Тем не менее по-прежнему сохраняется возможность того, что Китай, в отличие от Индии, сделается жертвой внутренних процессов распада. Последнее может быть вызвано целым рядом факторов. Один из них – социальная нестабильность, спровоцированная мировым экономическим спадом. Второй – внутренний банковский кризис как результат катастрофического роста невыплаченных кредитов.
   Я все еще продолжаю считать старение населения Земли наиболее важной мировой тенденцией, хотя не исключено, что неизбежный пенсионный кризис может быть предотвращен внезапным скачком рождаемости. Помимо сказанного, все остальное, в общем, сохраняет прежнюю динамику. Россия продолжает движение к полному демографическому краху, к 2050 г. численность населения страны сократится вдвое. Политики продолжают использовать практику скрытого налогообложения, в основном заставляя людей платить еще раз за то, что они уже оплатили своими налогами, или штрафуя граждан за относительно незначительные правонарушения (к примеру, в некоторых местах жителей штрафуют за переполненные мусорные баки, что часто вызвано несистематическим вывозом мусора).
   По сравнению с первым изданием меньше внимания уделено проблемам энергетики. Экологические проблемы были кратко затронуты в главе о правительствах, а об энергетике сказано всего несколько слов. Учитывая важность данного вопроса, это, несомненно, ошибка с моей стороны, хотя, чтобы исправить ситуацию, потребуется целая книга. Энергетика, как и экономика, принадлежит к важнейшим факторам перемен в обществе, и нам еще предстоит стать свидетелями того, что нефть будет стоить 150 и более долларов за баррель. Неизбежны общественное возмущение по поводу цен на электричество и вспышки ресурсного национализма.
   Изменения климата (которые больше не называют «глобальным потеплением», ибо многие полагают, что теперь мы имеем дело с противоположной опасностью) все еще представляются мне крайне неопределенными, хотя в случае с нашей планетой возможно всякое. Так или иначе, меня не оставляет чувство, что гипотеза о главенствующей роли человеческого фактора в изменении климата (даже если таковое действительно имеет место) в конце концов будет опровергнута.
   Еще одна проблема, которой мне хотелось бы со временем уделить больше внимания, – это влияние Интернета на политику. Общеизвестно, что если бы не Интернет, Барак Обама не стал бы даже кандидатом на президентский пост. Именно Web 2.0 (или Politics 2.0) сделала его победу практически неизбежной.
   И еще одна мысль, связанная с Интернетом. Не может ли так случиться, что представительная демократия в конце концов отомрет? Я имею в виду не замену демократии авторитарной формой правления на манер Китая (хотя и такая возможность не исключена), а вероятность того, что Интернет до такой степени дискредитирует политиков, что им полностью и окончательно перестанут доверять. Нужны ли нам будут политики, если избиратели смогут непосредственно влиять на решение практически всех ключевых проблем? С другой стороны, в некоторых странах в данный момент действительно слишком много политиков и чрезмерно сложная структура правительства.
   24 марта 2047 г.
   Дорогой Пабло!
   Сегодня утром я слушала выступление президента по радио, и она сказала, что если угроза ядерной войны значительно уменьшилась, то угроза террористических актов в крупных городах с использованием ядерного оружия, напротив, возросла. Ты занимал достаточно ответственный пост в прежней администрации и должен располагать определенной информацией по данному вопросу. И мне очень интересно было бы узнать твое мнение.
   Я, конечно, понимаю, что с точки зрения возможного неумышленного ущерба подобный инцидент вряд ли имел бы серьезные последствия – погибло бы всего каких-нибудь две-три сотни тысяч граждан, – но вот психологические его последствия могут быть поистине катастрофическими.
   Чем тратить все больше денег на дерадикализацию, внутренние коммуникации и меры противодействия кибернедовольству, не следовало бы нынешней администрации вновь проявить хотя бы некоторую заботу о защите городов? Это моя точка зрения.
