал за Кралом. За ними выпорхнула и Нилен. Все трое вышли на непривычно пустынные и тихие улицы. На углах стояли конные патрули. Один из солдат в расстегнутом мундире и с пистолетом на поясе лениво проводил троицу глазами и снова вернулся к товарищам, горячо обсуждавшим их карточную игру минувшей ночью.
   Не обращая внимания на патруль, Эррил остановился:
   — Здесь наши пути расходятся, — обратился он к Кралу. — Ты идешь искать скалтума, и, как бы ты ни обижался, я желаю тебе никогда его не найти. Я же ищу только дорогу к равнинам. — Бродяга взял за руку нюмфаю, не отрывавшую глаз от солдат и нервно катающую ногой камешек. — А куда направишься ты, женщина, которая играет на лютне?
   Но не успел он услышать ответа, как из-за угла выскочила пара горожан с истошными воплями:
   — Мы нашли их! Нашли! Это дьявольское отродье! Мы поймали их, как кроликов в силки! Быстрее, быстрее все сюда!
   Один из пеших стражников оторвался от подпираемой стены и нехотя сказал другому:
   — Ступай и предупреди гарнизон. — Но в словах его не было никакой уверенности в реальности происходящего. — А я пойду проверю, чего там наловили эти заполошные.
   Второй кивнул, лениво влез на лошадь и потрусил прочь, громко стуча копытами по безлюдным улицам.
   — Ну, что вы там поймали? — недоверчиво спросил оставшийся военный у вновь прибывших.
   — Да этих Моринсталевских ублюдков, — возбуждено ответил горожанин, махая руками куда-то вниз по улице. — Их уже опознали сыновья пекарихи, — он ответил солдату и бросился со своей новостью в ближайшую обувную лавку.
   — Что будет с этими детьми? — бледнея, прошептала Нилен. Эррил посмотрел в ту сторону, куда уехал всадник. Оттуда доносился глухой шум.
   — Город взбудоражен. В таких небольших местечках слухи о дьяволах всегда кончаются плохо. Не пройдет и нескольких часов, как детей приговорят к смерти.
   — Но что, если это лишь слухи и досужие вымыслы? И будет пролита невинная кровь?
   — Здесь я помочь не в силах, — передернул плечами Эррил. Глаза нюмфаи распахнулись от гнева:
   — Если ты не вмешаешься в это дело, то кровь детей падет на тебя точно так же, как и на всех остальных горожан!
   — На мне и так ее довольно, — горько заметил Эррил, стараясь не видеть трупа несчастного мальчика в луже крови и, как росток средь камней, торчащий у него из спины меч, собственный верный меч Эррила. — Довольно невинной крови.
   — Я все знаю, Эррил, но то было в прошлом. А это — сейчас! — Теперь глаза нюмфаи сузились болью: — Не запятнай свои руки навечно одним-единственным неверным решением!
   Щеки жонглера вспыхнули не то гневом, не то стыдом. К счастью, в их разговор вмешался Крал:
   — Так эти дети действительно дьявольское отродье? — уточнил он. — Если это так, то, значит, скалтум где-то поблизости. Пойду посмотрю.
   — Я тоже, — шагнула за ним Нилен.
   На Эррил глянули две пары глаз; первая решительная и гордая, вторая — молящая и нежная. Детям действительно угрожала смертельная опасность, но что мог сделать он? Никакого решения не приходило в голову Эррилу, и старый воин колебался. Неужели долгие годы и смерть стольких друзей сделали его бесчувственным? Вот что беспокоило Эррила даже больше, чем две пары этих вопрошающих глаз.
   — Что ж, пойдемте и узнаем правду, — вздохнул он.
 
   Елена видела, как Джоах из последних сил пытается распутать или разорвать связывающие его руки веревки. Она тоже была связана, но стояла тихо. Какая польза была теперь в освобождении? Девушка печально смотрела на руины теткиного дома, а вокруг кривлялась и хохотала толпа. Многих из них она знала, училась с их детьми в школе. Когда-то они смотрели на нее приветливо, а теперь их лица искажены ненавистью. Даже если им с Джоахом и удастся развязать веревки, куда они побегут? Это их город. Это их народ.
