Илиодор возразил первосвященнику, что ему дан царский приказ и назначил день для приведения его в исполнение. При этой вести во всем городе произошло немалое волнение. Трогательно было, как народ толпами бросался ниц, а сильно смущенный первосвященник стоял в ожидании. Они умоляли Вседержителя Бога вверенное сохранить в целости вверившим... А Илиодор исполнял предположенное. Когда же он с вооруженными людьми вошел уже в сокровищницу, Господь отцов и Владыка всякой власти явил великое знамение: все, дерзнувшие войти с ним (Илиодором), быв поражены страхом силы Божьей, и пришли в изнеможение и ужас. Ибо явился им конь со страшным всадником, покрытый прекрасным покровом: быстро несясь, он поразил Илиодора передними копытами, а сидевший на нем имел, казалось, золотое всеоружие. Явились ему и еще два юноши, цветущие силою, прекрасные видом, благолепно одетые, которые, став с той и другой стороны, непрерывно бичевали его, налагая ему многие раны.
   Когда он внезапно упал на землю, и объят был великою тьмою, тогда подняли его и положили на носилки и вынесли, как беспомощного, ясно познавши все могущество Божие...
   "Первосвященник Ония, опасаясь, чтобы царь не подумал, что сделано Иудеями какое-нибудь злоумышление против Илиодора, принес жертву об его спасении". И он выздоровел и сам, принесши жертву Господу, возблагодарил Онию, возвратился к царю и рассказал ему о всем происходившем с ним. Однако же Селевк не отказался от своего замысла и "спросил Илиодора, кто был бы способен, чтоб еще раз послать в Иерусалим"?.. На это Илиодор отвечал ему: "Если ты имеешь какого-нибудь врага великий завоеватель - Александр Македонский. "После того, как он поразил Дария, царя Персидского и Мидийского, и воцарился вместо его прежде над Элладою, и произвел много войн, и овладел многими укрепленными местами, и убивал царей земли, и прошел до пределов земли, и взял добычу от множества народов, умолкла земля пред ним, и он возвысился, и вознеслось сердце его"... (1 Кн. Маккавейская, гл. I, 1-3). Но после того недолго жил он, и по смерти его "владычествовали слуги его каждый в своем "месте". (1 Кн. Маккавейская, гл. I, 8). Владение Иудеею переходило из одних рук в другие и, наконец, утвердилось за Египетским царем, Птоломеем Филадельфом. Но и Сирийские правители добивались власти над Иудеею, и ей приходилось немало страдать от этого оспаривания чужой власти над нею. - Между тем постепенно устанавливались отношения между греками и иудеями, из которых многие переселялись в Александрию, где им оказывался хороший прием, и откуда они продолжали поддерживать отношения и с своим родным народом. В это время все священные книги их были переведены на греческий язык (в 271 г. до Р.Х.). Переводчиками были 72 старца, "толковники", почему и перевод этот был назван "переводом семидесяти толковников", который способствовал распространению между язычниками верований Еврейских и их ожиданий Мессии.
   ----
   "Когда в святом граде жили еще в полном мире, и тщательно соблюдались законы, по благочестию и отвращению от зла первосвященника Онии, бывало, и сами цари чтили это место, и прославляли святилище отличными дарами, так что и Селевк, царь Азии, давал из своих доходов на все издержки, потребные для жертвенного служения". Но некто Симон, поставленный попечителем храма, бывший во вражде с первосвященником Онией, не отступил перед изменой своему отечеству и, ради того, чтобы сделать зло своему противнику, пошел к Аполлонию, военачальнику Келе-Сирии и Финикии, и объявил ему, что Иерусалимская сокровищница полна несметными богатствами, которые не нужны для приношения жертв и могли бы быть обращены в пользу царя. Селевк, нуждавшийся в то время в деньгах, чтобы уплатить дань, наложенную еще на отца его Римлянами, узнав от Аполлония о несметных богатствах, скопленных в Иерусалимской сокровищнице, немедленно дал приказ царедворцу своему, Илиодору, вывезти оттуда упомянутые сокровища.
