Дима кивнул.
   – Давай в твоем гараже, – предложил Женя.
   Дима зевнул, вернулся в коридор за ключом от гаража. Снова вышел на порог.
   Мужики уже были за забором.
   Чемодан они занесли в гараж вдвоем.
   – Сюда, тут переноска есть! – крикнул им Дима, остановившись между задней стенкой и своей старенькой БМВ.
   Включил лампу.
   Грузчики опустили чемодан на бетонный пол аккуратно. На ручке чемодана все еще болталась багажная бирка с кодом аэропорта назначения – Вена.
   – Гвоздодер есть? – поинтересовался у хозяина усатый Борис.
   – Сейчас поглядим! – Дима отошел в угол, где стоял деревянный ящик-сундучок с инструментами.
   Достал стамеску и молоток.
   – Жалко ломать, – вздохнул, опускаясь на корточки.
   – Не жалей. Летать с ним все равно нельзя – запах останется, и всякая собака возле него залает!
   Дима подставил стамеску острием к кодовому замку. Ударил по ней молотком, и замок треснул пополам.
   Борис и Женя усмехнулись в предвкушении раскрытия тайны.
   Дима поднял крышку чемодана. Ему в нос сразу ударил отдаленно знакомый сладковатый запах.
   Сверху лежала картонка, под ней – гофрированная упаковочная бумага, а дальше – плотно уложенные одинаковые коробочки, каждая размером с пачку сигарет. Одна из коробочек показалась Диме подмоченной. Он вытащил ее и раскрыл. Осторожно вытянул из нее пальцами разбитую ампулу. Опустил ее себе под ноги и тут же вытащил из коробочки целую, наполненную мутноватой жидкостью. Протянул ее Борису.
   Тот поднес ампулу к лампе-переноске, посмотрел на просвет.
   – Без надписи! – удивился он вслух и передал своему товарищу.
   Женя тоже покрутил ампулу в руках, пожал плечами и вернул Борису.
   – У тебя знакомый врач есть? – спросил Борис у Димы.
   Дима задумался. Фельдшер среди его знакомых имелся, и ветеринар имелся, который пару раз их кота лечил. Но ветеринар был скорее приятелем Вали, чем его, Димы.
   – Нет, нормального врача нет, – ответил он.
   Боря осторожно отломал кончик ампулы и поднес ее к носу. Принюхался.
   – Валерьянкой пахнет, – сказал он.
   – Сейчас проверим! – Дима сходил в дом и вернулся в гараж с котом Муриком в руках. Опустил его на пол возле чемодана, поставил перед Муриком тарелку с окаменевшим кусочком сала. Сало щелчком пальца отправил в ближний угол гаража, а на его место вытряхнул содержимое ампулы.
   Боря вскрыл еще одну ампулу, и количество мутной жидкости в тарелке удвоилось. Все с ожиданием уставились на кота.
   Мурик огляделся по сторонам, наклонился над тарелкой и лизнул мутной жидкости.
   Мужчины внимательно следили за котом. Кот вдруг резко присел на попу и застыл в этой странной не кошачьей позе, словно дрессированная собака, услышавшая команду «Сидеть!». Через минуту передние лапы тоже согнулись, и он лег.
   – Неужели валерьянка?! – с ноткой разочарования в голосе произнес Боря.
   Мурик внезапно поднялся и направился неспешно к выходу. Мужики проводили его взглядом.
   – Надо найти специалиста, – проговорил Боря.
   Он хотел что-то еще добавить, но в это время с улицы донесся чей-то крик, механический грохот и кошачий визг.
   Дима бросился к выходу. Двое грузчиков – за ним следом.
   Увиденная всеми тремя картина заставила их на мгновение неподвижно застыть.
   Прямо перед гаражом валялся велосипед. Метрах в двух от него, рядом с «пассатом» Бориса, лицом вниз неподвижно лежал мужчина в шерстяном спортивном костюме и в лыжной шапочке на окровавленной голове. А кот Мурик, странно волоча задние лапы, пытался заползти в сад через узкую щель между забором и землей.