   Вдруг из толпы вылетел небольшой камешек и ударил ее прямо в лоб. Девочка покачнулась, и кровь залила ей глаза. Плывущим взглядом она увидела, как ее кузен Бертол поднял второй камень, но его остановила тетка. По крайней мере, хоть один человек ее пожалел! И слезы не боли, но потери снова выступили на глазах Елены.
   Джоах, осознав бесполезность попыток, бросил распутывать веревки и придвинулся поближе к сестре. Юноша молчал. Слез у него больше не было.
   Из толпы выступил мясник и протянул к девушке жирную руку. Джоах попытался загородить сестру, но был тут же отброшен железной рукой мясника, и Елена увидела, как с губ брата тонкой струйкой потекла кровь. Тем временем мясник сдернул охотничью шапочку с рыжих кудрей, и они водопадом упали на плечи жертвы.
   — Смотрите! — торжествующе проревел он. — Она же ведьма! Дьявол, который поджег наш сад и убил добрых людей! И не обольщайтесь ее смазливым лицом! — Мясник ткнул пальцем ей в щеку и шею: — И невинному телу не верьте! — Он рванул рубашку на ее груди, и отлетевшие пуговицы запрыгали по каменной мостовой.
   При этом насилии Елена закричала.
   Толпа разом выдохнула и подалась вперед. Джоах тщетно пытался подобраться к оскорбителю.
   Грубым жестом мясник провел по едва заметным холмикам на груди девушки:
   — Вся эта невинность — один обман! Она похотлива и развратна! — жирным голосом заревел он. Потом внезапно отскочил от девочки: — Я чувствую, как ее зло пытается проникнуть в меня и толкает на недостойные поступки! — мясник снова приблизился и нагнулся к Елене совсем близко. — Отвернись, проклятая ведьма! Ты не соблазнишь меня, как соблазнила своего брата! — И довольный мясник прикрыл глаза и отошел.
   Толпа снова заволновалась, но вперед с трудом протолкалась тетка Фила:
   — Довольно! — крикнула она, подняла разорванную рубашку и прикрыла обнаженную грудь девочки. От передника тетки все еще пахло мукой и сахаром. Должно быть, она была в кухне, когда горожане поднялись и подожгли ее дом. Елена обмякла в родных объятиях. — Она еще совсем дитя! — снова крикнула Фила в толпу. — Дитя! Разве вы не видите, как она напугана! Разве дьяволы боятся веревок и мясников? Где у вас доказательства того, что она виновата? Все одни слухи и, сплетни!
   Но толпа ответила на эти слова глухим злобным ропотом:
   — А сад? — выкрикнул кто-то. — Мы потеряли больше четверти урожая!
   Но Фила не сдавалась. Откинув со лба седую прядь, она заговорила голосом ледяным, как горные вершины:
   — Сегодня я потеряла больше, чем все вы, вместе взятые. Мой сын погиб, пытаясь защитить родной дом! Но не это дитя угрожало мне сегодня, а ваше, ваше безумие. — И Фила взглядом выхватила из толпы первую попавшуюся женщину: — А если бы на этом месте стоял сейчас твой ребенок? Или твой, Джиргана? Прекратите это безумие, послушайтесь своего сердца! — Толпа вдруг утихла. — Я знаю эту девочку и этого мальчика с детства. В них нет зла! И вы сами знаете это. Кто из вас может сказать, что хоть раз они сделали что-то дурное или разговаривали с вами невежливо?
   — Чушь! — заорал мясник. — Все мы знаем, какая она странная! Носится всю жизнь по лесу сама по себе! Вот и снюхалась с дьяволами, если не чего-нибудь и еще похуже! Все видели, как она только что пыталась соблазнить меня!
   — Лжешь! — остановила его Фила, и губы ее задрожали от едва сдерживаемого гнева. — Ты сам дьявол! Кто еще мог так нагло оскорбить ни за что маленькую девочку?!
   Теперь многие повернулись к мяснику с нескрываемым отвращением, и на секунду Елене показалось, что Фила все-таки спасет их. Но в тот же момент из толпы послышался знакомый голос:
   — Отойди от этой девочки, добрая женщина! Она обманула тебя, как и всех остальных, поскольку она самая настоящая ведьма. Сейчас я предоставлю вам доказательства.
   Елена встала на цыпочки и увидела сгорбленного старика, убившего ее родителей. За ним стояли солдаты. Его мутные смертные глаза остановились на девочке, и колени ее ослабли.
