— Разумеется! — резко бросил Сандерс.
   — Я рассчитывал прорваться к власти на гребне мощной, отлично налаженной организации. Вашей организации, мистер Хауз! — твердо произнес немец. Теперь он смотрел прямо в глаза боссу. — Вся операция в Нюрнберге планировалась как шантаж против вас. Я намеревался стать во главе воскрешенного нацистского движения. Я намеревался оседлать вас, пригрозив, что в противном случае Совет Безопасности ООН получит сфабрикованные мною материалы о том, что Нюрнберг — дело ваших рук.
   — Ваше счастье, герр доктор, что вы признались в этом сами. В противном случае я был бы вынужден удовлетворить просьбу моего верного помощника, предлагавшего скормить вас вашим же любимым рыбкам, — продолжал Хауз уже веселым тоном, как будто обсуждал с собеседником шахматную партию. — Мне может пригодиться человек вашего редкого ума. Но при условии беспрекословного повиновения. Пусть вам будет примером мистер Сандерс. — Хауз окинул своего «серого кардинала» веселым взглядом. — Через своих людей в Южной Америке, Англии и ФРГ мистер Сандерс сумел вовремя ликвидировать вашу безрассудную затею. Хотя Райхер и двое сопровождающих все же попали в руки СОБН! Право, и как вы только сообразили использовать в политической операции уголовников-пушеров, которые потенциально могли находиться в поле зрения полиции.
   — Я привлекал лишь тех, кого успел завербовать, — сознался Крафке. — А завербовал не так уж много людей.
   — И эти тройки, — продолжал Хауз. — Неужели вы не понимали, что они обязательно привлекут к себе внимание?
   — Но не мог же я отправлять без сопровождения головорезов, проснувшихся через шестьдесят лет в совершенно чужом для них мире. Они прокололись бы на первой же таможне, — позволил себе улыбнуться Крафке.
   — Вы могли бы не затевать операцию, — отрубил Хауз, снова заговорив тем тоном, которым он начал беседу. — Но хватит об этом. — И Хауз закрыл лежащую перед ним папку с докладом своего помощника о заговоре Крафке, в которую время от времени заглядывал. — «Конвоиров» Райхера я убрал, а сам он мертв. Слава богу, что вы его отравили. В досье СОБН и Интерпола он не числится, искать его в забытых эсэсовских архивах никому не взбредет в голову. Его личность не установят и наш секрет не раскроют. Итак, намерены ли вы преданно работать на меня?
   — Да, мистер Хауз! — оживился Крафке.
   — Вы будете находиться под наблюдением. Малейшая попытка неповиновения, и я разрешу мистеру Сандерсу покормить вами любимых рыбок.
   «А вот это ты, Ричард, зря, — подумал про себя „серый кардинал“. — Про рыбок ты уже говорил. Нельзя повторяться».
   — Это не все, — добавил Хауз, разглядывая Крафке. Помолчав немного, он продолжил: — Я не хочу вас купить или принудить работать на себя. С людьми вашего уровня мышления это непродуктивно. Люди такого ума должны чувствовать себя свободными. Дам вам еще один шанс. Я хочу вашего свободного творческого сотрудничества.
   Хауз нажал на незаметную кнопку, вделанную в панель стола.
   — Да, мистер Хауз? — откликнулся в «интеркоме» голос Конни.
   — Попросите мистера Джонсона, пожалуйста.
   Минуту спустя в комнату вошел рослый мужчина в белой сорочке и замер.
   — Снимите наручники, Джонсон. Мы еще побеседуем, потом вызовете врача, пусть приведет доктора Крафке в порядок. Доктору нужно приготовить одно из гостевых бунгало — он нуждается в отдыхе. Позаботьтесь о его гардеробе.
   — Присаживайтесь к столу, дорогой доктор, — продолжал Хауз, когда Джонсон, сняв с Крафке наручники, вышел за дверь. — Не желаете ли кофе? Или чего-нибудь прохладительного?
