– Проклятие!
   Трое китайцев преградили ему обратный путь, еще трое показались впереди, в конце переулка. Мальчишка исчез, выполнив свою работу. Выругавшись, Кайл бросился к незнакомцам, выросшим у него за спиной. Если подвыпившие матросы-европейцы на Хог-лейн увидят, что за ним гонятся, они помогут ему отбиться от грабителей.
   С разгона ему почти удалось прорваться сквозь живую цепь, но тут очередной удар дубинки обрушился ему на левое плечо. Бок сразу онемел, Кайл зашатался и чуть не упал.
   С собой он захватил только мелкие деньги, все ценности оставил дома, поэтому было бы разумно бросить грабителям свой кошелек и удрать, но не в характере Кайла было сдаваться без борьбы. Схватив за грудки ближайшего противника, он толкнул его на двух других.
   Троица, появившаяся в конце переулка, уже приближалась, мрачная решимость незнакомцев была очевидна даже в потемках. Проклятие, они задумали убить его! Кайл попятился, наткнулся спиной на стену и закричал во всю мочь, надеясь, что его вопль донесется до Хог-лейн.
   Вспоминая все уловки, которым он научился в драках с пиратами, бандитами и ворами, он сумел отразить первый натиск. Но врагов было шестеро, а Кайл не удосужился захватить с собой пистолет.
   Вспомнив о засунутом за голенище ноже, Кайл выхватил его и полоснул по плечу ближайшего из нападающих. Тот взвыл, пошатнулся, из раны заструилась кровь. Заметив, что их жертва вооружена, остальные издали угрожающий рык. Двое тоже выхватили ножи.
   В этот момент кто-то обрушил дубинку на голову Кайла. Он повалился на землю, перед его глазами поплыли светящиеся пятна. Китайцы принялись пинать его в бока и в живот, а Кайл только беспомощно смотрел на блеснувшее над ним лезвие занесенного ножа. У него мелькнула мысль, что нелепо умирать в «тихом» городке, перед самым возвращением домой. Значит, титул все-таки достанется Доминику…
   Раздался пронзительный вопль, леденящий кровь. Через мгновение какой-то человек в черном набросился на противников Кайла. Двигаясь с балетной грацией и невероятной быстротой, неизвестный ударил одного из китайцев в пах, второго рубанул ребром ладони по шее, третьего сбил с ног ударом пятки по носу. Переулок огласили стоны и крики бандитов.
   Оправившись от неожиданности, китайцы ринулись к новому участнику драки, но не смогли даже приблизиться к нему, неуловимому, как тень, и свирепому, как разъяренный тигр. Легко уклоняясь от кулаков и хлещущих по воздуху дубинок, он ногой выбил у одного из китайцев нож, который описал дугу высоко в воздухе и растворился в темноте, а потом поразил еще одного точным и резким ударом в шею.
   Двое бандитов попытались притиснуть незнакомца в черном к стене. Подпрыгнув, тот перекувырнулся в воздухе и опустился на землю за спиной китайца, как цирковой акробат.
   Заметив блеск ножа, Кайл издал предостерегающий крик и попытался подняться, но не сумел. Боль пронзила его тело, он вновь погрузился во мрак.
 
   Благодаря богов за то, что никто из нападающих не владел кунг-фу, Трот рванула бандита на себя, увернулась, и он с силой ударился об стену. Осев на землю, он даже не попытался подняться. Еще двое врагов бросились наутек.
   Не удостоив их даже взглядом, Трот с колотящимся сердцем присела возле Максвелла. Она примчалась в этот узкий переулок, услышав его крик, и успела увидеть, как решительно он отражал нападение. Возможно, его раны не смертельны.
   Его пульс был ровным, кости черепа – целыми, рана едва заметно кровоточила. Значит, он выживет. Но как быть дальше? Здесь задерживаться нельзя: трое бандитов уже постанывали и пытались подняться, а удравшие могли с минуты на минуту вернуться вместе с подкреплением.
