Волшебник взглянул на ритуальные сандалии, потом махнул рукой и прямо в дорожных сапогах, надвинув на лицо полумаску-забрало, направился по туннелю в глубь горы, в Пещеру Черного Льда.
   Здесь было очень холодно — дыхание паром отделялось от губ. Такие же тусклые лампы, что и у входа в башню, освещали проход… Орогастус шагал и взывал к духам Тьмы о помощи. Только бы ледяное зеркало ответило ему, откликнулось на его просьбу. Уж кто-кто, а он хорошо знал, как капризны бывают магические предметы, принадлежавшие Исчезнувшим. Даже при соблюдении ритуала, при мощном и вдохновенном призыве они вполне могли отказаться отвечать на вопросы. Только не сегодня! Пожалуйста, не сегодня!.. У него осталось так мало сил. Он ослаб, замерз, он голоден… Его не хватит на вторую попытку!
   Орогастус приблизился к массивной заиндевевшей двери, собрался с духом и произнес первое заклинание. Следом послышались слова молитвы, обращенной к духам Тьмы, потом к Исчезнувшим, чей покой он собирался потревожить. Пусть Темные силы смирят их, заставят открыть тайну. Наконец он распахнул дверь.
   В Пещере Черного Льда все было по-прежнему. В точно таком же виде он нашел ее, когда прибыл в Лаборнок с принцем Волтриком и первый раз ступил под эти мрачные каменные своды (значительно позже он распорядился возвести на поверхности скалы башню и оградить это удивительное чудо). Обширная пещера была вырублена в граните, испещрённом прожилками кварца. На стенах тут и там тускло отсвечивали наплывы черного льда. Пол покрывали плиты, напоминающие застывшую воду, — скорее всего, это был какой-то неизвестный вид обсидиана; из того же самого материала были изготовлены двери, прикрывавшие входы в боковые клети. Именно там Орогастус обнаружил удивительные творения Исчезнувших. Эта находка перевернула всю его жизнь, вознесла к вершинам искусства магии, первые уроки которого он получил у волшебника Бондануса. С той поры, как Орогастус ступил под своды этой пещеры и начался его взлет, он совершенно овладел душой и помыслами наследника лаборнокского престола принца Волтрика.
   К сожалению, только малая часть дверей, снабженных колдовскими запорами, поддалась ему — многие камеры надежно хранили свои секреты.
   Орогастус вышел на середину пещеры, поднял руки и громко провозгласил:
   — О, духи Тьмы! Опять я обращаюсь к вам с мольбой. Доверьте мне тайны настоящего и грядущего и не причините мне вреда!
   Он шагнул к каменной двери, с трудом открыл ее и вошел в помещение, где хранилось волшебное зеркало. Тесная клетушка, вырубленная в толще скалы, имела всего несколько шагов в длину, но куда больше в ширину. Противоположная входу стена была неровна, покрыта каменными наплывами, занавешена густым слоем инея. Дрожа от холода и нетерпения, — Орогастус знал: если зеркало откажется говорить, заставить его невозможно, и все предприятие, скорее всего, будет обречено на провал, — волшебник сделал шаг вперед и, вновь вздев руки в серебристых крагах к смутно угадываемому потолку, воскликнул:
   — О могучее зеркало, рожденное чудесным льдом! Всевидящее Око Исчезнувших! Пробудись и ответь!
   Он замер…
   Сначала сероватая, свободная от инея поверхность стены в центре, отражавшая его фигуру, оставалась неподвижной. Орогастус терпеливо вглядывался в отражение человека в серебристо-черном одеянии, шлеме, по которому сполохами пробегали мерцающие жемчужно-палевые огоньки; верхняя часть лица была прикрыта черной полумаской, и в прорезях возбужденно поблескивали глаза.
   Наступил решающий миг.
   Если он выговорил что-то не так, если само зеркало не пожелает отвечать, обращаться к нему в ближайшие два дня бесполезно. Мысленно Орогастус вновь воззвал к духам Тьмы, потом, собравшись с силами, равнодушно сказал:
   — Три объекта. Определить их положение на карте на сегодняшний день.
   Неожиданно в центре стены заплясали сталисто-желтоватые огоньки, свились в спирали, потом вращающееся свечение затянуло в окружность диаметром в несколько элсов, расположенную посередине стены. Через несколько мгновений на этом месте возникла ровная светящаяся поверхность, на которой прорезались какие-то знаки. Послышался сухой, похожий на старческий, голос:
   — Запрос принят. Назовите имена объектов.
