Пять Правителей не желали сотрудничать с варварами из Холодных Земель. По их указу регулярно организовывались набеги на Южный Вордхолм, во время которых войска уничтожали северян с чудовищной и бессмысленной жестокостью. Предпринимались эти рейды для того, чтобы лишний раз напомнить соседям о мощи и беспощадности райдбаров, а также для пополнения даровой рабочей силой шахт, каменоломен, рудников и ферм. Быть может, подобные карательные экспедиции преследовали и провокационную цель: пятеро владык как будто предупреждали вордхолмцев, что никому из южан доверять нельзя в том числе, и представителям оппозиции из Тар-Карота.
   Несмотря на все усилия местного Сопротивления, большинство райдбаров не желало никакого сотрудничества с «грязными варварами». Официальная пропаганда делала свое дело; кроме того, на богатом юге хватало бедняков, которым крепкие невольники из Вордхолма составляли изрядную конкуренцию. Правда, пленные отличались строптивым нравом, но зато были сильны и умели работать.
   Насколько Блейд понял свою прекрасную целительницу, райдбаров, объединившихся в Союз Сопротивления, мучил своеобразный комплекс вины перед северянами, ибо человек, который теперь уничтожал Вордхолм, родился на южном материке. Впрочем, о нем, о Кайне Дорвате, добавила Лейя, может значительно больше рассказать Стрейм, живое свидетельство его первых генетических экспериментов. Блейд, разочарованный крахом своей гипотезы об инопланетном происхождении Хозяина, молча кивнул, и повествование продолжил синекожий мутант.
   Кайн Дорват являлся, вероятно, величайшим ученым, гением из гениев, когда-либо рождавшихся среди райдбаров. Он работал в области генетики и молекулярной биологии; знания и открытия Кайна, соединенные с феноменальным мастерством хирурга, позволили ему конструировать новые живые организмы -так, как инженеры создают сложные электронные схемы или приборы. Сначала он долго и осторожно экспериментировал над животными; потом, осмелев, перешел к опытам над людьми. Стрейм был создан в результате одного из первых его экспериментов с человеческими хромосомами, когда Кайн, еще опасаясь неудачи, соблюдал осторожность. Вскоре начали появляться и другие мутанты, причем все в большем и большем количестве. Кайн, Хозяин жизни и смерти, сотворил огромное количество уродливых существ, используя их как рабов и охранников; многих из своих чудищ он дарил друзьям и покровителям.
   Разум мутантов, однако, ничем не отличался от человеческого, и вскоре они взбунтовались. В произошедшем побоище, одним из участников и вдохновителей которого был Стрейм, многие погибли. Дело получило огласку, в Райдбаре поднялся шум; работы Кайна больше не удавалось держать в секрете, и анонимное правительство южан, чтобы успокоить народ, изгнало ученого из страны. Руководители Тар-Карота полагали, что наказание было чистейшей фикцией, ибо к тому времени Кайн Дорват держал за глотку каждого из пяти властителей, либо сам был одним из них. Он не даром носил титул Хозяина; одним из побочных результатов его исследований являлись методы продления жизни, и соблазн долголетия привлекал к нему всех, обладающих влиянием и силой.
   Но, как бы то ни было, он подчинился решению властей и ушел. Удалился на север, в ледники, сумев забрать с собой большую часть лабораторного оборудования и некоторых из уцелевших тварей, оставшихся верными ему. Человек, который намеревался жить сотни лет, презирал толпу; вероятно, он полагал, что сумеет со временем заменить людей другими существами, более совершенными и покорными своему создателю. Проще говоря, райдбар Кайн Дорват, Хозяин, намеревался стать Богом.
   Но он стал демоном, злым демоном Хондрутом для Вордхолма. Там, на севере, он не прекратил своих исследований, и вскоре орда чудовищных тварей спустилась с ледника, вселяя ужас в жителей городов и деревень. Ему понадобились люди — и он стал захватывать вордхолмцев. Они — не мутанты и не пришельцы со звезд — стали всадниками тарколов и погонщиками мелтов; несчастные пленники, обученные, подготовленные и прошедшие ментальную обработку. Сейчас никто в Райдбаре не знал, насколько велики реальная власть, могущество и сила Хозяина, но можно было не сомневаться, что за двадцать пять лет, прошедших со дня его бегства, он сумел достичь многого. В частности, он наводнил страну своими шпионами и, видимо, Пять Правителей стали простыми исполнителями его инструкцией.
