Таинственный Цибильчальтун превосходит ЧиченИцу и другие центрально-американские города не только своим возрастом, но и числом построек. По всей видимости, их было тут более четырехсот'. Причем эти строения были разбросаны - что также не менее важно - на площади в сорок восемь квадратных километров. Вероятно, это бьш самый древний и самый большой город майя. Даже Уиллис Эндрьюс не берется
   ' Археологи считают, что в городище Цибильчальтун было около двадцати тысяч монументальных здании и приблизительно столько же строении из дерева и тростника, tie оставивших заметных следов.
   точно определить, когда он возник и когда в нем замерла жизнь. И при каких обстоятельствах. Мой собеседник говорит, что последователи атлантской теории склонны считать, будто с гибелью Цибильчальтуна связано происхождение древней, но до сих пор весьма распространенной среди юкатанских индейцев майяской легенды...
   Жил когда-то на Юкатане правитель большого города. Как-то вечером к нему пришел старик. И не было у него ничего, кроме ветхой сумы. "Я шел весь день и устал, позволь мне переночевать у тебя, "великий человек". И властитель не отказал ему в просьбе, даже накормил пришедшего невесть откуда старца. Странник поблагодарил хозяина и, чтобы не оставаться у него в долгу, сунул руку в суму и вынул из нее прекрасный большой самоцвет - яшму. Хозяина подарок удивил. Откуда у нищего такая прекрасная вещь? Заметил он также - старец прячет в суме еще что-то. Хозяин спросил об этом, но старик не ответил. Молчание гостя разгневало могущественного господина, и он приказал слугам убить старика и отобрать у него суму. Приказано - сделано. К полночи сума путника была в комнате "великого человека". Тот нетерпеливо раскрыл ее. Но какое разочарование! В ней был лишь простой камень. Властитель рассердился, схватил камень и размахнулся, да так, что добросил камень до самого моря, а море было далеко. И тут свершилось чудо. Море пришло в волнение, стало наступать на берег, вода все прибывала, поднялись высокие волны, обрушились на сушу и достигли большого города "великого человека". Гигантский потоп похоронил в своих волнах древний город и его злого правителя...
   Я благодарю Эндрьюса за интересную легенду, как будто бы также напоминающую об Атлантиде и ее трагической гибели в водах океана. Теперь я уже обязан увидеть этот город собственными глазами. Итак, я прощаюсь и спрашиваю о дороге в Цибильчальтун. Мой собеседник отвечает на вопрос вопросом: "А как вы, собственно, путешествуете?" Чистосердечно признаюсь:
   "Пешком, чаще всего пешком".
   Эндрьюс смеется: "Пешком вы Цибильчальтун никогда не обойдете. К тому же Девятнадцать двадцатых площади, которую он занимает, до сих пор покрыты сельвой. Чтобы увидеть весь Цибильчальтун хотя бы с высоты птичьего полета, вам необходимы мотор и крылья". У Эндрьюса есть собственный самолет. А что делать мне? Может быть, позднее я все же попытаюсь что-то придумать насчет самолета.
   Девятнадцать двадцатых Цибильчальтуна этого стоят. Но пока я завтра же отправлюсь в Цибильчальтун, чтобы посмотреть хотя бы одну двадцатую, которую Эндрьюс уже очистил во время своих экспедиций.
   На этот раз мое дорожное расписание несложно. Первым утренним автобусом линии Мерида - Прогресс я доеду по государственному шоссе до поворота к Цибильчальтуну. За последние годы местная юкатанская администрация проложила через сельву временную дорогу, ведущую к развалинам, по ней могут ездить и машины с хорошей проходимостью. Местные власти вполне резонно ожидали, что слава "последнего атлантского города" привлечет в Цибильчальтун тысячи туристов, прежде всего самых богатых туристов с севера континента - из США и Канады. Но Юкатан находится слишком далеко, наплыва туристов пока нет. И шоссе так же мертво, как и удивительный город, к которому оно ведет.
