Ведовство Халди было родственно силам земли и ее щедрым дарам. Халди всегда старалась привязать своих пациентов к целебным силам природы. А жрецы Дандуса полагали, что человек выше природы и не должен идти ни на какие уступки ради других форм жизни. Сейчас почитатели Дандуса встречались крайне редко. В основном они жили в единственном храме, посвященном этому божеству, в столице. И уже довольно долго послушниками в этом храме становились почти исключительно люди благородного происхождения.
   Вера человека, который сейчас приближался к Твилле, была настолько же далека от того, чему она служила всю свою жизнь, как Солнце от Земли. Что ж, если лорд Хармонд покровительствует жрецам Дандуса — он действительно не станет прислушиваться к словам ведуньи.
   — Где тут эта больная оспой? — резко спросил жрец Дандуса, не дойдя до фургона нескольких шагов. Его короткая ржаво-красная туника казалась пятном быстро подсыхающей крови.
   — Вот она… — Татан схватила девушку за руку и подтолкнула вперед, а другой рукой откинула у нее с головы капюшон, открыв на всеобщее обозрение изуродованное свежими рубцами лицо. Твилла, которая во все глаза смотрела на жреца, не успела даже пошевельнуться.
   Что ему известно? Обладают ли почитатели Дандуса волшебными силами, которыми не владела Халди? Сможет ли жрец почувствовать то, что Твилла носит на груди? Распознает ли он ее волшебство?
   Жрец Дандуса подошел к Твилле почти вплотную. Рукой в перчатке он больно схватил девушку за подбородок и повернул ее голову сначала влево, затем вправо. Потом опустил руку и сказал:
   — Теперь покажите мне остальных!
   Татан уже выстроила королевских невест в ряд. Жрец велел всем снять капюшоны и прошел вдоль ряда, пристально рассматривая каждую девушку. Он заглядывал им в глаза и иногда даже пощипывал за щеки. Возле Хади жрец остановился как вкопанный.
   — Что за женщину ты сюда притащила, солдат?! — резко спросил он. — Почему она обрита наголо, как смертник перед казнью?
   — Она была служанкой у одного заморского купца из этих, вестников рока, — объяснила Татан. — Когда ее хозяина посадили под стражу за изменнические речи, девицу объявили дочерью греха и успели так вот обработать — как раз перед тем, как до нее добрался наш отряд.
   Жрец Дандуса неприязненно скривился.
   — Чужеземка! — Он почти выплевывал слова в лицо Хади. — Запомни — мы не станем выслушивать те бредни, которыми твои соотечественники пытаются развращать здравомыслящих людей. Тебе придется забыть все, чему тебя там учили, а не то твой муж переучит тебя палкой, с полнейшего одобрения нашего доброго лорда. Наш лорд не любит женщин, которые не знают своего места!
   Он еще раз прошелся перед стоявшими рядком девушками и снова остановился возле Твиллы.
   — Теперь ты… Тут что-то болтали о твоем искусстве, которое спасло жизнь тебе и оградило от болезни вот этих девиц. Здесь у нас нет других целителей, кроме отмеченных Дандусом. Подумай об этом и постарайся хорошенько для себя уяснить. Ты — такая же королевская невеста, как и все остальные. И ты будешь полностью подвластна тому неудачнику, которому доведется тебя выиграть, — хотя здесь у нас вряд ли найдется желающий заполучить такую уродину… Но даже с таким лицом тебя все равно выдадут замуж.
   Жрец отвернулся от нее, и впервые с тех пор, как он сюда прибыл, Твилла вздохнула с облегчением. Она боялась, что ее волшебство обнаружат и подвергнут ее за это гонениям. Однако ничего подобного не случилось. И девушка понемногу уверилась, что тяжелое испытание позади.
   Девушки снова забрались в повозку и поехали в город. Повозка миновала ворота, покатила по плотно утрамбованной земле улицы и остановилась возле здания в самом центре города, неподалеку от башни. Здесь королевским невестам велели выйти из фургона, забрать свои вещи и присоединиться к другим девушкам, которые прибыли с этим же караваном и уже успели расположиться в доме.
