Свет свечи колебался и подрагивал, и ему невероятно понравилось, что она зажгла ее специально, чтобы стало уютнее. Когда Джиллиан села за стол, он заметил, что мерцающий свет придавал ее темным волосам особый красноватый отблеск, и глаза казались ярче обычного,
   Она была по-настоящему красивой и с каждой минутой, которую он проводил с ней, казалась еще красивее. Такого, уж точно, с ним еще не случалось.
   Джиллиан лукаво улыбнулась ему и скомандовала:
   — Ешь!
   Он подчинился и, к своему удивлению, обнаружил, что все очень вкусно. Просто изумительно вкусно. Она порезала сверх сыра помидоры и посыпала все сухариками. Он ел и ел. И не мог оторваться, пока, подняв глаза,
   не увидел, что Джиллиан с улыбкой удовлетворения наблюдает за ним.
   — Ты точно голоден, теперь я это вижу, — прокомментировала она.
   — Сама виновата, — откликнулся Стивен, несколько смущенный тем, что накинулся на еду, словно голодный зверь, — яростно и нетерпеливо. — Это просто прекрасно приготовлёно.
   — Не на всех моя стряпня производит такое впечатление, — покачала головой Джиллиан. — Отведав моей готовки, Лесли всегда бежит за стаканом холодной воды. Слишком много перца. Даже Спенсер долго принюхивается, прежде чем решается есть.
   Стивен посмотрел вниз на таксу и встретился взглядом с ее полными надежды глазами. Посмотрев на свою дочиста опустошенную тарелку, он виновато улыбнулся:
   — Прости, друг.
   — Он просто хочет создать у тебя впечатление, что я морю его голодом.
   — Глядя на него, так никто никогда не подумает, — морщинки у его глаз разбежались лучиками.
   — Еще макарон?
   — Ты хочешь, чтобы я выглядел, как Спенсер? — обвиняюще спросил он.
   — А что, было бы весьма любопытно взглянуть, — она склонила голову набок, воображая себе это зрелище. — Что ж, нос можно было бы вытянуть пластической операцией, но уши… уши у тебя совсем не подходят. — Джиллиан горестно покачала головой. — Ничего не выйдет. Очень сожалею.
   Стивен задушевно посмотрел на нее.
   — Отвергнут. Снова отвергнут.
   — Ха, так я и поверила! Герой-футболист.
   Джиллиан всего лишь подшучивала над ним, но вдруг заметила, как он мгновенно напрягся, как ушла из него спокойная расслабленность, словно и вовсе ее не было. Она случайно попала на болевую точку и очень жалела об этом.
   — Стивен? — мягко окликнула она его. — С тобой все в порядке?
   Но он уже отодвинул стул от стола.
   — Я помогу тебе убрать, — голос его снова звучал по-деловому коротко.
   Огорченная, Джиллиан поднялась вместе с ним. Она не стала возражать, главным образом потому, что не думала, будто это принесет пользу. Она уже не раз сталкивалась с его упрямством. И, кроме того, ей не хотелось, чтобы он уходил из комнаты. Внезапно он отгородился от нее глухой стеной, но она все равно хотела, чтобы он остался, в надежде, что хорошее настроение еще вернется.
   Он сложил, а затем ополоснул тарелки с ловкостью и сноровкой почти профессиональной, как человек, который делает это постоянно. За работой они почти не разговаривали, потому что нельзя было назвать разговором краткие вопросы-ответы, которыми они перекидывались: о том, стоит ли заводить посудомоечную машину, каким средством для мытья посуды она предпочитает пользоваться и куда ставить вымытые тарелки. Было такое впечатление, что на кухне у нее возник добрый джинн и взял все в свои руки. Она могла только стоять и безмолвно наблюдать за ним, даже не пытаясь овладеть положением, а это было вовсе на нее не похоже.