   – Быстро этого в гараж! – скомандовал Борис.
   Велосипедиста опустили на пол около раскрытого чемодана. Потом занесли в гараж и велосипед, чудом не пострадавший во время происшествия.
   – Живой? – спросил Дима Борю, склонившегося над человеком в спортивном костюме. – У тебя аптечка есть?
   Дима достал из машины аптечку. Перекисью смыли с лица все еще не пришедшего в себя велосипедиста кровь. Замазали ссадины зеленкой.
   Боря обыскал его и вытащил из кармана спортивных штанов бумажник. В бумажнике кроме мелких купюр лежала повестка в суд. Боря внимательно изучил ее, и на его лице заиграла хитрая улыбка заговорщика. Он вернул бумажник на место, оставив повестку себе. Достал еще одну ампулу, вскрыл ее и вылил мутноватую жидкость прямо в раскрытый рот велосипедиста.
   – Адресок его у нас уже есть, – ответил Боря на недоуменный взгляд Димы. – Я к нему завтра зайду, скажу, что нашел повестку на улице. Отдам повестку и посмотрю на его состояние!
   Дима удивленно мотнул головой. «И какие умные люди работают обычными багажными грузчиками!» – подумал он.
   Вскоре Боря и Женя загрузили уже приходившего в себя и постанывавшего мужчину в «пассат», а велосипед засунули в багажник.
   – Мы его под его домом выгрузим. Тут рядом! – сказал Боря. – А ты подумай, может, про какого-нибудь знакомого врача вспомнишь?!
   Дима закрыл гараж. На душе было неспокойно и безрадостно. Вспомнил про мурика и решил проверить: как он там. Подошел к забору и увидел неподвижное тело кота, лежащее на снегу. Он так и не смог пролезть в щель под забором.
   Дима наклонился, поднял мурика на руки и увидел, что кот мертв. Уронил его на снег. Захотелось пойти и помыть руки с мылом. И тут до него дошло, чем грозит его семейной жизни смерть мурика. Валя сойдет с ума! Она в этом сером коте души не чаяла. Она разговаривала с муриком больше и чаще, чем с ним, со своим мужем. Он ей был как сын!
   Дима перепугался. Нашел в гараже мешок из-под картошки. Сунул туда сдохшего кота и пошел по улице, на ходу размышляя: куда бы эту мертвечину выбросить. Минут через пятнадцать остановился перед пепелищем старого дома, сгоревшего пару лет назад. Сюда, правда, прибегали играться мальчишки, но взрослых здесь не бывало. К тому же и колодец рядом.
   Дима зашел во двор. Заглянул в колодец – не очень-то глубокий, но уже наполовину заваленный мусором. Туда же и мешок с котом бросил.
   Как только вернулся домой, Валя спросила, не видел ли он мурика.
   – Нет, не видел, – соврал ей Дима на ходу и закрыл за собой двери в комнату. Спать ему уже не хотелось, и он включил телевизор.

7

   Киевская область. Макаровский район.
   Село Липовка. Вечер
   За окошком сыпал снег. Внезапные порывы ветра иногда подхватывали его и подбрасывали вверх, отчего он перелетал через крышу одноэтажного дома и падал уже с другой стороны, за окошком комнатки, в которой спала Ирина и ее трехмесячная Ярослава, которую бабушка, остававшаяся с ней на целый день, нежно звала Ясей и так же нежно уговаривала пить побольше молочной смеси «малыш», чтобы как можно скорее подрасти, сказать свое первое слово и сделать первый шаг.
   – Ясенька! Ну, ще трошки! – просила младенца бабушка Шура, поднося бутылочку со смесью соской к ротику ребенка. Но Яся упорно отталкивала бутылочку ручкой в сторону, при этом не сводя взгляда своих бусинок-глаз с телевизора, который то очередную серию «Бандитского Петербурга» показывал, то яркие помехи – это когда новый порыв ветра расшатывал антенну, высоко поднятую на деревянной палке над крышей.