   — Принцесса Анигель из королевского дома Рувенды. Принцесса Кадия из королевского дома Рувенды. Принцесса Харамис из королевского дома Рувенды. — Выговорив имена, Орогастус дал мысленные портреты каждой принцессы.
   — В розыске… — откликнулось зеркало. — Сканирование началось…
   Орогастус с облегчением перевел дух. Заработало!
   Спустя несколько минут зеркало прежним дребезжащим голосом доложило:
   — Объект первый: принцесса Анигель. Местоположение: Са, четырнадцать, два; Ло, семьдесят один; десять по сетке координат Ома.
   Тут же на экране вспыхнула карта Рувенды, где мигающим огоньком было отмечено среднее течение Мутара, немного ниже Цитадели, всего в нескольких лигах от озера Вум.
   Орогастус едва сдержал возглас удивления — принцесса в двух шагах! Однако следует потерпеть — нельзя небрежным словом, неуместным криком нарушить работу зеркала, для которого каждое слово — команда! Если запрос будет неясным, оно может отключиться. Такое с ним уже бывало. Маг весь обратился в зрение. Карта немного помигала, и на экране возник портрет принцессы — цветной, объемный. Она вроде бы живьем оказалась заключенной в толщу льда. И не она одна! Маленькая лодка мчалась по широкому речному рукаву, Анигель стояла на носу и держала в руках какие-то поводья. Ремни убегали в воду… Позади принцессы сидела пожилая туземка. Вот она взглянула через плечо на закатное солнце и отчетливо произнесла: «Пора подумать о ночлеге. Посмотри, вон там вполне подходящая бухта. Хорошо укрытая, и рыбы здесь для римориков вдосталь».
   Затем картинка исчезла.
   — Объект второй: принцесса Кадия из королевского дома Рувенды. — На этот раз голос прозвучал куда мягче, в нем словно прорезались теплые нотки. — Местоположение: Мо, двадцать девять, четыре; Ви, девяносто пять, пять по сетке координат Ома.
   Следом на экране проступила яркая цветная карта с ожившими текущими реками, буйным зеленым разливом джунглей. Орогастус едва рот не открыл от изумления. Принцесса находилась на границе так называемого Тернистого Ада — области, где кишмя кишело скритеками. Чудеса, да и только, что ей там могло понадобиться? Как она вообще туда попала?
   На изображении, сменившем карту, принцесса стояла на коленях и изо всех сил дула на горку сухой травы и коры. Оттуда шел дымок, но языков пламени не было видно. В глубине картины был виден абориген, склонившийся над лодкой.
   Принцесса подняла голову и обратилась к нему:
   — Ничего не получается. Теперь ты, Джеган, попробуй.
   Свет на мгновение погас, вновь раздался прежний, чуть надтреснутый голос:
   — Объект третий: принцесса Харамис из королевского дома Рувенды. Местоположение: Ра, сорок два, три; Но, шестнадцать, восемь по сетке координат Ома.
   Теперь на экране высветилось что-то, по мнению Орогастуса, совсем несуразное: дикая горная страна, гигантский обрывистый склон Ротоло, второй по высоте вершины Охоганских гор, со скатов которой берет начало река Виспар. Где-то в нескольких лигах от селения таинственных, нелюдимых виспи появилась мерцающая точка, указывающая местоположение принцессы.
   Маг затаил дыхание — перед ним возникло изображение чего-то темного, жуткого, подкрашенного переливчатым пурпуром. Приглядевшись, Орогастус понял, что это внутренность пещеры, образовавшейся в толще ледника. В глубине обнаружилось смутное пятно, подобное тени, постепенно обретающей черты человеческой фигуры. Существо приблизилось, теперь Орогастус смог различить лицо молоденькой девушки, печальное и отрешенное. Она разговаривала сама с собой, и эта речь была похожа на бред.
   — Последнюю ночь мне не пережить. Они приходят отсюда, они ждут меня — Глаза Урагана. Вот и семян больше не осталось — последнее привело меня сюда. Это конец. У меня нет больше пищи, а снег так глубок, что мне никогда не выбраться отсюда. Может, виспи сжалятся надо мной и придут на помощь? Интересно, где здесь мог быть спрятан Трехкрылый Диск?