   «В этом можно не сомневаться,» — мрачно подумал Блейд, оценив оперативность, с которой его извлекли из вордхолмских лесов и доставили на юг. После выслушанных объяснений кое-что встало на свои места, однако полной ясности у него все равно не было. Он вполне допускал, что гению многое под силу — в конце концов, он сам был знаком с весьма необычным человеком, творцом компьютера, забросившего его в этот мир. Однако уж очень маловероятным представлялось, чтобы генетик и хирург обладал необходимыми знаниями по физике и электронике, позволившими создать микроэлектронные устройства фантастической сложности и защитные костюмы всадников. Кстати, каким образом Кайн Дорват вместе со всем своим оборудованием, персоналом и биологическими фабриками существует в ледяной пустыне? К примеру, откуда он берет продовольствие?
   Нет, что-то здесь было не так! Вероятно, руководителям Тар-Карота известно далеко не все, либо они что-то намеренно не договаривают.
   — Чудовища, опустошающие деревни северян, — продолжал между тем Стрейм, — появились лет двадцать назад. Наши власти решили, что Хозяин посылает их как предупреждение, и что он не собирается щадить никого, возможно, то был пропагандистский трюк, чтобы в корне задушить призывы о помощи Вордхолму. В меморандуме, опубликованном тогда от имени Правителей, говорилось, что если Райдбар отважится помочь своим северным соседям, то Кайн Дорват нашлет на нас что-нибудь еще более ужасное — какой-нибудь вирус или смертельный газ. Люди были запуганы и…
   — Не только запуганы, — прервала мутанта Лейя. — Наш народ издавна боится и ненавидит жителей Вордхолма, так что открытый союз с ними или хотя бы поддержка в борьбе с нашествиями способны вызвать беспорядки. — Она покачала прелестной головкой, с грустью добавив: — К сожалению, гуманистические идеалы не слишком популярны в Райдбаре
   — Ты права, доктор Линдас, — печально согласился Стрейм. — Люди не знают, что такое милосердие и доброта… Для них любая странность, любое отличие — знак отверженности и повод к гонениям и преследованиям. И они еще называют варварами вордхолмцев! — мутант замолчал, тяжело вздохнув; на его лице неожиданно проступило выражение горечи.
   Лейя ласково похлопала его по руке.
   — Не мучай себя, друг мой. Ты же нашел тут друзей, дом и дело. Я уверена, что в конце концов раскаиваться придется тем, кто преследовал тебя.
   — Надеюсь, что так, — пробормотал Стрейм, а доктор Лейя Линдас, снова взяв инициативу в свои руки, продолжила рассказ.
   — Похоже, у нас нет выбора, какие бы настроения не царили в народе. Необходимо истребить чудищ, найти и уничтожить логово Дорвата в ледниках. Все члены Союза поклялись, что сделают это, и мы свою клятву сдержим! Но надо проявлять осмотрительность и до поры до времени оставаться а тени. Один неверный шаг, один неосторожный поступок или лишнее слово, и шпионы правителей обнаружат наши ячейки и базы… Тогда смерть! Она помолчала, потом, откинув со лба каштановую прядь, тихо произнесла: Может быть, уничтожив Кайна Дорвата, мы выйдем из подполья. Но, думаю, и тогда мы будем внушать Пяти Правителям слишком сильный страх. Скорее всего, они постараются сделать так, чтобы народ не узнал правды и потихоньку отправят нас в газовые камеры…
   Блейд пожал плечами. И здесь, как на Земле, газовые камеры поглощали лучших из лучших. Он не сомневался, что в правительственных тюрьмах есть и превосходные крематории, где диссидентов ждут тепловые излучатели. Если не касаться некоторых технологических чудес, у него уже сложилась вполне отчетливая картина мира, в который он попал на этот раз. Правда, некоторые детали требовали уточнения.
   — Вы говорите, что нашествия происходят двадцать лет? А ледники? Вордхолмцы рассказывали мне, что они наступают уже столетиями. И вряд ли что Кайн Дорват, со всей своей гениальностью способен ускорить их движение.
