— По-прежнему проблемы с блокированием?
   — Ты сам знаешь, ты же видел меня в толпе. Бывают минуты, когда я ненавижу тебя за то, что ты держишь меня здесь, но потом понимаю, что просто не могу вернуться, пока не восстановлю защиту. И мы не можем никому рассказать об этом безобразии, пока все не исправим — даже Герольдам.
   — Значит, ты и сама сообразила.
   — Большого ума тут не потребовалось: если бы люди узнали, что слухи хотя бы отчасти правдивы, они поверили бы и всему остальному. Я видела, как ты прикрывал меня всякий раз, как мы встречали другого Герольда. И еще одно. Я не могу возвращаться, пока не выясню кое-что.
   — Что именно?
   — Не только «как» работает мой Дар, но и «почему» и «когда». Это не дает мне покоя, потому что слухи о том, что я манипулировала людьми, очень близки к истине. Я и в самом деле использовала Дар для того, чтобы оценить Советников, и в самом деле действовала на основе полученных сведений. С какого момента мои действия становятся манипуляцией?
   — Не знаю…
   — Теперь я попросту боюсь использовать свой Дар.
   — О черт! — Крис перекатился на бок, волосы упали ему на глаза. — А вот это уже меня беспокоит. Пламя ада, ведь ничего подобного бы не случилось, если бы я держал рот на замке.
   — И вполне могло случиться в более неподходящий момент…
   — А могло и не случиться. — Взгляд синих глаз впился в Тэлию. — В том, что произошло, я виноват не меньше твоего.
   Тэлия не нашлась, что ответить.
   — Ну что ж, дела пошли наперекос, но, по-моему, мы смогли изменить положение, — сказал Крис наконец.
   — Надеюсь. Думаю, да.
   — Ну а со всем остальным ты справляешься отлично.
   За его словами пряталась какая-то неловкость; сейчас Тэлия была достаточно восприимчива, чтобы определить, что она связана с ней лично, а не с ней как с Герольдом.
   О Боги. Тэлия изо всех сил постаралась скрыть смятение. Со своей стороны она из кожи вон лезла, чтобы их отношения и дальше строились по типу «друзья-любовники», стараясь не позволить своему Дару повлиять на Криса так, чтобы тот влюбился в нее или еще чего похуже. По большей части Тэлии казалось, что ей это удается — но бывали моменты вроде нынешнего, когда на лицо Криса, когда он смотрел на нее, набегала тень. Тэлия уже знала, что ей не нужно от него ничего большего, поскольку по мере того, как ее зависимость от Криса уменьшалась, ее чувства к нему улеглись и стали очень напоминать те, что связывали ее со Скифом.
   Но что же он сам?
   — Интересно, что сейчас поделывает Дирк, — ни с того ни с сего сказал Крис. — В нынешнем сезоне он тоже объезжает сектор.
   — Если у него есть хоть капля здравого смысла — радуется, что ему не приходится есть твою стряпню. — Тэлия швырнула в него пучком травы; Крис ухмыльнулся. — Скажи-ка, почему ты все время называешь меня птичкой «?
   — Хороший вопрос; тебя так прозвал Дирк. Ты напоминаешь ему лесного жаворонка.
   — Что такое лесной жаворонок? — с любопытством спросила Тэлия. — Ни разу не видела.
   — А их обычно и не видно — только слышно. Лесные жаворонки очень пугливы, и если хочешь разглядеть его, надо совершенно точно знать, что ты ищешь. Они очень маленькие, коричневого цвета, и совершенно сливаются с кустарниками. Хотя они и не бросаются в глаза, они очень красивы на собственный спокойный лад. Но, когда Дирк назвал тебя так, он думал о другом: у лесных жаворонков самый красивый голос из всех лесных птиц.
   — О, — сказала Тэлия, удивленная комплиментом и не очень зная, как на него отреагировать.
