Майкл Муркок
 
Спящая волщебница

 
   Посвящается Кену Балмеру, который, будучи редактором журнала «Меч и магия», попросил меня написать для него эту книгу как одну из глав многочастевого романа. Журнал, который должен был стать партнером «Видений завтрашнего дня», так никогда и не вышел в свет, поскольку спонсор лишил финансовой поддержки и тот и другой

 
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
 

Мучения последнего императора

 
    … и после этого Элрик и в самом деле покинул Джаркор, отправившись в погоню за неким колдуном, который, по словам Элрика, причинил ему некоторое неудобство…
    Хроника Черного Меча
 
ГЛАВА ПЕРВАЯ
 

Бледный владыка на берегу, залитом лунным светом

 
   Холодная, закутанная в тучи луна бросала слабые лучи на мрачное море, освещая корабль, стоящий на якоре у необитаемого берега.
   С корабля спускали лодку. Она раскачивалась на канатах. Две фигуры, закутанные в длинные плащи, смотрели, как моряки спускают на воду небольшое суденышко, сами же тем временем пытались успокоить лошадей, которые били копытами по неустойчивой палубе, храпели и сверкали глазами.
   Более низкая фигура изо всех сил цеплялась за уздечку, сдерживая коня, и ругалась.
   - Ну зачем мы это делаем? Почему мы не могли сойти на берег в Трепесазе? Или по крайней мере в какой-нибудь рыболовной гавани, где есть гостиница, пусть и самая захудалая…
   - Потому что, друг Мунглам, я хочу появиться в Лормире незаметно. Если Телеб К'аарна узнает о моем появлении - а он непременно узнал бы, высадись мы в Трепесазе, - он снова исчезнет, и нам придется заново начинать погоню. Тебе бы это понравилось?
   Мунглам пожал плечами.
   - Мне все же не избавиться от ощущения, что твоя погоня за этим колдуном - это всего лишь подмена настоящей деятельности. Ты ищешь его, потому что не хочешь искать свою истинную судьбу…
   Элрик в лунном свете повернул лицо цвета кости к Мунгламу и смерил его взглядом малиновых переменчивых глаз.
   - Ну и что с того? Если не хочешь, можешь не сопровождать меня…
   И снова Мунглам пожал плечами.
   - Да, я знаю. Возможно, я не ухожу от тебя по той же причине, по которой ты преследуешь этого колдуна из Пан-Танга. - Он ухмыльнулся. - Так что, может, оставим этот спор, господин Элрик?
   - Споры ничего не дают, - согласился Элрик. Он потрепал коня по морде, когда появились моряки, облаченные в живописные таркешитские шелка; моряки принялись спускать лошадей в лодку, уже стоящую на воде.
   Лошади упирались, тихонько ржали в мешках, надетых им на головы, но их в конце концов спустили в лодку, и они принялись колотить копытами по днищу, словно намереваясь пробить его. После этого в раскачивающуюся лодку по канатам спустились Элрик и Мунглам с заплечными мешками за спиной. Моряки оттолкнулись веслами от борта корабля и начали грести к берегу.
   Стояла поздняя осень, и воздух был холоден. Мунглам взглянул на мрачные скалы впереди, и его пробрала дрожь.
   - Скоро зима, и я бы предпочел пристроиться в какой-нибудь теплой таверне, чем бродить по миру. Когда мы закончим дела с этим колдуном, как ты смотришь на то, чтобы направиться в Джадмар или в какой-нибудь другой вилмирский город - может, более теплый климат приведет нас в другое расположение духа?
   Но Элрик не ответил. Его странные глаза уставились в темноту; казалось, они проникают в глубины его собственной души и им не нравится то, что предстает перед ними.
   Мунглам вздохнул и сложил губы трубочкой. Он поплотнее закутался в плащ и потер руки, чтобы согреть их. Он уже привык к тому, что его друг может внезапно погружаться в молчание, но привычка ничуть не улучшила его отношения к этим приступам. Где-то на берегу вскрикнула ночная птица, взвизгнуло какое-то мелкое животное. Моряки ворчали, налегая на весла.
   Из-за туч выглянула луна, осветившая суровое белое лицо Элрика, его малиновые глаза засветились, как угли ада. На берегу яснее стали видны голые утесы.
   Моряки подняли весла, когда днище лодки зашуршало о прибрежную гальку. Лошади, почуяв берег, захрапели и снова стали бить копытами. Элрик и Мунглам принялись успокаивать их.
   Два моряка выпрыгнули в холодную воду и подтащили лодку повыше. Другой моряк потрепал коня Элрика по шее и, не глядя альбиносу в глаза, проговорил:
   - Капитан сказал, что ты заплатишь мне, господин, когда мы доберемся до лормирского берега.
   Элрик хмыкнул и сунул руку под плащ. Он вытащил драгоценный камень, ярко засверкавший в темноте ночи. Моряк удивленно открыл рот и протянул руку, чтобы взять камень.
   - Кровь Ксиомбарг! Никогда не видел такого чистого камня!
   Элрик повел коня по мелководью, Мунглам спешно последовал за ним, ругаясь вполголоса и покачивая головой.
   Посмеиваясь между собой, моряки принялись грести в обратную сторону.
   Элрик и Мунглам сели на коней, и Мунглам, глядя на исчезающую в темноте лодку, сказал:
   - Этот камень стоит в сто раз больше, чем наш проезд!
   - Ну и что? - Элрик сунул ногу поглубже в стремя и направил коня к утесу, который был не так крут, как другие. Он на мгновение приподнялся в стременах, чтобы поправить плащ и получше устроиться в седле. - Кажется, тут тропинка. Хотя она и заросла.
   - Должен сказать, - горько проговорил Мунглам, - что если бы забота о нашем пропитании лежала на тебе, то мы бы голодали. Если бы я не предпринял меры по сохранению кое-каких средств от продажи триремы, которую мы захватили и продали в Дхакосе, мы бы теперь были нищими.
   - Согласен, - беззаботно сказал Элрик и пришпорил коня, направляя его на тропинку, которая вела на вершину утеса.
   Мунглам раздраженно покачал головой, но последовал за альбиносом.
 