   — Ты прав, улыбнулась Лейя, и Блейд поймал себя на том, что не может отнести глаз от ее прелестного лица. — Из наблюдений древних астрономов мы знаем, что несколько столетий назад огромное газопылевое облако вошло в нашу систему, перекрыв доступ солнечной радиации к планете почти на полвека. За этот период две трети населения в умеренных широтах вымерло, а оставшиеся сбежали в тропические области, положив начало расе райдбаров. Те немногие, что не пожелали покинуть родные места, отдали слишком много сил борьбе за выживание, и постепенно лишились высокой культуры древних. Они стали родоначальниками племен Вордхолма. Со временем плотность вещества в облаке упала, солнце начало светить ярче, но климат уже необратимо изменился, и с севера поползли ледники… — она зябко повела плечами, словно ощути их холодное дыхание. — В странное время мы живем, кер Блейд… Что нас ждет? Новый ледниковый период? Регресс? Гибель? Никто не знает, откуда взялось это облако… Мнения ученых разделились, и астрономы сражаются между собой так же свирепо, как вордхолмцы с полярными чудищами.
   Блейд представил себе, какова бы была реакция местных специалистов, изложи он им свою гипотезу. Если они обладают темпераментом лорда Лейтона, то, пожалуй, дело до газовых камер не дошло, раньше его бы закидали камнями. Он почти не сомневался, что история с облаком свидетельствует о проявлении сил, к которым ни один человек этого мира, включая и Кайна Дорвата, не имеет ни малейшего отношения. Палланы? Весьма вероятно… Недаром же эта звездная система попала и «записную книжку» Защитника!
   Итак, следует предположить, что у Кайна Дорвата были могущественные союзники, существа из другого мира, которые пришли вслед за газовым облаком и с тех пор скрываются в ледниках. Зачем они решили изменить климат планеты и почему помогали Хозяину, Блейд не понимал. Но если Дорват заключил с ними некий договор — не важно, ради власти или знания, — то второго такого преступника трудно сыскать во всех реальностях Измерения Икс! Что может быть страшнее предательства своих братьев, своей расы, своею мира? Не Кайн он, а Каин, братоубийца! Блейд содрогнулся, подобно Лейе ощутив холод неумолимо надвигавшихся сверкающих и безжизненных глетчеров.
   — Я вижу, ты устал, — нежная и сильная рука Лейи Линдас коснулась его лба. Завтра мы поговорим, а сейчас поспи. Тебе надо восстановить силы. Ты находился под действием наркотика пять дней, пока шло заживление ран.
   — Да, ребята перестарались с взрывчаткой, ухмыльнулся Стрейм. — Еще немного, и отравили бы тебя на небеса… Кажется, оттуда ты и прибыл?
   Он с любопытством уставился на Блейда, но тот сделал вид, что и в самом деле утомлен. Доктор Лейя потянула Стрейма к выходу и, улыбнувшись пациенту на прощание, исчезла. Разведчик остался один.
   Прикрыв глаза, он думал о том, что узнал сегодня массу интересных подробностей. Одни его предположения оказались верными, другие нет, но в целом можно было считать, что инспектор Ричард Блейд несколько придвинулся к цели. Пожалуй, секретная служба Галактической Федерации, этого мифического звездного королевства, осталась бы довольна его оперативностью.
   Волей или неволей он попал туда, куда стремился — в подпольную тщательно законспирированную и мощную организацию южан. Теперь у него были союзники, но их приобретение не обошлось без жертв — контакт с эмиссаром Кайна был утерян. Что там о нем сказал Стрейм? Кер Дигран Стай, возможно, уже покойник… Жаль! Чего же всетаки хотел от него Хозяин? Какую работу собирался предложить? Вести армию тазпов и чудищ на завоевание Райдбара?
   Блейд вздохнул и погрузился в сон.
 

ГЛАВА 8

   Весь следующий день доктор Лейя продержала Блейда в постели, не разрешая ему вставать, но к вечеру объявила, что он может прогуляться по парку, окружающему здание. Его царапины и ожоги уже зажили, но после контузии разведчик еще ощущал слабость, поэтому синекожий Стрейм был откомандирован ему в помощь. Блейд не возражал; это странное существо, чем-то напоминавшее лорда Лейтона, внушало ему симпатию. К тому же, он собирался поговорить с мутантом.