   По крайней мере, накормили их на этот раз хорошо. Вместо привычной грубой походной пищи они получили свежие овощи, мясо и фрукты. Здесь было место, где можно помыться, и девушки наконец смогли по-настоящему искупаться, смыть пыль и грязь с волос и тела. Твилла держалась немного особняком — незнакомые девушки старались сторониться ее, словно опасаясь подхватить от нее что-то дурное. По крайней мере, так ей удалось утаить драгоценное зеркальце — его никто не заметил. Когда у девушек забрали грязную походную одежду, Твилла спрятала зеркальце под полотенцем. Потом, когда им принесли новую одежду, Твилла незаметно надела мешочек с зеркалом на шею. Девушкам выдали грубые полотняные рубашки кремового цвета и длинные платья с лифом на шнуровке. Все платья были одинаковые — темно-коричневого оттенка, неотличимого от цвета пыли на дороге, по которой они так долго путешествовали.
   По-видимому, девушкам так и не собирались давать возможность прихорошиться. Аскла страдала от этого не меньше Хади, Джесс стала похожа на одну из тех маленьких невзрачных птичек, что селятся под крышами городских домов. Только Лила и Рута выделялись на общем фоне — высоким ростом и спокойной, уверенной манерой держаться. Хади представляла собой жалкое и безрадостное зрелище — Твилла надеялась, что и сама она выглядит не лучше.
   Три дня девушек держали в заключении. С тех пор как их поселили всех вместе, между ними начались ссоры, зазвучали резкие слова и насмешки. Твилла понимала, что главная причина всего этого — страх перед неведомой судьбой, которая их ожидает. Никто не потрудился объяснить пленницам, что им предстоит. Им было известно только то, что они узнали еще во время путешествия с караваном. И никого из девушек не радовала перспектива выйти замуж за совершенно незнакомого мужчину и жить с ним в этом краю, который пользовался столь дурной славой.
   Утром четвертого дня к королевским невестам пришла Татан с тремя помощницами. Девушкам велели собрать вещи, выстроили их по парам и впервые за все это время вывели наружу.
   На улице уже собралась толпа желающих посмотреть на королевских невест. Когда девушки проходили мимо, им вслед летели замечания относительно их внешности. Некоторых приветствовали свистом, других провожали неодобрительными выкриками и улюлюканьем. Твилла удостоилась самых крепких словечек — она сгорела бы со стыда, если бы не знала, что делает и зачем. Но девушка твердо решилась держаться до последнего.
   Жрец Дандуса охладил ее пыл, и Твилла больше не решалась искать признания как целительница. Но она все же надеялась получить какую-то отсрочку и со временем отстоять свою свободу, если мужчина, который выиграет ее в лотерею, сочтет свою жену слишком отвратительной и не станет сразу предъявлять свои супружеские права. Это была очень слабая и робкая надежда, но сейчас Твилле больше не на что было рассчитывать.
   На городской площади было устроено возвышение, на котором стояло кресло. Это было почетное место, которое подчеркивало высокий ранг сидевшего в нем человека — мужчины в полувоенной одежде и роскошном плаще.
   Мужчина был среднего возраста, но моложавый. В отличие от тех дворян, которых Твилла видела в родном городе, у этого лорда лицо было загорелым и обветренным — как видно, он много времени проводил под открытым небом. Создавалось впечатление, что сейчас он исполняет какую-то неприятную, постылую обязанность и ему не терпится заняться другими, более важными делами.
   Рядом с лордом стояли двое офицеров и внушительный, плотный мужчина в богатой одежде, какую в Варваде носили состоятельные торговцы.
   Перед ними на высоком треножнике была укреплена металлическая чаша. На площади вокруг возвышения толпился народ. В основном здесь собрались мужчины, но Твилла заметила и нескольких женщин в задних рядах. Все они были одеты в почти одинаковые грязно-коричневые платья, в каких обычно ходят простые крестьянки и жены бедных фермеров.
   Королевских невест выстроили в один ряд. Твилла по какой-то случайности оказалась последней в ряду. Плохо это или хорошо — она не знала.

5

   БЫЛО ЧТО-ТО ПОСТЫДНОЕ во всей этой процедуре — девушки стояли на площади, словно самки животных, выставленные на продажу. Твилла подумала, что, может быть, так сделали намеренно, чтобы любая девушка, которая еще надеялась воспротивиться уготованной участи, сразу поняла — ее желания и стремления здесь ничего не значат. Важно только одно — то, что она женщина. А значит, способна каким-то непонятным образом избавить одного из мужчин, в нетерпении толпившихся на площади, от страшной угрозы со стороны таинственного северного леса.