   Светало. Они то поднимались по склонам холмов, то спускались в долины - таков был типичный ландшафт самого северного лормирского полуострова.
   - Поскольку Телеб К'аарна живет за счет богатых покровителей, - объяснил другу Элрик, - он почти наверняка отправится в столицу, в Йосаз, где правит король Монтан. Он попытается устроиться при каком-нибудь аристократе, а может, даже при самом короле.
   - И когда же мы увидим столицу, мой господин Элрик? - спросил Мунглам, поглядывая на тучи.
   - До столицы несколько дней пути, мой друг. Мунглам вздохнул. Небеса грозили снегопадом, а шатер в его седельном мешке был из тонкого шелка, пригодного для более теплых краев на востоке и западе. Он поблагодарил своих богов за то, что на нем под доспехами была теплая куртка с подкладкой, а перед тем, как спуститься с корабля в лодку, он под яркие штаны красного шелка, которые носил сверху, надел шерстяные.
   Его коническая шапка из меха, железа и кожи имела наушники, которые он теперь опустил и завязал под подбородком, а его тяжелый плащ из оленьей кожи плотно облегал плечи.
   Элрик же словно не замечал холода. Его собственный плащ развевался за ним на ветру. На нем были штаны из темно-синего шелка, рубашка черного шелка с высоким воротником, стальной нагрудник, покрытый, как и его шлем, черным блестящим лаком и изящно украшенный серебром. К его седлу были привязаны две корзины, на которых были укреплены лук и колчан со стрелами. На боку у него раскачивался огромный рунный меч Буревестник - источник силы его и несчастий, а на правом бедре находился длинный кинжал, подаренный ему Йишаной - королевой Джаркора.
   У Мунглама были такие же лук и колчан. На каждом боку у него висело по мечу - один был короткий и прямой, другой - длинный и искривленный на манер тех, что делали на его родине - в Элвере. Оба клинка были в ножнах из великолепно выделанной илмиорской кожи, прошитой алыми и золотыми нитями.
   Те, кто их не знал, могли бы подумать, что видят пару наемников, которым повезло больше, чем большинству их коллег по ремеслу.
   Кони неутомимо несли их по местности. Это были высокие шазаарские жеребцы, славившиеся в Молодых королевствах своей выносливостью и сообразительностью. Они были рады возможности двигаться после нескольких недель заточения в трюме таркешитского корабля.
   Время от времени Элрику и Мунгламу попадались небольшие деревеньки - несколько приземистых домишек из камня с соломенными крышами, но путники избегали их.
   Лормир был одним из старейших Молодых королевств, и прежде история мира создавалась главным образом в Лормире. Даже мелнибонийцы знали о деяниях древнего лормирского героя - Обека из Маладора, что в провинции Клант; этот герой, согласно легендам, освободил новые земли от Хаоса, который царил за Краем Мира. Но былая мощь Лормира давно уже закатилась (хотя этот народ и оставался одним из самых сильных на юго-западе), и он превратился в страну, которая была сколь живописной, столь и культурной. Элрик и My иглам проезжали мимо земледельческих хозяйств, ухоженных полей, виноградников и фруктовых садов - деревьев с золотыми листьями, окруженных поросшими мхом стенами. Прекрасная и тихая земля, так не похожая на оставшиеся позади беспокойные, бурлящие северо-западные страны - Джаркор, Таркеш и Дхариджор.
   Мунглам поглядывал вокруг; они замедлили ход, переведя лошадей на неторопливую рысь.
   - Телеб К'аарна может принести много горя этим землям, Элрик. Они напоминают мне мирные холмы и долины моей родины - Элвера.
   Элрик кивнул.
   - Беспокойные годы Лормира кончились, когда лормирцы сбросили иго Мелнибонэ и провозгласили себя свободным народом. Мне нравится этот мирный ландшафт. Он успокаивает меня. Вот еще одна причина, по которой мы поскорее должны найти колдуна - пока он не начал творить здесь пакости.
   Мунглам тихонько улыбнулся.
   - Поостерегись, мой господин. Ты опять поддаешься тем самым чувствам, которые так презираешь…
   Элрик выпрямился в седле.
   - Ладно, давай поторопимся, чтобы побыстрей добраться до Йосаза.
   - Чем скорее мы доберемся до какого-нибудь города, с порядочной таверной и теплым камельком, тем лучше. - Мунглам поплотнее закутал свое худое тело в плащ.
   - Тогда молись о том, чтобы душа этого колдуна поскорее попала в ад, господин Мунглам, потому что тогда и я с удовольствием сяду перед огоньком и просижу так всю зиму, если тебе того хочется.
   Элрик резко перевел коня в галоп. Над мирными холмами начал смыкаться вечер.
 