   Джиллиан следила за тем, как движутся его руки — быстро и уверенно, как напряжены его плечи. Серьезное выражение снова вернулось на его лицо, лукавый огонек в глазах погас, и они стали мрачными.
   Что такого она сказала, из-за чего пропала вся его беззаботная шутливость? Она ей так нравилась.
   Стивен сегодня многое узнал о ней, Она поняла, что наболтала лишнего о себе, а он, сейчас это стало ей очень ясно, ничего о себе не рассказал. Он и теперь оставался для нее такой же загадкой, как три дня назад, когда она впервые вошла в его кабинет. Даже, пожалуй, побольше, потому что подкинул ей за это время несколько кусочков головоломки, что совсем ее заинтриговало. В ней проснулся жадный интерес, хотелось узнавать о нем еще и еще, чтобы составить целую картину. Снова Джиллиан мысленно перебрала все, что знает о нем.
   Бизнесмен, бывший спортсмен, магнат, занимающийся недвижимостью, который с восторгом только что поедал макароны у нее на кухоньке.
   Атлет, привлекательный мужчина, справлявшийся с кухонной работой просто и естественно.
   Суровый, сдержанный человек, ненавидящий выказывать свои чувства, легко завоевал сердце Спенсера. Если судить по обожающему взору пса.
   Консервативный костюм-тройка и мгновенная влюбленность в белых цирковых лошадей.
   Сплошные противоречия, интригующие и привлекательные.
   А теперь он, покончив с мытьем посуды, стал приводить в порядок раковину и кухонный стол с такой яростной энергией, словно шел в атаку на врага. Когда Стивен завершил уборку, кухня выглядела чище, чем когда бы то ни было у самой Джиллиан.
   Проведя последний раз тряпкой, Стивен поколебался, затем обернулся к ней.
   — Спасибо за обед.
   — Вы что, Мистер Чистота? — наконец-то смогла выговорить Джиллиан, изумленная ходом событий.
   Губы его дрогнули и слегка расслабились.
   — Не совсем. Скорее привычка. Я был старшим из четырех сыновей, а моя мать… — глаза его затуманились, и он не докончил фразу. Что-то похожее на боль промелькнуло на его обычно невозмутимом лице, и Джиллиан подивилась про себя, почему ему так трудно говорить о себе или о своей семье.
   Однако то, что он собирался сказать, осталось для Джиллиан тайной, Стивен больше не добавил ни слова.
   — По-моему, мне пора прощаться, — после неловкой паузы произнес он. — У меня сегодня еще много работы.
   — Стивен?..
   Его сдержанные серые глаза встретились с ее глазами. Он ждал продолжения фразы.
   А Джиллиан не могла ничего выговорить. Ей хотелось попросить его остаться. Хотелось попросить о многом. Но лицо его было холодно, взгляд отстраненный, словно он что-то решил для себя и решения ни за что не переменит. Джиллиан подумала, что никогда не встречала человека с таким самообладанием.
   И все же она увидела, как сегодня оно немножко изменило ему, в его железном панцире оказалось слабое местечко.
   — Мы обсудим деловые вопросы завтра, — наконец выговорила она. — Насчет открытия.
   — Да, конечно, — кивнул он. — И спасибо за обед.
   Он посмотрел вниз, и Джиллиан проследила за его взглядом. Спенсер с умильным выражением смотрел снизу вверх, подрагивая своим длинным телом. Стивен быстро наклонился и несколько раз погладил собаку, от чего та стала радостно повизгивать.
   Покачав головой, Стивен заметил:
   — Он совсем бесстыжий.
   «Весь в свою хозяйку», — подумала Джиллиан. Она не сводила глаз со Стивена, и ей так хотелось, чтобы он остался. В ее маленькой комнате он выглядел особенно высоким и сильным. Его мускулистое подтянутое тело царило в ней; свет золотыми отблесками играл на его русых волосах. Стивен наполнил пространство своим трудно уловимым, но необыкновенно завораживающим магнетизмом, о котором он сам, в этом Джиллиан была уверена, не подозревал. Пальцы ее сжались в кулаки, чтобы только не потянуться, не коснуться его.