   Как бы то ни было, мне нужно лететь. Я должна выполнить кое–какие свои обязательства и проголосовать на еженедельном референдуме. Представь себе, они хотят знать мое мнение относительно того, следует ли возвращать обязательное обслуживание для горожан уровня «D» и как должны подводиться итоги голосования для тех, у кого 90% голосов и выше.
   Встретимся в следующую пятницу у Шики.
Сэнди

Пять главнейших тенденций, которые изменят политику

   Города-государства. Суверенные государства, политики, выборы в настоящее время явно находятся под угрозой. Люди становятся все более мобильными, в поисках работы они свободно колесят по миру. С другой стороны, вопросы обороны, экономической политики, правопорядка все больше определяются региональными и международными интересами. Крупные корпорации теряют связь с конкретными государствами, и в будущем приоритеты верности и преданности сместятся: вначале компания, на которую ты работаешь, и только потом страна, в которой ты родился.
   Избиратели будут пытаться воздействовать на политику в мировом масштабе через глобальные неправительственные организации, а также посредством деятельности в группах, создаваемых для решения отдельных важных вопросов, хотя наиболее существенным изменением будет сдвиг в сторону возрождения городов-государств, так как именно в городах сосредоточены основная экономическая мощь, медийные интересы и идеологические тренды. К 2020 г. годовой валовой продукт Токио или Нью-Йорка сравнится с годовым валовым продуктом такой страны, как Канада, которая, как известно, входит в «Большую семерку».
   Трайбализм. В прежние времена те или иные отношения складывались между отдельными государствами; в настоящее время ситуация существенным образом меняется. Многие конфликты теперь возникают между отельными группами внутри государств. Более того, сама идея национального государства находится под угрозой – и не только со стороны процессов глобализации (сверху), но и со стороны региональной политики (снизу). Многие избиратели рассматривают свои местные проблемы как значительно более важные, чем проблемы общенациональные, так как в случае с первыми им легче повлиять на их решение. Названные процессы в конечном итоге могут привести к возрождению региональной политики по мере того, как местный патриотизм будет подчас переходить в откровенное местничество, что, в свою очередь, приведет к ксенофобии, так как государства станут возвращаться к своему славному (а часто и не к такому уж славному) прошлому.
   Счастье. Ценности материалистического и потребительского отношения к жизни явно начинают терять привлекательность. Мы работаем все напряженнее – и в результате зарабатываем больше денег, – но с каждым днем становится очевиднее: деньги не могут дать счастья в прямом смысле слова, а личностное благополучие определяется тем, как вы живете, а вовсе не тем, сколькими богатствами владеете и сколько еще способны приобрести. В определенной степени счастье заключается в поиске смысла. Кроме того, в настоящее время у людей появилось много свободного времени. Столетие или два назад мы без устали обеспечивали себе прожиточный минимум, и на подобные интроспекции у людей просто не оставалось времени.
   Изменение климата и экологическая ситуация. Является ли изменение климата еще одним критическим испытанием? Угроза достаточно серьезна, однако паническая реакция на нее – очевидное проявление глупости. Предлагаемые в настоящее время решения страдают упрощенчеством и концентрируются на отдельных составляющих проблемы. Вполне вероятно, что погода на планете становится более изменчивой и суровой, что подразумевает, к примеру, более разрушительные ураганы и наводнения в ряде регионов. Чрезвычайно высокая температура и отсутствие воды в других регионах могут сделать их практически необитаемыми, а подъем уровня моря вызовет разрушение ряда приморских городов.
   Введение чисто символических налогов проблему не решит. Необходима полная смена глобальной экономической парадигмы, особенно в представлениях об эффективности производства. Следует также сосредоточить большее внимание на перспективе серьезного истощения полезных ископаемых. Дефицит может вызвать глобальные конфликты, а негативные процессы в окружающей среде способны повлечь за собой нерегулируемые переселенческие потоки из одной страны в другую.