   Дружелюбно и с почетом был принят Илиодор первосвященником города, но когда он объявил Онии о царском поручении, то Ония объяснил ему, что он введен в заблуждение клеветником Симоном, так как в сокровищнице всего лишь 400 талантов серебра и 200 золота, и что это есть вверенное на сохранение имущество вдов и сирот, и частию знаменитого мужа Гиркана, и что "обижать положившихся на святость места, на уважение и неприкосновенность храма, чтимого во всей вселенной, никак не следует".
   Илиодор возразил первосвященнику, что ему дан царский приказ и назначил день для приведения его в исполнение. При этой вести во всем городе произошло немалое волнение. Трогательно было, как народ толпами бросался ниц, а сильно смущенный первосвященник стоял в ожидании. Они умоляли Вседержителя Бога вверенное сохранить в целости вверившим... А Илиодор исполнял предположенное. Когда же он с вооруженными людьми вошел уже в сокровищницу, Господь отцов и Владыка всякой власти явил великое знамение: все, дерзнувшие войти с ним (Илиодором), быв поражены страхом силы Божьей, и пришли в изнеможение и ужас. Ибо явился им конь со страшным всадником, покрытый прекрасным покровом: быстро несясь, он поразил Илиодора передними копытами, а сидевший на нем имел, казалось, золотое всеоружие. Явились ему и еще два юноши, цветущие силою, прекрасные видом, благолепно одетые, которые, став с той и другой стороны, непрерывно бичевали его, налагая ему многие раны.
   Когда он внезапно упал на землю, и объят был великою тьмою, тогда подняли его и положили на носилки и вынесли, как беспомощного, ясно познавши все могущество Божие...
   "Первосвященник Ония, опасаясь, чтобы царь не подумал, что сделано Иудеями какое-нибудь злоумышление против Илиодора, принес жертву об его спасении". И он выздоровел и сам, принесши жертву Господу, возблагодарил Онию, возвратился к царю и рассказал ему о всем происходившем с ним. Однако же Селевк не отказался от своего замысла и "спросил Илиодора, кто был бы способен, чтоб еще раз послать в Иерусалим"?.. На это Илиодор отвечал ему: "Если ты имеешь какого-нибудь врага и противника твоему правлению, то пошли его туда, и встретишь его наказанным, если только останется он в живых, ибо истинно на сем месте пребывает сила Божия"...
   И царь отказался от своего намерения. Вскоре после того он умер, и воцарился Антиох, по прозванию Епифан. (2 Кн. Маккав., гл. III, 1-3, 12, 14, 21-28, 32, 37, 38).
   Вот когда наступило снова сильное смущение среди Иудеев, угрожавшее даже утратою веры их и самой национальности. По смерти благочестивого Ония не было подобных ему первосвященников, которые могли бы поддерживать народ своим добрым влиянием, и народ стал снова впадать в нечестие. И снова в гневе Своем предупреждал народ грозными знамениями, которые и не замедлили сбыться над ним.
   Когда (за 200 л. до Р.Х.) Антиох Епифан, встревоженный (по поводу одного из народных возмущений в Иерусалиме) опасением, чтобы Иудея не отложилась от его власти, "поднялся из Египта, рассвирепевши в душе", то и напал на Иерусалим и "взял город вооруженную рукою".
   Жестокости Антиоха.
   И приказал тогда воинам нещадно бить всех, кто попадется, и умерщвлять, кто станет скрываться в домах. Так свершилось избиение юных и старых, умерщвление жен и детей, заклание дев и младенцев. В продолжение трех дней погибло восемьдесят тысяч: сорок тысяч пало от руки убийц, и не меньше убитых было продано. Но не удовольствовавшись этим, он дерзнул войти в святейший на всей земле храм, скверными руками принимая священные сосуды и иные вещи, пожертвования другими царями на возвеличивание, и славу, и часть святого места, и похитив из храма тысячу восемь сот талантов, поспешно удалился в Антиохию, оставив в стране приставников, чтоб угнетать народ и Иерусалиме - Филиппа, родом Фригийца, нравом же человека, еще более жестокого, нежели каков был поставивший его". - Но это было только началом бедствий, разразившихся над Иудеями.
