Фрэнни уже привыкла к бесцеремонному отношению сестры к мужчинам. У Норы всегда было множество приятелей, несколько человек даже просили ее руки, но Нора с самого начала говорила им, что замужество не входит в ее планы. Фрэнни же, напротив, нравилась семейная жизнь, когда есть кто-то, кто любит тебя и заботится о тебе. Она все отдала бы ради замужества, в то время как Нора небрежно отклоняла подобные предложения и без всякого сожаления расставалась со своими мужчинами, словно они были чем-то таким, что можно легко заменить, — нечто вроде авторучки или гигиенического тампона.
   — Ты переспала с ним? — спросила Фрэнни и тут же покраснела от такой прямолинейности. Хотя Нора откровенно сообщала ей о том, с кем из своих дружков была близка, Фрэнни всегда выслушивала ее молча, без каких бы то ни было замечаний, и никогда не рассказывала о себе.
   — С каких это пор ты меня об этом спрашиваешь? — весело засмеялась Нора.
   Фрэнни застенчиво улыбнулась.
   — По правде говоря, — сказала Нора, — нет, не переспала. Я думала об этом, но решила, что не хочу лишних неприятностей.
   Очевидно, на лице Фрэнни было написано искреннее недоумение, потому что Нора слегка скривила рот и принялась объяснять:
   — Я вот что имею в виду — все эти предосторожности. Приходится расспрашивать о его сексуальной жизни, доставать презервативы и спермицид, причем обязательно нужно убедиться, что презерватив сделан из латекса, а смазка на водной основе, и так далее, и так далее. Зачем я буду так стараться ради человека, с которым наверняка скоро придется расстаться? Проще уйти домой в одиночку. Иногда секс не стоит таких хлопот.
   Фрэнни решила, что настал подходящий момент, чтобы упомянуть о Майкле, но сестра уже натягивала пальто, собираясь уходить. Ей хотелось танцевать.
   Просмотрев счет, Нора положила на стол деньги.
   — Что такое? — заметив колебания Фрэнни, спросила она. Слабо улыбнувшись, Фрэнни покачала головой:
   — Нет, ничего.
   Она все-таки решила не рассказывать сестре, что у нее появился любовник: Нора встречалась только с мужчинами своего возраста или моложе себя и часто говорила, что не видит нужды встречаться со «стариками», ей наверняка не понравится то, что Майкл вдвое старше Фрэнни. А что она подумает, узнав, что они никуда вместе не ходят? Нора, всегда отличавшаяся циничным отношением к мужчинам, вероятно, ее не поймет. Возможно, она захочет сама встретиться с Майклом. А если он откажется от встречи? Фрэнни решила подождать. Время еще не пришло.
   Когда вечером она приехала домой, на автоответчике мигал зеленый огонек. Это было послание от Майкла, который приглашал ее прийти к нему. Фрэнни улыбнулась и, пройдя в дом, принялась снимать с себя мокрую одежду, развешивая ее по комнате для просушки. Ее жилище было довольно скромным: однокомнатная квартира на втором этаже здания, заселенного преимущественно университетскими студентами. Зато квартирная плата Фрэнни вполне устраивала, а скудный интерьер она пыталась разнообразить разноцветными подушками, вьющимися растениями и украшавшими стены яркими картинами.
   Войдя в спальню, она стащила с себя остатки одежды, бросила их на кровать и прошла в ванную. Горячие струи душа быстро разогрели ее озябшее тело. Фрэнни была рада звонку Майкла. До того как его встретить, она даже не понимала, на сколько одинока, потому что привыкла к одиночеству, подобно тому как привыкают к небольшой незаживающей ране — с ней живут, иногда о ней даже забывают, но тем не менее она никуда не исчезает. Теперь вид ее пустой квартиры был для Фрэнни невыносим: каждый раз, отправляясь к Майклу, она чувствовала себя так, словно совершает побег.
   Тело Фрэнни раскраснелось от горячей воды, в помещении было жарко, в воздухе висели клубы пара. Закрыв кран, она стянула с вешалки полотенце и, вытираясь, вспомнила, как на прошлой неделе принимала душ вместе с Майклом, как он с алчным и решительным видом намыливал ее, разминая ее тело, словно скульптор глину. Затем он повернул ее и прижал к себе. В его сильных руках Фрэнни чувствовала себя красивой и желанной, и ей хотелось оставаться такой всегда. Но тут Майкл нагнул ее, раздвинул ягодицы и грубо вошел сзади; его скользкий от мыла, твердый пенис двигался взад-вперед, а Майкл, несмотря на болезненные стоны Фрэнни, только сжимал ее еще сильнее и требовал расслабиться. Наконец он кончил, потом, все еще оставаясь в ней, обнял Фрэнни, нежно поцеловал в шею и сказал:
   — Иногда будет так, детка. Иногда я люблю, чтобы было пожестче, и тебе надо учиться воспринимать это как должное.