   Подняв деревянный посох, старик подошел почти вплотную к детям.
   — Назад! — неожиданно прошипел он, и толпа покорно выполнила его приказ.
   Но даже это не остановило Филу, она смело встала между скрюченным стариком и племянницей.
   — Это ты! Ты возвел поклеп на ни в чем неповинных детей!
   Язык Елены онемел от страха, но все же она упорно ткнула тетку в локоть, чтобы та отошла от страшного старика. Но Фила не сдавалась.
   Тогда старик указал посохом в сторону своего спутника.
   — Взять детей в кордегардию, Рокингем! Там мы проведем наше расследование и докажем их дьявольскую сущность.
   Рокингем выступил вперед, сопровождаемый четырьмя солдатами.
   Фила схватила Елену за плечи и толкнула в толпу.
   — Вы уже сделали так с девочкой Сейшей два года назад! Ее предсмертный крик до сих пор звенит у меня в ушах! — Женщина подняла руку, привлекая внимание толпы: — Неужели вы хотите отдать этим чудовищам еще одну жертву?! Вспомните, люди, это наша долина, наш город, наши дети и наше будущее!
   Толпа стала кольцом охватывать стражников. Елена ожила и крикнула в изменившиеся лица:
   — Это они, они убили маму и папу!
   И толпа услышала ее слова — и в ответ она вздохнула от ужаса, как один человек.
   Солдаты встали в каре, в толпе начали выхватывать ножи. Какой-то моряк уже разрезал путы Джоаха, а потом освободил и девочку. Руки ее занемели, и она едва могла ими двигать.
   — Я же говорил, что Фила поможет нам! — шепнул Джоах, и лицо его просветлело.
   Но в тот же момент девушка увидела, какими полными смущения и страха глазами глядит тетка на ее красную руку.
   — Прикрой и не показывай, — шепнула она и натянула длинный, не по размеру, рукав рубашки на изуродованную кисть.
   Пользуясь заминкой, солдаты стали вновь напирать на толпу, но на этот раз люди не сдавались.
   — Оставьте детей в покое! — раздался гневный крик.
   — Защитим их! — ив воздухе сверкнули ножи.
   — Теперь вы спасены, дорогие. Ничего не бойтесь, — сказала, более не таясь, Фила. — Я не дам теперь тронуть никого из наших!
   Но Елена едва ли слышала слова тетки, ее глаза были прикованы к отвратительному старику, который занес посох и дважды ударил о булыжник. Никто не заметил этого жеста, но Елена слишком хорошо помнила, что он означает. Именно этим жестом старик вызвал из-под земли белых червей, погубивших Хвоста, Тракера и родителей.
   — Нет! — не помня себя, закричала она и схватила за руку брата. — Бежим!
   Но было уже слишком поздно.
   Кто-то в толпе завопил от ужаса, и глаза всех обратились к запятнанным дымом небесам.
   Что-то появилось из-за гребней крыш, что-то огромное с широкими, рассекающими воздух крыльями. Елена вспомнила этот свист и кожистые перепонки. Чудовище гнусно кричало, и этот крик заставил всю толпу сжаться, как мышей перед вышедшей на охоту кошкой. Невидимый прежде целиком в ночном небе, теперь он спускался на толпу при свете дня, и не было сомнений, что это был именно тот, что охотился за Еленой и Джоахом среди пылающего сада. О, если бы снова наступила ночь и скрыла от взора эту непереносимую для человеческих глаз тварь, один вид которой морозил кровь в жилах!
   — Смотрите же! — закричал старик в рясе и указал единственной рукой вверх: — Это ее возлюбленный дьявол спешит ей на выручку!
   Толпу будто ветром смыло, а чудовище подлетало все ближе к Елене. Теперь на пустынной улице остались только они втроем: Елена, Джоах и Фила. Когтистые лапы уже царапали камни. Было видно, как по жилам чудовища бежит черная кровь и как бьются четыре сердца. Сложив крылья, оно зашипело на горожан, еще высовывавшихся из дверей и окон, а потом медленно остановило свои черные глаза, истекавшие ненавистью, прямо на девочке.
   Но вперед снова выступила бесстрашная Фила.