   Изображение растаяло.
   Затем раздались обычные, завершающие сеанс ясновидения слова. Голос звучал отчетливо, надтреснуто, спотыкаясь почти на каждом слоге.
   — Силы Бахкапа истощились. Необходима подзарядка. Тут же зеркало окончательно погасло, и покрытая изморозью стена возродилась в первозданном виде.
   — Хвала вам, Темные силы — Айзи Лайн, Интернул Батари и Бахкап! — провозгласил Орогастус и отвесил стене поясной поклон. — И всей Темной Троице, соизволившей помочь мне! Пусть она всегда здравствует… Навсегда, навсегда, навсегда!.. Так тому и быть!..
   Затем он, отступая назад, покинул помещение и осторожно прикрыл за собой дверь из вымерзшего обсидиана. Потом поднялся в башню…
 
   Много позже, после ванны и сытного обеда, Орогастус отправился в свой кабинет, устроился возле камина, налил бокал изготовленного из ароматных дынь бренди и раскрыл древнюю «Книгу предсказаний Полуострова». За стенами, в зубцах верхней площадки башни, завывал ветер.
 
   Трехкрылый Диск!.. Что бы это могло значить?
   Что-то смутно шевелилось в его памяти.
   Там были еще Трехголовое Чудовище и… да-да, Трехвекий Горящий Глаз.
   Так, вот они, слова древних. Правда, что-либо понять в них почти невозможно, однако общий смысл свидетельства исчезнувших мудрецов гласил, что этим трем магическим предметам предопределено слиться воедино. В тот момент должно произойти какое-то необычное природное явление.
   Остается предположить, что и другие принцессы тоже ищут свои талисманы, размышлял Орогастус, грея ноги у огня и потягивая сладкое бренди. Что же случится, когда они овладеют этими предметами? Неужели их силы возрастут настолько, что они будут в состоянии победить лаборнокцев?
   Он оцепенело глядел на пляшущие в очаге язычки пламени. Само собой, от Кадии и Анигель надо избавиться в любом случае, но что касается Харамис… Здесь следует крепко поразмыслить…
   Маг выпрямился в кресле, закрыл глаза, прижал пальцы к вискам.
   — Голоса! — мысленно вызвал он. — Слушайте меня…
   — Хозяин, — раздалось в сознании, — все в порядке?
   — Да. Приготовьтесь к приему. Вот настоящее местоположение принцессы Анигель: Приняли координаты? Отлично… Теперь принцесса Кадия: Есть?
   — Да, хозяин. Теперь принцесса Харамис.
   — Я сам разыщу ее. Теперь слушайте приказ. Генералу Хэмилу немедленно выступить в поход, направление — территория, называемая Тернистым Адом. Красному Голосу сопровождать армию и каждый день связываться со мной, пока Кадия не будет схвачена.
   — Повинуюсь, — откликнулся Красный Голос.
   — Розыски Анигель поручить принцу Антару и его гвардейской когорте рыцарей. С ними отправится Синий Голос.
   — Принц и часть его отряда четыре дня назад вернулись из Тревисты, — доложил Синий Голос. — Кто бы мог подумать, что принцесса прячется совсем близко? Схватить ее не составит труда.
   — Нет и не может быть ничего легкого в деле, которым занимается сама Великая Волшебница Бина, — резко оборвал его Орогастус. — Постоянно берите в расчет, что этих девиц защищает невидимая сила, чары этой колдуньи. И учтите, если им удастся отыскать магические талисманы, называемые Трехвеким Горящим Глазом и Трехголовым Чудовищем, их силы неизмеримо возрастут. Приказ выполнить любой ценой — принцессы должны быть схвачены и убиты, а магические талисманы вы доставите мне.
   — Понятно, — единодушно отозвались Голоса.
   — Теперь я должен поговорить с Синим Голосом, — заявил маг, — это касается принца Антара.
   — Хозяин, я, кажется, догадываюсь, о чем пойдет речь. — Синий Голос позволил себе мысленно хихикнуть. — Будет печально, если принц Антар после исполнения приказа вдруг погибнет…
   — Все должно быть проделано чисто. Никакого намека на твою причастность, — предостерег Орогастус. В разговор вступил Зеленый Голос:
   — Хозяин, мне предстоит заняться принцессой Харамис?
   — Нет, ты останешься при Волтрике — следи, чтобы с ним ничего не случилось. Связывайся со мной постоянно.