   Я шагаю по шоссе в совершенном одиночестве. Первый человек, которого я встречаю, пройдя семь километров, это кассир. Огромный город стережет семья официального хранителя, и с тех, кто проходит через казарменные ворота, взимается плата за вход. Ширина ворот примерно четыре метра. Цибильчальтун занимает много километров по окружности. На остающихся нескольких тысячах метров вход свободный. Но всю жизнь меня кто-нибудь приучает к порядку. И я прошел через ворота, заплатив два песо, а затем тропинка привела меня к сенату и расположенному неподалеку от него "холму" - развалинам древнего здания, "оригинальное" открытие которого привлекло в Цибильчальтун Канта Лопеса, а вслед за ним и американских исследователей.
   Это строение, лежащее влево от сената, было одним из зданий дворцового комплекса. По соседству с ним около главного колодца я нахожу остатки еще нескольких весьма просторных зданий. На пространстве почти десять гектаров располагался центр большого города. Дворцовые здания окаймляли две четырехугольные площади. Северная сторона одной из площадей явственно напоминает древнейшие здания самого древнего из ныне известных майяских городов - Вашактуна'.
   От развалин дворцового комплекса я возвращаюсь к сенату. По другую сторону от него типичная майяская белая дорога ведет к храму, венчающему высокую полуразвалившуюся индейскую пирамиду. Эту сакбе археологи расчистили в Цибильчальтуне прежде всего. И теперь она служит мне отличным средством сообщения в
   ' Вторым по древности (после Цибильчальтуна) городом археологи считают Тикаль, основание которого относится к VI веку до
   недоступном городе. Я уже знаком с подобной белой дорогой, которая соединяет Нохкакаб с Кабахом, п Чичен-Ице я несколько раз прошел по священной дороге паломников, ведущей от "Пирамиды "Пернатого змея" к "Колодцу смерти". Но сакбе, по которой я шагаю сейчас, во всем превосходит обе эти дороги. Она имеет примерно три километра в длину и поднята над уровнем земли на два с половиной метра. По ней могли бы спокойно проехать друг возле друга четыре современных автомобиля.
   Вдоль большой белой дороги строители Цибильчальтуна расставили стелы, украшенные датами (наиболее явственно читаемая из них 9.14.10.0.0 - 5 Ахав, 3 Мак - соответствует нашему 721 году), и особо важные здания. Сенат оказался посредине этой дороги. Если я взгляну прямо перед собой, то увижу в конце шоссе лишь одно-единственное, теперь уже полностью реставрированное здание - храм, высящийся на цоколе полуразвалившейся пирамиды. Если оглянусь назад, то увижу другое, несомненно, столь же важное святилище, которое Эндрьюс назвал просто "Стоящим храмом". Так же как остатки зданий на дворцовых площадях, "Стоящий храм" (точнее - первоначальное святилище, которое было вмуровано в основание построенного позднее храма) скорее напоминает постройки древнейших майяских городов усумасинтской области, чем соседние города индейского Юкатана. В фундаменте этого первоначального храма Эндрьюс нашел расписную керамику, которая была доставлена сюда, очевидно, из Вашактуна уже в первые века нашего летосчисления.
   . "Стоящий храм" - одно из немногих зданий Цибильчальтуна, переживших гибель города.. Но время и его занесло тоннами пыли. Для того, например, чтобы извлечь
   на свет одни только руины дворца, по расчетам Эндрьюса, несколько сот рабочих должны были бы непрерывно работать самое малое десять - пятнадцать лет! Во время единственного опытного зондажа в бывшем центре Цибильчальтуна Эндрьюс на пространстве пять метров длиной и четыре шириной нашел четверть миллиона осколков различных изделий майяских гончаров.
   Цибильчальтун - богатое поле деятельности для нескольких поколений археологов. Соглашение же, которое Национальное географическое общество и Тулейнский университет заключили с местными властями, имело силу лишь четыре года. Поэтому Эндрьюс решил попытаться произвести картографическую съемку всего огромного города, а также расчистить и по возможности реконструировать по крайней мере два объекта, игравших в Цибильчальтуне, -несомненно, важную роль:
   прежде всего - сакбе, а затем - тот храм на пирамиде, у лестницы которого кончается белая дорога.
   С цибильчальтунской сакбе я уже ознакомился. Но сейчас я снова ею воспользуюсь и пойду путем, каким когда-то, очевидно, возвращалась процессия паломников от священного сената к этому, вероятно, главному храму удивительного города.