   В надвигавшихся сумерках они медленно брели вдоль дорожек, посыпанных красноватым песком, среди цветущих кустов и невысоких деревьев с раскидистыми кронами. Мысли Блейда унеслись к далекому Вордхолму, к Тенграну, в который он так и не смог попасть, к Райне и Наю. Райна анта Корада и Найланд анта Саралт… Вероятно, его лесная подружка скоро сменит фамилию… Что ж, это хорошо; Най — отличный парень и достоин ее любви. Сам Блейд не испытывал ни ревности, ни сожаления, и такой расклад казался ему наилучшим из всех возможных. Каждый раз, покидая реальности Измерения Икс, он испытывал щемящую тревогу, ибо в этих мирах оставались его друзья и возлюбленные, люди, которые стали дороги ему. По крайней мере, о Райне не нужно беспокоиться… Он улыбнулся, подумав, что чуть-чуть обманывает себя — он грезил уже о другой женщине. Прекрасные строгие черты доктора Лейи Линдас мерцали и струились перед ним, и Блейд, подняв лицо к небу, на котором уже проступил двойной росчерк синей Кассиопеи, глубоко вздохнул.
   — Высматриваешь свою звезду, кер Блейд? — нарушил молчание Стрейм.
   — Что? — Блейд бросил на спутника недоуменный взгляд.
   Стрейм выпятил нижнюю челюсть и стал похож на печального старого шимпанзе.
   — Видишь ли, кер, — начал он, — на вилле Стая у нас было трое верных парней, и мы вовремя узнали, что там происходит что-то необычное!.. А когда мы прослушали запись вашей утренней беседы, то вопрос о налете уже не дискутировался. Всем стало ясно, что в нашем мире появился человек… -Стрейм слегка запнулся, — да, необычный человек, контакт с которым может сдвинуть равновесие сил в нашу сторону. Мы послали сотню лучших боевиков, чтобы вырвать тебя из лап Стая. Правда, как я уже говорил, парни немного перестарались с тем взрывом… ты уж прости нас…
   — Встреча с тобой и с доктором Линдас искупает все эти мелкие неприятности.
   — Спасибо. Я передам ей эти слова, — мутант с усмешкой взглянул на Блейда. — Но если мы правильно поняли, ты явился сюда не только затем, чтобы ухаживать за женщинами…
   — Вы правильно поняли, — кивнул Блейд.
   — Хмм… Тогда еще один вопрос… Кто же прогуливается сейчас по этому прекрасному парку? Один нечеловек, — он положил ладонь на свою грудь, — и один человек? — Стрейм коснулся локтя разведчика. — Или?..
   Блейд расхохотался.
   — Можешь считать, друг мой, что половина того, что я наговорил керу Стаю, — чистейшая правда.
   Мутант опять задумчиво оттопырил нижнюю губу.
   — Хмм… хорошо. Вопрос — какая половина?
   — Со временем это будет ясным. — Блейд не хотел сразу раскрывать свои карты.
   — Ладно, кер инспектор Галактической Федерации. Но мы должны знать, можем ли полагаться на тебя… на твою помощь и поддержку… И в какой степени? Ты — на нашей стороне?
   — Полностью и абсолютно, — заверил его Блейд.
   — И твои полномочия и возможности в самом деле так велики?
   Разведчик покачал головой.
   — Говоря откровенно, мне надо было напугать Стая и получить от него информацию. Я не знал, насколько быстро смогу выйти на райдбарское подполье… Так что, сам понимаешь…
   — И все же? Если вернуться к вопросу о полномочиях и возможностях?
   — Полномочия — неограничены, кер Стрейм. Что касается возможностей… — Блейд на секунду задумался. — Они больше, чем у обычного человека, скажем так. — Он не собирался льстить самому себе, лишь фиксировал факт.
   Они прошли еще несколько шагов, потом разведчик спросил:
   — Этот кер Стай… он и в самом деле погиб?
   Стрейм совсем человеческим жестом пожал плечами
   — Трудно сказать. Понимаешь, у наших бойцов не было времени копаться в обломках… Но Дигран Стай — ловкая тварь, и я не удивлюсь, если он все еще жив. Тогда он всплывет, рано или поздно, и мы опять будем присматривать за ним так же, как присматриваем за всеми известными нам людьми Хозяина.
   — Возможно, и они присматривают за вами?
   — Возможно, — согласился Стрейм.
   Окончательно стемнело, и они возвратились в дом.