   Крафке с удовольствием выпил ананасового сока из запотевшего от льда стакана и с наслаждением откинулся в кресле. Странную они являли картину. Два джентльмена в безупречных костюмах и неухоженный, давно не мытый человек в изодранной одежде и с разбитым лицом.
   — Итак, герр доктор, — спокойно произнес Хауз. — Вы говорили о власти. О том, что я трачу свои дарования, время, деньги на ерунду, на торговлю наркотиками и прочие способы получения прибыли. О том, что меня нисколько не беспокоит растущая в мире мятежная опасность, из-за которой я сам да и все остальные могут потерять накопленное нами богатство.
   Крафке молча и внимательно слушал.
   — Складывается впечатление, что я воздаю должное вашему уму, а вы моему — нет. Неужели вы думаете, герр доктор, что я слеп и ничего не вижу сам? Мы с вами оба допустили ошибку, Крафке. Я в том, что считал вас лишь ученым и не заметил вашего политического мышления. Вы же считали меня ослепленным жаждой к наживе миллиардером. Давайте ошибку исправим.
   Хауз резко поднялся с кресла, аккуратно уложил на него тигренка, обогнул стол и начал расхаживать по кабинету. Крафке молчал и следил за ним из кресла.
   «Эк понесло его, — подумал неприязненно Сандерс. — Это уже не по сценарию».
   — Бунт Гитлера против нас привел к тому, что, уничтожая созданного нами же монстра, мы просто вынуждены были блокироваться с коммунистами. В итоге… Поймите, Крафке, ваш Гитлер, итальянский Муссолини, испанский Франко и, казалось бы, несовместимые с ними так называемые «леваки» последующих эпох, всякие там «бригады» и прочее, хотя и носили подчас противоположные названия, — из одной шайки. Ваш нацизм всего лишь эпизод. Шуму наделали много, вызвали большие разрушения, но задачи, ради которой вас и создавали, не решили.
   Теперь сеть хранилищ расширена, пользуясь современными методами, я начал их строить в известном лагере прямо на поверхности, не закапываясь в землю. А зачем? Вы что, думали, что я строю их для взбесившихся миллионеров, чтобы извлекать прибыль из их желания проспать лет пятьдесят и дождаться лучших времен, когда я очищу им мир от бунтарей? Ни в коем случае! Ими пускай занимаются те халтурщики, что предлагают вечное блаженство с помощью жидкого азота. Я же копил силы, собирал армию и ждал, ждал, когда придет время. И оно пришло. Ждать больше нельзя!
   Хауз сделал паузу, вернулся к столу и налил себе в чашечку кофе.
   — Почему я все это рассказываю? Вам некуда деваться, так как вы давно уже умерли. Воскреснуть можете только с моего позволения. Это — первое. Второе — я хочу вас убедить. Вы мне нужны как творчески мыслящий советник. Научный консультант. И не только научный…
   Здесь Хауз еле заметно покосился на своего первого помощника, следя за тем, как он среагирует на только что сказанные слова. Они уже были совсем не по сценарию, и Сандерс не смог скрыть раздражения.
   — Мы готовимся, герр доктор, — снова обернулся он к Крафке, — к выступлению, до которого остались считанные месяцы. Все ресурсы будут мобилизованы, чтобы покончить с ООН решительно. Раз и навсегда. Эти разрядка и разоружение, которых столько лет добивались и добились русские, станут сейчас выигрышным для нас фактором. Мы окажемся вооруженными в тот момент, когда противник практически будет безоружен. Я имею в виду, конечно же, в ядерном смысле. Вы помните Договор 2000 года, по которому все ядерные страны обязались уничтожить у себя запасы этого оружия?
   — Так вы хотите сказать, что у вас есть… — начал было Крафке.
   — Да, — сухо отрезал Хауз. — Какое заранее подготовленное и продуманное дело вы чуть было не погубили, герр доктор! — Хауз устало вздохнул. — Ну, убедил я вас?