   — Я даже могу сказать тебе, когда он сказал это впервые. Сразу после того, как ты потеряла сознание и он поднял тебя на руки, чтобы отнести к тебе в комнату. «Светлые Гавани, — сказал он, — да она весит не больше пичужки». Потом в ту праздничную ночь, когда мы пели все вместе, я поймал его за тем, что он смотрел на тебя не отрываясь, пока ты наблюдала за танцующими, и бормотал про себя:
   Лесной жаворонок. Пугливый лесной жаворонок!» Потом заметил, что я за ним слежу, рассвирепел и заявил: «Да, жаворонок!» Не желая получить по фингалу под каждый глаз, я согласился. Я согласился бы в любом случае: всегда с ним соглашаюсь, когда он прав.
   — Вы оба, — сказала Тэлия, — чокнутые.
   — Нет, сударыня, мы Герольды. Близко, но до настоящего сумасшествия все-таки не дотягивает.
   — Значит, я тоже чокнутая.
   — Сама сказала, — заявил Крис — Я не говорил.
   Прежде чем Тэлия смогла придумать достойный ответ, они услышали оклик с тропы, ведущей к Приюту, и вскочили на ноги. Прибыл их курьер — и курьером оказался Скиф собственной персоной.
   — Вот так так! — сказал он, спешиваясь, когда они подбежали к нему. — Вы двое явно выглядите здоровыми и бодрыми! Даже чересчур, для людей, которые, как предполагалось, едва не погибли в той пурге в Середину Зимы. Дирк чертовски тревожился, когда я с ним разговаривал.
   — Если увидишь его в скором времени или сможешь найти Барда, чтобы передал весточку, то сообщи ему, что мы оба в полном порядке и худшее, что нас постигло, — утрата футляра от арфы Тэлии, — со смехом сказал Крис.
   — Если? Светлые Гавани, да у меня нет никакого выбора! Мне категорически приказано разыскать его, когда закончу вас инструктировать, под угрозой пытки, какой — не сказано. Судя по тому, как он себя вел, можно подумать, что ни у одного из вас не хватит мозгов, чтобы не сыграть в ящик, даже если слегка промочите ноги, а не то что угодив в пургу.
   Крис бросил на Тэлию еще один странный косой взгляд.
   — Давай-ка лучше тащи своего Спутника и все, что нам привез, в Приют, — сказала она. — На то, чтобы все передать и убедиться, что мы все уразумели, уйдет некоторое время.
   — Некоторое время, о скромница Тэлия? С тобой-то я не боюсь, что процедура затянется надолго, — ухмыльнулся Скиф. — Я отлично знаю, что ты запоминаешь быстрее, чем я, а Крис был моим преподавателем Дальновидения, так что мне известно, что он схватывает так же быстро. Я отпущу Симри — пусть немного прошвырнется; мула с поклажей я могу вести и под уздцы.
   — Возьмем ее сбрую, — предложил Крис. — Какой смысл тебе тащить все, когда мы идем налегке.
   Скиф с радостью принял предложение, и они вместе зашагали по тропинке, ведущей к Приюту — Крис с седлом и потником на плече, Тэлия — с уздечкой, Скиф — с седельными сумками.
   — Я доставил вам двоим настоящий ворох, — сказал он, когда они подошли к Приюту. — как вещей, так и новостей. Надеюсь, вы готовы.
   — Более чем готовы, — заверила его Тэлия. — Мне изрядно поднадоело рассказывать изо дня в день одно и то же.
   — Можно подумать, я не знаю! Ну, у меня куча новостей, личных и общественных, больше, чем вы можете себе представить. Что желаете сначала — новости или вьюки?
   — И то и другое, — сказал Крис с очаровательной улыбкой ребенка. — Ты можешь рассказывать новости личного характера, пока мы будем радоваться конфеткам.
   — Почему бы и нет? — со смешком сказал Скиф. — Начну с Коллегии, а потом буду расширять охват.