   На Хог-лейн наверняка найдутся те, кто согласится помочь Трот унести Максвелла отсюда, но тогда весть о нападении на европейца разнесется по всему городу. При этом неизбежно пострадает Чэнгуа: китайские купцы несут ответственность за все, что происходит с иностранцами. За попытку убийства Чэнгуа придется в лучшем случае заплатить огромные пени, а в худшем его посадят в тюрьму. У него немало врагов, завидующих его богатству и власти.
   Надо доставить Максвелла к складам тайком, чтобы о случившемся никто не догадался. Эллиот будет держать язык за зубами: в его интересах заботиться о благополучии Чэнгуа.
   Трот разыскала упавший на землю нож Максвелла и сунула его в ножны, спрятанные за голенищем сапога. Затем она решительно потрясла спасенного за плечо.
   – Вставайте! Надо уходить отсюда.
   Он застонал, но не пошевелился. Трот встряхнула его еще раз, резче и сильнее, но Максвелл так и не пришел в себя.
   Внезапно Трот вспомнился подслушанный обрывок разговора между Максвеллом и Эллиотом. Максвелл рассказывал, что в детстве у него была няня-шотландка. Может быть, властный голос, знакомый с детства, заставит его собраться с силами – в отличие от ее ломаного английского.
   Подражая шотландскому выговору отца, Трот выпалила:
   – А ну, вставай, негодный лентяй! Или ты хочешь, чтобы тебе вспороли брюхо?
   Выбранное средство подействовало. Максвелл попытался встать. Трот помогла ему выпрямиться, радуясь своей силе, приобретенной за долгие годы занятий вин чунь.
   – А теперь я отведу вас домой, дружище. – Поддерживая Максвелла, Трот повела его к концу переулка. В этот час улица Тринадцати факторий безлюдна, а если кто-нибудь и попадется им навстречу, то решит, что ее спутник пьян.
   Максвелл пошатывался, но ухитрялся держаться на ногах. Когда они свернули на улицу Тринадцати факторий, он хрипло пробормотал:
   – Вы не шотландка. Только в Макао… есть европейские женщины.
   – Да, я не шотландка. Вам почудилось. – Трот надеялась, что, окончательно придя в себя, Максвелл ничего не вспомнит.
   К тому времени, как они подошли к складу, принадлежащему Эллиоту, с Трот ручьем лил пот. Максвелл оказался тяжелым, в пути они несколько раз чуть не упали.
   Изменив голос, она по-китайски обратилась к сторожу у ворот:
   – Вашему господину самшу ударил в голову.
   Сторож засмеялся, отпирая ворота.
   – Тебе помочь, парень?
   – И чаевые пополам? Нет уж, спасибо. – Трот втащила Максвелла в дом, надеясь, что в темноте сторож не разглядит ее лица. Как выйти обратно незамеченной, она знала.
   Трот хотела было уложить Максвелла где-нибудь в углу склада, но, подумав, решила довести его до комнаты – правда, туда предстояло подняться по лестнице. К счастью, Трот хорошо знала склад Эллиота и легко ориентировалась в темноте. Возле лестницы она опять произнесла с шотландским акцентом:
   – Здесь ступеньки. Поднимайтесь.
   Максвелл уже начинал приходить в себя, схватился за узкие железные перила и медленно побрел вверх по ступенькам, опираясь на плечо Трот, как на живой костыль. Дважды они едва не потеряли равновесие и не покатились кубарем вниз по крутой лестнице.
   Задыхаясь, Трот наконец подвела Максвелла к двери его комнаты.
   – Доставайте ключ.
   Максвелл неуклюже зашарил во внутреннем кармане. Потеряв терпение, Трот сама сунула ему в карман свободную руку, достала ключ и отперла дверь.
   Очутившись в комнате, она бесцеремонно толкнула спутника к кровати. Ей самой хотелось упасть на матрас и отдышаться, но она понимала: чем скорее она покинет комнату, тем больше шансов, что Максвелл забудет о ней. Бой с шестью бандитами – настоящий подвиг для скромного и незаметного китайца. Перед уходом Трот решила разбудить Гэвина Эллиота и попросить его позаботиться о беспокойном госте.