   — Да, мистер Хауз. Позвольте мне выразить свое искреннее восхищение! Но как вам удалось?…
   — Завтра на Острове состоится совещание созданного мною Учредительного комитета. Вы будете присутствовать на нем в качестве моего советника. А сейчас вам пора идти отдохнуть, герр доктор.
   За Крафке закрылась дверь. Хауз посмотрел на начальника своей канцелярии:
   — Как, понравилась тебе наша беседа, Рей?
   — Он еще сможет оказаться полезным, — неохотно промямлил «серый кардинал».
   — Не ревнуй, Рей, не ревнуй, — расхохотался Хауз. — Тебя он мне все равно никогда не заменит. Без него нам не осуществить «Программу Зет». Он один может больше, чем десяток купленных мною дармоедов с Нобелевскими премиями. Как тебе известно, одна обезьяна с пересаженным мозгом прожила у него в лаборатории две недели, вторая живет до сих пор, а это уже где-то около месяца. Кто знает, может быть, и она помрет, но уже одно их существование — огромный шаг вперед. Мой дед озолотил бы его.
   — А ты подарил ему жизнь! — язвительно ухмыльнулся Сандерс. — Это, конечно же, мелочь. Представляю, как запрыгал бы весь научный мир, узнай он о достижениях Крафке.
   — Лет через пять он доведет все работы до конца.
   — И что тогда?
   — Я положу результаты его трудов в сейф. Пусть лежат там и ждут своего часа. Вернее сказать, моего. Сейчас мне сорок пять лет, но благодаря спорту, природному здоровью и разумному режиму биологически, как уверяют врачи, мое тело не старше тридцати пяти. Лет двадцать пять — тридцать я вполне проживу и так. А потом посмотрим, жизнь покажет. Как бы там ни было, ключ от бессмертия у нас в руках. Я говорю «у нас», потому что твой мозг будет мне нужен всегда. Мы найдем себе новые молодые тела!
   После осуществления программ «Икс» и «Игрек» я объявлю монополию на все работы и изыскания в области пересадки органов. Это будет моей личной привилегией. Я стану награждать людей, заслуживающих это, новыми телами… Да, дед Бернард был прав, он действительно купил историю, и я благодарен ему за такое наследство… За «Программу Зет»…
   «Серый кардинал» только поморщился, вспомнив, при каких пикантных обстоятельствах Ричард Хауз вступил в свое время в права наследования.
   — История принадлежит мне, — все больше распалялся босс, — достаточно лишь раз в полвека менять тело, и моя власть будет продолжаться вечно…
   Хауз подошел к креслу, потрепал заснувшего тигренка, отчего тот лишь сонно потянулся.
   — Ну, хорошо. Вернемся к делу. Распорядись, Рей, чтобы сюда прислали Финчли, раз уж у нас сегодня день откровенных бесед.

ИНСПЕКТОР ФИНЧЛИ ИДЕТ ВА-БАНК

    (9.5.2005 г.)
   Двое охранников провели мимо стола Конни не кого иного, как… Джеральда Финчли! Того самого Финчли, старшего инспектора СОБН, с которым не так давно ее познакомил Сергей на веселом и беззаботном пикнике в Нью-Джерси.
   Старший инспектор прошел мимо, окинув девушку столь безразличным взглядом, как если бы встретил ее первый раз в жизни.
   «Что же здесь у нас все-таки происходит? — мучительно думала Конни. — Уж не Джеральда ли имел в виду Сандерс, когда вчера, говоря с Хаузом, сказал: „Его уже доставили“? В том, что Финчли „доставили“, что он не просто приехал сюда отдохнуть и немного поразвлечься сам по своей воле, сомневаться не приходилось. Но почему? И как босс мог позволить себе захватить сотрудника международной организации?»
   Конни терялась в догадках. Она удивилась бы еще больше, если бы могла слышать разговор, происходивший в это время в кабинете Ричарда Хауза.