   Перед храмом помещен постамент из нескольких ступеней, на котором высится необычно простая стела. И она тоже свидетельствует о значительной древности города. А за ней, уже в самом конце сакбе, на пирамиде возвышается храм. Однако большая часть несущей пирамиды до сих пор скрыта под землей. Святилище на ее вершине, такое простое по сравнению с храмами в Ушмале или Чичен-Ице, американцы уже полностью очистили и реставрировали. Только для того чтобы представить себе объем работ, я записал, что при раскопках
   святилища пришлось на спинах носильщиков вынести три тысячи тонн земли и щебня (это четыре поезда по сорок вагонов в каждом). Еще семь тысяч тонн до сих пор скрывают нижнюю часть пирамиды.
   Итак, храм теперь уже доступен посетителям. Я побывал во многих майяских зданиях, но это поразило меня сразу по нескольким причинам. Над крышей святилища поднимается совершенно непривычная для майяских храмов башня. А в стенах храма я даже увидел настоящие окна, каких до той поры не встречал ни в одной другой майяской постройке.
   Внешнюю часть храма украшают остатки богатого фасада. Я различаю на нем крабов, морских птиц, разных рыб. Вхожу внутрь храма. Прежде всего меня заинтересовал пол святилища. Эндрьюс обнаружил в нем примерно полуметровое углубление, в котором нашел семь глиняных статуэток. У двух из них на спине огромные горбы, четыре имели деформированные животы, седьмая изображала карлика. Вероятно, статуэтки должны были помогать жрецам предупреждать болезни и излечивать телесные недостатки, которые они изображали. Но возможно также, что магические статуэтки сами "руководили" цибильчальтунскими жрецами и их обрядами. Дело в том, что углубление было соединено со святилищем каменной трубкой, может быть служившей особого рода магическим "телефоном", пользуясь которыми статуэтки при посредничестве жрецов передавали из своего мира приказы и распоряжения. Диковинные статуэтки дали название пирамиде и святилищу на ее вершине: "Храм семи кукол". . Прямо над отверстием магического "телефона" творцы храма возвели главный, позднее дважды перестраивавшийся алтарь святилища. Сам по себе алтарь неин
   тересен, более интересен медальон, украшавший алтарь. За несколько дней до этого я видел его в Мериде, в Юкатанском национальном музее. На медальоне имеется написанная иероглифами дата, относящаяся к тому времени, в какое уже ни в одном другом городе ни одна написанная рукой индейца дата нам не известна, а именно к началу XIV столетия, следовательно, к тому периоду, когда Чичен-Ица был уже мертвым городом. Эта уникальная находка стала еще одним ценным открытием цибильчальтунской экспедиции. Но Эндрьюс, нашедший 'алтарный медальон, на этом не успокоился. Он резонно задал вопрос: "Если весь алтарь несколько раз перестраивался, почему бы одновременно с ним не мог менять свой облик и алтарный медальон? Не скрывался ли под штуковой поверхностью какой-нибудь более древний текст или более старая дата?" Эндрьюс тщательно скопировал надпись на внешней стороне медальона, затем срезал скальпелем верхний слой штука и... действительно обнаружил под ним еще один диск, украшенный датой на шестьсот лет древнее.
   Следовательно, храм существовал самое малое шесть столетий. В истории майяской архитектуры это нечто совершенно необычное. Даже самый красивый юкатанский город - Чичен-Ица тольтекского периода - жил едва ли половину этого времени. В "Храме семи кукол" я обратил внимание и на деревянные дверные притолоки, сохранившиеся до сих пор. Ведь строители "Храма семи кукол" сделали их из самого твердого юкатанского дерева субинче. Для уточнения датировки достаточно было бы вырезать несколько сантиметров притолоки из субинче и послать на исследование, которое определило бы его возраст по степени распада радиоактивного углерода С i4. Это сделал другой член экспедиции - Лаймен
   Бриге. Пилкой для. резки металлов - таким твердым было это дерево - он выпилил две плашки и в качестве образцов послал в две разные североамериканские лаборатории. Согласно данным анализа, в одном случае дерево, из которого сделана притолока, было срублено в 458 году (+ 200 лет), а другом - в 508-м. В среднем получается - 483 год. А это значит, что "Храм семи кукол" служил верующим не менее тысячи лет. А сколько же лет просуществовал весь Цибильчальтун? Освобожденная от зарослей одна двадцатая города - большая белая дорога, "Храм семи кукол", руины "Стоящего храма" - пока не слишком много говорит о его жизни и возрасте. Где же мне еще искать сведения о жизни предполагаемого "последнего города Атлантиды? Я прибыл в Цибильчальтун из Чичен-Ицы. И потому, не задумываясь, отвечаю: в сенате. Ведь в Чичен-Ице такой колодец поведал исследователям, которые набрались смелости спуститься в его .таинственные глубины, так много интересного о людях, приходивших когда-то
   к нему.