   "Спустя немного времени, царь послал одного старца, афинянина принуждать Иудеев", - ради того, чтобы они не чуждались языческих народов, но слились бы с ними в один народ и тем способствовали к упрочению власти Сирийского царя над покоренными им народами - "отступить от законов отеческих и не жить по законам Божьим, а также осквернить храм Иерусалимский и наименовать его храмом Юпитера Олимпийского, а храм в Гаризине, так как обитатели того места - пришельцы, храмом Юпитера странноприимного... Храм наполнился любодействием и бесчинием от язычников" и был осквернен поставлением безобразного идола в святилице, "жертвенник же наполнился непотребными, запрещенными законом вещами. Нельзя было ни хранить субботы, ни соблюдать языческих праздников, ни даже называться Иудеем. С тяжким принуждением водили их каждый месяц в день рождения царя на идольские жертвы, а на праздник Диониса принуждали Иудеев в плющевых венках идти в торжественном ходе в честь Диониса. Такое повеление вышло и соседним эллинским городам, по научению Птоломея, чтобы они также действовали против Иудеев и заставляли их приносить идольские жертвы, а не соглашавшихся переходить к эллинским обычаям убивали. Тогда-то можно было видеть настоящее бедствие".
   Народ в ужасе скрывался, кто в пещерах, но кого открывали, и на кого указывали Филиппу, тех он предавал сожжению. Двух женщин, совершивших по закону обряд обрезания над своими младенцами, провели по городу с повешенными у груди младенцами и сбросили их вниз с городской стены.
   Уразумел народ в этих тяжких бедствиях справедливое наказание Божие... Гонение Антиоха Епифана способствовало к возбуждению веры в народе и открыло много мужественных исповедников веры.
   Елеазар, из первых книжников, (был) муж уже достигший старости, но весьма красивой наружности: его принуждали, раскрывая ему рот, есть свиное мясо. Предпочитая славную смерть опозоренной жизни, он добровольно пошел на мучение, и плевал, как надлежало решившимся устоять против того, чего из любви к жизни не дозволено вкушать. - Тогда приставленные к беззаконному жертвоприношению, знавшие этого мужа с давнего времени, отозвавши его, наедине убеждали его принесть им самим приготовленные мяса, которые он мог бы употреблять и притвориться, будто ест от царя назначенные жертвенные мяса, чтобы через это избавиться от смерти, и по давней с ними дружбе воспользоваться их человеколюбием. Но он, утвердившись в доброй мысли, достойной его возраста и почтенной старости, и достигнутой им славной седины, и благочестивого с детства, воспитания, а более всего - святого и Богом данного законоположения, соответственно этому отвечал: недостойно нашего возраста лицемерить, чтобы многие из юных, узнав, что девяностолетний Елеазар перешел в язычество, и сами, вследствие моего лицемерия, ради краткой и ничтожной жизни не впали через меня в заблуждение, и через то я положил бы пятно и бесчестие на мою старость. Если в настоящее время я и избавлюсь мучения от людей, то не избегну десницы Всемогущего ни в сей жизни, ни по смерти. Посему, мужественно расставаясь теперь с жизнью, сам я являюсь достойным старости, а юным доставлю добрый пример - охотно и доблестно принимать смерть за досточтимые и святые законы. - Сказавши это, он тотчас пошел на мучения. Тогда и те, которые вели его, незадолго пред сим оказанное ему доброжелательство изменили в ненависть по причине вышесказанных слов, ибо они почли их за безумие.
   Готовясь уже умереть под ударами, Елеазар, восстенав, произнес: Господу, имеющему совершенное ведение, известно, что я, имея возможность избавиться от смерти, принимаю бичуемым телом жестокие страдания, а душою охотно терплю их от страха перед Ним.
   "И так скончался Елеазар, оставив в смерти своей не только юношам, но и весьма многим из народа образец доблести и памятник добродетели" (2-я Кн. Маккав., гл. V, 11-16, 21, 22. Гл. VI, 1-9, 18-31).