   — Итак, СОБН позволяет себе засылать шпионов в частные владения? — без предисловия начал Хауз. — Понимаете ли вы, мистер Финчли, что своим поведением создаете массу неприятностей и проблем для столь почтенной организации? Власти известной вам страны просили СОБН не утруждать себя более заботами о поддержании на ее территории законности и порядка.
   — Риск — благородное дело, мистер Хауз… — хладнокровно ответил Финчли.
   Находясь в плену сначала в лагере, а потом здесь, на Острове, он выиграл драгоценное время, давшее ему возможность хоть как-то продумать линию поведения. Шансов на спасение у него было мало, но он все же решил, что лучше попробовать поиграть с малыми шансами, чем сдаваться без боя.
   — Имеет ли вам смысл придавать делу огласку и вести его законом установленным порядком? Допустим, вы меня передадите властям той страны. А дальше? СОБН, разумеется, получит причитающиеся ему неприятности, но я-то во время разбирательства не буду молчать об увиденном. Журналистам понравится история о ваших заповедниках в сельве, где вместо сельскохозяйственных культур вы разводите отборных головорезов. Сразу начнутся вопросы, что да зачем…
   — Официального хода делу придавать я не намерен, просто прикажу вас тихо и бесследно уничтожить.
   — Мистер Хауз, в ваши руки попал человек, способный раскрыть старательно скрываемую тайну, — не моргнув глазом, ответил Финчли, — так неужели стоит взять его и вот так просто и банально уничтожить? У вас что, слишком много таких людей?
   Хауз с интересом посмотрел на него:
   — Та-ак! Что же привело вас на земли фирмы «Ромерсон»?
   Окинув холодным взглядом молча сидящего у стола Сандерса, Финчли спокойно, но жестко ответил:
   — Уберите отсюда эту противную рожу. Она наскучила мне за последние дни. Я ведь заранее предупредил, что буду говорить лично с вами.
   Начальник личной канцелярии не шелохнулся, как будто и не слышал слов Финчли. Хауз поморщился.
   — Прошу вас, инспектор, вести себя более деликатно. Вы находитесь в обществе джентльменов. К тому же я никому и никогда не позволяю оскорблять моих сотрудников. Однако вашу просьбу я, пожалуй, удовлетворю. Будь любезен, Рей, оставь нас с инспектором вдвоем, — повернулся босс к помощнику.
   Когда тот вышел из комнаты, Хауз повторил еще раз свой вопрос.
   — Необходимость проверки данных, полученных моим коллегой в СОБН от одного из ваших сотрудников, о которых вы так печетесь, — улыбнувшись ответил Финчли.
   — Его имя и фамилия? — резко бросил Хауз.
   — Они мне неизвестны.
   — Не валяйте дурака, инспектор! — почти прикрикнул Хауз.
   — На него вышел коллега из другого подразделения СОБН. Вы же знаете наши правила. Мы всегда опасаемся ваших агентов в нашей среде.
   — Мы работаем неплохо, — сухо усмехнулся Хауз. — Продолжайте, я вас внимательно слушаю.
   — Итак, на вашего человека вышел глава нашего парижского бюро, Жак Понтье…
   — Погибший месяц назад в автомобильной катастрофе? Тот самый? — лениво поинтересовался Хауз.
   — Богу виднее, в катастрофе или нет. За день до смерти Жак разговаривал со мной. Имени его агента, завербованного среди ваших людей, не назвал, но ознакомил меня с переданной тем информацией. Сообщенные им данные меня весьма заинтересовали, чтобы подумать об их детальной проверке.
   — И вы ждали целый месяц? — недоверчиво переспросил Хауз.
   — Ну, мистер Хауз, вы же со своими мальчиками мне свободного времени почти никогда не оставляете… Пока то да се… Надо было подготовиться, подчистить все концы… Осложнилась обстановка из-за проклятой типографии, будь она неладна.
   — В чем заключался характер полученной вами информации?