   Она зажгла лампу и внимательно осмотрела Максвелла, что не удалось сделать в темном переулке. К счастью, он отделался несколькими синяками и ссадинами, и, пожалуй, завтра у него разыграется жестокая головная боль. Но в остальном он невредим. Максвелл попытался открыть глаза.
   – Вы еще легко отделались, дружище. Сейчас я пришлю к вам кого-нибудь.
   Она отвернулась, но тут Максвелл поднял руку и схватил ее за запястье. Моргая, чтобы прогнать туман перед глазами, он спросил:
   – Кто вы?
   – Вы меня не знаете.
   – Нет, знаю. Цзинь Кан? – Он свел брови на переносице, стараясь собраться с мыслями. Его удивительные синие глаза казались почти черными.
   Трот попыталась высвободиться, но Максвелл держал ее крепко, а она не рискнула применить силу, боясь причинить ему боль. Чтобы озадачить его, она забормотала по-китайски, надеясь, что он не вспомнит ее безупречный английский.
   Но прежде, чем она сумела улизнуть, Максвелл сорвал с ее головы темно-синюю шапочку.
   – О Господи! – прошептал он. – Цзинь Кан – женщина!

7

   В эту минуту она была похожа на загнанного олененка, ее карие глаза стали огромными и встревоженными. Сняв с нее шапочку, Кайл увидел, что она не бреет голову, как китайцы-мужчины. Ее блестящие волосы были темными, но с красноватым оттенком, не похожими на иссиня-черные косы жителей Кантона. А почти миловидное для мужчины лицо вдруг стало женственным, и Кайл чуть не выругал себя за ненаблюдательность.
   Это лицо было не только женственным, но и поразительно красивым. Потрясенный, Кайл разжал пальцы на запястье Цзинь Кана.
   – Значит, мое влечение к вам вполне естественно. Вы евразийка?
   Она кивнула, настороженно глядя на него. Кайл понимал, что ей не терпится убежать, но было уже слишком поздно.
   Он приподнялся на постели, сел, опираясь на подушки, и вздрогнул от боли.
   – Присядьте, я вас не обижу. Если вы не объясните, кто вы на самом деле, я умру от любопытства. Стоило ли ради этого спасать меня?
   С усталым вздохом Трот примостилась на краешке кровати.
   – Я в самом деле Цзинь Кан, переводчик Чэнгуа. Но когда-то меня звали Трот Мэй Лянь Монтгомери.
   Вот откуда этот резкий шотландский акцент! Естественный голос Трот заметно отличался от робкого говорка Цзинь Кана. Слушая ее, Кайл вдруг затосковал по родине.
   – Ваш отец был шотландским торговцем?
   – Да. Его звали Хью Монтгомери. А моя мать была его наложницей. Я родилась и выросла в Макао, где научилась языкам обоих родителей. – В отличие от застенчивого Цзинь Кана Трот Монтгомери смотрела Кайлу в глаза с прямотой уроженки Запада.
   – Ваш отец умер?
   – Да, когда мне было двенадцать лет. А мать умерла годом раньше. Родители не оставили мне денег, поэтому меня взял к себе в дом Чэнгуа. Он был поставщиком моего отца. Поскольку иметь мужчину в доме полезнее, чем женщину, я… стала мужчиной. С тех пор меня зовут Цзинь Кан.
   – Все время? Все, кто вас знает?
   Трот кивнула.
   – Домочадцам Чэнгуа известно, что я женщина, но по безмолвному соглашению меня считают мужчиной. Я ношу мужскую одежду, ко мне относятся, как к мужчине.
   Кайл попытался представить себе ее жизнь. Как тяжело, должно быть, скрывать свою истинную сущность, быть полукровкой в стране, где иностранцев презирают!
   – Значит, вы живете сразу в двух мирах.