   Случилось также, что были схвачены семь братьев с матерью [Семь братьев Маккавеев с матерью их - Соломонию.] и принуждаемы царем есть недозволенное свиное мясо, быв терзаемы бичами и жилами. Один из них, приняв на себя ответ, сказал: "о чем ты хочешь спрашивать или узнать от нас? Мы готовы лучше умереть, чем преступить отеческие законы. Тогда царь, озлобившись, приказал разжечь сковороды и котлы. Когда они были разожжены, приказал принявшему на себя ответ отрезать язык и, содрав кожу с него, отсечь члены тела, в виду прочих братьев и матери. Лишенного всех членов, но еще дышавшего, велел отнести к костру и жечь на сковороде; когда же от сковороды распространилось сильное испарение, они, вместе с матерью, увещевали друг друга мужественно претерпеть смерть, говоря: Господь Бог видит и, по истине, умилосердится над нами, как Моисей возвестил в своей песне пред лицом народа: и над рабами Своими умилосердится.
   Когда умер первый, вывели на поругание второго и, содравши с головы кожу с волосами, спрашивали: будет ли он есть, прежде нежели будут мучить по частям его тело?
   Он же, отвечая на отечественном языке, сказал: нет. Поэтому и он принял мучение таким же образом, как первый. Быв же при последнем издыхании, сказал: ты, мучитель, лишаешь нас настоящей жизни, но Царь мира воскресит нас, умерших за Его законы, для жизни вечной. - После того третий был подвергнут поруганию, и на требование дать язык, тотчас выставил его, неустрашимо протянув и руки. И мужественно сказал: от Неба я получил их и за законы Его не жалею их, и от Него надеюсь опять получить их...
   Сам царь и бывшие с ним изумлены были таким мужеством отрока, как он ни во что вменял страдания.
   Мученичество семи братьев Маккавеев и их матери.
   Когда скончался и этот, таким же образом терзали и мучили четвертого. Будучи близок к смерти, он так говорил: умирающему от людей вожделенно возлагать надежду на Бога, что Он опять оживит; для тебя же не будет воскресения в жизнь...
   Затем привели и начали мучить пятого. Он, смотря на царя, сказал: имея власть над людьми, ты, сам подверженный тленью, делаешь, что хочешь; но не думай, чтобы род наш был оставлен Богом. Подожди, и ты увидишь великую силу Его, как Он накажет тебя и семя твое...
   После этого привели шестого, который, готовясь на смерть, сказал, не заблуждайся напрасно, ибо мы терпим это за себя, согрешив перед Богом нашим, оттого и произошло достойное удивления. Но не думай остаться безнаказанным, ты, дерзнувший противоборствовать Богу.
   Наиболее же достойна удивления и славной памяти мать, которая, видя, как семь сыновей ее умерщвлены в течение одного дня, благодушно переносила это в надежде на Господа. Исполненная доблестных чувств и укрепляя женское рассуждение мужеским духом, она поощряла каждого из них на отечественном языке и говорила им: не я дала вам дыхание и жизнь; не мною образовался состав каждого. И так, Творец мира, Который образовал природу человека и устроил происхождение всех, опять даст вам дыхание и жизнь с милостию, так как вы теперь не щадите самих себя за Его законы.
   Антиох же, думая, что его презирают, и принимая эту речь за поругание себе, убеждал самого младшего, который еще оставался, не только словами, но и клятвенными уверениями, что и обогатить и осчастливить его, если он отступит от отечественных законов, - что будет иметь его другом и вверит ему почетные должности. Но как юноша нисколько не внимал, то царь, призвав мать, убеждал ее посоветовать сыну сберечь себя. После многих его убеждений она согласилась уговаривать сына. Наклонившись же к нему и посмеиваясь жестокому мучителю, она так говорила на отечественном языке: сын! сжалься надо мною, которая вскормила, и вырастила, и воспитала тебя. Умоляю тебя, дитя мое, посмотри на небо и землю, и видя все, что в них, познай, что все сотворил Бог из ничего, и что так произошел и род человеческий. Не страшись этого убийцы, но будь достойным братьев твоих и прими смерть, чтобы я по милости Божьей опять приобрела тебя с братьями твоими...