   — Вы бы лучше сначала спросили меня, почему я требовал встречи с вами лично. — Финчли откинулся на спинку кресла и с удовольствием вытянул ноги.
   — Так для чего же?
   — Вы человек деловой. Я — тоже. Но вы еще, кроме того, хозяин. Мне нужны деньги.
   — За что? — деланно поднял брови Хауз.
   — За информацию, которую я намерен вам продать.
   — Но мы не договорились еще о вашей жизни, — удивился Хауз. — Я передам вас в руки врачей, и через полчаса они выкачают все, что вы знаете. Впрочем, вы все равно уже почти покойник.
   — А документы, которые я оставил, отправляясь в сельву, — их врачи из меня умудрятся выкачать? — насмешливо поинтересовался Финчли.
   Финчли отчаянно блефовал. Никаких документов не существовало и в помине. Так же как и агента, якобы завербованного СОБН в стане Хауза.
   — Где оставили? В вашем паршивом СОБН? — озлобился Хауз.
   — Зачем же в СОБН? Есть более надежные места. Вот что, любезный мистер Хауз. Давайте уж я выложу все начистоту. Если вы меня укокошите, то сюда нагрянут другие…
   — Давно бы так, — заулыбался Хауз.
   — Я отправился на разведку, руководствуясь не столько интересами СОБН, сколько своими собственными. Мне все надоело, мистер Хауз. Годы идут, борьба не кончается, и неизвестно, кончится ли вообще в обозримом будущем. Короче, перспективы никакой… Весь собранный мною материал я продам вам же за пустяковую цену. Всего за два миллиона. И больше никто ни о чем не узнает. Если я не вернусь к установленному сроку, мой человек кладет документы на стол начальнику СОБН. Срок моего пребывания у вас истекает через три дня.
   Теперь можете звать своих врачей, если не верите мне.
   — Два миллиона? Да вы что, свихнулись? — искренне возмутился Хауз. — Зачем вам, агенту СОБН, такие деньги?
   — Я уйду из СОБН…
   — Два миллиона — это чересчур много за товар, действительную стоимость которого я не знаю. Это все равно что покупать кота в мешке.
   — Неужели вы хотите подождать, пока кота выпустят из мешка? — усмехнулся Финчли.
   Джеральд Финчли чувствовал, что ведет довольно рискованную игру, но остановиться уже не мог, так как вошел в азарт и причем совершенно неожиданно для себя. А дело было в том, что судьба послала ему шанс, на который он никак не мог рассчитывать, ожидая встречи с Хаузом и готовясь к разговору с ним. Проходя через приемную, он увидел Конни Паркер и понял, что она тоже узнала его. Хотя у обоих хватило выдержки и виду не подать, что они знакомы.
   Конни показалась ему при первой встрече девчушкой сообразительной и очень славной. Правда, вначале он держался с ней несколько настороженно. Секретарша Хауза как-никак. Но потом убедился, что к скрытой стороне бизнеса своего босса девушка прямого отношения не имела. Нет, Конни его не продаст. Что она может сделать плохого? Сказать, что была знакома с Финчли раньше? Но тогда бы пришлось сообщить о своем знакомстве с Карповым. Ее вряд ли за это погладят по голове. На Конни можно даже положиться. Она может сообщить Карпову, что видела его, Финчли, при странных обстоятельствах… Сергей сразу сообразит — друг его влип в непредвиденную ситуацию, и сообщит в СОБН. Да и «Вестник» может пригодиться: «Хауз держит в плену на Острове сотрудника СОБН?!»
   — Два миллиона за кота в мешке? Вы мне нравитесь, — расхохотался Хауз. — С такими способностями нечего гнить в этом паршивом СОБН. Лучше переходите работать ко мне. Вам же, насколько я знаю, когда-то делали лестные предложения? Ваша подноготная мне достаточно хорошо известна. Я изучаю достойных противников и воздаю им должное.