   Первая новость состояла в том, что Гэйта и Меро поразили почти всех, неожиданно решив пожениться. Они обручились как раз перед отъездом Скифа и собирались сыграть свадьбу осенью. При этом известии у Криса отвисла челюсть, но Тэлия, припомнив кое-что из того, что она видела во время каникул, еще в студенческую пору, кивнула, не слишком удивленная.
   Минувшей зимой Керен сломала бедро. Она поскользнулась и неудачно упала, пытаясь вызволить жеребенка-Спутника из-под упавшего дерева (жеребенок перепугался до одури, но в остальном вышел из испытания невредимым. Чего явно нельзя сказать о Керен). Шерил взяла на себя обязанности Керен в качестве преподавателя верховой езды в дополнение к собственной нагрузке. Когда кости Керен срослись, та решила, что в любом случае приближается пора подумать о подготовке преемника, поэтому в настоящее время они ведут занятия вместе.
   Альберих наконец-то почти оставил преподавание — теперь он занимается только с наиболее одаренными учащимися; на свое место он назначил Джери, что никого не удивило.
   Нынешней весной Спутники Избрали двадцать юнцов — рекордно большое число. Впервые за много лет Коллегия оказалась заполненной до отказа. Никто не знает, радоваться ли такому внезапному наплыву Избранных или же мучиться дурными предчувствиями: последний раз Коллегия была полна во времена отца Селенэй; тогда вскоре на восточной границе разразилась Тедрельская война с Карсом, и, когда она закончилась, то потребовались все до одного студенты, чтобы заменить Герольдов, которые ушли в Гавани.
   Элспет показывала неожиданно хорошие успехи в учебе; Тэлия очень обрадовалась, услышав это. Элкарт пересмотрел очень напряженное расписание девочки и значительно разгрузил его, а Элспет ответила тем, что на оставшихся занятиях стала вкалывать, как сущий дьявол. Похоже, она полна решимости доказать, что благодарна за передышку и что не собирается отлынивать от обязанностей.
   О дворе известий было мало, но все плохие. Жернова слухов вращались без устали, перемалывая главным образом все, что относилось к Элспет и отсутствующей Тэлии. Примерно половину составляли вариации сплетен, которые Крис и Тэлия уже слышали, остальное касалось предполагаемой непригодности Элспет для трона — она-де чересчур доверчива, у нее слишком мальчишеские повадки, она недостаточно умна… и чрезмерно зависит от Герольдов вообще и Тэлии в частности, которая и принимает за нее все решения.
 
   Крис заметил тень боли, которая пробежала по лицу Тэлии, но ничего не сказал.
   — Но я твердил всем, кто брал на себя труд поднять сей вопрос, что, кто бы ни распускал такие байки, у него не все дома. Элспет — просто-напросто сорвиголова, вроде Джери, а им ведь страшно хочется считать Джери Наследницей престола! И еще я им сказал, что никому из тех, кто тебя знает, даже в голову не придет, что ты можешь злоупотребить своим Даром! Вот так-то. Ладно, теперь ваша очередь, — распорядился Скиф. — Вы должны рассказать мне всю историю с метелью. Половина Круга строго-настрого наказала мне разузнать все подробности. Если вы хоть что-то пропустите, я не уверен в своей безопасности по возвращении.
   Крис рассказал большую часть, начиная с мора в Развилке и до появления Тедрика, умолчав об утрате Тэлией контроля над Даром.
   — Звучит мрачновато, — сказал Скиф, когда он закончил. — Странно, что вы не перегрызли друг другу глотки — хотя бы от скуки, если не от чего другого. Но, впрочем, вы были слишком заняты, чтобы соскучиться, — вы ведь раскапывали снег.
   Пытаясь удержаться от смеха, Крис поперхнулся вином и едва не задохнулся насмерть.
   Тэлия скрыла румянец смущения, принявшись колотить его по спине, а затем вступила в беседу, метнув в его сторону суровый взгляд, от которого с Крисом чуть не приключился новый припадок.