   Впервые за весь разговор Трот потупилась, пряча глаза. Кайл воспользовался этим случаем, чтобы повнимательнее рассмотреть ее. Разрез ее глаз был определенно китайским, экзотическим и прелестным, но черты лица, более удлиненного и выразительного, чем лица кантонских женщин, явно указывали на шотландскую кровь. Рост Трот тоже унаследовала от отца, но ее тело было легким и грациозным, скорее азиатским, чем британским.
   Впрочем, оценить ее фигуру было нелегко. Ее полностью скрывала мешковатая китайская одежда с высоким воротом. В Англии Трот было бы гораздо труднее сохранить свою тайну.
   Но откуда в этом стройном теле такая поразительная сила? Мысль о том, что Трот способна расправиться с полудюжиной мужчин, не только внушала робость, но и пробуждала любопытство.
   – Никогда еще не видывал такой схватки, как сегодня. Как вам удалось победить?
   – Я владею боевым искусством, – объяснила Трот. – Существует множество его видов. Я предпочитаю стиль вичунь, созданный с учетом преимуществ и недостатков женщины.
   Кайл потер ноющий висок, стараясь понять смысл невероятных слов, произнесенных женщиной, которая сидела перед ним. Трот. Красивое шотландское имя, означающее правдивость и преданность.
   – Ничего подобного вин чунь я еще никогда не видел. Неужели все китайцы владеют этим искусством?
   – В таком случае вас уже не было бы в живых, – сухо отозвалась Трот. – Секреты боевых искусств берегут как зеницу ока, они передаются от учителя к ученику. Моя няня в Макао была служанкой и телохранительницей моей матери, она в совершенстве владела вин чунь. А обучать меня этому искусству она начала, едва я научилась ходить.
   – Не знал, что китаянки способны быть воинами.
   – Некоторые – да. Некогда существовала даже армия вдов. В Китае есть излюбленная древняя легенда о My Лань, которая заняла в армии место своего отца и проявила удивительную доблесть. – Трот поднялась и надела шапочку. Она будто замкнулась в себе, ее плечи поникли, выражение лица стало непроницаемым. – Мне пора.
   – Подождите! – Не желая отпускать ее так сразу, Кайл вскинул руку, и от резкого движения его тело опять пронзила боль. Выругавшись сквозь зубы, он произнес: – Сейчас уже поздно, но я хотел бы когда-нибудь еще раз побеседовать с вами, мисс Монтгомери.
   – Никакой мисс Монтгомери не существует. Есть только Цзинь Кан.
   – Этого не может быть. Я уже знаю вашу тайну. Я мог бы многому научиться у вас. – Он одарил Трот ослепительной улыбкой. – Наш разговор никому не принесет вреда.
   – Вам – может быть. Но не мне.
   – Чэнгуа рассердится, узнав, что ваша тайна раскрыта?
   Трот помедлила с ответом.
   – Он будет очень недоволен, ведь мне было приказано вести себя так, чтобы никто в сеттльменте не узнал, кто я на самом деле. Женщинам-служанкам не позволено приближаться к чужеземцам, и, если обо мне разнесется слух, накажут не только Чэнгуа, но и его близких. И потом… есть и другие причины.
   – Вам будет труднее притворяться Цзинь Каном, если время от времени вы станете превращаться в Трот?
   Трот нахмурилась.
   – Китаец не задал бы такой вопрос.
   – Но я не китаец, да и вы китаянка лишь наполовину. – Ощущение неразрывных уз между ним и Цзинь Каном усилилось. Желая узнать о Трот все, Кайл спросил: – Вы довольны своей жизнью?
   Она вскинула подбородок.
   – Со мной хорошо обращаются, хозяин ценит мои способности. Я считаю, что мне повезло.
   – Но вся ваша жизнь построена на лжи, которая может всплыть в любую минуту, – возразил Кайл не столько Трот, сколько самому себе.
   Ее взгляд стал ледяным.
   – Вы угрожаете мне?