   С другой стороны, более высокие цены на бензин означают меньшее число машин на дорогах, меньше проблем с ожирением (так как люди будут больше ходить пешком и ездить на велосипедах) и сокращение потребления товаров. Возникнет необходимость обходиться подручными средствами и чаще ремонтировать старое, чем заводить новое, что, в свою очередь, может привести к возрождению местных сообществ и национального самосознания. Изменения климата плюс дефицит ресурсов способны стать катализатором инноваций. Как известно, кризис и бедствия разного рода часто порождают различные изобретения. Возможно, мы станем свидетелями появления новых технологий производства биотоплива, использования энергии водорода, производства пластика, основанного на крахмале, и создания домашних электростанций. Даже проблема захоронения отходов может быть решена, когда кто-нибудь наконец поймет, как заработать немалые деньги на раскапывании заброшенных свалок и переработке старых пластиковых пакетов и бутылок в топливо.
   Голосование через Интернет. В настоящее время уже можно через Интернет пользоваться банковскими услугами, заключать пари, договариваться о свидании и смотреть телевизор. Полагаю, что в скором вполне реальным станет онлайновое голосование. Поначалу на избирательных участках появятся компьютеризированные кабинки, а потом нам разрешат голосовать, не выходя из дома или с рабочего места или даже в супермаркете. Подобное голосование будет проводиться по всем вопросам, от необходимости введения специальных курсов для подростков, ставших родителями, до налоговых льгот для людей, сумевших создать счастливую семью. Вам будет предоставлено право голосовать за президента США, живи вы хоть в Польше или Патагонии. По всему миру распространятся и будут активно действовать различные инициативные интернет-группы. Вполне возможно, что все это ничего принципиальным образом не изменит, однако, несомненно, сделает политику гораздо более увлекательным занятием.

Глава 3
Наука и техника: восстание машин

   C помощью логики вы можете перейти от А к В. С помощью воображения вы можете попасть куда угодно.
Альберт Эйнштейн

   История человеческой цивилизации в огромной мере является историей техники. Поэтому история ближайших пятидесяти лет будет во многом зависеть от того, что изобретут мудрецы в Бангалоре и интеллектуалы в Нью-Йорке. Точнее, главнейшие направления нашего развития будут определяться тем, как общество сумеет распорядиться достижениями науки и техники. Конечно, скажутся и другие важные факторы, такие как изменения климата или появление новых идеологий, которые бросят серьезный вызов глобалистской модели капитализма, но именно техника всегда будет основным двигателем перемен и всегда останется среди главнейших факторов любых перемен в настроениях в обществе и в его структуре.
   Например, к 2030 г. компьютеры станут умнее людей. И тогда перед человечеством возникнет дилемма. Если машины сделались умнее своих создателей, что может удержать их от попытки подчинить себе хозяев? Конечно, можно создавать машины со встроенными сдерживающими механизмами (см. «Три закона робототехники» А. Азимова), однако человечество постоянно будет преследовать искушение посмотреть: а что, если изготовить устройство без подобных механизмов?
   Еще одна интригующая, хотя и не столь очевидно опасная перспектива – вероятность соединения компьютеров, роботов и нанотехнологий, что может привести к возникновению самовоспроизводящихся машин. А если к сказанному добавить еще и возможность вкладывать в машины не только интеллект, но и сознание, то перед нами неизбежно встанет вопрос: что лучше, жить вечно в виде машины или просуществовать несколько десятков лет углеводородным двуногим? Лично я склонен думать, что загрузка в компьютер человеческого сознания невозможна, но мудрая пословица гласит: «Никогда не говори никогда». Ян Пирсон, глава футурологического отдела компании ВТ в Великобритании, полагает, что к середине XXI века научатся загружать содержимое человеческого мозга в компьютер. Если наш разум сумеет осознать суть происходящего, начнется разделение человечества на две части: природную и сконструированную.