   — Молод был, мистер Хауз, — вздохнул Финчли. — Идеалы разные там, то да се… А годы-то идут, и в конце концов неужели я не заслужил обеспеченную старость…
   — Да, далеко пойдете, инспектор. Если, разумеется, вообще выйдете отсюда живым… Имя человека, у которого оставили документы, живо! — вдруг рявкнул Хауз, изменив тон.
   — Я назову вам имя, а вы меня тут же хлопнете? Без меня вам документов все равно не взять.
   Перед Финчли снова сидел безукоризненно респектабельный миллионер.
   — Так как же мы с вами договоримся, инспектор?
   «Клюнуло», — отметил про себя Финчли.
   — Вы выпускаете меня. Я возвращаюсь в Нью-Йорк, стряпаю какую-нибудь более или менее правдоподобную историю для начальства касательно моего отсутствия, забираю документы у того человека и передаю вам. Но перед тем, как покину Остров, вы должны положить на открытый для меня счет в швейцарском банке миллион. Получив документы, переведете туда же и второй. Мы деловые люди, — улыбнулся Финчли.
   — Ваши гарантии, что, вернувшись в Нью-Йорк, вы не сделаете ручкой дураку Хаузу? — сухо усмехнулся магнат, лениво потрепав тигренка по голове.
   — Увидев документы, свидетельствующие, что на мое имя открыт счет, я тут же своею собственной рукой пишу на ваше имя письмо, в котором излагаю все, что мне известно как сотруднику СОБН о фирме «Ромерсон» и ваших с ней связях. За исключением, разумеется, того, что я на самом деле видел в сельве. Так же своею собственной рукой я излагаю вам содержание нескольких секретных документов СОБН о наблюдениях за операциями «пушеров» в ряде стран Европы и Азии. Когда у вас на руках будут такие документы и вам вдруг покажется, что я в чем-то нарушаю нашу с вами договоренность, то достаточно будет довести до сведения моего руководства хотя бы строчку из того, что я вам напишу, и мне грозит пожизненное тюремное заключение.
   «Я тебе напишу доклад, Хауз, — думал Финчли. — Я тебе много напишу. И так, что ты потратишь не одну неделю, чтобы проверить, где правда, а где вымысел.
   Пусть я не выберусь отсюда живым, но, пока ты будешь искать предателя, многие твои операции придется остановить, свернуть, скомкать. Сумятица в стане противника во многом поможет моим коллегам. Как знать, не откроешь ли ты в панике и суматохе лазейки к твоим людям, которыми тут же воспользуется СОБН».
   — Ну что же, ладно, раз уж вы так настаиваете, — согласился Хауз, немного подумав. — Затем вы возвращаетесь в СОБН и продолжаете работать там, но уже на меня, за сто тысяч в год. Сумма вознаграждения вполне может быть и повышена. Если вы откажетесь сотрудничать со мной, то ваше начальство получит фотокопии тех документов, которые вы так любезно обещаете написать.
   С минуту молча посмотрев на Финчли, Хауз нажал кнопку «интеркома».
   — Рей! Немедленно распорядись открыть счет в одном из наших банков в Цюрихе, оформить шифр и передать документы мистеру Финчли… Сумма? Пока миллион долларов. Дальше посмотрим. Да… Да… Я же сказал, немедленно… И можете мне поверить, инспектор, — сказал он, обращаясь снова к Финчли, — что в течение часа все будет сделано. Я, как вы не раз еще убедитесь, человек слова. Люди моего масштаба мелким жульничеством не занимаются. Не наш уровень. Итак, слушаю вас.
   Финчли отчетливо понял, что отступать ему больше некуда.
   — Хорошо, давайте по пунктам. Первое — главный руководитель «пушеров», с которыми ведет упорную, затяжную и, могу констатировать как работник СОБН, не всегда успешную борьбу международное сообщество, — это вы, мистер Хауз. Второе — завербованный Жаком агент показал, что на землях, принадлежащих фирме «Ромерсон», создана международная банда террористов, коммандос или, кто их знает, как они называются. В нарушение международного договора на ней производится наступательное оружие и оружие массового уничтожения.