   Похоже, на этот раз аукцион невест почему-то задерживался. Твилла заметила, как лорд Хармонд нетерпеливо поерзал на своем троне и сердито сдвинул густые брови. В то же самое время в толпе собравшихся раздались недовольные возгласы и приглушенный ропот. Из обрывков разговоров Твилла поняла, что кто-то важный опаздывает на всеобщее собрание.
   Лорд Хармонд чуть повернул голову, и офицер, стоявший справа от него, тотчас же наклонился, чтобы лучше слышать слова своего командира.
   Затем офицер отсалютовал и поспешил к ступенькам у дальнего края возвышения. Однако не успел он сойти с подиума, как сквозь толпу к помосту начал проталкиваться какой-то молодой парень. Толпа поспешно расступалась, давая ему пройти. Юноша был мрачен, как и лорд Хармонд. Он встал в самом переднем ряду толпы с таким видом, будто его сейчас должны были разрубить на куски. Было совершенно очевидно, что этот юноша ни за что не явился бы сюда по собственной воле.
   Лорд Хармонд смерил парня тяжелым взглядом — так люди, облеченные властью, смотрят на своих нерадивых вассалов, принуждая их к покорности. Затем лорд звонко щелкнул пальцами. Повинуясь этому знаку, охранница взяла за руку девушку, которая стояла первой в ряду невест, и подтолкнула ее к ступенькам, ведущим на подиум.
   Эту девушку Твилла не знала. Она была невысокая, худая и жилистая, как Джесс. Девушка двумя руками прижимала к себе узел с вещами, завернутый в старое одеяло, все в заплатках. Наверное, ее тоже забрали из нищенской общины безземельных крестьян.
   Повинуясь жесту лорда Хармонда, девушка повернулась лицом к выжидающей толпе. Она не смотрела на собравшихся людей — стояла, потупив взгляд. Щеки ее пламенели, залитые краской стыда.
   Лорд Хармонд подался вперед, запустил руку в чашу и вытащил оттуда небольшой листок грубой, сероватой бумаги.
   — Ивон Гартерер из Двух Ручьев…
   Он прочитал это громко и отчетливо. Все разговоры в толпе к тому времени умолкли, и в наступившей тишине имя фермера эхом разнеслось по площади.
   — Я здесь, мой лорд… — Мужчина средних лет начал проталкиваться сквозь толпу к ступенькам с другой стороны возвышения. Он поднялся на подиум, по пути сдернув с головы шапку, и низко поклонился лорду Хармонду. Потом фермер быстро подошел к съежившейся от смущения и страха девушке, схватил ее за руку и подвел к королевскому наместнику.
   — При всех свидетельствую, что Ивон Гартерер берет эту девушку себе в невесты, по благоволению короля, нашего владыки, и не стану противоречить его выбору. — Было заметно, что лорд Хармонд произносит давно заученную на память официальную формулировку, которую ему доводилось повторять уже очень много раз.
   Ивон неуклюже поклонился и, подтолкнув девушку, чтобы она шла впереди него, направился к тем самым ступенькам, по которым поднимался на подиум. Тем временем с другой стороны подиума охранница выставила на всеобщее обозрение очередную жертву.
   Так все это и проходило. Девушки не противились своей участи, а мужчины, как видно, уже давно привыкли покорно принимать то, что выпадет им в этой лотерее. Случалось, что жених и невеста составляли ужасно неподходящую пару, а иногда молоденькой девушке доставался молодой и крепкий парень.
   Твилла напряженно следила за происходящим, когда на подиум выходили девушки, с которыми она успела подружиться во время путешествия.
   Лила досталась мускулистому, широкоплечему молодому парню, который вполне мог потягаться с ней в физической силе. Хрупкая юная Аскла стала невестой старика, который по возрасту годился ей в отцы. Жених Руты был одет богаче многих других — наверное, это был какой-то горожанин, а может, даже личный слуга самого лорда Хармонда.
   Мужчина, которому досталась Джесс, явно был не слишком преуспевающим мелким фермером. Когда на подиум выставили Хади, в толпе раздался ропот недовольства, и Твилла поняла, что эту невесту ни один жених не встретит с распростертыми объятиями.
   И вот наконец настал черед самой Твиллы. Мужчина в богатой одежде, стоявший рядом с лордом Хармондом, недовольно нахмурился. Толпа заволновалась, раздались громкие выкрики, гораздо более унизительные и обидные, чем раньше. Но лорд Хармонд не обратил на это ни малейшего внимания. Все так же невозмутимо он протянул руку и достал из чаши последний оставшийся там листок с именем. Когда лорд прочитал это имя, на площади воцарилась мертвая тишина.