   Впрочем, в Америке уже производились и производятся поиски "остатков Атлантиды" под водой. В при-.. брежных морях и даже не слишком далеко от границ Юкатанского полуострова, у Багамских островов и в водах Карибского моря близ Пуэрто-Рико. У ПуэртоРико на очень большой глубине два французских океанографа Жорж Ут и Жерар де Фробервиль, составлявших команду батискафа "Архимед", якобы заметили высеченную в скале лестницу. Следовательно - творение рук человеческих. А где-то неподалеку от лестницы, как можно предположить, должны находиться и другие постройки. Сообщениям французских морских офицеров я могу и, собственно, обязан не поверить. Ведь то,
   что им якобы удалось увидеть под водой, они никак документально не подтвердили.
   Но из других мест, где, возможно, существуют подводные развалины городов доколумбовой эпохи, мне уже известны первые фотографии. Это неглубокое море у берегов Багамских островов, особенно близ двух из них - Андроса и Бимини. Сей туристический рай Америки непосредственно омывается Гольфстримом, протекающим мимо обоих островов с неизменной скоростью - пять километров в час. Могучее течение поднимает песок и снова опускает его на дно моря. И возможно, как раз это никогда не прекращающееся движение открыло первому наблюдателю вид на подводную американскую Помпею.
   Первые известия о ряде каменных колонн под поверхностью моря у берегов Бимини принесли два местных рыбака еще в середине 50-х годов. Но водолазы, которые через несколько недель туда отправились, нашли на морском дне лишь высокие валы зыбучего песка. Если когда-либо удастся неопровержимо доказать существование древних затонувших багамских городов, их первооткрывателями будут считаться не два упомянутых выше анонимных рыбака, а известный американский специалист в области подводной археологии доктор Димитри Рибикофф. В 1967 году в прибрежных водах острова Андрос он заметил с борта собственного самолета на глубине менее десяти метров остатки прямоугольной постройки длиной почти триста метров!
   Год спустя другое подобное же здание увидел в водах, омывающих Андрос, пилот Роберт Браш во время одного из регулярных полетов на линии, соединяющей порт Майами во Флориде с главным городом Багамских островов Нассау. Дольше ждать было невоз
   можно. И Рибикофф вместе с одним известным американским археологом, Мейсоном, решили взглянуть на "индейские дворцы" уже не с самолета, а непосредственно там, где они находятся, - под водой. Оба сделали затем предварительное описание этого первого легендарного "затонувшего дворца" древней Америки. По их словам, он занимает площадь 300 х 181 метр. Стены его имеют толщину девяносто сантиметров и сложены из тесно прилегающих друг к другу известняковых блоков.
   Естественно, что с этого момента Мейсон и Рибикофф развернули в водах Андроса еще более интенсивные поиски. И результаты не заставили себя ждать:
   примерно в двух километрах от первого "дворца" исследователи нашли здания меньших размеров и явно жилого характера. В сентябре того же года Мейсон перебрался в воды второго "археологического" багамского острова - острова Бимини. И здесь ему тоже выпало большое счастье. Он нашел необыкновенную подводную стену длиной более пятисот метров, сложенную из хорошо обработанных камней. Стена, когда ее не закрывала песчаная завеса, почти на метр выступала из морского дна. Для чего эта удивительная постройка служила, сказать трудно. К тому же параллельно этой первой стене анонимные багамские строители возвели точно такую же вторую стену. Я невольно вспомнил при этом диковинные парные, зеркально отражающие друг друга валы-гребни, которые недавно видел в ольмекском Сан-Лоренсо.
   К счастью, Рибикофф и Мейсон сумели сфотографировать биминские подводные укрепления, так что научная общественность впервые получила для оценки и суждений снимки (хотя и не совсем отчетливые) этих
   удивительных, вызывающих споры подводных построек близ Багамских островов.