ГЛАВА ВТОРАЯ
 

Белое лицо смотрит сквозь снег

 
   Лормир был известен огромными реками. Именно благодаря рекам эта земля стала богатой и продолжала оставаться сильной.
   Спустя три дня пути, когда с небес начал падать легкий снежок, Элрик и Мунглам, спустившись с гор, увидели перед собой пенящуюся воду реки Схлан - притока Зафра-Трепека, который нес свои воды за Йосазом в направлении моря у Трепесаза.
   Ни один корабль не заходил в Схлан так высоко, потому что здесь на каждой мили были пороги и водопады, но Элрик собирался послать Мунглама в древний город Стагасаз (где Схлан вливался в Зафра-Трепек), чтобы купить там небольшую лодку, на которой они могли бы подняться по Зафра-Трепеку до Йосаза, где, как был уверен Элрик, скрывался Телеб К'аарна.
   Они гнали коней по берегу Схлана, надеясь до темноты успеть добраться до городских окраин. Они скакали мимо рыбацких деревушек и домов местной знати, время от времени их окликал мирный рыбак, закидывавший невод в тихие глубины реки, но они не останавливались. Рыбаки здесь все как один были краснолицы, носили огромные пушистые усы и одевались в разукрашенные льняные блузы и кожаные сапоги чуть ли не до паха. Эти люди в прежние времена были в любой момент готовы оставить рыболовные сети, взять в руки мечи и алебарды, сесть на коней и отправиться на защиту своей земли.
   - Может быть, позаимствовать лодку у кого-нибудь из рыбаков? - предложил Мунглам. Но Элрик отрицательно покачал головой.
   - Местные рыбаки известны своими длинными языками. Слух о нашем прибытии вполне может опередить нас, и Телеб К'аарна, таким образом, будет предупрежден.
   - Мне кажется, ты осторожен сверх всякой меры…
   - Он слишком часто уходил от меня.
   Они увидели новые пороги. В сумерках перед ними предстали огромные черные камни, через которые перекатывалась ревущая вода, посылая высоко вверх холодные брызги. Здесь не было ни домов, ни деревень, а тропинка вдоль берега сузилась, и Элрику с Мунгламом пришлось замедлить коней и двигаться осторожно, чтобы не свалиться в воду.
   Мунглам, перекрывая шум воды, закричал:
   - Мы сегодня дотемна не успеем добраться до Стагасаза!
   Элрик кивнул.
   - Минуем пороги и сделаем привал. Вон там. Снег продолжал падать, и ветер дул им в лицо, что еще сильнее затрудняло их продвижение по узкой тропинке, которая петляла теперь высоко над рекой.
   Но наконец непогода стала стихать, тропинка стала пошире, а вода спокойнее, и путники с облегчением оглянулись - они были на ровном месте, где вполне можно было устроить привал.
   Первым их увидел Мунглам.
   Палец его дрожал, когда он указал в небо на севере.
   - Элрик, что ты об этом думаешь?
   Элрик взглянул на низкое небо, смахивая с лица снежинки.
   Поначалу в его взгляде отразилось недоумение. Брови Элрика сошлись к переносице, глаза прищурились.
   Какие-то черные тени на небе.
   Крылатые тени.
   На таком расстоянии догадаться об их истинном размере было невозможно, но летели они вовсе не так, как летают птицы. Элрик вспомнил о других летающих существах - о тех, которых он видел в последний раз, когда морские владыки сожгли Имррир и мелнибонийцы отомстили налетчикам.
   Месть тогда имела две формы.
   Первая - в виде золотых боевых барков, которые подстерегли пиратов, когда те покидали грезящий город.
   Вторая - в виде огромных драконов Сияющей империи.
   Те существа, которых он видел сейчас, чем-то напоминали драконов.