   Молодой человек, который опоздал к началу лотереи, дернулся, словно лошадь, в бока которой внезапно вонзили острые шпоры.
   — Это кошмарное лицо! Нет! — Щеки юноши вспыхнули. Он не двинулся с места, не сделал ни шагу к ступеням на помост, где королевский наместник должен был объявить о выборе, дарованном ему судьбой.
   Лорд Хармонд не поднялся со своего трона, но его гневный взгляд, обращенный на молодого офицера, метал молнии. Когда лорд заговорил, его голос был холоден как лед. Этого приказа невозможно было ослушаться.
   — Закон известен всем, и каждый человек обязан ему следовать — независимо от того, какое положение в обществе он занимает. Ты поступишь так, капитан, как поступил бы на твоем месте любой из присутствующих здесь. Прими же невесту, которую предназначила тебе судьба.
   — Нет! — Молодой человек развернулся и кинулся прочь, расталкивая столпившийся народ. Толпа возмущенно зароптала. Лорд Хармонд кивнул стоявшему рядом офицеру, и тот бросился вдогонку за юношей. Тем временем лорд Хармонд повернулся к Твилле и оглядел ее с головы до ног. Его губы скривились, словно он глотнул кислого вина.
   — Мы соблюдаем закон, — сказал он. — Ни один мужчина, даже мой собственный сын, не откажется от невесты, которая досталась ему в лотерее. Ты теперь принадлежишь к моей семье и должна вести себя подобающим образом. Отведите ее в башню. — Последние слова относились к Татан, которая поднялась на подиум по знаку лорда.
   Сын самого лорда Хармонда! Твилла изо всех сил вцепилась в свой узел с вещами, а Татан поспешно повела ее вниз с помоста и дальше, прямо к воротам башни. В какую же запутанную ситуацию вовлекла ее судьба! Лорд Хармонд твердо намерен соблюсти закон. Как же он поступит, если она внушает его сыну такое отвращение? Сердце Твиллы билось чаще обычного, пока Татан поспешно уводила ее с площади.
   Если бы ее выдали замуж за какого-нибудь простого крестьянина, ей, возможно, представилась бы возможность бежать. Но теперь надеяться на это не стоило. Лорд Хармонд непременно настоит на том, чтобы его сын женился на Твилле. Он не сможет пойти на уступку ради собственного сына — и из-за своей приверженности закону, и для того, чтобы поддержать дисциплину среди вассалов.
   В отличие от всех остальных домов в городе обиталище лорда было построено не из обожженных глиняных кирпичей, а из камня. Строительный камень, судя по всему, приходилось везти откуда-то издалека. В этом здании не чувствовалось того особого запаха древности, которым отличались дома лордов по ту сторону гор. Здесь, напротив, пахло свежеструганым деревом и еще характерным запахом жилища, в котором обитает очень много людей.
   Татан подвела Твиллу к крутым ступенькам, вделанным в стену, — таким узким, что на них с трудом могли бы разойтись два человека. По этой лестнице они поднялись наверх, до второго этажа башни, и попали на тесную площадку, на которую выходило две двери. Татан открыла одну из дверей и велела Твилле войти. Девушка покорно повиновалась — и оказалась в небольшой комнате, обставленной очень скудно. Из мебели — только простая кровать, сундук, грубо сделанный стол и пара стульев. Да уж, жилище лорда Хармонда не отличалось роскошью.
   Татан встала, уперев руки в бока, и оглядела девушку с головы до ног. Потом грубо рассмеялась:
   — Хорошо, что ты целительница! Тебе здорово пригодится лекарское умение — после того как муж отделает тебя плеткой. Молодому лорду не понравится такая невеста, как ты, а лорд Хармонд не позволит ему сорваться с привязи. Он же все время говорил, что выбор лотереи никто не может изменить. Капитан Астар вообще не хотел жениться, но тут начали поговаривать, что надо привезти из лесу бревен для новых домов — а на такое дело должны идти только женатые. Никто во всем городе не позавидует тебе, девочка, даже если ты и выбилась в высшие круги по лотерее.