   — Хорошо, что у нас была с собой арфа, — сказала она, решительно подавляя настойчивое желание вцепиться Крису обеими руками в горло и придушить. — Музыка очень нас поддержала. И мы выяснили одну очень странную вещь, Скиф. Знаешь ли ты, что вечные рассказы северян о том, что чирры поют, правда?
   — Ты слишком долго объезжала свой сектор, — ответил тот с недоверчивой усмешкой.
   — Она говорит правду, Скиф, — подтвердил Крис. — Чирры действительно поют… ну, их пение больше похоже на мычание или пение без слов. Но они это делают осознанно, и мне приходилось слышать, как человеческое горло издавало менее мелодичные звуки.
   — Доказать можете? Иначе мне нелегко будет убедить остальных, а тем более себя.
   — Ты как, собираешься здесь заночевать?
   — Если не помешаю.
   — Можешь остаться, если вымоешь посуду после ужина, — поддразнила его Тэлия. — Еду мы для тебя приготовим, но тебе не худо бы тоже сделать что-нибудь полезное.
   — Пожалуйста; хуже, чем есть мою собственную стряпню, ничего быть не может! — ответил Скиф с тяжелым вздохом. — Во время моей стажировки Дирк наотрез отказался позволять мне готовить после первых двух раз, когда я только испортил продукты. Я его не виню. Я единственный из всех известных мне людей, который может час варить яйцо, а потом оказывается, что оно наполовину подгорело, наполовину сырое!
   — Ну, тогда после ужина получишь свои доказательства.
 
   Когда они покончили с вечерней трапезой, Тэлия подозвала чирр от озера, возле которого те паслись, к Приюту, и предъявила доказательства, которых требовал Скиф. Когда из глоток длинношеих вьючных животных полились первые звуки, глаза Скифа недоверчиво расширились. Однако, быстро оглядевшись по сторонам, он убедился, что никакого подвоха нет. После первых двух песен он расслабился и признал, что находит странное пение чирр довольно приятным, хотя поначалу и ошеломляющим.
   Устав петь, они принялись рассказывать дорожные байки. У Скифа оказался гораздо больший запас хохм, поскольку благодаря тому, что его назначили курьером, он сталкивался с самыми разнообразными ситуациями (однажды ему пришлось спасать своего связника на месте встречи от некой любвеобильной и не в меру восторженной коровы). Однако посредине истории, которую Скиф считал одной из самых забавных в своем репертуаре, Тэлия внезапно извинилась и весьма поспешно вышла наружу, в ночь.
   — Я что, что-нибудь не то сказал? — спросил ошарашенный Скиф, поскольку до того момента Тэлия, судя по всему, наслаждалась рассказом. — Что с ней?
   — Я знаю не больше твоего… — начал Крис. Тут ему кое-что пришло в голову. — Погоди-ка минутку. — Он закрыл глаза и мысленно окликнул Тантриса. Получив ответ, слегка улыбнулся, хотя и почувствовал прилив жалости к Тэлии.
   — Она скоро вернется, — сказал он озадаченному Скифу. — Когда будет испытывать меньшую… неловкость, скажем так.
   — И что сие должно означать? — рассердился Скиф.
   — Скиф, твоя Симри — кобыла.
   — Что вполне очевидно.
   — А Ролан — жеребец, причем жеребец, который не видел Спутника-кобылы несколько месяцев. На случай если ты забыл, Дар Тэлии — эмпатия, и она говорит, что, в отличие от всех нас, ее Спутник всегда с ней — «на заднем плане сознания», как она выражается.
   — Что? — Скиф был сбит с толку; потом до него дошло. — Ого. Я и забыл про тот маленький эксперимент, который она провела. Когда между тобой и Спутником такая тесная связь, то заблокироваться невозможно, так?
   — Вот именно, невозможно, во всяком случае, на таком уровне. А поскольку тут задействован ее Дар, проблема даже еще более… непреодолима. Насколько я припоминаю, ты только немного Мыслеговоришь, верно? Ну так ты защищен от развлечений Симри. Незачем говорить, что к Тэлии это не относится.