   – О Господи, нет! Я совершил бы низость, погубив вас в награду за спасение моей жизни. Я никому вас не выдам.
   Она немного успокоилась.
   – Благодарю. Чэнгуа незачем знать о том, какой опрометчивый поступок я совершила.
   – Вы совершили подвиг, – возразил Кайл и вгляделся в ее лицо. – Сколько вам лет?
   – По западному исчислению… – Трот задумалась, – двадцать семь. Скоро будет двадцать восемь.
   Она выглядела гораздо моложе своих лет, но оказалась зрелой женщиной, обреченной скрывать свое истинное "я".
   – Вам хотелось бы когда-нибудь побывать на родине своего отца?
   На миг ее глаза затуманило почти невыносимое желание, но она тут же опомнилась и покачала головой:
   – Благовонные палочки велят мне остаться в Китае.
   – Благовонные палочки?
   – Иными словами – судьба. Или удача. Такие палочки возжигают перед богами, прося их даровать удачу.
   Кайл уже видел такие курения, знал, как они называются, но смысл слов Трот понял лишь отчасти.
   – Теперь вы видите, как мало я знаю? – Он осторожно приподнялся и придвинулся к ней. – Разве вам не нужен друг, с которым вы могли бы говорить свободно, без притворства?
   Трот сжала губы.
   – Если я спасла вас, это еще не значит, что вы вправе задавать мне такие вопросы, лорд Максвелл.
   Осознав, что он допустил явную грубость, Кайл смутился.
   – Простите. Дело в том, что вы пробудили во мне любопытство.
   – Несомненно, такое же любопытство у вас вызывают все уродцы и чудовища, – съязвила Трот. – Спокойной ночи, милорд. Не советую вам впредь выходить на улицу одному. Людей, которые напали на вас, кто-то нанял, и, скорее всего, они решатся повторить попытку.
   Кайл нахмурился, вдруг сообразив, что совсем забыл про нападение.
   – Но кому могло понадобиться убивать меня?
   – Понятия не имею. Наверное, кто-то из врагов Чэнгуа жаждет отомстить ему таким способом. А может, своей откровенностью вы сами нажили себе врагов.
   – Я привык быть откровенным. Но в Кантоне я не сказал ничего такого, чтобы вызвать смертельную вражду. – Судя по рассказам Гэвина о местной политике, нападение преследовало другую цель – досадить Чэнгуа. Смерть английского лорда, торгового партнера Чэнгуа, вызовет шумный скандал и в Китае, и на Западе. – Как вы узнали о том, что на меня собираются напасть?
   – Один мой осведомитель с Хог-лейн слышал, как два бандита похвалялись тем, как щедро им заплатили за то, что они пообещали прикончить вас. Этот осведомитель дождался меня у склада.
   – Значит, вы и вправду шпионка.
   – Да. И у вас есть причины благодарить судьбу за это.
   И она вышла, как подобало шотландке – гордо вскинув подбородок. Но Кайл понял, что через каких-нибудь десять шагов она снова перевоплотится в Цзинь Кана.
   Он осторожно потер ноющую голову, вспоминая об искре, проскочившей между ними, когда Цзинь Кан учил его правильно держать кисть и преподавал азы каллиграфии. Даже человек с богатым воображением ни за что не поверил бы, что на самом деле робкий клерк – удивительная женщина-воин, способная без оружия, в одиночку разделаться с шестью бандитами.
   Познакомившись с Трот, Кайл сразу понял, что никогда не сумеет забыть ее.
 
   Несмотря на усталость, Трот доложила Чэнгуа о ночных событиях сразу же, едва вернулась на остров Хонам. Хозяин принял ее в своем кабинете, в наспех наброшенном халате и с суровым выражением лица.
   – Что стряслось? Зачем ты подняла меня среди ночи?
   Трот низко поклонилась.
   – Приношу искренние извинения за то, что такое ничтожество, как я, прервало ваш мирный сон, но два часа назад на лорда Максвелла было совершено покушение.