   — Бегите, дети мои! — крикнула она прямо в морду проклятой твари. — Ищите своего дядьку Бола и… — но она не успела закончить фразы. Змеиным движением чудовище вытянуло шею и схватило несчастную женщину.
   Джоах тут же толкнул сестру в развалины сгоревшей пекарни.
   — Нет! — взвыла Елена, видя, как хрустнула под зубами спина тетки, а потом от края до края располосовалось все ее тело.
   — Нет! — диким эхом повторил Джоах, толкая сестру к соседним домам.
   Но он не успел. Тварь выпустила коготь и вонзила его в шею юноши.
   — Джоах!
   Но брата уже не было рядом, он висел в воздухе с выкатившимися от удушья глазами.
 
   Бол склонился над пыльной книгой. Сквозь занавешенное окно дневной свет проникал неуверенно и слабо, а единственная свеча на столе догорела уже почти дотла, давая неверное слабое пламя. Он читал всю ночь, пытаясь добыть то, что было ему так нужно, и его единственными товарищами уже давно стали лишь кипы старинных книг и ворох пожелтевших пергаментов.
   «Огнем будет отмечено появление ее», — бормотал он, убирая с уставших глаз пряди седых волос. Потом он медленно прочел следующие слова; губы его, спрятанные под густыми усами, шевелились, с трудом переводя древний забытый язык. Дальше говорилось о каком-то чуде Сестринства. Бол вздохнул и выглянул в окно. В нем до сих пор светились красные отблески пожара. Они достигали даже сюда, несмотря на то, что дом Бола находился в весьма уединенном и далеком от сада месте долины, в местечке, называемом Зимним Гнездом Орла.
   Бедное дитя! Если бы ее предупредить, она смогла бы приготовиться лучше.
   Запустив пальцы в седую бороду, Бол вернулся к очередному тому, но едва его палец вновь заскользил по изъеденной мышами странице, сердце забилось вдруг тревожно и громко. И ощущение потери, гораздо большей, чем потеря дома, наполнила его грудь. Схватившись обеими руками за стол, он едва удержался, чтобы не рухнуть на дощатый пол. Бол почувствовал, что его сестра, его любимая сестра-двойняшка умерла — тяжкая печаль затуманила его взор.
   — Фила! — простонал он в пустую комнату.
   Слезы хлынули у него из глаз и закапали на ветхие страницы. Обычно так трепетно оберегавший их от всякого внешнего воздействия, Бол на сей раз даже не обратил на это внимания. Старые чернила расплывались под соленой влагой.
   Через грубую ткань рубашки Бол схватился за висевший на груди амулет.
   — Фила! — снова позвал он. И, как всегда, она явилась ему.
   Угол комнаты у печи вдруг засветился призрачным сиянием, становившимся все ярче и больше, пока не принял форму его сестры. Одетая лишь в полупрозрачные одежды белого света, она стояла перед ним, нахмурившись, более разгневанная, чем печальная:
   — Время пришло, Бол.
   Изображение расплылось в его глазах, вновь наполнившихся слезами:
   — Значит, это правда! — воскликнул он.
   — Не надо слез, — Фила улыбнулась по-прежнему серьезно и строго. — Ты готов?
   — Я… Я жду этого уже давно… много лет…
   — Мы все ждали. Но началось только теперь. Так что придется тебе оставить свои книги, старина.
   — Ты взваливаешь все на меня одного? — взмолился он. — На меня одного?!
   Ее жесткий взгляд смягчился:
   — Ты знаешь, что у меня своя роль, брат.
   — Я знаю, ты должна найти проклятый мост. Но неужели ты думаешь, что и вправду найдешь его?
   — Если он существует, найду, — почти со злобой ответила Фила.
   Бол вздохнул:
   — Всегда несгибаемая, как сталь, воля, — едва слышно выдохнул он. — Воля даже после смерти.
   — Всегда прекрасные, как любовь, мечты, — в тон ему ответила Фила. — Даже при жизни.
   И губы обоих сложились в зеркальную улыбку; такие они похожие — и такие разные. Но теперь в них присутствовала и тяжелая боль потери.
   Изображение Филы стало постепенно таять, слабея по краям:
   — Больше я не могу здесь оставаться. Твоя очередь следить за ней, — предупредила она, и лица ее уже не было видно. Последние слова прошелестели в библиотеке, как отдаленный шорох листвы: — Я люблю тебя, Бол.