   – Ну? Шо я твоей маме скажу? – качала головой пожилая женщина. – Она вон в городе деньги для тебя заробляет, а ты?
   Ветер на какое-то время стих, и на экране началась перестрелка.
   Пока герои сериала стреляли друг в друга, в дверь дома позвонили. Но бабушка Шура не услышала. Только когда перестрелка закончилась, она вскочила, положила Ясю на кушетку, а сама поспешила к двери.
   – О! Вернулась! – обрадовалась она, пропуская внутрь дочь.
   Ира опустила на пол тяжелую хозяйственную сумку. Сняла с головы платок. Разделась.
   – Иди на кухню, там пюре с курицей на плите! – по-домашнему спокойно сказала ей мама и вернулась в свою комнату, не заметив заплаканных глаз дочери.
   На кухне Ира выложила из сумки продукты. Колбасу и селедку положила в холодильник, консервы – в шкафчик возле мойки. Уселась за стол, окунула лицо в ладони и заплакала тихо-тихо, почти не всхлипывая. Страшная пустота внутри у себя самой пугала ее. Или была это просто усталость, которую не мог компенсировать ни короткий сон, ни пюре с курицей на плите.
   Каждое утро она с грудью, переполненной материнским молоком, спешила в Киев, где в маленьком кабинете женщина в белом халате с неподвижным лицом сцеживала все молоко из грудей с помощью маленького насосика в литровую банку, а потом отправляла ее на кухню, где нянечка заведения наваливала ей полную миску овсянки и следила, чтобы Ирина съела все до последней крупинки. Иногда вместе с Ирой за столик садились то одна, то две такие же, как она, кормящие матери, и тогда эта же няня равномерно распределяла свое строгое внимание на всех едящих. После каши следовало погулять два часа по Мариинскому парку, располагавшемуся через дорогу от дома, в котором в обычной, но большой квартире и находилось это частное медицинское учреждение, похожее на молочную кухню, а точнее – на ее противоположность. Ведь здесь у матерей забирали молоко, а взамен давали деньги, которых, впрочем, хватало и на молочную смесь родным детям, и на недорогую сельскую жизнь, и на дорогу в Киев и обратно.
   Ира уже знала трех мам, так же, как она, приезжавших сюда каждое утро с болящей, тугой от переполненности молоком грудью.
   – Это для депутатских мамаш, – сказала как-то Ире Настя из-под Бышева. – Они сразу после родов специальные таблетки принимают, чтобы молока не было и чтоб грудь молодой сохранить, а сами своих детей нашим молоком поят.
   Ира поверила. Она не думала плохо о таких мамашах. Она с детства не умела думать плохо о людях, даже о действительно плохих людях. Единственное, чего бы ей хотелось, так это взглянуть краем глаза на малыша, которого кормят ее молоком.
   Но сегодня на обратном пути ей пришлось стоять больше часа в маршрутке. Может, это стояние, да еще и с наклоненной головой, так утомило ее, что всю дорогу она жалела и себя, сравнивая в мыслях с дойной коровой, и Ясю, которая при живой и здоровой маме вынуждена пить растворенный молочный порошок и оставаться на целый день с бабушкой.
   Выплакавшись, Ира успокоилась. Подогрела себе пюре с куском курицы. Поужинала. Потрогала груди, которые опустошил специальный насос часа три назад – в день у нее сцеживали молоко иногда два, а иногда три раза. Последний раз всегда в 17–00. Ире показалось, что в груди снова появилось молоко, и она, зайдя в комнату к маме, взяла на руки Ясю и поднесла ее к груди. Малышка присосалась, жадно зашевелила губками, отчего Ире стало и щекотно, и немного больно. Но на лице у нее появилась улыбка.
   – Смотри, не балуй ее! – услышала голос мамы. – А то увидят завтра, что мало у тебя молока, скажут больше не приходить…
   – А я на ночь еще поем, – без всякой обиды на слова матери ответила Ира.