   Когда еще она продолжала говорить, юноша сказал: чего вы ожидаете? я не слушаю повеления царя, я повинуюсь повелению закона, данного отцам нашим через Моисея. Ты же, изобретатель всех зол для Евреев, не избегнешь рук Божьих. Мы страдаем за свои грехи. Я же, как и братья мои, предаю душу и тело за отеческие законы, призывая Бога, чтобы Он скорее умилосердился над народом и чтобы ты с муками и карами исповедал, что Он един есть Бог, и чтобы на мне и братьях моих окончился гнев Всемогущего, праведно постигший весь род наш...
   Тогда разгневанный царь поступил с ним еще жестче, нежели с прочими, негодуя на посмеяние. Так и этот кончил жизнь чистым, всецело положившись на Господа. - После сыновей скончалась и мать" (2-я кн. Маккав., гл. VII, 1-32, 37-41).
   ----
   В числе Иудеев, бежавших из Иерусалима во время гонения от Антиоха Епифана, был престарелый священник, человек знатного рода, Маттафия. У него было пять сыновей, одному из которых, Иуде, прозванному за храбрость Маккавеем (молотом), суждено было вскоре покрыться славою избавителя своего народа от чужеземного ига...
   Вместе с детьми своими удалился сначала Маттафия в недалекий от Иерусалима город Модин, но и туда "пришли от царя принуждавшие к отступничеству, чтобы приносить жертвы; и многие из Израиля пристали к ним; а Маттафия и сыновья его устояли".
   Когда же пришедшие от царя приступили к самому Маттафию и обещали ему почесть и дары за исполнение царского повеления, то отвечал он им, что ни он, ни сыновья его не послушают слов царя, чтобы отступить им от их богослужения вправо и влево.
   Но едва он сказал это, как один Иудеянин пред глазами всех подошел к жертвеннику, чтобы принести идольскую жертву по повелению царскому...
   Увидев это, Маттафия возревновал, и затрепетала внутренность его, и воспламенилась ярость его по закону, и он, подбежав, убил его при жертвеннике, и в то же время убил мужа царского, принуждавшего приносить жертву, и разрушил жертвенник. И воскликнул Маттафия в городе громким голосом: всякий, кто ревнует по законе и стоит в завете, да идет вслед за мною!
   Бегство Маттафии и его семейства.
   И убежал сам и сыновья его в горы, оставив все, что имели, в городе. Тогда многие, преданные правде и закону, ушли в пустыню и оставались там сами, и сыновья их, и жены их, и скоты их, потому что умножались беды над ними".
   Когда стало известно о бегстве возмутившихся, то погнались за ними царские отряды и напали на них в день субботний. Между тем, не желая нарушить святость субботнего дня, Евреи не принимали никаких мер к самообороне, и только говорили: "мы все умрем в невинности нашей; небо и земля свидетели за нас, что вы несправедливо губите нас". Но Маттафия и друзья его, горько плача о погибших с женами и детьми их, уже до тысячи душ, приняли иное решение: "если, - говорили они, все мы будем поступать так, как поступали эти братья наши, и не будем сражаться с язычниками за жизнь нашу и постановления наши, то они скоро истребят нас с лица земли", и сказали: "кто бы ни пошел на войну против нас в день субботний, будет сражаться против него, дабы нам не умереть всем... - Тогда собрались к ним множество Иудеев, крепкие силою из Израиля, все верные закону, и так составили они войско и поражали в гневе своем нечестивых и в ярости своей мужей беззаконных, и дело шло успешно в руках их". "Так защитили они закон от руки язычников и от руки царей, и не дали восторжествовать грешнику".
   Но вот, приблизилась кончина престарелого Маттафия. Умирая, сказал он сыновьям своим: "ныне усилилась гордость и испытание, ныне время переворота и гнева ярости. Итак, дети, возревнуйте о законе и отдайте жизнь вашу за завет отцов ваших. Вспомните о делах отцов ваших, которые они совершили во времена свои; припоминайте от рода до рода, что все надеющиеся на Бога не изнемогут. Крепитесь и мужественно стойте в законе, ибо чрез него вы прославитесь. - Вот - Симон, брат ваш: знаю, что он муж совета, слушайтесь его во все дни; он будет вам вместо отца; а Иуда Маккавей, крепкий силою от юности своей, да будет у вас начальником войска, и будет вести войну с народами". - И благословил Маттафия детей своих, и умер на сто сорок шестом году, и весь Израиль оплакивал его горьким плачем. (1-я кн. Маккав., гл. II, 15, 16, 19, 22-25, 27-30, 37, 4-42, 44, 47, 48-51, 61, 64-66, 69, 70).