   — Когда? — спросила она.
   — Позвони утром моему секретарю — ответил он почти резко, слова выскакивали из него, словно монетки из игрального автомата. Однако он не двигался, и она почувствовала исходившую от него растерянность, словно Стивен презирает собственную слабость и испытывает явную досаду и злость на самого себя.
   И тогда Джиллиан потянулась к нему, подняв лицо. И его лицо склонилось к ней, и губы их встретились.
   Это была вторая встреча, неизбежный поцелуй, в котором было ощущение чуда. Но напряжение не оставило его тела, и она знала, что Стивен борется с влечением к ней, с этим неукротимым притяжением друг к другу. Однако его губы ласково бродили по ее лицу, пробовали на вкус ее рот. Его рот приоткрылся, и язык быстро скользнул по ее губам, приглашая их открыться. Они раскрылись просто и естественно.
   Как и несколько часов назад, Джиллиан почувствовала, что ее окатило жаркой волной. Она мгновенно воспламенилась, все вокруг перестало существовать: осторожность, здравый смысл, ответственность, обязанности. Все было так, как раньше, когда их прервали Спенсер и Безымянка. Единственно важным было ощущение его губ на своих, дразнящие касания его языка, пробуждавшие бурю чувств, тепло прижимавшегося к ней сильного мужского тела.
   Она хотела его, как никогда никого раньше. Джиллиан жаждала близости с этим мужчиной, какой никогда еще не хотела с другими мужчинами. При этом, однако, она знала, что многим рискует… рискует своим сердцем,
   Уверенности в том, что она может рассчитывать на ответные нежные чувства, у Джиллиан не было.
   Губы его оторвались от ее рта, и стали двигаться по щеке к уху. Он откинул ее волосы с лица и прошелся, пощипывая, губами вокруг мочки уха. От каждого ласкового прикосновения будто маленькие разряды ударяли в ее кожу, находя впоследствии отклик по всему телу. Ее руки обвились вокруг его шеи, пальцы, играя, зарывшись в густые волнистые волосы.
   Джиллиан почувствовала, как сильно его желание, и волны сладкого предвкушения прокатились по телу, сотрясая его. Она откинулась назад, еще теснее прижавшись к нему бедрами.
   — Ах, Джиллиан, — прошептал он ей на ухо. — Это неразумно.
   Джиллиан подняла на него растерянные глаза, не совсем понимая ход его мыслей. Но Стивен ничего не стал больше объяснять.
   — Ты это уже говорил, — сказала она.
   — Знаю. Непозволительно зрелому мужчине вести себя, следуя своим инстинктам.
   — А может, наоборот, — шепнула Джиллиан.
   Он притянул ее еще ближе к себе, взяв в охапку и прижав так крепко, словно боялся отпустить, будто она тут же исчезнет навсегда, стоит ему ослабить объятия.
   — Проклятие, — произнес он. — Тебя так… приятно обнимать.
   — Ну и хорошо, — отозвалась она.
   — Ничего хорошего. Лучше б ты была на ощупь, как мешок с углем.
   Отвечать на это было нечего, и Джиллиан могла всего лишь улыбнуться. После того, как он отреагировал за обедом на ее невинную фразу, она не знала, что можно говорить и что нельзя.
   Но Стивен не дал ей времени подумать хорошенько.
   — Мне действительно надо идти, мисс Коллинз, — мягко проговорил он, и голос его словно обласкал ее, хотя в то же время она поняла, что он пытается сохранить между ними дистанцию. Он и так разрешил себе побыть с ней подольше. Попятившись, он повернулся и направился к двери.
   Сказав: «Доброй ночи!» — Стивен исчез, прежде чем она могла что-либо ему ответить.