   — Прощай, сестра, — произнес он в комнату, ставшую еще более пустой и одинокой, чем прежде.
 
   Елена бросилась к отчаянно сопротивлявшемуся брату. Время стало неповоротливым и неподвижным. Девушка видела, как лицо Джоаха стало в когтях скалтума багрово-синим и, забыв обо всем, Елена подпрыгнула и вцепилась в лапу чудовища, отчаянно визжа. Ослепленная страхом и ненавистью, она вонзила ногти в тонкую прозрачную кожу, решив освободить брата или погибнуть вместе.
   — Пусти! — кричала она уже не отвратительному скалтуму, а всему миру вокруг.
   И словно в ответ на этот крик правая ладонь ее вспыхнула огнем, и из пальцев ее словно хлынуло расплавленное железо. Тогда, сжав кулак, Елена стала ударять чудовище в грудь и почувствовала, что рука ее проходит сквозь его кожу, мускулы и кости.
   Тварь взвыла, выпустила жертву и бросилась прочь от Елены и Джоаха.
   Мальчик упал на мостовую, прижав руки к горлу.
   — О, Сладчайшая матерь! — прохрипел он и без сил схватился за сестру.
   Елена в ужасе смотрела на свою руку, боясь увидеть обугленные кости и почерневшую плоть, но все было, как всегда — рука была белой, без единого намека на красноту. Неужели она избавилась от неведомого проклятья?
   — Бежим, Эл! — закричал Джоах и снова потащил ее под черные стропила бывшей пекарни.
   Но, увы, зло на улице представлял не только ужасный скалтум. Перед ними, преграждая путь к спасению, как из-под земли, возник сгорбленный старик со своим посохом. На лице его сияла улыбка, словно позорный побег чудовища был только ему на руку.
   — Подойди ко мне, дитя мое, — тихо и нежно сказал он. — Я ждал тебя так, долго! — И в мгновение ока замахнулся на девочку посохом.
   Елена, все еще не пришедшая в себя от силы, прошедшей через ее руку, даже не поняла грозящей ей опасности. Зато Джоах дернул ее в сторону и вниз, так что его сестра даже больно ударилась коленками о камни. Посох же лишь мимолетом задел по плечу Джоаха.
   Девушка мгновенно вскочила на ноги и побежала. Но брат, бедный брат, не мог ей последовать; верхняя его половина никак не могла оторвать от земли ноги, вросшие в землю, словно корни двух деревьев.
   — Беги! — только и мог крикнуть он, глядя на старика полными отчаяния и страха глазами.
   Но Елена остановилась и, как во сне, увидела, что тело Джоаха постепенно каменеет все выше и выше. Вот уже не могут пошевелиться руки, вот застыли шея и голова… И только последняя единственная слеза успела выкатиться из обезумевших глаз.
   — Неужели ты так вот и бросишь своего брата? — сладко пропел старик и поманил ее скрюченным пальцем. — Ну, иди же…
 
   Эррил силой прокладывал себе путь через толпу горожан, стремясь не опоздать туда, откуда доносились крики отчаяния и боли. Он, как скала, зажатая в узкой протоке, никак не мог пробиться сквозь тысячи локтей, коленей и плеч. Наконец, вперед пришлось встать Кралу, который достаточно быстро сумел пробить для своих спутников вполне достаточный проход.
   Кто-то из горожан, судя по окровавленному фартуку, мясник, попытался оттолкнуть Крала, но от одного только движения плеча гиганта мгновенно отлетел далеко прочь и ударился головой о кирпичную стену. Через секунду неистовый мясник уже лежал бездыханным, но никто даже не обратил на это внимания.
   — Бегите! — кричал в толпе кто-то. — Дьявол уже там!
   Крал выразительно посмотрел на Эррила и удвоил усилия.
   Нилен и жонглер едва за ним поспевали. Через некоторое время толпа вокруг них поредела, и они побежали вперед уже одни.
   — Будь осторожен, Крал, — предупредил Эррил. — Но помни, что мы рядом.
   Они еще раз свернули за угол и спрятались за брошенную кем-то повозку. Эррил глянул вдоль улицы, и кровь похолодела у него в жилах. Неподалеку от них перед остовом сожженного дома стояла тварь, которую он надеялся никогда больше в жизни не увидеть. Но что это? Крылья его сморщились от боли, и скалтум выл, прижимая к груди изуродованную руку.