   Футурологи используют термин «сингулярность» для характеристики того момента, когда машины достигнут уровня, при котором люди уже более не смогут ни полностью понимать, ни предсказывать их возможности. Проблемы искусственного интеллекта начали всерьез обсуждать в середине 1950-х гг., хотя А. Азимов писал о разумных роботах еще в 1942 г.
   Первый блестящий тест для искусственного интеллекта в 1950 г. предложил английский математик Алан Тьюринг. Суть теста очень проста: интеллект машины превзойдет определенный критический уровень в том случае, если мы не сможем определить, от кого исходит реакция на наше сообщение – от машины или от другого человека.
   В 60-е и 70-е годы XX века был достигнут существенный прогресс в развитии искусственного интеллекта, однако революционных прорывов все-таки не произошло. Ученые в основном занимались решением конкретных проблем: распознавания речи, текстов и компьютерного зрения. Тем не менее от момента, предсказанного Тьюрингом, нас, вероятнее всего, отделяет всего какой-нибудь десяток лет. Одна компания в Остине, Техас, к примеру, создала компьютер под названием «Cyc». В целом, он очень похож на обычный «чатбот», но в отличие от него способен учиться на собственных ошибках.
   И все-таки «Cyc» еще не слишком разумен, возможно, именно поэтому его создатель, ученый и футуролог Рей Курцвайль публично заключил пари с основателем Lotus Митчелом Капором, что компьютеры пройдут тест Тьюринга к 2029 г. Курцвайль основывает свои предсказания на идеях, изложенных в книге «Точка сингулярности совсем близко». По сути, его аргументация основывается на том, что искусственный интеллект будет совершенствоваться бесконечно в геометрической прогрессии, как только мы достигнем определенного уровня в развитии генетики, нанотехнологий и робототехники, а также в соединении данной технологии с основами человеческой биологии. Прецедентом для автора послужило необычайно быстрое развитие компьютерных технологий. PlayStation 3 фирмы Sony, к примеру, в тридцать пять раз мощнее своего предшественника, при этом она обладает мощностью суперкомпьютера образца 1997 г., а стоит всего 600 долларов.
   Курцвайль основывает свои выводы на увеличении компьютерами быстродействия и мощности, а также на том, что программисты продолжают вести работу в данном направлении. Капор исходит из другого: машины никогда не пройдут упомянутый тест, поскольку мы существуем в телах, которые способны чувствовать удовольствие и боль, плюс накапливать опыт и знания, и большая часть их никогда не выражается словесно. Другие эксперты, такие как, например, Билл Кальвин, полагают, что человеческая психика настолько странна и нелогична, что компьютеры никогда не смогут с ней в этом сравняться. Хотя, возможно, дальнейшее развитие искусственного интеллекта пойдет совсем в другом направлении. Джеймс Суровецки в книге «Разум толп» высказывает мнение, что Интернет уже сейчас творит невообразимую ранее форму искусственного интеллекта – в высшей степени эффективный рынок идей и информации, известный под названием «коллективный разум», или «разум роя».
   Адам Смит в свое время писал, что продавцы и покупатели, преследуя каждый свои собственные интересы, будут вместе производить больше товаров и более эффективно, чем при какой-либо другой экономической системе. Так и онлайновые поставщики коллективного интеллекта (подобно блогерам) в состоянии собрать больше полезной информации с большей объективностью и по большему кругу дисциплин и отдельных проблем, нежели какая-либо специально подобранная группа экспертов. По крайней мере, теоретически это, несомненно, так.
   Если бы в 1982 г. кто-либо высказал предположение, что несколько сотен тысяч обычных людей, проживающих в разных уголках мира, способны совместно создать нечто, представляющее реальную ценность, его бы сочли либо безнадежным романтиком, либо сумасшедшим. Ныне «контент, создаваемый пользователями» (UGC), находится на пике информационной моды, особенно в медийных кругах, и такие информационные империи, как YouTube и MySpace, построены исключительно на UGC. Стоит упомянуть и о «Википедии», коллективной онлайновой энциклопедии, которая ставит перед собой «скромную» цель со временем сделаться одним из самых крупных, самых объективных и точных хранилищ человеческих знаний.