   Джиллиан прислонилась к стене, ноги ее не держали. Сильные эмоции, которым раньше не было места в ее жизни, переполняли ее. Она сознавала, что впустила в свою жизнь абсолютно неизвестного ей человека, который грозил перевернуть ее мир вверх дном.
   Проклятие! Несколько раз за сегодняшний день он вел себя как полный идиот. Ни о чем другом, отъезжая от ее дома, Стивен не мог думать. Почему вблизи нее он не может сдерживать свои эмоции?
   Проблема состояла в том, что из-под контроля вырвалось не только его либидо. Слишком много чувств переплелось. Опасных. Слишком опасных. Он не мог припомнить случая, когда бы так таял от улыбки, даже от улыбки Лорели.
   Но эта улыбка была особенной. Эта робкая, жалобная, когда он грубо сказал ей, чтобы она позвонила его секретарю, не была свойственна ее лицу, которое обычно светилось жизнью и какой-то внутренней радостью. Сердце его исполнилось сожалением и даже стыдом за свою несдержанность, и ему захотелось, чтобы всех этих поцелуев и объятий вовсе не было.
   Стивен знал, что должен найти другое агентство. Их… деловое сотрудничество… не сложилось. Ему надо было не терять разума.
   Слишком многое зависело от того, что принесут ближайшие несколько недель, чтобы именно теперь терять голову из-за женщины
   Однако он поздно спохватился. Ее руками уже было слишком многое сделано
   Почему он допустил этот последний поцелуй? Он на мгновение расслабился, решив, что сумел совладать со своими чувствами. Особенно после того, как Джиллиан бросила что-то о «герое-футболисте». Стивен ненавидел этот свой образ и понимал, что частично Джиллиан привлекла его к себе своим полным равнодушием к его былой спортивной славе. И вдруг она взяла и сказала эту фразу, и он снова похолодел. Это помогло ему укрепить свою решимость. Пока она не поглядела на него…
   Шоры. Ему нужны шоры, когда она рядом. Если это нельзя осуществить физически, ей-богу, он должен обуздать свои эмоции.
   Как-нибудь.
   Господи, как же ныло у него внутри! Душ, вот что ему сейчас нужно. Холодный душ. Очень, очень холодный душ.
 
   Растерянная, усталая и расстроенная, Джиллиан занялась на следующий день накопившимися в рекламном агентстве делами.
   В конце концов, у нее были и другие клиенты, и она знала, что в последние дни пренебрегала ими.
   А еще она разозлилась. На себя. Стивен Морроу не имел права так поступать: обдавать ее то жаром, то холодом, как неисправный душ.
   Она передала новые тексты объявлений об открытии ночного клуба редактору развлекательной колонки, пошутила с ним несколько минут, отказалась от ленча и уже собралась было уходить, когда ее вдруг осенило.
   — Как ты думаешь, могу я воспользоваться вашим «моргом»? — осведомилась она. «Моргом» в газете называли архив.
   — Конечно, но только в моем сопровождении, — ответил редактор, ее старинный друг. — Что тебе нужно разузнать?
   Джиллиан пожала плечами.
   — Я собираю предварительные сведения для моей партнерши. У нас есть клиент… Стивен Морроу.
   — А-а, полузащитник, — с энтузиазмом заметил приятель. — Один из лучших в Джорджии за все времена.
   — И ты туда же, — вздохнула она. — Я лучше о тебе думала.
   — Что ты хочешь? Я же тоже учился в университете Джорджии, — откликнулся он.

7

   Стивен Морроу оглядывал Индейские Холмы с пригорка, на котором располагалось здание клуба. С первых эскизов, появившихся на бумаге, до посадки цветов и кустарников в выстроенном новом районе, он ощущал чувство гордости и удовлетворения от того, что его планы воплотились в жизнь.