   Следующие два дня Блейд провел в прогулках по парку и живописным окрестностям. Как выяснилось, он находился в дорогом частном санатории, расположенном в лесистых холмах в ста милях от Трениги, столичного города, и на таком же расстоянии от побережья. Трудно было рассчитывать на лучшее убежище. Репутация доктора Лейи Линдас, лечившей сливки райдбарской аристократии, была столь высока и безупречна, что служила прекрасным прикрытием для любой тайной организации, с которой она пожелала бы сотрудничать. Ее санаторий являлся фактически основной базой Союза Сопротивления, здесь хранилось множество документов, а в обширных подвалах центрального здания были созданы лаборатории, в которых ученые Союза разрабатывали методы борьбы с наступающими на планету ледниками. Тут жило около сотни человек, не считая двух дюжин богатых пациентов. Обслуживающий персонал — пятьдесят крепких и хорошо вооруженных мужчин — был набран из числа проверенных членов Тар-Карота.
   Силы Блейда восстановились. Пожалуй, впервые с тех пор, как он очутился в этом мире Измерения Икс, ему удалось расслабиться и спокойно проанализировать все накопившиеся факты. Много времени он потратил на осмотр лабораторий, пытаясь оценить научные достижения райдбаров. Он не испытал восторга; скорее — некоторое разочарование.
   Тепловые излучатели, оружие ближнего боя, оказалось совершеннее земного, но практически во всем остальном Райдбар отставал от его родного мира. Электроника была развита довольно слабо, а о ядерной физике и атомной энергии здесь вообще не имели понятия. Высшее Знание южан, приводившее в благоговейный трепет их северных соседей, не содержало ничего, что уже не было бы известно на Земле — или не стало бы известным в ближайшие годы. Следовательно, они вряд ли обладали действенными средствами для борьбы с пришельцами-палланами если, конечно, эти космические гости не являлись плодом воображения разведчика. В спокойной, расслабляющей обстановке санатория он сам иногда сомневался в этой невероятной гипотезе.
   Погода стояла великолепная. Блейд с удовольствием отдыхал, набирался сил и изучал живописные окрестности курорта. Окружающие санаторий пологие холмы заросли густым лесом, в котором тут и там попадались ровные зеленые лужайки. Журчащие в ложбинках и небольших овражках ручейки иногда растекались на этих полянах небольшими озерами, и на их берегах на фоне изумрудной зелени горели всеми оттенками радуги причудливой формы цветы. Легкий ветерок слабо шелестел в кронах лесных великанов, и эти звуки, смешиваясь с пением птиц и жужжанием насекомых, казались тихой умиротворяющей мелодией. Блейд бродил по извилистым тропинкам этого райского сада, лежал в тени деревьев на душистой мягкой траве, здесь хорошо думалось, но приходившие в голову мысли часто раздражали его. Он не любил неопределенности; его натура требовала действий.
   Как-то ранним утром, во время очередного моциона, Блейд повстречался с доктором Лейей. Несмотря на прохладный воздух, он совершал пробежку босиком и без рубахи. Разгоряченный быстрым движением, он опрометчиво растянулся на траве, усыпанной обильной росой, и, мгновенно промокнув, уже готов был вскочить на ноги, когда ветки кустов раздвинулись, и Лейя Линдас вышла на полянку.
   Ему еще не приходилось видеть своею милого доктора в каком-нибудь одеянии, кроме медицинской белой туники и брюк — что, впрочем не мешало Блейду любоваться ею. Красоту этой женщины не могла скрыть никакая одежда, и чуть мешковатая туника хотя и не оттеняла ее прелесть, но и не уродовала ее.
   Но сегодня… Лейя, приближавшаяся к нему по влажной от росы траве, была облачена в нечто воздушное, в какое-то сверкающее, летящее, многокрасочное чудо. Сияние окружало ее — или это скользящие солнечные лучи давали такой эффект. Присмотревшись внимательнее, Блейд понял, что на ней надето что-то среднее между пончо и индийским сари — в цельном куске материи, закрывавшем тело от шеи до лодыжек, были сделаны разрезы для головы и рук. Ткань ее волшебного одеяния мерцала и неуловимо переливалась оттенками разных цветов голубого, зеленого, пурпурного, золотистого, и все это великолепие струилось и поблескивало, напоминая застывшему в восхищении разведчику стайку шустрых тропических рыбок в коралловых зарослях. Из-под края пончо выглядывали босые ступни Лейи с розовыми ноготками на длинных изящных пальчиках; ее волосы, обычно собранные в строгую прическу, сейчас стекали вдоль спины пышным каштановым водопадом. Но главное — на прекрасном гордом лице не было маски неприступности и строгой суровости, ставшей для Блейда уже привычной.