   Татан еще раз хохотнула и вышла. Когда за ней закрылась дверь, Твилла сразу опустилась на ближайший стул, чтобы не упасть. Девушка дрожала всем телом. Зеркало… С помощью зеркала она наворожила себе такой облик, какой захотела, — глупая, безрассудная девчонка!.. А теперь Твилла даже не знала, сможет ли избавиться от этой уродливой личины. Еще какое-то время — конечно, нет. Потому что сперва ей нужно было постепенно укрепить внутренние силы. К тому же если она вот так сразу покажет свое истинное лицо — до нее сразу же доберется жрец Дандуса. Если лорд Хармонд доверяет этой братии, значит, он первый осудит и заклеймит владеющую магией ученицу ведуньи. Она в ловушке!
   Твилла обхватила себя руками за плечи. Зеркальце больно вдавилось в грудь. В любое мгновение сюда мог явиться Астар и… И что? Твилла припомнила истории, которые рассказывали во время путешествия о тех несчастных девушках, которые бесследно исчезали — что было очень на руку их невольным мужьям. Впрочем, вряд ли кто-то отважится убить ее прямо здесь, в доме лорда Хармонда… Хотя бы потому, что лорд не позволит своему сыну таким образом увильнуть от исполнения закона. Ведь всем известно, как строго лорд Хармонд придерживается законов.
   Твилла наклонилась и принялась рыться в своем дорожном мешке. Она могла кое-что сделать при помощи трав… Однако до этой последней крайности дело еще не дошло. И тем не менее девушка считала, что имеет полное право защищаться, если ей будет что-то угрожать.
   Она достала из лекарского мешка последние крохи проясняющего сознание снадобья — того самого, которое использовала в самом начале безумной затеи с переменой облика.
   Здесь не было воды, чтобы развести лекарство, поэтому Твилла просто разжевала две веточки. Но во рту у нее все пересохло от волнения, так что сделать это оказалось совсем не просто.
   Потом девушка решила повнимательнее обследовать комнату. В стену были вбиты крючья, и на одном из них висел теплый плащ. С другого крюка свисал богато отделанный праздничный пояс, который сверкал украшениями даже в этой полутемной комнате. Твилла в одно мгновение вскочила со стула и бросилась к нему — но даже не беря пояс в руки, девушка уже поняла, что в ножнах, прикрепленных к поясу, кинжала нет.
   Она повернулась к сундуку и с усилием подняла его тяжелую крышку. Одежды, которые там лежали, были оторочены мехом — наверное, их носили в холода. Богато расшитая туника соответствовала по изяществу роскошному поясу, который висел на крюке. Да, это действительно были одежды знатного человека.
   Твилла осторожно прощупала дно сундука, надеясь отыскать спрятанное под одеждой оружие, но ничего подходящего не нашла. Окна в комнате были затянуты промасленной кожей, сквозь которую внутрь проникало не слишком много света. И выглянуть наружу тоже было невозможно — кожа не отдергивалась в сторону как занавеска. Руки у Твиллы опустились, она не знала, что еще предпринять. И в это мгновение дверь безо всякого предупреждения распахнулась. Твилла быстро обернулась — посмотреть, кто это так бесцеремонно ворвался в комнату.
   Этого человека она еще не видела. Это определенно был не Астар, и не его отец, и не тот офицер, что стоял на подиуме. Твилла по каким-то неуловимым признакам определила, что этот мужчина — благородного происхождения. Однако, присмотревшись повнимательнее, девушка заметила, что его одежда, когда-то добротная, уже давно выцвела и поистерлась. Куртка со слабо затянутой шнуровкой на груди и видневшаяся под ней рубашка были заляпаны грязными и жирными пятнами.
   Он двигался немного странно — при каждом шаге вначале как будто ощупывал ногой пол, проверяя, достаточно ли он надежен, и только потом переносил на эту ногу весь вес. Голову он держал прямо. Плохо расчесанные густые темные волосы свисали на лоб, на лице застыло странное пытливое выражение, а глаза… Он смотрел прямо перед собой, словно вовсе не заметил, что в комнате кто-то есть! Серо-голубые глаза темноволосого мужчины были широко раскрыты, зрачки расширены до предела, словно он находился в полной темноте… В темноте! Он — слепой!
   Наверное, Твилла выдала свое присутствие каким-то звуком, потому что мужчина быстро обернулся к ней — с той быстротой, которая свойственна слепым людям, вынужденным полагаться на второе чувство. Точно так же охотничьи собаки поворачивают головы на зов трубящих вдалеке рогов.