   — Но как же Харамис?..
   — Я сам займусь ею…

ГЛАВА 21

   Этим утром Харамис подбросила вверх последнее семя Черного Триллиума…
   Когда принцесса проснулась, солнце уже взошло, и розовато-жемчужный туман клубился по склонам Ротоло. Открыв глаза, обнаружила, что плащ на меху, которым она сверху укрыла спальный мешок, покрыт плотной коркой свежевыпавшего, уже начавшего подтаивать снега. Плащ насквозь промок и потяжелел так, что его нельзя было надевать. Принцесса вырезала из водонепроницаемого мешка подобие накидки с капюшоном, попила холодной воды и выпустила последнее семечко.
   Оно вяло взлетело в воздух, робко тронулось с места, поджидая Харамис, которая, с трудом переставляя ноги, пошла вслед за ним. Через несколько шагов принцесса погрузилась в туман, и теперь семя мелькало перед самыми ее глазами. Идти было трудно, ощущалась нехватка воздуха, но она не обращала на это внимания. Сегодняшний день был решающим — еды не осталось, и вернуться отсюда уже не удастся.
   Она медленно брела, спотыкаясь и падая. Туман проникал под одежду, ботинки хлюпали в жидкой кашице снега. Скоро вырезанная из спального мешка накидка так намокла, что принцесса, направляемая волшебным семечком, после очередного падения сбросила ее.
   Только оно одно, последнее, маячило перед глазами. Ее надежда на спасение… Вперед, только вперед, повторяла про себя принцесса. Велик тот замысел, ради которого приходится жертвовать жизнью". Все будет искуплено! И безбедное детство, и питающаяся отвлеченными идеями юность… Эта дорога не наказание, она — искупление. Лети, семечко, лети…
   Харамис взбиралась все выше и выше. К ее удивлению, воздух становился теплее. Это было непонятно. Вон вершина Ротоло… Рукой подать… Если взобраться на соседний скалистый гребень, то по нему можно добраться до самого верха пика. Но зачем штурмовать гребень? Семечко ведет ее по дну пологого, по-видимому, выглаженного ледником ущелья. Где же ледник? Растаял? Почему так тепло, хотя вокруг лежит снег? Местами он доходит до колен, иногда почти сходит на нет, но везде белый покров насквозь пропитан водой.
   Она шла уже три, четыре часа… Кругом все тот же мокрый снег да скалы. И туман… Но что это? Она только сейчас заметила, что жемчужный цвет его изменился. Теперь облака вокруг приобрели какой-то сероватый, мышиный оттенок… Впрочем, какое ей дело до этой клочковатой, выползающей почти из каждой расщелины массы, когда едва хватает сил переставлять ноги и сосет под ложечкой. Голод изводил ее…
   Потом пошел снег.
   Она замерла, не сообразив в первые минуты, что случилось. Это же не снег! Это же семена Черного Триллиума. Крылатые семечки густо сыпались с небес. Какое же ее? Вот это? Или то?.. Нет…
   Туман совсем истончился, и удивительный снег повалил еще гуще. Сквозь опускавшиеся на камни крылатые хлопья ей открылось великое царство гор. Она уже была на такой высоте, когда большинство ближних и дальних вершин были у нее под ногами. Принцесса долго, до рези в глазах, изучала открывшуюся перспективу. Что еще оставалось делать? Семечко, подаренное ей Великой Волшебницей, было утеряно, точнее, растворилось в массе своих братьев, обильно сыпавшихся из ясного голубого неба. И тут в ее сердце родилась великая радость — значит, это конец пути? Значит, она добралась до цели? Но где же заветный талисман? За каким гребнем, за каким нагромождением скал? Куда теперь шагнуть, в какую сторону протянуть руку?
   От хоровода падающих семян рябило в глазах, и принцесса несколько раз попыталась разогнать их, но тщетно. Теперь радость в сердце смешалась с отчаянием — цель в двух шагах, но ее невозможно разглядеть. Отчаяние начало пересиливать, веки — слипаться. Может, в этом и заключена цель, великий умысел Белой Дамы — завести ее повыше и погрузить в сон. В вечный сон! В неведомом, диком месте, под одеялом из волшебных семян… Вот и ноги начали зябнуть. Спать, пора спать…
   Может, стоит взобраться на гребень хребта, — подумала она. — Всего-то шагов двадцать. Оттуда я в последний раз окину взором свое королевство. Мне будет приятно.