   Неужели мелнибонийцы нашли способ разбудить драконов до окончания времени, требовавшегося им для того, чтобы восстановить силы? Неужели они выпустили драконов и отправили их на поиски Элрика, который выступил против своих, предал свой собственный получеловеческий род, чтобы отомстить кузену Йиркуну, захватившему власть в Мелнибонэ и занявшему Рубиновый трон Имррира?
   Выражение на лице Элрика сделалось жестким, мрачным. Его малиновые глаза сверкали, как отполированные рубины. Его левая рука легла на эфес огромного черного меча - рунного меча Буревестника. Элрик с трудом сдерживал нахлынувший на него ужас.
   Летящие формы изменились. Они уже не напоминали драконов, а стали похожи на многоцветных лебедей, чьи сверкающие перья улавливали и отражали остатки дневного света.
   Они приближались. У Мунглама вырвался испуганный вздох.
   - Они такие огромные!
   - Доставай свой меч, дружище Мунглам. Доставай и молись тем богам, которые властвуют в Элвере. Эти существа вызваны к жизни колдовством, и послал их сюда, несомненно, Телеб К'аарна, чтобы уничтожить нас. Мое уважение к этому колдуну растет.
   - Кто они такие, Элрик?
   - Это существа Хаоса. В Мелнибонэ их называют унаи. Они могут менять свой облик. Подчинить их себе, определять их внешний вид может только колдун огромной умственной дисциплины, обладающий к тому же необыкновенной силой. Некоторые из моих предков умели это делать, но я никак не думал, что на это способен какой-то колдунишка из Пан-Танга.
   - И ты не знаешь никакого колдовства против них?
   - Что-то ни одно не приходит в голову. Прогнать их смог бы только кто-нибудь из Владык Хаоса, например мой покровитель Ариох.
   Мунглама пробрала дрожь.
   - Тогда вызывай Ариоха. Прошу тебя, не медли!
   Элрик смерил Мунглама легким ироническим взглядом.
   - Наверное, эти существа наполняют тебя немалым страхом, если ты готов вынести даже присутствие самого Ариоха, мой господин Мунглам.
   Мунглам вытащил свой длинный кривой меч.
   - Возможно, мы им вовсе и не нужны, - сказал он. - Но лучше уж все, равно подготовиться.
   Элрик улыбнулся.
   - Пожалуй.
   И тогда Мунглам извлек свой прямой меч и обмотал поводья коня вокруг руки.
   С небес до них донесся пронзительный гогот.
   Лошади били копытами в землю.
   Гогот становился все громче. Существа открыли свои клювы и стали перекликаться, и сделалось совершенно очевидно, что никакие это не гигантские лебеди, потому что у них были извивающиеся языки, а из их клювов торчали длинные острые клыки. Они слегка изменили направление и теперь летели прямо на путников.
   Элрик откинул голову и, вытащив свой огромный меч, поднял его к небесам. Меч пульсировал и стонал, и от него исходило черное свечение, отбрасывая характерные тени на бледное лицо владельца.
   Шазаарский конь заржал и встал на дыбы, лицо Элрика исказила мука, а с его губ стали срываться слова:
   - Ариох! Ариох! Ариох! Повелитель Семи Бездн, Владыка Хаоса, помоги мне! Помоги мне скорей, Ариох!
   Конь Мунглама пятился в страхе, и маленькому человечку лишь с трудом удавалось удерживать его. Он так побледнел, что лицо его цветом не уступало лицу Элрика.
   - Ариох!
   Химеры начали сужать над ними круги.
   - Ариох! Кровь и души, если ты мне поможешь!
   И тогда в нескольких ярдах от него стал клубиться появившийся из ниоткуда черный туман. Это был кипящий туман с какими-то странными и вызывающими отвращение формами внутри него.
   - Ариох!
   Туман стал еще гуще.