   Фрэнни оставалось только надеяться, что любовь бывает и такой.
   Почистив зубы, она надела чистую одежду и поехала к Майклу, который, даже открывая ей дверь, держал в руках телефонную трубку и с кем-то разговаривал. Фрэнни он встретил усталой улыбкой, темные волосы его были слегка взъерошены. Махнув приветственно рукой, Майкл жестом пригласил Фрэнни проследовать за ним в кабинет — большую, длинную комнату с элегантной мебелью и высокими книжными шкафами. В одном конце комнаты стояло черное пианино, в другом — кушетка и письменный стол. Не прерывая телефонного разговора, Майкл сел на кушетку.
   Стянув с себя пальто, Фрэнни принялась ходить по комнате, разглядывая названия книг. Письменный стол стоял рядом с книжными шкафами, а на стене, над большой, в рамке, фотографией родителей Майкла, висела абордажная сабля его отца — стальной клинок почти метровой длины с массивной бронзовой рукояткой, привезенный со Второй мировой войны. Как когда-то объяснил Майкл, отец служил на корабле и в 1944 году взял на абордаж немецкую подводную лодку — это был последний случай, когда на флоте официально использовалась абордажная сабля. Клинок окружали фотографии других родственников — дядей, теток, бабушек и дедушек. Фрэнни оставалось только завидовать Майклу: она ничего не знала о своих бабушках и дедушках, которые умерли до ее рождения.
   Откинувшись на кушетке, Майкл положил ноги на подушки. Очевидно, он разговаривал со своим другом из Сан-Франциско. Они договаривались о встрече в «Рыбацком причале» в пятницу вечером. Фрэнни была уверена, что туда он ее не пригласит. Письменный стол был завален какими-то бумагами. Сев за стол, Фрэнни взяла в руки один из листков и прочитала: «Симфония „Новый мир“ Дворжака представляет собой сочетание американского и богемского тематического материала и написана на музыкальном языке, присущем Богемии, проникнута музыкальным темпераментом композитора и духом Америки». Она положила листок на место. Майкл преподавал музыкальную литературу и теорию, но никогда не рассказывал Фрэнни о своей работе, своих студентах или о своей музыке. Если она что-то об этом спрашивала, он только отмахивался. А вот о ней Майкл знал все. Он выпытывал у нее даже малейшие интимные детали, расспрашивал о родителях и Билли, о том, как они умерли, о Норе, о продлившемся всего одну ночь «романе» с безымянным репортером из «Пчелы». Он желал знать, как тот целовал ее, как занимался с ней любовью, что она при этом делала. Он желал знать все подробности, вплоть до самых мельчайших. Но когда речь заходила о его жизни и сексуальных связях, Майкл сразу замолкал.
   Закончив разговор, он потянулся и зевнул, затем подсунул под голову подушку и окинул Фрэнни оценивающим взглядом.
   — У меня был тяжелый день, — наконец сказал Майкл. — Иди сюда.
   Это звучало как приказание, но Фрэнни осталась стоять у стола.
   — Майкл, нам нужно поговорить.
   Он склонил голову набок и удивленно посмотрел на нее. Не выдержав этого взгляда, Фрэнни опустила глаза и принялась нервно потирать руки.
   — Ты ничего не рассказываешь мне о себе, — наконец произнесла она. — Я ничего не знаю о твоей работе, о твоей жизни, о твоих друзьях…
   — Мы это уже прошли, Фрэнни, — твердо ответил он, — и сейчас я не в настроении обсуждать данную тему вновь.
   Фрэнни с минуту помолчала, затем, глядя в пол, тихо сказала:
   — Меня не радует, как все складывается. Мы с тобой нигде не бываем. Ты находишь время для друзей, но не можешь проводить больше времени со мной. Почему я не могу пойти с тобой в «Причал рыбака»? — Она медленно покачала головой. — Не понимаю. Иногда ты кажешься мне таким далеким.
   — Фрэнни, посмотри на меня.
   Она подняла взгляд. Закинув руки за голову, Майкл смотрел на нее терпеливо-снисходительно, словно Фрэнни была его студенткой.
   — У меня не так много свободного времени, и ты прекрасно об этом знаешь.
   — Я думала, что в конце концов время найдется, что ты изменишься. И еще я думала…
   Майкл предостерегающе поднял руку, показывая, что еще не закончил.
   — Ты с самого начала знала, что я собой представляю. Я никогда не обещал тебе, что изменюсь. И с твоей стороны не разумно ожидать, что я стану другим только потому, что ты этого хочешь.
   Фрэнни молчала.
   — У тебя есть выбор, Фрэнни. Если тебе плохо со мной, мы можем перестать встречаться. Ты этого хочешь?