   Перед сном, съев бутерброд с салом и еще одну тарелку пюре, Ира развела в тазике темно-зеленую краску для ткани, купленную в Киеве, и замочила в ней свой серый пуховый платок. Чтобы платок не получился темным, добавила в тазик еще воды.

8

   Киев. Улица Рейтарская. Квартира номер 10. Полдень
   По утрам Вероника любила надевать спортивный лыжный костюм. В этом костюме она смотрелась настолько грациозно и свежо, что сама мысль об утренней зарядке или о походе в фитнес-студию вызывала ироничную улыбку на ее милом личике. Сегодня ей удалось понежиться в кровати до половины одиннадцатого. И вот теперь, когда она окончательно проснулась и вошла своим физическим состоянием в полную гармонию со спортивной одеждой «Адидас», Веронике захотелось потратить немного сил на домашнее хозяйство. Она вытерла пыль с микроволновки, с подоконников. Потом занялась стиркой.
   Загрузив в стиральную машину-автомат все белое, Вероника вдруг вспомнила о рубашке Семена. Она снова наклонилась к стиральной машине, открыла круглую пластиковую дверцу-окошко и вытянула за рукав рубашку мужа. Рукав, за который она ее вытянула, был более или менее чистым, а вот второй! Она подошла с рубашкой в руках к окну и всмотрелась в бурое пятно. Понюхала его, потерла нежными подушечками пальцев. Постепенно пришла уверенность в том, что рукав был испачкан кровью. Она задумалась. И от собственных мыслей пробежали у нее по спине мурашки. «Уж лучше смириться с мыслью, что у мужа какая-нибудь временная любовница завелась, чем выяснить после двенадцати лет совместной жизни, что твой супруг – убийца!»
   Вспомнилась вдруг к месту или не к месту реклама какой-то добавки для стиральных порошков. Там, в рекламе, как раз и показывали три пятна на одежде, которые растворялись без следа в этой добавке. Одно из пятен явно было кровью!
   Не выпуская рубашки мужа из рук, Вероника включила телевизор. Уставилась на экран в ожидании бесконечного блока рекламы. Наконец женское ток-шоу на тему «От вас ушел муж к вашей подруге» прервалось, и рекламный поток щедро вылился на экран.
   «“Ваниш”! – обрадовалась Вероника, дождавшись нужной телеинформации. – А у нас же есть!!!»
   Она вернулась в ванную комнату, достала из тумбочки под мойкой упаковку «Ваниша». Заткнула мойку пробкой, набрала немного горячей воды и капнула на окровавленный рукав рубашки пятновыводителем. Уставилась на бурое пятно, ожидая увидеть его быстрое растворение в воде. Однако пятно не спешило исчезать. Подождав пару минут, Вероника замыла грязную манжету. Пятно побледнело и действительно почти исчезло.
   Победа над пятном принесла Веронике внезапное, но временное успокоение. Она заткнула рубашку обратно в стиральную машину. Нажала кнопку пуска и отправилась на кухню побаловать себя чаем с медом.
   В квартире царствовала тишина. Семену с самого утра позвонил его постоянный заказчик Геннадий Ильич, и муж тут же отправился по делам. Прошлой ночью он никуда не исчезал. Она специально просыпалась каждые два часа и проверяла: рядом ли он.
   Уже сидя за кухонным столиком у окна, за которым легкий снежок плавно опускался к земле, она опять вспомнила об убийстве аптекаря. «Может, спросить у соседа? – подумала. – Он вроде про него много знает! Да еще каждое утро с десяток газет домой приносит! Новости по всем каналам смотрит! Вдруг убийцу уже нашли?»
   Чай с медом ласкал горло. Она могла бы и полчаса так сидеть у окна, и час. Но вопросы, даже мысленные, можно успокоить только ответами. Иначе они зудят и чешутся, как комариные укусы. И Вероника вышла на лестничную площадку, позвонила в дверь соседу. Пару минут подождала и вернулась к себе.