   Чэнгуа нахмурился.
   – Рассказывай.
   Трот коротко объяснила, в чем дело, начав встречей с Дэном и закончив рассказом о том, как она помогла Максвеллу вернуться в хан. Она не утаила ничего, кроме того, что англичанин признал в ней женщину, и не только потому, что боялась недовольства Чэнгуа. Ей казалось кощунством упоминать вслух о редкостных минутах откровенности. Выслушав ее, Чэнгуа спросил:
   – Ты узнала кого-нибудь из напавших?
    Одним из них был Сюнь Ки из банды «Красный дракон». Думаю, и остальные оттуда же.
   Чэнгуа пригладил бородку.
   – Чжань Ху, главарь банды «Красный дракон», не согласился бы отправить своих людей на такое рискованное дело. Наверное, он ничего не знает. Я сам поговорю с Чжанем. Мы выясним, кто нанял этих мерзавцев, и проследим, чтобы они понесли заслуженное наказание.
   По спине Трот пробежал холодок. По ее вине шестеро человек обречены на муки и смерть! Конечно, они заслуживали наказания, но Трот, как дочь своего отца, не могла не возмущаться жестокостью китайского правосудия.
   Чэнгуа продолжал:
   – Ты будешь охранять лорда Максвелла, пока он не покинет Кантон. Следуй за ним повсюду. Если понадобится, обратись за помощью к Эллиоту – он тоже заинтересован в том, чтобы Максвелл остался цел и невредим.
   Встревоженная Трот опустилась перед ним на колени.
   – Прошу вас, господин, выберите кого-нибудь другого. Я не заслуживаю подобного доверия.
   – Ты спасла его от шести отпетых негодяев из банды «Красный дракон», задумавших убийство. Больше никто из моих слуг не способен на такое, во всем Кантоне не найти лучшего телохранителя.
   Вместо того чтобы смириться с неизбежностью и удалиться, Трот возразила:
   – Максвелл проницательнее, чем большинство других европейцев. Боюсь, рано или поздно он разоблачит меня.
   Чэнгуа ответил ей мимолетной сдержанной улыбкой.
   – Я убежден, что ты сумеешь обмануть его.
   Она снова поклонилась и вышла, едва держась на ногах от усталости. Ее способностям удивлялись и Максвелл, и Чэнгуа, но сама Трот знала, что победила лишь благодаря элементу неожиданности. Кроме того, она сумела увернуться далеко не от всех ударов противника.
   У себя в комнате она переоделась в простой халат, распустила волосы и подошла к зеркалу. Из зеркала на нее взглянуло грубое, непривлекательное, но все-таки женское лицо, а не маска бесполого Цзинь Кана.
   Трот медленно распутала волосы пальцами, густые пряди легли ей на спину, свисая до самой талии. Почему Максвелл смотрел на нее так пристально? Наверное, счел ее внешность своеобразной и необычной. Но на миг Трот поверила, что в его глазах светилось восхищение. По крайней мере, он не исполнился брезгливости, узнав, что она полукровка.
   «Вы довольны своей жизнью?» Она отвернулась от зеркала. Разумеется, она довольна. Только глупец мечтает о несбыточном.
   «Вам хотелось бы когда-нибудь побывать на родине своего отца?» О боги, как она стремилась к этому! Первые двенадцать лет жизни она с нетерпением ждала того дня, когда отец отвезет ее в Шотландию и там во всеуслышание объявит своей дочерью. Тогда Трот еще не понимала, как слепо и безоглядно любит ее отец. В его глазах она была прекрасна, она привыкла слышать его похвалы и не заботилась о том, как относятся к ней остальные. Иной раз Трот даже сожалела о том, что отец обожал ее. Вот если бы он остался жив…
   Однако мечтами судьбу не изменишь. Встав на колени перед маленьким алтарем, Трот зажгла три благовонные палочки в память отца и матери. Аромат горящего сандалового дерева успокоил ее. Ей повезло родиться в богатом доме, с рождения знать два языка, тогда как большинство китаянок не умеют ни читать, ни писать. А еще у нее есть возможность гулять по улицам Кантона. Она сошла бы с ума, если бы Чэнгуа взял ее в служанки, которым не позволяют выходить даже за ворота.