   — Кто здесь? — быстро спросил мужчина. Твилла видела, как раздуваются его ноздри — он втягивал носом воздух, словно пес, у которого обоняние столь же чувствительно, как и слух.
   Он держался так, словно на пути по этому миру без единого лучика света его всегда и повсюду подстерегали опасности.
   Твилла наконец отважилась заговорить. Хотя одежда незнакомца была грязной и поношенной, но это была одежда не простого человека. И Твилла решила обращаться к нему как к дворянину.
   — Я — Твилла, одна из девушек, которых привезли из-за гор, чтобы выдать замуж…
   Губы мужчины растянулись в улыбке, больше похожей на волчий оскал.
   — Невеста? Значит, мой отец исполнил свою угрозу — повесил на шею молодому Астару невесту! Он решил все-таки довести до конца эту затею, захотел снова сунуться в лес… Но прежде надежно обезопасил наследника — чтобы тот не вернулся никчемным калекой…
   Твилла не знала, что на это ответить. Мужчина снова глубоко втянул носом воздух.
   — Что за приданое ты принесла с собой, Твилла? Я чую… — Он на мгновение запнулся, потом договорил: — Травы — да, но не такие, из которых делают отдушки для тела и одежды. Скажи — для чего тебе эти травы?
   — Хотя ваш жрец Дандуса и запрещает это, я — целительница. — Девушка решила испробовать этот шанс. — А в этой сумке — лечебные травы, которые наставница собрала для меня в дорогу.
   — Целительница! — Он глухо рассмеялся. — Похоже, меня привела сюда сама судьба! Какое лекарство ты можешь предложить при слепоте, целительница? Я неполноценный мужчина, бесполезный лишний рот, мое наследство перешло к младшему брату — и все из-за этого! — Его руки метнулись к лицу, словно он хотел выцарапать бесполезные невидящие глаза.
   — Из-за чего это с тобой случилось? Ты потерял зрение после болезни? — Твилла слышала о таких случаях.
   Она подошла к мужчине поближе и внимательно осмотрела его неподвижные серо-голубые глаза.
   — Это… — Он тряхнул головой, словно отгоняя какие-то неприятные мысли. — Это — проклятие, и я не помню, как оно меня настигло. Это правда! — Последние слова он выговорил с жаром, словно опасаясь, что девушка станет над ним насмехаться, — наверное, ему уже не раз приходилось выслушивать издевки и насмешки от других.
   — Позволь, я взгляну. — Твилла заговорила с ним спокойно и мягко. Она привыкла так обращаться к больным, которые напуганы своим недугом.
   Сперва мужчина отшатнулся, но потом сразу замер, когда молодая целительница положила руку ему на плечо и повлекла к окну — туда, где в этой сумрачной комнате было светлее всего.
   — Присядь, мой лорд. — Она подвела его к окну так, чтобы он прикоснулся коленом к сундуку. Мужчина послушно сел.
   Внешне его глаза оставались совершенно нормальными во всем — за исключением этого замершего, неподвижного взгляда. Твилла не обнаружила ни покраснения, ни каких-либо корок на веках — никаких признаков тех немногих глазных болезней, которые она умела лечить.
   — Как давно это с тобой случилось? — спросила девушка.
   — Как давно? — Его голос зазвенел. — Достаточно давно, целительница, и даже более того. Для слепых времени не существует. Мы не видим ни дня, ни ночи — для нас все едино. Я знаю только, что отправился в лес демонов с отрядом разведчиков и случайно отбился от своих. А когда меня нашли, я был все равно что пьяный, молол какую-то чушь, рассказывал о таком, чего на самом деле не бывает… И еще — я стал слепым. Они доставили меня обратно к отцу. А ему ни к чему сын-калека, законный он или нет. Счастье для него, что есть еще Астар — родной сын и наследник, который будет править после отца.
   От его слов веяло такой горечью, что мороз пробирал по коже.
   — Видишь ли, моего отца обещали сделать местным правителем. Он должен был только добиться того, чтобы здешние земли приносили доход — и все, после этого он становился королевским наместником, которого никто не смеет ослушаться. Отец стал лордом, у которого нет здесь завистников, — а ведь там, за горами, полным-полно дворян, которые готовы в глотки друг другу вцепиться, добиваясь внимания и благосклонности короля. Мой отец всегда строго следил, чтобы все было по закону…