   Удар ветра едва не опрокинул ее. Словно ее решение пробудило в прозрачной, до сих пор обволакивающей ее, голубоватой стихии разъяренного зверя… Словно она что-то стронула в гармонии мира, безмолвно предписывающей свернуться калачиком возле скалы и забыться. Ветер выл подобно сотне кровожадных хищников, почуявших добычу. Он бросался на Харамис с разных сторон, пытался сбить с ног, затянуть пеленой глаза, однако принцесса упрямо, шаг за шагом, двигалась вперед. А в голове у нее роились отчаянные мысли.
   Отец! Мать! Скоро я буду с вами! Теперь я знаю все, я познала самое себя. Теперь я знаю, что жизнь есть сон, а сон реален. Я верила, что Великой Волшебнице открыта книга судеб.
   Теперь я знаю, что это не так. Теперь мне многое открылось…
   Ветер…
   Снег…
   Холод…
   Ее тело еще передвигалось, ноги сами несли вперед ее сведенный голодной судорогой живот, ослабевшие и висящие, как плети, руки, голову, внутри которой бился родничок сознания… Она зубами стащила с пальцев обрывки перчаток и выбросила их, потом сунула руки под мышки, схватила амулет. Обратилась к нему с мольбой. К нему, единственному, кто оставался верен ей, кто не бросит в последнюю минуту, будет охранять ее замерзшее тело — возможно, сделает его невидимым…
   Только бы добраться до гребня… Еще пять шагов, маленькая передышка. Она восстановила дыхание…
   …Боже! Помоги тому, кто безмерно верит в тебя…
   Еще шаг.
   Ветер…
   Снег…
   Холод…
   Зацепиться бы рукой за тот камень. Только одной, левой рукой — нельзя выпускать священный амулет. Харамис подтянулась и взошла на гребень.
   Стоило ей ступить на пологую, усыпанную щебнем, помеченную там и тут пятнами снега узкую седловину, как ветер стих, будто его и не было. Харамис невольно оглянулась — позади по-прежнему бушевала снежная буря. Она перевела взгляд на открывавшийся впереди вид — частая гребенка скалистых пиков, убегавшая к западу, просторный купол неба, без единой тучки, бездонный провал под ногами, словно залитый голубоватой жидкостью, сквозь которую нельзя проникнуть вглубь.
   — Ну, я и забралась!.. — вслух выговорила Харамис и, почувствовав головокружение, покачнулась. Ее вдруг повлекло к кромке откоса, и она едва удержалась, чтобы не шагнуть в пропасть. Благодаря священному амулету, решила принцесса.
   Вдруг она замерла — справа от нее появился бешено вращающийся снеговой смерч. На солнце его бока посверкивали мириадами алмазных искр.
   Харамис невольно опустилась на колени, беспомощно посмотрела по сторонам. Неожиданно вихрь начал раздуваться, расти и скоро превратился в высоченный, извивающийся, блистающий столб, откуда глянули Ледяные Очи. Зеленоватые, рассматривающие ее. Изучающие…
   — Я ищу Трехкрылый Диск, — прошептала принцесса.
   — Мы его стража. Нас послали, чтобы встретить тебя.
   — Благодарю, — с достоинством ответила Харамис. Она поднялась с колен, выпрямилась, вскинула голову. Мгновением позже смерч налетел на нее, и она погрузилась в непроглядную черную мглу.
 
   Некоторое время Харамис не могла понять, что с ней творится — она медленно вращалась в каких-то непроглядных сумерках, обжигающей серой мути. Тело разламывалось от боли. Потом внезапно наступило облегчение. Вращение продолжалось, и теперь внутри этого нелепого пространства ожили Глаза. Они кружились рядом с ней, настороженные, пытливые… случалось, в каком-то из них мелькали искорки гнева, другие были более доброжелательны. Неожиданно в сером тумане стали очерчиваться фигуры. Вначале вокруг Глаз намечался абрис головы, потом появлялись линии тела. Так рождались странные, очень высокие и грациозные существа, облаченные в голубые одеяния. Собственно, их свободные платья были как бы сшиты из цветов и усыпаны множеством сверкающих бриллиантов. Эти существа шепотом сообщали, что надо сделать, и Харамис покорно исполняла все их указания.