   К вашему сведению, на сегодняшний день «Википедия» является «открытым» онлайновым изданием, то есть любой может внести свой вклад в ее создание, а ее содержимое бесплатно доступно каждому. У «Википедии» имеется руководство (фонд) с довольно широкими взглядами, но нет руководителя в прямом смысле слова. В данный момент она уже поистине огромна. Сейчас в ней содержится 4 миллиона статей на 120 языках. Для сравнения: в онлайновой «Британской энциклопедии» всего около 100 000 статей. У авторов «Википедии» существуют совместно выработанные правила относительно того, что приемлемо в энциклопедии, а что нет. Многочисленные пользователи создают, редактируют и связывают между собой различные страницы с главной целью совершенствовать содержание энциклопедии. Еще несколько десятилетий назад никто не осмелился бы предположить, что нечто подобное в принципе возможно.
   Первоначальная идея заключалась в том, что содержание «Википедии» будет создаваться специалистами, но очень скоро выяснилось, что они ни в малейшей степени в этом не заинтересованы. Конечно, можно было бы ожидать, что использование любителей вместо специалистов для разработки, обсуждения и редактирования энциклопедических материалов в конченом итоге приведет к анархии и онлайновому вандализму, однако анализ, проведенный недавно журналом Nature, установил: качество и точность статей «Википедии» практически такое же, как и в «Британской энциклопедии». Случаев вандализма практически нет, так как сообщество «википедийцев» способно уничтожать любую попытку антиобщественного поведения в зародыше. Особенно интересным мне видятся последствия, к которым может привести существование «Википедии». К примеру, на излюбленный вопрос философов «Что есть истина?» отныне будет отвечать широкая общественность, а не элита экспертов.
   «Истина» теперь то, что таковой считает «Википедия». Более того, «истина» – это то, что «Википедия» считает таковой именно сейчас, а завтра она может полностью изменить свое мнение.
   Однако существует и противоположная точка зрения. Джерон Ланье, создатель термина «виртуальная реальность», предсказал, что у коллективного разума – или цифрового маоизма – со временем появятся те же омертвляющие и убивающие творческий дух последствия, что и у политического коллективизма. Проще говоря, мудрость «идиотов» будет уничтожать любое мнение, которое не совпадет с их собственным. Если онлайновое большинство решит, что 1+1=3, это станет «истиной». Как бы то ни было, важно хотя бы то, что мы осознаем, на что способны компьютеры (кстати, уже на гораздо большее, чем многие полагают), и задумываемся над тем, как их возможности будут меняться со временем и менять нас самих. Хотим ли мы, чтобы знания стали собственностью анонимного онлайнового коллектива? Если нет, мы должны заявить об этом прямо, пока еще не слишком поздно.
   Одно из важнейших достижений Интернета – создание электронной мнемоники, средства от забывания, позволяющего нам очистить память от всякого рода мелочей и сосредоточиться на проблемах более высокого уровня. Однако если в прекрасном будущем нам не придется беспокоиться по поводу того, что мы о чем-то забудем – и, следовательно, забыть о беспокойстве, – то возникает вопрос: что произойдет с нашими когнитивными способностями, если исчезнет необходимость в наиболее примитивных, то есть базовых мыслительных функциях?
   Возможности Интернета в объединении человечества могут быть использованы в будущем и для совместного ответа всеми жителями планеты Земля на вопросы типа: «Следует ли нам применять космические зеркала для решения проблемы глобального потепления?», выведя таким образом столь важную дискуссию за пределы узкого круга специалистов.