   Смешок Скифа прозвучал лишь самую чуточку бессердечно.
   — Жаль, что твой Тантрис не кобыла.
   — Меня и самого иногда посещала такая мысль, — признал Крис, присоединяясь к его смеху.
   Скиф резко посерьезнел.
   — Послушай… Крис, я знаю, что это меня не касается, но вы с Тэлией… ну, ты понимаешь?..
   — Чертовски верно, не касается, — спокойно сказал Крис. Он предвидел вопрос, предполагая, что Скиф ждет только момента, когда они останутся одни. — Так зачем же ты спрашиваешь?
   — Крис, замечать всякое — часть моей работы. И я заметил, что, хотя вы и не льнете друг к дружке, как влюбленные голубки, вы оба держитесь друг с другом гораздо непринужденнее, чем любой из вас с кем-либо другим, сколько я помню. — Скиф остановился и помолчал.
   — Ты явно собирался сказать больше, продолжай.
   — Я в долгу перед Дирком. Я обязан ему жизнью: по всем правилам он должен был бросить нас, когда Симри и я свалились в тот овраг во время моей стажировки. Он не мог знать, что мы все еще живы, а тропу под его ногами с каждой минутой все больше размывало. Но Дирк не ушел. Он шарил под проливным дождем, пока не нашел нас, и, если бы он этого не сделал, я бы сейчас здесь не сидел. Так вот. Всякий раз, как кто-нибудь упоминает Тэлию, он держится очень странно. Он уже начинал чудесить, когда вы уезжали, а с тех пор стало еще хуже. Старый добрый «равнодушный к женщинам» Дирк чуть не вырвал мне сердце и не скормил его мне же, когда я не смог рассказать о вас ничего, кроме слухов, — и я готов прозакладывать свою надежду на Гавани, что беспокоился он не из-за твоего благополучия. Поэтому если вы двое больше, чем друзья, мне нужно знать. Может быть, мне удастся как-нибудь мягко сказать ему об этом.
   — О Боги, — слабым голосом сказал Крис, — о Боги. Не знаю, Скиф… Я имею в виду, я знаю, что чувствую сам — а именно, что она мне очень нравится, и все — но не знаю, что чувствует она. И боюсь выяснять.
   — У меня есть подозрение, что ты очень многого недоговариваешь, — заметил Скиф. — Не хочешь сделать полное признание?
   — Боги… лучше начать с того, что произошло несколько лет назад… Слушай, причина того, что Дирк притворяется равнодушным к женщинам, в том, что одна из них однажды причинила ему такую боль, что он оказался на волосок от самоубийства. Та сука, леди Нарил. Нас с Дирком тогда только что назначили ко двору. Она хотела заполучить меня, а я не обращал на нее внимания. Поэтому она использовала Дирка, чтобы подобраться ко мне.
   — Можешь мне не рассказывать — она изображала с ним милую, бесхитростную девочку. Она и со мной пробовала тот же трюк, но я уже знал что к чему.
   — Жаль, что Дирк не знал. К тому времени, как я выяснил, что происходит, было уже слишком поздно. Он бился, как выброшенная на берег рыба. Она воспользовалась им, чтобы устроить со мной встречу, а на ней предъявила мне ультиматум: или я становлюсь ее комнатной собачонкой, или она превратит жизнь Дирка в ад. К сожалению, она упустила из виду тот факт, что Дирк был не только увлечен ею, но и ревновал. Он остался неподалеку и все слышал.
   — Боги Милостивые! — только и смог выговорить Скиф.
   — Вот именно.
   Крис закрыл глаза, пытаясь отогнать от себя воспоминание о том, как выглядел Дирк, появившись перед ними. Зрелище было страшное. У него даже глаза казались мертвыми. Но то, что затем последовало, оказалось еще хуже. Крис поспешно ретировался, а когда он ушел, Нарил смешала Дирка с грязью. Если бы он только знал, ни за что не оставил бы их одних…
   — Но…
   — Он был раздавлен, совершенно раздавлен. Думаю, только Ахроди удержала его от того, чтобы броситься в реку той же ночью. А теперь ты говоришь, что он ведет себя словно…
   — Словно человек, почуявший любовь-судьбу, если хочешь знать правду. Он близок к одержимости.