   "И восстал вместо Маттафии Иуда, называемый Маккавей, сын его", и вступил в борьбу с Сирийцами и с теми из Иудеев, которые отступили от веры отцов своих. "Он уподобился льву в делах своих, и был, как скимен, рыкающий на добычу". "И сделался именитым до последних пределов земли, и собрал погибавших".
   Тогда Аполлоний, начальствующий над Самарией, выступил во главе многочисленного войска, чтобы воспрепятствовать успехам молодого героя. Но "Иуда узнал о том, и вышел к нему навстречу, и поразил и убил его, и много пало пораженных, а остальные убежали. И взял Иуда добычу их и взял меч Аполлония, и сражался им во все дни". Вскоре и Сирон, военачальник Сирии, желая прославиться, выступил также против Иуды и приблизился со своим многочисленным войском к возвышенностям Вефорона. Иудеи, хотя и в малом числе, но ободренные словами Иуды, что легко и многим попасть в руки немногих, и что у Бога небесного нет различия, многими ли спасти, или немногими, ибо не от множества войска бывает победа на войне, но с неба приходит сила", - устремились на войско Сирона, преследовали его до пределов Филистимских, поразив на пути "до восьми сот мужей".
   Дошло и до царя имя Иуды, и все народы со страхом рассказывали о победоносных битвах его. "Когда же услышал эти речи царь Антиох, то воспылал гневом, и послав, собрал все силы царства своего, весьма сильное ополчение". Но так как казна его была истощена, "а подати страны скудны по причине волнения и разорения, которое он произвел в земле той", то, по недостатку средств для военачальных расходов, "он решился идти в Персию и взять подати с страны и собрать побольше серебра; а дела царские от реки Евфрата до пределов Египта предоставил Лисию, человеку знаменитому, происходившему от царского рода, - также и воспитание сына своего, Антиоха, до его возвращения. - И передал ему половину войск и слонов, давши ему приказания о всем, чего хотел, и о жителях Иудеи и Иерусалима, чтобы он послал против них войско сокрушить и уничтожить могущество Израиля и остаток Иерусалима, и истребить память их от места того, и поселить в пределах их сынов иноплеменных и разделить по жребию землю их".
   Лисий, избрав Птоломея, Никанора и Горгия, мужей сильных из друзей царя, "послал с ними сорок тысяч мужей и семь тысяч всадников, чтоб идти в землю Иудейскую и разорить ее по слову царя. Они отправились со всем войском своим, и пришедши расположились на равнине близ Еммаума." Сюда же прибыли многие купцы, приглашенные заранее ввиду ожидаемой продажи им пленников Иудейских... Увидели Иуда и братья его, что умножились бедствия и говорили друг другу: - "восставим низверженный народ наш, и сразимся за народ наш и за святыню". "И собрался сонм, чтоб быть готовыми к войне, и помолиться, и испросить милости и сожаления, и пошли в Массифу (прежнее место молитвы), напротив Иерусалима, и постились в этот день, и возложили на себя вретища и пепел на головы свои", после чего, несмотря на малочисленность своего войска, двинулись в путь и расположились станом на юге от Еммаума. И сказал Иуда: "опояшьтесь, и будьте мужественны и готовы к утру, сразиться с этими язычниками, которые собрались против нас, чтобы погубить нас и святыню нашу. Ибо лучше нам умереть в сражении, нежели видеть бедствия нашего народа и святыни".