   - Ариох! Я прошу тебя - помоги мне!
   Конь бил копытом воздух, храпел и ржал, ноздри его клубились, глаза сверкали. Но Элрик, чьи губы так растянулись на зубах, что он стал похож на бешеного волка, крепко сидел в седле; темный туман тем временем стал дрожать, и в верхней его части всплыло странное неземное лицо. Это было лицо изумительной красоты, лицо абсолютного зла. Мунглам отвернулся не в силах смотреть на него.
   Из прекрасного рта раздался приятный, с присвистом голос. Туман неторопливо клубился, свет его изменялся на крапчатый алый, перемежающийся изумрудно-зеленым.
   - Приветствую тебя, Элрик, - сказало лицо. - Приветствую тебя, самый возлюбленный из моих детей.
   - Помоги мне, Ариох!
   - Ах, - сказало лицо тоном, исполненным искреннего сочувствия. - Ах, это невозможно…
   - Ты должен мне помочь!
   Химеры замедлили свой спуск, увидев характерный туман.
   - Это невозможно, милейший из моих рабов. В царстве Хаоса есть дела и поважнее. Дела наиважнейшие, как я уже говорил. Я предлагаю тебе только мое благословение.
   - Ариох, я прошу тебя!
   - Не забывай о своей клятве Хаосу и о том, что, несмотря ни на что, ты должен оставаться преданным нам. Прощай, Элрик.
   И темный туман исчез. Химеры спустились ниже.
   Элрик испустил мучительный стон, а меч запел в его руке, задрожал, и его сияние чуть померкло. Мунглам сплюнул.
   - Чего уж и говорить, могущественный покровитель, но ужасно непостоянный.
   Он выпрыгнул из седла, когда существо, десяток раз изменившее свою форму по мере приближения к нему, выпустило свои огромные когти, лязгая ими в воздухе. Конь без всадника снова встал на дыбы, направляя удары своих копыт на исчадие Хаоса.
   Клыкастая пасть щелкнула в воздухе.
   Кровь хлынула из того места, где только что была лошадиная голова, лошадиное тело еще раз лягнуло воздух и потом рухнуло на землю, оросив жадную землю своей кровью.
   Держа остатки головы в том, что несколько мгновений назад было покрытой чешуей пастью, затем стало клювом, потом снова пастью, но теперь похожей на акулью, унай взмыл воздух.
   Myнглам взял себя в руки. Его глаза не видели ничего, кроме неминуемой гибели.
   Элрик тоже соскочил со своего коня и стукнул его ладонью по крупу, отчего тот поскакал прочь по направлению к реке. За ним последовала другая химера.
   На этот раз летучая тварь впилась в тело коня когтями, появившимися вдруг в ее лапах. Конь попытался освободиться, его позвоночник чуть не сломался в этом тщетном сопротивлении. Химера со своей добычей взмыла в облака.
   Снег стал сильнее, но Элрик и Мунглам не замечали его - они стояли рядом в ожидании нападения следующего уная.
   Мунглам тихо сказал:
   - Может, ты знаешь какое другое заклинание, друг Элрик?
   Альбинос покачал головой.
   - Ничего, что могло бы помочь нам в этой ситуации. Унаи всегда служили мелнибонийцам. Они никогда нам не угрожали. Поэтому нам и не нужны были заклинания против них. Я пытаюсь придумать…
   Химера гоготнула и завыла в воздухе над их головами.
   Потом от стаи отделилась еще одна тварь и спикировала на землю.
   - Они нападают по одному, - сказал Элрик каким-то отстраненным тоном, словно разглядывая насекомое в бутылке. - Они никогда не нападают стаей. Я не знаю почему.
   Унай сел на землю и теперь принял форму слона с огромной головой крокодила.
   - Не очень приятное сочетание, - сказал Элрик. Земля сотрясалась под ногами надвигающейся на них твари.