   Неужели он ранен? Эррил скользнул вниз под повозку. Но кто мог ранить скалтума?!
   Тем временем Крал спокойно вытащил из-за пояса топор, но даже против раненого скалтума это было слишком ненадежным оружием, и потому Эррил предупреждающе поднял ладонь, останавливая горца и призывая его к спокойствию и терпению. Брови Крала свелись в ровную толстую нитку.
   Нюмфая тоже присела рядом, выглядывая на улицу из-под повозки.
   — Там дети! — прошептала она, указывая куда-то между колесами. — И еще кто-то в рясе. Кто это?
   Эррил снова выглянул и увидел двоих подростков, скорчившихся перед согбенным старцем уже у самого дома. Несмотря на то, что лицо старика было скрыто капюшоном, Эррил сразу же без труда узнал эту черную рясу, и губы его свела гримаса ненависти:
   — Это черный маг.
   — Подойди же ко мне, дитя, — услышали они вкрадчивый голос, даже несмотря на пронзительные завывания скалтума. — Или твой брат умрет. Немедленно умрет.
   Скалтум тоже заковылял к троице, и голос его вонзался кинжалом в притихшую улицу:
   — Отдай мне мальчишку… шссс… Я разорву его на часссти…. Но так, чтобы видела сессстра…
   Его слова неожиданно подхватил офицер в гарнизонной форме, появившийся неизвестно откуда:
   — Делай, что тебе говорит миньон Хозяина, Дизмарум! Мальчишка нам все равно не нужен.
   — Попридержи язык, Рокингем! — сплюнул названный Дизмарумом, и офицер снова исчез за бочкой для сбора воды.
   — Отдай мальчишку… шссс… Я полакомлюсссь его молодым сссердцем… — продолжал настаивать скалтум.
   — Дьявол! — крикнул прямо над ухом Эррила Крал; в голосе его гремела ярость мщения, и не успел Эррил ничего сказать, как Крал нырнул под телегу и выскочил на улицу уже с занесенным в руке топором.
   Скалтум успел обернуться навстречу нежданной опасности, а черный маг, воспользовавшись замешательством, уже подходил к девочке, протягивая скрюченную руку.
   О, глупый, горячий горец! Эррил еще не успел принять никакого решения, а ноги сами уже несли его из-за повозки, и в руке его тоже блестел меч, готовый к смертельной схватке.
 
   Елена не могла отвести глаз от Джоаха. Она, свободная и не превращенная в камень, как брат, все равно не могла двинуться с места, не могла оставить брата даже тогда, когда сухая с длинными когтями рука уже почти коснулась ее.
   Но в тот же момент чей-то локоть сильно ударил ее в грудь, отбросив назад.
   Между ней и стариком оказался однорукий человек с мечом. Он был высок, широкоплеч и гибок, как любой житель равнин, и, поднимая меч, прорычал:
   — Ты не получишь ее, черный маг.
   В тот же миг, привлекая к себе внимание, взвыл скалтум, и человек с мечом резко присел, дернув Елену вниз, чтобы когтистое крыло пронеслось у них над головами.
   — Беги, девочка! — крикнул он прямо ей в ухо, но ноги по-прежнему отказывались повиноваться ей. Сердце, невидимыми нитями привязанное к брату, отказывалось верить в происходящее, и Елена скорчилась на мостовой, как раненый зверь.
   Краем глаза девушка все же видела наступавшего на чудовище огромного бородатого человека, который размахивал мечом с непостижимой скоростью и силой. Крылатый дьявол невольно отступал под его напором.
   Но тут ей на спину легла еще чья-то рука, почти невесомая и явно дружеская. Подняв голову, Елена увидела серьезное печальное лицо маленькой женщины:
   — Пойдем со мной, девочка. Эррил поможет твоему другу.
   Елена покачала головой:
   — Это мой брат! — выдохнула она и протянула к Джоаху ледяные руки.
   Но женщина оказалась гораздо сильнее, чем это казалось на первый взгляд. Она быстро поставила девочку на ноги.
   — Нилен! — крикнул однорукий человек с мечом, который был уже занесен над черной рясой. — Уведи ее отсюда, немедленно!