   В период моего последнего путешествия в Центральную Америку в водах Бимини и Андроса уже работала настоящая экспедиция, которую на этот раз отправила сюда редакция американского журнала "Аргос", охотно публикующего сообщения о необычных загадках истории Нового Света. Впрочем, руководитель этой экспедиции Роберт Маркс искал не индейцев или не только индейцев. Он думал и о возможных связях доколумбовой Америки с Древней Грецией или Римом и, естественно, вновь имел в виду Атлантиду. Тем не менее и он сделал некоторые весьма примечательные открытия. Несомненно, самым интересным из них было обнаружение еще одной подводной стены, которая, однако, скорее напоминала Марксу белые дороги юкатанских майя. Маркс также поднял со дна моря остатки керамики, принадлежавшей строителям этой затонувшей дороги.
   Экспедиция Роберта Маркса к берегам Андроса'и Бимини была кульминацией всех предпринятых до настоящего времени попыток ознакомиться с предполагаемыми затонувшими сокровищами древнеамериканской архитектуры. Только завтрашний день полностью откроет истину и поможет отделить зерно правды от горы фантазий. Я и вместе со мною 99 процентов остальных американистов' знаем эти постройки лишь по нескольким, к тому же не совсем отчетливым фотографиям, потому не беру на себя смелость высказывать о находках близ Багамских островов какие бы то ни было суждения. Но если специалисты подтвердят существование у берегов Америки затонувших пирамид и дворцов или даже целых городов, то такое открытие будет большим вкладом в изучение истории Нового Света. Однако не
   зависимо от того, какой культуре, какому племени припишет наука авторство этих построек, я уверен, что это будет народ индейского происхождения, народ с индейского материка, а отнюдь не из провалившегося в бездну царства Платоновых атлантов.
   Поиски погрузившихся в море индейских пирамид - это лишь грядущее (причем еще гипотетическое) исследование американского прошлого. Между тем как обследование сенатов, глубоких естественных водоемов на Юкатане, к которым я в своих мемуарах охотно возвращаюсь, уже имеет традицию. Успешный осмотр чичен-ицкого "Колодца смерти" был заманчивым примером. И археологам, занятым исследованием Цибильчальтуна, этого предполагаемого последнего города Атлантиды, вполне естественно, тоже пришла мысль заглянуть в темную, мрачную глубь здешнего сената. Впрочем, водолазы работали в нем лишь два сезона. А теперь, как мне кажется, водоем опять принадлежит тем, кто, судя по рассказам, некогда открыл этот город, а именно купальщикам. Об этом по крайней мере свидетельствует большой плакат, помещенный ревностным стражем и кассиром здешних руин на берегу сойота:
   "Купание без трусов запрещается". Не трудно было догадаться, что колодец до сих пор служит в качестве приятного, хотя и несколько отдаленного места отдыха для меридских мальчишек.
   С первого взгляда видно, что здешний сенат меньше чичен-ицкого "Колодца смерти". Он имеет примерно сорок метров в поперечнике. Зато глубина его значительно больше. Современные юкатанские индейцы дали этому сенату название Шлаках "Старый город". Как он назывался первоначально, мы не знаем. Ведь о цибильчальтунском сойоте и обо всем этом огромном городе в
   майяских текстах нет ни одной строки (в отличие, например, от города "Пернатого змея", о котором Ланда - и не только он - сообщает десятки важных фактов). Так что первые исследователи Цибильчальтуна не знали даже, бросались ли и в Шлаках человеческие жертвы. Если это так, то в колодце должны находиться такие же сокровища, как и в чичен-ицком сойоте. И вот в первый же цибильчальтунский сезон Уиллис Эндрьюс включил в экспедицию двух, как мы бы сказали, добровольцев. Все сулило членам этой добровольческой студенческой бригады немало приключений. Со своими аквалангами они должны были погружаться в колодец и отыскивать в нем все, что могло заинтересовать археологов. Студенты горели нетерпением. Едва сдав экзамены за семестр во Флоридском университете, оба "избранника", Дэвид Конкли и Уитни Робине, приехали на Юкатан. Единственным их археологическим снаряжением были акваланги. Водолазы-любители, естественно, никогда раньше не работали в таких условиях. Тем не менее в первый же день они выловили костяные серьги, затем полностью сохранившийся глиняный сосуд, кремневый нож и несколько других предметов. До конца каникул студенты выловили из сената Шлаках около трех тысяч различных предметов, преимущественно обломков древней керамики. Конкли и Робине провели прекрасные, полные приключений каникулы. Руководитель экспедиции Уиллис Эндрьюс записал тогда: "К концу первого сезона всем нам было ясно, что мы ухватили за хвост солидного археологического медведя". И Эндрьюс был полон решимости не выпускать из рук этого цибильчальтунского медведя.