   Они ждали ее приближения плечом к плечу. Тварь была почти перед ними…
   В последнее мгновение они разделились: Элрик бросился в одну сторону, Мунглам - в другую.
   Химера прошла между ними, и Элрик вонзил ей в бок свой меч.
   Меч запел чуть ли не сладострастно, глубоко погрузившись в плоть, которая мгновенно изменилась - стала драконом, роняющим огненный яд со своих клыков.
   Но тварь получила жестокую рану, из которой хлестала кровь. Химера взвыла и снова изменила свою форму, словно подыскивая такую, в которой рана исчезла бы.
   Черная кровь еще сильнее хлестала из ее бока, как будто усилия, потраченные на изменения, увеличили рану.
   Тварь упала на колени, блеск исчез с ее перьев, ушел с ее чешуи, выветрился с ее кожи. Она дернула ногами и замерла - тяжелое, черное, свиноподобное существо, уродливее которого ни Элрику, ни Мунгламу не доводилось видеть.
   Мунглам проворчал:
   - Нетрудно понять, почему у такой твари возникает желание изменять облик…
   Он поднял голову.
   На них спускалась еще одна тварь.
   Эта была похожа на крылатого кита с кривыми клыками и хвостом, напоминающим огромный штопор.
   Приземлившись, химера изменила свою форму. Теперь она стала похожа на человека. Перед путниками оказалась огромная - в два раза выше Элрика - красивая фигура; она была обнаженной, идеально сложенной, но смотрела пустым взглядом, и изо рта у нее капала слюна, как у ребенка-дегенерата. Химера резво побежала на них, протягивая к ним руки, - так дитя тянется к игрушке.
   На этот раз Элрик и Мунглам ударили вместе - по рукам твари.
   Острый меч Мунглама глубоко вошел в костяшки пальцев, а меч Элрика отсек запястье, и тут унай снова изменил свою форму, превратившись сначала в осьминога, затем в огромного тигра, а потом в смесь обоих, и наконец стал камнем с разверстой трещиной, в которой виднелись белые щелкающие зубы.
   Путники в недоумении ждали продолжения атаки. У основания камня они увидели струйку крови. Это навело Элрика на одну мысль.
   С неожиданным криком он подпрыгнул, подняв меч над головой, а потом обрушил его на вершину камня и тот раскололся на две части.
   Черный меч испустил какое-то подобие смеха, когда раздвоенный камень, сверкнув, превратился в свиноподобное существо, разделенное на две половины; его внутренности и кровь расползались по земле.
   Затем из-за пелены снега появился еще один унай - тело его сверкало оранжевым цветом, а видом своим он напоминал крылатую змею, завившуюся тысячью колец.
   Элрик ударил по кольцам, но те двигались слишком быстро.
   Другие химеры наблюдали все это время, как Элрик и Мунглам разделывались с двумя их товарищами, и смогли воочию убедиться, насколько те хорошо владеют искусством боя.
   Кольчатая химера обвила тело Элрика, руки которого тут же оказались прижатыми к бокам. Он почувствовал, как тело его отрывается от земли, и в этот момент следующая химера, принявшая такую же форму, бросилась на Мунглама, намереваясь применить против него ту же тактику.
   Элрик приготовился умереть, как умер до этого его конь. Он только молился о легкой смерти, а не мучительной - от рук Телеба К'аарны, который грозил предать Элрика медленной смерти.
   Чешуйчатые крылья мощно рассекали воздух. Морда летающей твари приблизилась к голове Элрика.
   Он испытал приступ отчаяния, поняв, что его и Мунглама быстро несут на север над бесконечной степью Лормира.
   Не было сомнений - в конце этого путешествия их ждет Телеб К'аарна.
 