   Однако сегодня почему-то это зрелище не радовало его, как обычно. Впервые за последние несколько лет он ощутил, что в его жизни не хватает чего-то очень и очень важного. Того, что придает жизненные силы, придает жизни смысл.
   Заниматься самоанализом ему не хотелось. Только не сейчас. В глубине души он этого просто боялся.
   Ему не хотелось что-то изменять в своей жизни. А между тем он понимал, что свербящее душу ощущение может привести именно к этому. Уже в какой-то степени привело.
   Прошлый вечер продемонстрировал его слабоволие. Как мог он себе такое позволить? Поцеловал ее. И не один раз, а три, и каждый поцелуй затягивал его все глубже в трясину беды. Деловое сотрудничество? Запрет из запретов!
   «Дисциплина, — предостерег он себя. — Дисциплина и выдержка». Он выучился этому в детстве, когда ему было десять, и отец, получив травму на работе, начал пить все больше и больше. Стивену тогда пришлось взять на себя заботу о младших братьях. Почему же сейчас выдержка покинула его?
   Он подумал о братьях, Майке и Бобби, пытаясь припомнить, когда в последний раз их видел. Оба старались не терять с ним связи, но их благодарность его смущала, ну и, разумеется, у него никогда не было свободного времени. Майк, компьютерный гений, жил со своей семьей на Западном побережье.
   Стивен был там всего один раз за пять лет, и то лишь потому, что его потенциальный инвестор находился в южной Калифорнии. У Майка и его жены было трое сыновей-погодков: одного, двух и четырех лет. Стивен никогда не встречался с ними, только на фотографиях.
   Бобби, теперь уже Роберт для всех окружающих, кроме своих братьев, был адвокатом в одной фирме здесь, в Атланте, и трудился не покладая рук. Они иногда перезванивались, говорили, что надо бы встретиться хоть ненадолго, хоть выпить по стаканчику вместе, но всегда что-то им мешало.
   Сегодня Стивен вдруг понял, что всегда встречи откладывал он. Он все время находил извинения, но за этим крылось иное: нежелание ворошить воспоминания, ужас прошлых дней, вернее, одного дня.
   Он задумался, правильно ли поступал. Стивен ощущал ужасную пустоту, существование которой никогда не хотел признавать, но теперь вынужден был сказать себе, что она сидит глубоко в нем, готовая поглотить его целиком, если он даст слабину.
   Ему следует больше времени проводить с братьями, вообще с людьми. После открытия новостройки он так и сделает. После того, как успешно запустит Индейские Холмы. Через несколько недель. Через несколько месяцев.
   Будь проклята Джиллиан Коллинз за то, что пробудила в нем острое чувство одиночества, которое он загнал в дальний угол своего сердца. Будь прокляты ее карие глаза, которые все время стояли перед его мысленным взором. Будь она проклята за то, что так размягчилась его душа. Из-за нее он совсем раскис.
 
   Джиллиан откинулась на спинку вертящегося кресла и собралась с духом, прежде чем набрать номер его телефона. Ей было необходимо позвонить Стивену Морроу. Сегодня была пятница, и они должны были передать объявление в газеты не позднее среды, чтобы оно успело появиться в воскресных выпусках, оповещая о предстоящем через неделю торжественном открытии района «Индейские Холмы».
   Будет ли это старое объявление, подготовленное Лесли, или новое, которое предложила она?
   Джиллиан всегда хорошо понимала, что на уме у клиентов, но Стивен Морроу оставался для нее загадкой. Ей казалось, что никогда она не сумеет понять его до конца.
   Желудок у нее сжался при одной мысли о его вчерашнем поцелуе и поспешном уходе. Тело до сих пор ныло от неудовлетворенного желания. Сколько лет она ждала это чувство… и вот на тебе, втюрилась в чопорного бизнесмена, больше похожего на статую, чем на человека из плоти и крови.