   – Значит, не судьба! – решила.
   И тут же задумалась о судьбе.
   А что судьба? На судьбу ей было грех жаловаться. Единственный ребенок в семье военного летчика и учительницы географии. В доме всегда много конфет, красной рыбы и большой глобус на серванте, с которого мама время от времени стирала пыль. Глупый первый брак в восемнадцать лет. Развод через полгода. Второй брак совсем не глупый и длится уже тринадцатый год. За это время Семен вырос из торговца видеокассетами на петровке до хозяина маленькой, но крепкой фирмы по организации охраны различных серьезных встреч и выездных корпоративных мероприятий. Собственно, это и не фирма была, а просто двое старых друзей – Семен да Володька, плюс по необходимости еще три-четыре физически крепких знакомых на подхвате. За четыре года работы в охранном деле заработал Семен денег на хорошую двухкомнатную квартиру на Стрелецкой, в самом центре. Офис ему был не нужен. Все решалось по телефону. Основной заказчик – Геннадий Ильич – был депутатом парламента, а значит, вся его депутатская жизнь в любое время суток состояла из бизнес-встреч и прочих мероприятий, требующих секретности и охраны. Семена он знал давно, по Петровке. Тогда у Геннадия Ильича была кличка Гена-крокодил и занимался он ежедневным сбором денег с торгового народа. «Вышли мы все из народа, дети семьи трудовой…» – любил иногда напевать Геннадий Ильич, и всякий раз, когда рядом в этот момент оказывался Семен, то вспоминалось ему свое сорок седьмое место в третьем рыночном ряду. Песня, как репей, отцеплялась от депутата и теперь уже до самого вечера крутилась на языке у Семена. Иногда он ее напевал, уже заходя после работы в квартиру. Вероника, изучившая закономерность появления этой песни в домашнем «эфире», только усмехалась.
   В свое время она многое узнала от Семена о перипетиях рыночной жизни. Во времена торговли видео Семена не раз арестовывала милиция, и он во время арестов умудрился завязать множество полезных контактов. Прежние сержанты к сегодняшнему дню стали майорами и полковниками, занимали важные посты и относились к Семену как к другу юности и свидетелю их профессионального и карьерного роста. Судьба? Конечно, судьба!
   И вдруг Вероника содрогнулась. Ее бросило в пронизывающий холод, в бездну. Она вспомнила то, что произошло семь лет назад, и то, что, по обещаниям ее психотерапевта, она не должна была больше вспоминать никогда в жизни.
   Она в отчаянии посмотрела в окно, на пролетающие плавно вниз пушистые снежинки. Ее правая ладонь произвольно прошлась по столешнице, уперлась в чашку с недопитым чаем. Через мгновение чашка полетела вниз. Звон разбитого фаянса отвлек Веронику. Она обернулась, бросила взгляд на пол, на белые осколки чашки. Ее немного отпустило. Но этот внезапный душевный холод вдруг стал физическим. Ее бил озноб. Вероника зашла в спальню, нашла в шкафу теплый норвежский свитер. Натянула его поверх «адидасовской» спортивной курточки. Потом прошла в ванну и укуталась в махровый халат изумрудного цвета – подарок Семена к прошлому Дню Валентина. Подпоясалась потуже. Вся эта короткая суета с утеплением то ли своей души, то ли тела возвратила ее к реальности.
   Крупные осколки чашки она собирала пальцами. Мелкие – смела в совок веником. Протерла пол и решила выйти под снег. Белый цвет всегда успокаивал ее, заставлял чувствовать себя маленькой любопытной и беззащитной девочкой. Ей помнилось, как она всего боялась в возрасте четырех-пяти лет. Боялась оказаться одна среди снежного поля, когда ездила с родителями к их знакомым в село под Киевом. Боялась подходить близко к дороге, по которой мимо неслись огромные и шумные грузовики. И самое интересное это то, что ей нравилось ощущение страха, как нравятся многим детям страшные сказки, рассказанные на ночь и потом не отпускающие ребенка в сон, заставляющие заглядывать под кровать или пытаться заснуть с включенным светом, чтобы чудища и чудовища из сказок не перебрались в детскую спальню.