   Но я отклонился от темы. «Википедия» – медийный проект, а не научный. Или все-таки научный? Возможно, самое существенное как раз и заключается в том, что она одновременно является и тем, и другим. В наше время все со всем вступает в неожиданные связи.
   Если соединение вычислительных и коммуникационных технологий положило начало информационной эре, то сейчас мы находимся на пороге нового значительного сдвига. Некоторое время назад начали соединяться инженерные и вычислительные технологии; ныне естественные науки, такие как биология, соединяются с точными науками и техникой. В автомобилях машиностроение соединяется с вычислительной техникой, а на саму вычислительную технику огромное влияние оказывает биология и науки о человеческом мозге.
   Таким же образом соединяются и вещи. К примеру, iPod компании Apple дает возможность пользователям переместить процесс слушания туда, куда им захочется. Размышляя над подобными усовершенствованиями, я задаюсь вопросом: а не сможем ли мы в будущем находиться одновременно в двух местах и физически перемещаться назад и вперед во времени?
   Пока, конечно, это лишь научная фантастика, но наука и техника уже позволяют нам заглядывать в прошлое и в будущее, к примеру, чтобы отыскать у себя в организме генетические бомбы замедленного действия.
   Существует довольно спорная идея, что свободы воли нет и наши личностные свойства и поступки в основном определяются генами и наследственностью. Если подобная мысль получит подтверждение, возникнет крайне взрывоопасная ситуация – люди будут отказываться нести ответственность за свои поступки. Общество получит возможность заблаговременно заглядывать в генную структуру детей и предугадывать с довольно большой долей вероятности, что из них получится.
   Иными словами, мы, подобно «Отделу будущих преступлений», будем знать, что сделают люди, еще до того, как у них возникнет потребность это совершить. Тогда откроется еще один ящик Пандоры – корректировка человеческой личности с помощью генной инженерии. Еще более опасной идеей является мысль о том, что интеллект (как, впрочем, и другие человеческие характеристики) генетически обусловлен и в разных этнических и половых группах представлен в разной степени. Даже незначительный намек на правильность приведенной идеи способен спровоцировать всплеск насилия. Только представьте, к чему приведет крах представления об исходном равенстве всех людей. Конец веры в свободу воли человека повлечет за собой и конец веры в закон и право.
   Но я снова отвлекся.
   Один ученый из Кембриджа сумел создать прототип компьютера, который «читает» мысли пользователей, сканируя выражение лица – сосредоточенность, возмущение или замешательство. В экспериментах, проведенных с актерами, компьютер оказался прав в 85% случаев, хотя когда в эксперимент включились «обычные люди», точность машины снизилась до 65%.
   Технические усовершенствования порождают целый ряд проблем, связанных с темой приватности. К таковым в первую очередь относится сбор личных сведений. Профессор Питер Робертсон работает в компании Toyota над проблемой считывания механизмами автомобиля эмоционального состояния водителя. Нетрудно предугадать, что страховые компании захотят получить в свои руки средство определения ложных требований страхового возмещения. Такие же устройства потребуются банкам, выдающим кредиты. Учителям с помощью подобных устройств нужно будет узнать, хорошо ли их поняли учащиеся, правительствам – заблаговременно установить личность террористов и других антиобщественных элементов.
   В будущем автомобильные компании и местная администрация смогут подстраивать дорожные карты и знаки под уровень агрессивности водителя. Меня больше всего занимает вопрос, сумеем ли мы настраивать радио и телевидение под наше настроение, заставляя в соответствии с ним подбирать музыку и программы. Существует также достаточно интригующая перспектива того, что со временем интернет-менеджеры научатся подстраивать домашние страницы и даже описания продуктов эмоциональные состояния отдельных пользователей.
   Таким образом, ближайшей задачей для ученых становится создание программного обеспечения, которое формируется в соответствии с желаниями потребителя и их динамикой, построение нейронных сетей, удерживающих прошлый опыт, которые будут сочетаться в нечто напоминающее человеческое сознание.