   — Тэлия выказывала те же признаки, но сейчас… я просто не знаю, Скиф. Мы… начали спать вместе во время того бурана. Было еще множество других осложнений, в подробности которых я не буду вдаваться, и сейчас я не знаю, что она чувствует. Но я до смерти боюсь, что она зациклилась на мне.
   А ведь он — лучший друг Дирка. Боги, Боги, все повторяется снова…
   — Ну и что же ты намерен предпринять? — спросил Скиф.
   — Собираюсь порвать, только и всего, прежде, чем дело зайдет слишком далеко. Если между ними действительно любовь-судьба, то, когда увлечение будет подавлено в зародыше, Тэлия снова повернется к Дирку, словно стрелка компаса. Но ради Богов, не рассказывай Дирку ничего. — Крис потер лоб: он чувствовал себя почти больным от угрызений совести.
   — Можешь не бояться… — Скиф осекся и многозначительно кивнул на дверь за спиной у Криса.
   Вошла Тэлия и села на свое прежнее место; выглядела она гораздо спокойнее и уравновешеннее.
   — Лучше? — вполголоса сочувственно спросил Крис.
   — Гораздо, — вздохнула она, потом повернулась к Скифу:
   — А что до тебя, вредитель, надеюсь, ты готов к тому, что через парочку месяцев тебе придется нянчиться с беременным Спутником!
   — Ну, Тэлия, — бессердечно фыркнул тот, — Симри развлекалась с каждым жеребцом, с которым мы встречались, и ничего такого пока не случилось.
   — Ролан тебе не «каждый» жеребец, — сообщила Тэлия, ехидно скривив губы. — Так тебе и надо за то, что не предупредил меня, самодовольный садист. Разве ты забыл уроки истории и необычайную плодовитость рожденных Рощей жеребцов — а в особенности Спутника Королевского Герольда?
   — Копье Керноса! Я и не подумал об этом! Оба, Крис и Тэлия, рассмеялись, увидев физиономию Скифа.
   — Готов поспорить на полный мех вина, что Симри тоже не подумала, — прибавил Крис.
   — Ты только что выиграл, — сказал Скиф, шаря за спиной в куче своих пожитков и перебрасывая Крису кожаную флягу. — Ну да ладно… нет худа без добра. Я не смогу разъезжать, как прежде, зато избавлюсь от необходимости самому себе стряпать. Пожалуй, надо подумать, как я смогу пригодиться при дворе и Коллегии. Надеюсь, Терену нравится быть курьером — он сейчас единственный, кто свободен: курс Ориентации для новой малышни уже закончился.
   Он залез в свою походную постель с довольно задумчивым выражением на лице.
 
   Следующий день Крис и Тэлия посвятили запоминанию того, что сообщал им Скиф. Вскоре после полудня, когда оба выучили все назубок, Скиф уложил то немногое, что составляло его собственные пожитки и снаряжение, и пустился в обратный путь.
   — Как много ты ему рассказал? — спросила Тэлия, глядя ему вслед.
   — Только то, что у нас были осложнения, в подробности которых я вдаваться не буду, сказать пришлось — он заметил, что ты не слишком хорошо выглядишь. Больше ничего. — Но он искоса бросил на Тэлию очередной странный взгляд.
   — Господи… бедная Элспет, одна против своры проклятых сплетников! Боги, мне так нужно быть там, а я не могу…
   — Точно. Не можешь. Тебе сейчас от возвращения пользы не будет, а ей может даже повредить.
   — Знаю, но все равно хочется…
   — Посмотри на дело так: за всеми слухами, что должны пойти о нас с тобой, теперешние, возможно, позабудутся.
   — О, Боги, — Тэлия залилась краской, — неужели я не имею права на личную жизнь?