   Вместо махрового халата Вероника надела длинную коричневую дубленку, предварительно замотав горло шарфиком из козьего меха.
   Сейчас она погуляет вдоль высокой и мощной задней стены Софиевского монастыря. Дойдет до Стретинской, потом до Рыльского переулка и обратно. И так раза три-четыре. Это ее проверенный маршрут для успокоительных прогулок. И если падает с неба снег, а она идет вдоль высокой и белой монастырской ограды, то все в мире наладится. В ее внутреннем мире. Другой мир ей не подвластен.

9

   Город Борисполь. Улица 9 Мая
   После исчезновения мурика жизнь в доме Димы стала мрачнее мрачного. Валя по пять раз на день отправляла Диму в разные уголки городка, где, по слухам и непроверенным данным, видели крупного серого кота, по описанию и фотографии похожего на пропавшего. Весь Борисполь уже был оклеен ксероксами фотографии мурика с жалобной просьбой под ней «найти за вознаграждение». Валя наотрез отказалась от предложения мужа написать «…за разумное вознаграждение». Дима и сам был не рад, что полез в неблагодарное дело подготовки объявления о пропаже кота, поглотившее его супругу полностью. Неблагодарное уже только потому, что не мог никто найти их Мурика и вернуть домой. Точнее, найти его останки теоретически и могли, но никакие мертвые «мурики» не обрадовали бы Валю.
   Так что Дима просто терпеливо ждал, когда женское сердце успокоится. Ходил себе на службу, контролировал регулярное и ответственное обнюхивание багажа отлетающих и прилетающих авиапассажиров. Следил за настроением Шамиля. А когда возвращался домой, то попадал в атмосферу бесконечного горя. Предвидя просьбу жены, сам же говорил: «Ну, я пойду Мурика поищу!» и перебирался в гараж, где обустроил поудобнее свой уголок между задней стенкой строения и старой БМВ. Даже спиральный нагреватель там поставил, чтобы теплее было.
   Там, в гараже, и застали его Борис и Женя. Сначала они, как положено, в дом зашли. Валя сообщила им, что Дима на поиски Мурика пошел. Мужики были сообразительными и, выйдя со двора, тут же направились к гаражу.
   – Слушай, это полный приезд! – возбужденно заговорил Борис, когда они устроились в уютном заднике гаража возле обогревателя, состоявшего всего лишь из раскаленной спирали, намотанной на кусок асбестовой трубы. – Три дня его не было дома!
   – Кого? – спросил Дима, в мыслях которого главное место занимал «пропавший» Мурик, или, как его называл сам Дима, – Мурло.
   – Да велосипедиста этого! – выпалил Борис. – Его жена в истерике билась! Я с этой повесткой к нему три дня ходил, только жену успокаивал. Сказал ей, что, может, он прячется, чтобы эту повестку в руки не получить! А сегодня утром приходит домой, худой, как черт!
   – Так он и так худым был! – вспомнил Дима.
   – А стал еще худее, на лице – сплошной «Бухенвальд», скулы торчат. И знаешь, что он ей сказал?! Он на велосипеде до Чернигова доехал!
   – А зачем? – спросил Дима.
   – Я его тоже спросил: зачем? А он плечами пожал!
   – Не-т, – протянул молчавший до этого момента Женя. – Он потом что-то про нехватку усталости говорил… Сказал, что чувствовал ненужную бодрость в теле и поэтому решил куда-нибудь подальше проехаться…
   – Выпить хотите? – спросил Дима.
   Борис мотнул головой отрицательно, а Женя кивнул положительно.
   Дима налил себе и Жене. Поставил на табуреточку, игравшую роль столика, тарелку с солеными огурцами, наполнил две стопочки. Но перед тем как выпить, пожаловался на жену, сходящую с ума по пропавшему коту.