   Ее передернуло при мысли об этом. Наверное, она была единственной тридцатилетней девственницей в мире. И не из-за того, что была уродиной и никто из мужчин не добивался ее. Нет, желающих было хоть отбавляй. Такая ситуация была особенно нелепой при темпераментной, энергичной, жизнелюбивой и настырной натуре Джиллиан. Она готова была изведать весь мир, узнать жизнь во всех ее проявлениях. И, конечно, хотела узнать самый большой ее секрет. Однако в последнюю минуту ее всегда что-то сдерживало. В ее свиданиях с мужчинами отсутствовала магия страсти, истинная потребность друг в друге. И, разумеется, мешало ее воспитание, вернее семья, Ее родители горячо любили друг друга до сих пор, и Джиллиан просто органически не могла согласиться на меньшее. Она целовалась, флиртовала и бегала на свидания, но… ждала, и уже почти потеряла надежду встретить его — единственного, желанного, любимого.
   Неужели сбылось? Значит, она дожидалась его! Помоги ей, Господи!
   Хлопнув записной книжкой по столу, Джиллиан с тоской посмотрела на письменный стол Лесли. Как ей хотелось, чтобы подруга была сейчас здесь и занялась делами этого Стивена Морроу.
   Как же ей хотелось никогда больше его не видеть.
   Врунья! Надо быть честной хотя бы перед собой!
   Она решительно протянула руку и подняла телефонную трубку.
   — — Морроу слушает, — отрывисто произнес он, когда секретарша соединила его с Джиллиан.
   — Привет! — голос Джиллиан прозвучал протяжно и вызывающе, он всегда казался
   Стивену таким сексуальным, и от этого звука все внутри у него напряглось. Он вошел в свой кабинет буквально за несколько минут до ее звонка, но знал, что ждал именно его, и эти несколько минут показались ему часами. Стивен был почти уверен, что после вчерашнего кошмара Джиллиан позвонит и разорвет их контракт.
   Несмотря на твердое намерение держаться сухо, голос его невольно смягчился, и он отозвался:
   — Привет!
   На другом конце провода наступило молчание. На обоих концах. Стивен услышал собственный вздох. Перед его мысленным взором стояли ее темные, спадающие набок шелковистые волосы, качающиеся серьги, бездонные глаза, в глубине которых мелькали искорки. Наверное, она постукивает карандашом по столу со всей своей бьющей через край энергией.
   — Я хотела выяснить насчет объявления… — голос ее звучал сдержанно, с несвойственной ей нерешительностью. Стивен огорчился: Джиллиан Коллинз не должна никогда быть растерянной, и, уж точно, он не хотел чтобы это случилось по его вине,
   — Остановимся на вашем варианте, — проговорил Стивен, — Можете представить его мне в окончательном виде в понедельник?
   Джиллиан заколебалась: для этого художнику придется поработать в субботу и воскресенье. Впрочем, такое бывало и раньше.
   — Думаю, да. Что мне сказать Сергею?
   — Вы имеете в виду, на каком плане из трех я остановился?
   Теперь в голосе его явно слышалось участие, и Джиллиан почувствовала, как теплая волна пробежала по ее телу.
   — Да.
   — Думаю, лучше всего второй вариант, — ответил он и замолчал, а затем после паузы добавил предостерегающе: — Джиллиан, я не хочу, чтобы цирк задавил все остальные мероприятия.
   — Значит, я могу предупреждать радио и телевидение?
   — Безусловно, — согласился Стивен, и тепло в его голосе стало еще заметнее. — Но в разумных пределах. Договорились.
   Снова наступило молчание, затем Джиллиан беззаботно произнесла:
   — Вам стоит лишь скомандовать.
   В ответ она услышала негромкий смешок. Всегда, когда он с ней разговаривал, в словах скрывался какой-то подспудный вызов. Как бы он ни старался говорить спокойным деловым тоном, ее дерзкое чувство юмора разрушало его броню.