   Он быстро вскочил. Да, одежда, и весь облик его милого доктора были необычны и неожиданны, но странным образом это не смутило его. Он шагнул ей навстречу, и женщина, улыбнувшись, взяла его руки в свои. Несколько секунд они стояли неподвижно и молча смотрели друг на друга. Блейд не чувствовал удивления, он знал, он был уверен — незримая связь, возникшая между ними за эти дни, стала явной. Руки ее оказались нежными, но сильными и уверенными, какими и должны быть руки врача, а пожатие длинных точеных пальцев -ласковым и крепким. Вокруг разливался ее аромат, он тонул в нем, в этой свежести и чистоте молодого здорового тела. Он ощутил неудержимое влечение — ведь у него так давно не было женщины, если не считать короткого и бурного знакомства с Райной близ разрушенной деревни… Внезапно Блейд с некоторым смущением осознал, что сейчас его больше всего волнует, что надето на Лейе под этой сверкающей тканью. Возможно, ничего… лишь нагая женская плоть… Это предчувствие возбуждало, превращаясь в нестерпимое и страстное желание.
   Руки Лейи медленно поднялись к его лицу, нежно и ласково пригладили брови, легко коснулись висков, щек и губ, скользнули по груди, по напрягшимся твердым мышцам живота и, наконец замерли на поясе. Первое осторожное прикосновение, затем — более настойчивое; еще несколько секунд — и ловкие пальцы справились с застежкой брюк.
   Все, что делала эта женщина, было столь же естественным и гармоничным, как и она сама. Пожалуй, ни одна из подруг Блейда не ласкала его так — с мягкой игривостью котенка, соединенной с уверенной силой медика. Он больше не пытался сдерживаться, однако, боясь спугнуть Лейю неосторожным движением, стоял почти не шевелясь. Затем он подумал, что такая каменная неподвижность может разочаровать женщину. Ласково, но настойчиво, он отвел ее ладони и коснулся тонкого, как паутинка, платья, поднимая его вверх.
   Как он и предполагал, кроме этого куска ткани на ней ничего не было. Пальцы Блейда ощутили восхитительный изгиб талии, плавные округлости ягодиц; ладонь разведчика скользнула по гладкой и бархатистой, как лепесток лилии, коже, чувствуя под ней упругие мышцы. Он нежно привлек ее к себе.
   Губы его нашли ее рот, их тела соприкоснулись, и взволнованное частое дыхание женщины растворилось в долгом поцелуе. Чуткие руки Блейда продолжали гладить и ласкать ее тело, улавливая чуть заметную дрожь возбуждения. Теперь его губы скользнули по шее Лейи, нежно лаская кожу. Она слегка застонала. Блейд приподнял голову и прикоснулся губами к мочке уха. Стон стал громче.
   Он понял, что время пришло, и настойчиво потянул вверх ее воздушное платье. Лейя послушно подняла руки, и Блейд нетерпеливо отшвырнул в сторону пестрый комочек, теперь лишь ее нагое тело сияло перед ним в ярком свете утреннего солнца. Эта женщина была совершенством — прекрасное лицо, сейчас озаренное улыбкой ожидания, стройная крепкая шея, матовая кожа округлых плеч, изящные руки, полные чаши грудей с большими розовыми сосками, плоский живот, крутые высокие бедра с треугольником вьющихся волос меж ними, безупречной формы ноги.
   Ладони Блейда, осторожно лаская ее плечи, спустились к груди, пальцы сжали набухшие от возбуждения соски. Губы Лейи приоткрылись, какой-то неясный звук — то ли стон, то ли вздох — слетел с них. Внезапно руки женщины напряглись, словно по ним проскочил электрический разряд, и она, снова глухо застонав, рухнула в траву, увлекая за собой Блейда.
   Он вошел в нее, уже ожидающую, напоенную влажными и трепещущими соками жизни, словно росистая трава их брачной постели. Извиваясь под сильным мужским телом и тяжело дыша, Лейя оплела ногами спину возлюбленного и так крепко прижала к себе, словно хотела поглотить целиком; вдруг она коротко вскрикнула, и ее объятия ненадолго ослабли. Четырежды по телу женщины прокатывались волны экстаза, прежде чем Блейд выпустил ее из жадных объятий; когда их стоны, слившиеся в торжествующее крещендо, затихли, Лейя прижалась к нему и расслабилась.