   "КРИПТА ВОСКРЕСЕНИЯ"'
   Ниже приводится описание М. Стингла его путешествия в Паленке, один из самых известных центров культуры индейцев майя, находящийся в штате Чиянас Мексика.
   Насколько можно судить, в этом красивейшем городе Древнего царства жизнь замерла уже в конце VIII столетия н. э. До сих пор майяологи дешифровали в Паленке четырнадцать календарных дат, еще одиннадцать паленкских надписей также, вероятно, содержат календарные данные. Древнейшая из известных пока надписей была обнаружена в "Храме лиственного креста". Мы можем прочесть здесь дату 5 Эб, 5 Кайяб 9.5.1.11.12, что в применяемой ныне корреляции соответствует 536 году н. э. Большая надпись в "Храме креста" содержит дату 13 Ахав, 18 Канкин - 9.10.10.0.0, или наш 642 год. К этому же году относится рельеф в "Храме солнца".
   Надпись, которую я видел в Национальном антропологическом музее, относится к 652 году, рельеф в
   ' По книге М. Стингла "Тайны индейских пирамид".
   "Храме лиственного креста" - к 692 году, и,-наконец, во дворце была найдена плита, помеченная датой 13 Ахав, 13 Муан - 9.17.13.0.0., или 782 годом н. э.
   Я часто говорю здесь о майяских датировках. И мне следовало бы попытаться объяснить, каким образом майя датировали свои постройки и стелы. Речь идет о весьма сложном предмете. Для наглядности в качестве примера я выбрал как раз датировку из паленкского дворца: 9.17.13.0.0, 13 Ахав, 13 Муан. В майяском летосчислении (дате) мы прежде всего замечаем число. Это пять цифр, записанных в особой двадцатиричной системе, которой пользовались одни только майя. Число содержит в себе не только количество минувших лет, н,о и точное количество всех дней, минувших с начала майяского летосчисления. Следующий показатель датировки-в данном случае 13 Ахав - это обозначение дня священного майяского года цолкина (состоящего из 260 дней), где число 13 можно себе представить как определенный день недели, например наше воскресенье. Ахав же соответствует празднику нашего календаря, например Рождеству. Наконец, третий показатель - здесь 13 Муан - говорит мне, о каком дне месяца идет речь. К примеру, это может быть 25 декабря. Таким образом, содержание датировки 9.17.13.0.0, 13 Ахав, 13 Муан мы можем представить себе, например, как: 1975 год, четверг, Рождество, 25 декабря (учитывая, разумеется, что майяское число входит в двадцатиричную систему, что дата цолкина 13 Ахав состоит из чисел от 1 до 13 и 1 из 20 святых патронов этого дня, а дата 365-дневного года - хааба - состоит из 18 месяцев по 20 дней и 5 остаточных дней). Датировок, более поздних, чем 9.17.13.0.0, 13 Ахав, 13 Муан, или 782 год, в Паленке не существует. Очевидно, примерно в это время жизнь в
   Астрономическая ориентация древнейшей пирамиды майя в Вашактуне. 1. Пирамида - площадка для наблюдения. 2. Храм Е1, восход солнца 21 июня. 3. Храм Е-2, восход солнца 2J марта и 21 сентября. 4. Храм Е-3, восход солнца 21 декабря.
   "Змеином городе" замирает. В отличие от абсолютного большинства других центров Древнего царства, о причинах гибели или обезлюдения которых майяологи до сих пор продолжают спорить, Паленке после кратких 250 лет ослепительного существования явно было разгромлено чужим войском, вторгшимся на территорию этого города-государства.
   Подробное обследование, проведенное за последние годы в ареале города, с достаточной достоверностью показало, кто именно напал на него. В развалинах Паленке были найдены многочисленные каменные ярма и особенно так называемые пальмы (ритуальные камен