   — Сомневаюсь, — усмехнулся Стивен, и все его добрые намерения снова рассыпались во прах. Он-то хотел, чтобы их переговоры были официальными и краткими. Он умел так разговаривать. Обычно умел.
   — Значит, я увижу вас в понедельник? — уточнил он.
   — Стивен?..
   Она говорила нерешительно, и он сжал изо всех сил телефонную трубку. Он хотел пригласить ее в субботу или воскресенье встретиться с ним, но вовремя остановился, и вот Джиллиан сама делала это за него.
   — Один друг, мой клиент, сегодня вечером выступает в Клубе Комедии. Хотите пойти?
   У него все свело внутри. Клуб Комедии. Стивен никогда в нем не был и не хотел туда идти. И что это еще за «друг»? Непривычная ревность пронзила его.
   Молчание затягивалось, становилось неловким.
   — В котором часу? — — наконец произнес он. На другом конце провода раздался легкий вздох. Сожаления?
   — Восемь подходит?
   — Хотите сначала где-нибудь поесть? — Стивен сам не понял, почему спросил об этом.
   — А вам разве не надо будет сегодня еще работать? — в голосе звучала легчайшая улыбка.
   — Надо. — «Но некто мешает мне думать о работе», — мысленно добавил он. Возможно после сегодняшней встречи он сможет выкинуть ее из головы. Стивен не сомневался, что Клуб Комедии вызовет у него отвращение.
   Джиллиан рассмеялась, и он подумал, как приятно это прозвучало, как заразительно, как хочется ему слушать и слушать этот смех. Ему захотелось самому улыбнуться.
   — Обед — это звучит чудесно!
   — Тогда в шесть тридцать, — сказал он. — Может быть, нам еще удастся обсудить кое-какие недоработки в плане открытия? — Последнее, он это прекрасно знал, было сказано им для собственного спокойствия.
   — Я так и поняла, что просто поесть не придется, — поддела его Джиллиан.
   — Разумеется, — признался он. Опять наступила пауза.
   — Значит, в шесть тридцать, — подвел итог разговору Стивен.
   «Как удается втиснуть столько энергии в такое хрупкое тело?» — думал он, наблюдая за ней в Клубе Комедии.
   Сегодня она была очень красива: яркие глаза, темные, поблескивающие в притушенном свете клуба волосы… На ней были ярко-красные блузка с юбкой с замысловатым индийским орнаментом, зеленым с золотом. Она выглядела обворожительно, как экзотическая бабочка среди мотыльков и капустниц. Рядом с ней Лорели казалась бы не просто бесцветной, а безжизненной.
   Стивену хотелось наклониться и поцеловать ее, откинуть локоны со лба. Она смеялась над репликами, а он изучал в это время черты ее лица. Взятые по отдельности, они не были безупречны. Скулы у нее были слишком высокими, нос чересчур прямым, рот очень уж широким. «Это энергия и радость жизни, — подумалось ему, — делают ее такой привлекательной, что устоять невозможно».
   Услышав вокруг дружный смех, он растянул рот в улыбке, но вообще-то выступавший артист его не заинтересовал. Стивен был поглощен наблюдением за ее подвижным лицом, заразительным смехом или быстрой улыбкой. Никогда так не очаровывала его ничья смена выражений лица, впрочем, все в ней его завораживало.
   Обедали они в маленьком французском ресторанчике, куда он обычно водил клиентов и инвесторов, Там его хорошо знали и проявили к ним максимальное внимание. Когда Стивен сказал, что они торопятся, их заказ появился на столе немедленно.
   Но вкуса пищи он не почувствовал. Он расспрашивал ее об объявлении в газетах, об изменениях в радиорекламе, Туда должно будет войти оповещение о включении в программу праздника открытия, выступление цирка «Звезды России». Его поразил ее профессионализм, хотя в этом он не должен был сомневаться. Особенно теперь.