   Но разве о такой жизни для нее мечтал отец? Трот смотрела, как дым спиралью поднимается вверх над горящими кончиками палочек. Правда, отец был бы благодарен Чэнгуа за то, что он спас ее от голодной смерти – со своей внешностью она не могла бы рассчитывать на заработок проститутки.
   Но Хью Монтгомери ужаснулся бы, узнав, что его единственная дочь стала лживым писцом, стыдящимся поднять голову и посмотреть собеседнику в лицо. Когда Трот была совсем крошкой, по вечерам отец часто рассказывал ей о шотландской королеве Марии Стюарт, которая водила своих подданных в сражения, а ее длинные рыжеватые волосы развевались, как знамя. Он объяснял, что в Англии с женщинами принято считаться, что к ним относятся отнюдь не как к ничтожествам, стоящим неизмеримо ниже мужчин.
   А еще отец воспитал ее христианкой, верующей в небесное царство, которой незачем приносить подношения умершим, чтобы они выжили в мире теней.
   Черт бы побрал Максвелла! Это из-за него Трот вспомнились детские мечты о бешеной скачке верхом по холмам Шотландии и разговорах с мужчинами на равных. О возможности гордиться тем, что она женщина, а не прятать женскую одежду, как постыдный секрет.
   Укрепив тлеющие палочки в фарфоровой подставке, Трот поднялась и стала в возбуждении вышагивать по тесной комнате. Максвеллу она интересна не более, чем заморская диковина, поразившая воображение любознательного путешественника. Ложась спать сегодня вечером, он в отличие от самой Трот не станет предаваться грезам о ее объятиях…
   Вздрогнув, она остановилась и закрыла лицо ладонями. Скоро Максвелл уедет, и в ее душе вновь воцарится покой.
   Но когда Трот наконец улеглась, у нее мелькнула тоскливая мысль о том, что ее жизнь уже никогда не станет прежней.

8

   На следующее утро Кайл проснулся рано, его мышцы отчаянно ныли от вчерашних ударов. Наверное, Трот решила, что если Кайл вчера смог вести разговор с ней и даже спорить, то беспокоить Гэвина Эллиота незачем. Сам же Кайл считал, что Гэвину следует немедленно сообщить о случившемся.
   Плеснув в лицо холодной водой, он поковылял по коридору к комнате друга, окно которой также выходило на реку. Младшим компаньонам фирмы приходилось довольствоваться душными комнатами со стороны двора или городской стены.
   Гэвин сразу откликнулся на стук:
   – Войдите!
   Кайл застал друга сидящим за письменным столом у окна и перебирающим корреспонденцию. В свободном китайском халате, окруженный восточной мебелью вперемешку с западной, Гэвин казался олицетворением преуспевающего купца. Он уже преодолел финансовые затруднения, рассчитался с долгами, унаследованными вместе с торговым домом, и теперь уверенно шагал по пути к званию одного из богатейших людей в Америке.
   Заметив синяки на лице Кайла, Гэвин негромко присвистнул.
   – Что случилось, черт возьми? Ты решил под конец пребывания в Кантоне ввязаться в драку матросов на Хог-лейн?
   – Если бы так! – Кайл наполнил чаем одну из чашек, стоящих на подносе, отхлебнул и одобрительно кивнул. – Отличный чай. С лимоном?
   – Верно. Это лучшее из всех сочетаний, но я продолжаю экспериментировать. Но не уводи разговор в сторону. Так что случилось вчера ночью?
   Поморщившись, Кайл осторожно присел на стул.
   – Меня заманили в какой-то переулок, обещая показать поющих сверчков, и там на меня напали шестеро бандитов. Похоже, их целью было убийство, а не ограбление.