   — Будучи Герольдом — нет.
   Они пошли обратно к Приюту; Крис размышлял о чем-то — Тэлия видела это по замкнутому выражению его лица, чувствовала по смятению и озабоченности, которые таились под поверхностью его мыслей.
   Озабоченность Тэлия разделяла. Она не знала точно, что беспокоит Криса, за исключением того, что это как-то связано с ней — и Дирком. И гадала, не является ли его состояние признаком того, что ее худшие опасения верны и чувство Криса к ней действительно стало гораздо серьезнее, чем он планировал.
   Тэлии не хотелось ранить его чувства , но, пропади все пропадом, ей нужен не он! Если бы только он поговорил с ней…
   Они читали пачки писем в молчании. Тэлия получила в основном короткие записки, да и то немного. Однако последнее письмо совершенно поставило ее в тупик: судя по толщине пакета, оно было огромным, и, однако, почерк показался Тэлии незнакомым. Она нахмурилась, на миг припомнив злые времена, когда ей каждый день приходили гнусные анонимные письма. Потом заставила себя успокоиться и сломала печать, говоря себе, что ничто не помешает ей швырнуть письмо в огонь, если оно окажется того же сорта.
   К ее потрясению и радости, пакет пришел от Дирка.
   Само письмо было не очень длинным, выражения — ходульными и казенными, и все же от одного сознания того, что его написал Дирк, Тэлию охватила радостная дрожь. Содержание оказалось довольно простым: он писал, что надеется, что ее тесное сотрудничество с его напарником приведет к более тесной дружбе между ними троими, поскольку их объединяет общий интерес к музыке. Именно в свете этого общего интереса он, Дирк, и взял на себя смелость написать ей. Его назначили в сектор, где находится большинство бумажных мануфактур и книгопечатен королевства, сектор, считающийся столицей Гильдий Печатников и Граверов. Что означает, что ноты и книги, которые в других местах достать трудно, здесь считаются вещью сравнительно обычной. Он, Дирк, купил себе очень много новых песенников и подумал, что Тэлия и Крис тоже должны получить по экземпляру.
   Взволновало и одновременно обеспокоило Тэлию то, чего Дирк не написал. Письмо было настолько учтивым, что могло либо отражать вежливое безразличие к ней, либо являться попыткой скрыть навязчивую мысль того же рода, что владела и Тэлией.
   И все же то, что он послал ноты Тэлии, а не Крису, представлялось определенно странным.
   Крис смущенно кашлянул; Тэлия подняла голову и встретила его взгляд.
   — В чем дело? — спросила она.
   — В письме от Дирка, — отвечал Крис. — Обычно я получаю хорошо если страничку, ну, может, две — но сие размерами опасно приближается к эпосу!
   — Странно.
   — Еще мягко сказано. Он треплется о пустяках, достойных бабкиных ярмарочных сплетен, и самое интересное — то, о чем он умалчивает. Он выписывает всевозможные словесные выкрутасы, изо всех сил стараясь ни словечком не обмолвиться о моем стажере. Для письма таких размеров задача непростая! О тебе он упоминает только в самом конце, и затем лишь, чтобы сообщить, что послал тебе ноты кое-каких песен, которые мы все, может быть, захотим когда-нибудь попробовать исполнить вместе. Можно подумать, он боится написать твое имя из страха, что что-то выдаст.
   Тэлия проглотила внезапно вставший в горле комок.
   — Вот ноты, которые он прислал, — сказала она, отдавая Крису пакет.
   — Светлые Гавани, они, должно быть, обошлись ему в целое состояние! — Крис принялся раскладывать ноты на две стопки — одну для себя, другую для Тэлии, — и тут из пачки что-то выпало.
   — Хм, а это что такое? — Он поднял упавший предмет, оказавшийся тонкой книжечкой в переплете из коричневой кожи. Крис пролистал ее.
   — Она, вне всякого сомнения, предназначалась для тебя, — серьезно сказал он, вручая книжку Тэлии.