   Он заметил, как встрепенулся Хауз, услышав его слова, и понял, что попал в самую точку. Это придало ему смелости, и он продолжал импровизировать.
   — На основании этих данных нетрудно было догадаться, что готовится далеко идущая международная акция, явно выходящая за пределы торговли наркотиками… Ваш агент дал точные документы, подтверждающие, что фирма «Ромерсон» принадлежит вам и, следовательно, что эту международную акцию готовите именно вы…
   Договорив последнюю фразу, Финчли испугался, что переиграл.
   — Вы мне все больше нравитесь, Финчли. — Хауз пододвинулся к нему и потрепал по плечу. — Рад, что вы согласились сотрудничать со мной. Я распоряжусь, инспектор, чтобы вам создали как можно более сносные условия. Перечислите камердинеру названия ваших любимых блюд и напитков, он все в точности обеспечит. Вам веселее и продуктивнее будет работать, — чуть ли не по-дружески улыбнулся Хауз на прощание.
   — Благодарю вас, мистер Хауз, — поклонился Финчли и направился к двери.
   Отпустив Финчли, Хауз сбросил тигренка с коленей на ковер, встал, потянулся до боли в суставах, подошел к окну и долго смотрел в него, улыбаясь чему-то своему. Потом опять вернулся к столу и, не садясь в кресло, вызвал к себе в кабинет Сандерса.
   — Ты прослушал весь наш разговор, Рей? — спросил он чуть лениво, когда помощник вошел.
   — Разумеется. Не пропустил ни слова.
   — Твои впечатления?
   — Если Финчли и не морочит нам голову, то зачем он нам теперь нужен? Все равно скоро вступает в действие «Программа Икс»…
   — Нужно иметь запасные варианты. Давай рассмотрим самые неудобные для нас. Осуществление «Программы Икс» по каким-либо причинам срывается или откладывается. Тогда купленный мною на корню инспектор может пригодиться.
   — Однако из последней части вашей беседы у меня сложилось впечатление, что ты все же ему не до конца доверяешь и хочешь его на всякий случай убрать…
   — Окончательного решения я пока еще не принял. Надо придумать ему проверку, мы зашлем Финчли обратно в Нью-Йорк и понаблюдаем, как он себя поведет. А в день «Икс» он нам может очень пригодиться. Представь себе только: старший инспектор СОБН будет лично расправляться с Советом Безопасности! Недурно придумано, а?
   — Только надо повязать его на крови для полной гарантии, — заметил Сандерс.
   — Разумеется. Прикажешь Джонсону поймать кого-нибудь из сотрудников нашего любезного инспектора и доставить на Остров. Пусть Финчли казнит его сам, а мы зафиксируем это на видеопленке. С голосами и все такое прочее.
   — Сделаю. Давай займемся наконец-то совещанием, Ричард. Надо решить…
   Пока Хауз и его незаменимый помощник разбирались в своих отношениях к старшему инспектору Джеральду Финчли, в соседней приемной Конни Паркер мучилась в сомнениях и догадках. Она видела, что Финчли ушел из приемной в сопровождении начальника охраны, что еще раз доказывало, что он не является простым гостем шефа. Но в то же время его не вывели, он именно вышел в сопровождении.
   Что же делал Финчли у ее шефа, да и вообще как он попал на Остров, куда посторонним доступ всегда был запрещен? Конни подумала, что Карпов бы куда быстрее и лучше разобрался во всем. Но Сергей был далеко, и Конни никак не могла сообщить ему об увиденном.
   «А что, если попробовать в открытую связаться с ним по телефону? — вдруг пришло ей в голову. — Ведь что-то подсказывает мне, что его друг, инспектор Финчли, находится в данное время в опасности. И если с ним что-нибудь случится, этот большой русский медведь никогда не забудет, что я его вовремя не предупредила. А это будет означать конец всему. Такие люди, как он, не прощают предательства».