   – Пройдет! – успокоил его Боря.
   – Когда? Я уже не выдерживаю! В доме такая атмосфера, будто в каждой комнате по пять покойников неоплаканных лежат.
   – Так найди похожего кота, – на лице Бориса возникло очень серьезное выражение, – да выдай его за этого мурика! Он же обычный, серый был! Таких сотни по улицам бегают…
   – Ей сердце подскажет, что это не тот кот, – засомневался вслух Дима.
   – Сердце? Да сказки это все! Женщины сами про себя эти сказки придумывают, чтобы добрее казаться! А сами… – Женя недоговорил, схватил стопочку и нервно выпил. Потом хрустнул во рту соленым огурцом.
   – Ладно, хватит о котах! – Борис решил менять тему разговора. – Ты врача нашел какого-нибудь? – его взгляд уперся в глаза Димы.
   – Какого врача?! Я кота ищу… У меня дома траур!
   – Завязывай с поисками кота и займись врачом. Или лучше аптекарем! Аптекари в ампулах лучше разбираются.
   – Ты, может, знаешь, что сделать? – Женя поднял указательный палец, привлекая к себе внимание. – Возьми ампулу и зайди в аптеку. Скажи, что нашел и не знаешь, что это такое!
   – Так и ты это можешь сделать! – ответил на предложение хозяин гаража. – Почему я должен по аптекам ходить?
   – Точно, – кивнул Борис, приглаживая свои усы и внимательно глядя на Женю. – Займись этим!
   – Хорошо, – после короткого замешательства согласился тот. – Давайте мне три ампулы, и я… пойду, в общем.
   Дима достал из придвинутого к стенке пластикового чемодана три ампулы. Женя сунул их в карман куртки, попрощался кивком головы и вышел.
   Борис и Дима переглянулись.
   – Он че, обиделся? – спросил Дима.
   Борис молча махнул рукой.
   – Налей и мне стопочку, – попросил он.
   Дима налил.
   – Надо было с нами, на троих, – сказал он.
   – Я на троих больше не пью, – мрачно сообщил Борис. – Пить на троих – это второй признак алкоголизма.
   – А первый?
   – Первый? Это пить в одиночку…
   Дима скривил губы, оглянулся на свою импровизированную «барную» полочку, оборудованную им в гараже поверх полочки с инструментами.
   – Ты что, не пьешь? – удивился Борис.
   – Нет, с тобой выпью…
   Налил и себе.
   – мне бы эти ампулки хорошо продать, – поделился после стопки водки Борис, – так я дочку бы в университет определил, на платное обучение. А ты действительно, найди похожего кота, изваляй его в грязи и домой принеси. Скажешь, что он по кошкам шатался и на себя не похож… Она и успокоится! Да и не кота ей надо, а ребенка!
   – Это наше дело! – встал на защиту жены Дима.
   – Конечно, ваше, – согласился Борис, поднимаясь с самодельной деревянной скамеечки. – А чемоданчик – наше дело. И лучше бы это дело побыстрее закончить!
   Снова оставшись один в гараже, Дима наполнил свою стопку еще раз. Смотрел на нее долго, о жизни думал. Думал, что исчезновение кота мурика можно было бы и на соседского бультерьера спихнуть! Но тогда Валя начала бы с соседом настоящую войну, а Диме идти «врукопашную» не хотелось. А наполненная водкой стопка стояла перед ним и почему-то раздражение вызывала. Вылил ее Дима обратно в бутылку и отправился домой.

10

   Киевская область. Макаровский район. Село Липовка
   Следующее утро у Ирины началось раньше обычного на пятнадцать минут. Она натянула на руки резиновые перчатки для мытья посуды. Перенесла тазик с замоченным в разведенной краске платком в бойлерную. Вытащила платок и повесила его на веревку для сушки белья прямо над этим же тазиком. Двумя прищепками для надежности укрепила его.