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
 

Бескрайнее небо наполняется перьями

 
   Опустилась ночь, а химеры, не зная устали, продолжали свой полет; их тела чернели в белизне падающего снега.
   Никаких признаков усталости колец не чувствовалось, хотя Элрик и пытался раздвинуть их. Он крепко держал свой меч и напрягал мозг в поисках какого-нибудь средства, которое позволило бы победить этих монстров.
   Если бы только нашлось какое-нибудь заклинание…
   Он старался не думать о Телебе К'аарне, о том, что он сделает с ним, если только унаев на них действительно напустил колдун.
   Колдовские способности Элрика были связаны главным образом с его умением управлять различными элементалями воздуха, огня, земли, воды и эфира, а также разными представителями земной флоры и фауны.
   Он решил, что единственная его надежда - на Файлит, повелительницу птиц, которая обитала в мире, расположенном за пределами измерений Земли, однако Элрик никак не мог вспомнить нужное заклинание.
   Но даже если бы он и вспомнил его, он сначала должен был определенным образом настроить свой ум, вспомнить правильные ритмы, точные слова и интонации, и только после этого можно было обращаться за помощью к Файлит, потому что вызвать ее было столь же трудно, как и переменчивого Ариоха, - и уж гораздо труднее, чем любого другого элементаля.