   Услышав, что Горгий выступил ночью с пятью тысячами мужей и тысячью отборных всадников, Иуда сам с рассветом дня явился на равнине с тремя тысячами мужей и, ободрив их, не имеющих даже ни щитов, ни мечей, напоминанием о не покидающем никогда народ Свой Боге-Избавителе, напал на стан неприятельский. Бывшие с ним "затрубили, и сошлись, и разбиты были язычники, и побежали на равнину, а все остальные пали от меча; и преследовали их до Газера и до равнин Идумеи, Азота и Иаммии, и пали из них до трех тысяч мужей". - Подошедши утром к месту сражения с другой стороны, Горгий, увидев, что воины разбежались из охваченного огнем лагеря, также обратился в бегство, но Иуда преследовал его, причем пало еще много народа, а Иудеи захватили лагерь Горгия и Никанора и воспользовались богатою добычею.
   Сильно опечален был Лисий такими победами Иудеев, "и на следующий год собрал шестьдесят тысяч избранных мужей и пять тысяч всадников, чтобы победить их. И пришли они в Идумею, и расположились станом в Вефсурах, а Иуда встретил их с десятью тысячами мужей". Но, помолясь Богу с полною верою, он не убоялся с превосходными силами неприятеля, и пало из войска Лисия до пяти тысяч мужей... "Лисий, увидев бегство войска своего и храбрость воинов Иуды, и что они готовы или жить, или умереть отважно, отправился в Антиохию, набрал чужеземцев и, увеличив бывшее войско, думал снова идти в Иудею".
   Очистив же страну от врагов, Иуда и братья его сказали: "вот, враги наши сокрушены, взойдем очистить и обновить святилище. - И собралось все ополчение, и взошли на гору Сион. И увидели, что святилище опустошено, жертвенник осквернен, ворота сожжены, и в притворах, как в лесу, или на какой-нибудь горе, поросли растения, хранилища разрушены. - И плакали Иудеи горьким плачем, и падали лицом на землю и трубили вестовыми трубами, и вопили к небу...
   Победа Иуды Маккавея. Очищение храма.
   Тогда отрядил Иуда мужей воевать против находившихся в крепости, доколе он очистит святилище. И избрал священников безпорочных, ревнителей закона. Они очистили святилище; и пришла им добрая мысль разрушить оскверненный жертвенник, чтобы он не служил им когда-нибудь в поношение, так как язычники осквернили его; и разрушили они жертвенник и построили новый по-прежнему. Потом устроили святыни, и новую священную утварь, и внесли в храм свещник и алтарь всесожжении и фимиамов и трапезу. И положили на трапезу хлеб, и развесили завесы, и окончили все дела, которые предприняли. И принесли жертву по закону на новоустроенном жертвеннике всесожжении; - в то время, в тот самый день, в который язычники осквернили жертвенник, обновлен он с песнями, цитрами, гуслями и кимвалами". - И установил Иуда и братья его ежегодное прзднование в память радостного дня обновления жертвенника. "В то же время обстроили гору Сион высокими стенами и крепкими башнями, чтоб язычники, пришедши когда-нибудь, не попрали их, как сделали это прежде. И расположил там Иуда войско стеречь гору, и укрепили для охранения ее Вефсуру, чтобы народ имел крепость против Идумеи". И эта предосторожность не была излишнею, так как Идумеяне и Аммонитяне не без опасения относились к успехам Иудеев, и были случаи, что они избивали Иудеев, попавшихся им в руки. Иуда, однако же и в столкновениях с ними, одерживал победы. Таким образом, выступив против сильного войска Аммонитян, предводительствуемых Тимофеем, он разбил их и овладел их городом Иазером. Возвратясь после того в Иудею, он узнал, что угрожает опасность от язычников Иудеям Галаадским, и в то же время получил письмо и от Иудеев Галилейских, просивших защитить их от нападений со стороны язычников из Птолемаиды, Тира и Сидона, угрожавших им полным истреблением... Иуда послал тогда в Галилею брата своего Симона с тремя тысячами войска, а сам, во главе восьми тысяч воинов, выступил, вместе с братом своим Ионафаном, на помощь Иудеям в Галааде. Иудею же поручил охранять Иосифу и Азарии, поставив их начальниками над нею, посоветовав им, однако же, не предпринимать никаких действий во время его отсутствия.