   Она спросила: кто вы? Они ответили: мы те, кто является хранителями Скипетра Исчезнувших. Харамис спросила: что такое Скипетр? И не является ли он тем талисманом, который она ищет? Они ответили: и да, и нет. В темные столетья Триединый Талисман был разделен и каждая часть его спрятана, чтобы это чудо не попало в лапы Зла.
   Считая, что она все еще спит, Харамис прямо спросила Глаза Урагана, не они ли стражи, охраняющие Трехкрылый Диск.
   Да, мы стережем одну из частей Триединого в ледяной пещере. Два других магических талисмана укрыты по приказанию Великой Волшебницы, чтобы сохранить их до того момента, когда ее оставят силы и Скипетр будет призван восстановить великое равновесие в природе.
   — Значит, мои сестры сейчас ищут остальные части Триединого?
   Да. Имей в виду, что тем же самым занимается порождение одного из тех столетий, когда на землю пала Тьма. Недавно сын Зла бросил на тебя взгляд, теперь он надеется, что ты отыщешь свой талисман и…
   Харамис обнаружила, что одна из пар наблюдающих за ней Глаз изменила цвет с зеленовато-холодного на ослепительно белый; следом в сереющей мгле проступило прекрасное мужское лицо. Ей улыбались… Принцесса удивленно спросила:
   — Это сын Зла?
   И услышала в ответ:
   Да!
   Во сне это красивейшее исчадье Зла приблизилось к ней, и принцесса одарила его улыбкой. Он промолвил:
   — Я совсем не тот, кем эти существа назвали меня. Не верь им. Этим созданиям доступна для понимания только крохотная доля сущего. Не выноси приговор, пока мы не встретимся. Тогда ты сама решишь, что есть Зло и что Добро.
   Харамис проснулась. Она лежала на узкой мягкой кровати, со всех сторон накрытой пологом. Удивительно, но ей было тепло и приятно… Только через несколько мгновений, после того как она открыла глаза, принцесса догадалась, что жар идет от матраца, на котором она спала.
   Тут же раздался тихий, но веселый голос:
   Отопительная система находится под полом и в твоем ложе. По трубкам сюда поступает кипящая вода из горячих источников. Так мы обогреваем свои жилища.
   Полог сам по себе раздвинулся, и Харамис увидела перед собой странную туземную женщину. Ее лицо было гораздо уже, чем у ниссомов, а рот и нос больше походили на человеческие. Глаза у нее были огромные и скорее зеленоватые, чем золотистые, как у всех остальных оддлингов. Пожалуй, только остроконечные ушки, прикрытые гривой прекрасных, платинового цвета волос, явно указывали на ее принадлежность к Народу. Да еще руки, трехпалые, с крючковатыми ногтями. Правда, коготки были очень маленькие, ровно остриженные, и на них был наложен слой краски.
   Она улыбнулась, и Харамис решила, что ее клыки мало напоминают те, что так привычны у оддлингов. Неожиданно принцесса вспомнила, что, когда женщина объясняла ей происхождение тепла, губы ее не двигались.
   Конечно, опять зазвучали слова в ее сознании, ведь ты же не понимаешь наш язык, так что нам приходится использовать мысленную речь. Меня зовут Магира, я приветствую тебя, принцесса Харамис, наследница королевского дома Рувенды, дочь Священного Триллиума. Вставай же, позволь мне помочь тебе облачиться в подобающие твоему сану одеяния. Твой походный костюм совершенно истрепался. Наши старейшины хотели бы встретиться с тобой, прежде чем ты продолжишь свой путь.
   — Но как же ты понимаешь меня? — удивилась принцесса.
   Она еще не совсем проснулась, сказывалась долгая трудная дорога. Девушка оглядела высокую светлую комнату, бросила взгляд на Магиру. Своим ощущениям она не совсем доверяла — может, это опять сон? И эта аборигенка ей привиделась… Что значит ее фраза: «Прежде, чем ты продолжишь свой путь»? Выходит, она еще не добралась до цели… Этого только не хватало. Харамис стало не по себе.
   Когда ты произносишь слова, получается, что ты как бы озвучиваешь свои мысли, принцесса. Для нас, виспи, нет никаких трудностей в общении с людьми… Как тебе нравится это платье? Мне кажется, оно вполне подойдет: и сидит ладно, и придает чуточку торжественный вид. Черный мех, которым оно отделано, хорошо сочетается с твоими локонами.