   Она покачала головой:
   — Нет, не хочу. О таком я даже не думала. Я люблю тебя. — Невидящим взглядом она смотрела на пианино. — Я надеялась, что со временем ты тоже меня полюбишь.
   Сев, Майкл опустил ноги на пол.
   — Иди сюда, Фрэнни. — Голос его был тихим и спокойным, но Фрэнни показалось, что в нем промелькнула нотка сочувствия.
   Она покорно подошла, и Майкл притянул ее к себе. Чувствуя себя побежденной, Фрэнни опустилась на колени и положила голову ему на ногу.
   — Ты знаешь, как я к тебе отношусь, — погладив ее по голове, сказал Майкл. — Я не могу ничего обещать, но, возможно, когда-нибудь полюблю тебя. Это устраивает? — Он приподнял ее подбородок так, чтобы Фрэнни могла его видеть.
   По щеке Фрэнни скатилась слеза.
   — Да, — кивнув, ответила она и поцеловала его руку. — Я буду ждать, сколько бы ни понадобилось. — Она уткнулась лицом в его колени. Майкл по-прежнему гладил ее по голове. Оба молчали. Было тихо, слышалось только их дыхание, тиканье часов на стене да отдаленный лай собаки. Фрэнни думала о том, как хорошо быть рядом с Майклом, прижиматься к нему, чувствовать теплоту его тела, ласку его рук.
   — Ну, теперь с тобой все в порядке? — дружелюбно спросил он, и Фрэнни кивнула. — Вот и молодец. У меня был тяжелый день. Накопилось напряжение, и мне нужно его сбросить. Я хочу, чтобы ты хорошенько у меня пососала.
   Фрэнни с удивлением посмотрела на него, решив, что ослышалась, но Майкл уже расстегивал молнию на брюках, доставая пенис.
   — Майкл, может, мы сделаем это потом? Я не…
   — Ш-ш-ш! — Он приложил палец к ее губам. — Мне очень нужно, чтобы ты обо мне позаботилась. Делай, что я говорю! — Он пригнул ее голову. — Отсоси как следует, детка.
   Давясь слезами, Фрэнни принялась за дело.
   — О, моя милая! — устраиваясь поудобнее, выдохнул Майкл. — Работай получше. Он до сих пор не очень твердый. — Осторожно откинув волосы с ее лица, он добавил: — Даю тебе пять минут. Если за это время я не кончу, придется тебя наказать.

Глава 4

   Одна неделя сменяла другую. В клинике у Фрэнни все шло гладко, без происшествий, но сегодня ей пришлось задержаться на работе, и к тому времени, когда она отправилась домой, то есть к половине седьмого, на город уже начал опускаться туман, который быстро сгущался. Когда Фрэнни подъехала к Дэвису, он стал таким густым, что видимость сократилась до нескольких метров.
   Повернув налево, Фрэнни въехала на эстакаду и у развилки замедлила скорость. Можно было отправиться или в «Макдоналдс», или в «Тако» [4] , или в «Король бургеров». Решившись, она поехала прямо — в «Король бургеров», где купила себе кое-что на ужин. Выехав на улицу, Фрэнни свернула на старую заброшенную дорогу, идущую вдоль железнодорожных путей, и по ней направилась в Дрифтвудскую больницу для хроников. Раньше Фрэнни навещала миссис Дивер по выходным или в отгулы, но в последнее время, после того как забросила велосипедные прогулки, приезжала сюда три или даже четыре раза в неделю, прихватив с собой ужин.
   Как только Фрэнни открыла входную дверь, в нос ей ударил слабый запах мочи. Несмотря на то что полы здесь всегда тщательно мыли, запахи разложения и фекалий не вытравлялись никакой дезинфекцией. Больница, куда пациентов по большей части отправляли умирать, представляла собой довольно мрачное место.
   В длинных коридорах на стенах висели рождественские картинки: Санта-Клаус с северным оленем, украшенные рождественские елки, сцены из Библии. По коридорам бесцельно катались в инвалидных колясках старики, которые не могли ходить. Были здесь и ходячие пациенты, правда, пораженные старческим маразмом; на руках у них виднелись специальные браслеты, подающие сигнал тревоги в том случае, если несчастный покидал пределы здания.
   Войдя в комнату миссис Дивер, Фрэнни на миг задержалась у двери. Комната была рассчитана на двоих; на белые стены с потолка свисали бежевые шторы, подвешенные так, что бы можно было отгородить от окружающего мира каждую кровать. Соседкой миссис Дивер была маленькая седая старушка восьмидесяти с лишним лет, которая большую часть времени спала. Спала она и сейчас — под натянутым до подбородка голубым покрывалом ее тщедушное тело было едва заметно. Возле кровати стоял мочеприемник, в который по прозрачной трубке поступала нездорового вида, с оранжевым оттенком, моча.
   Миссис Дивер бодрствовала, сквозь стеклянную дверь глядя во двор. Уже стемнело, и снаружи почти ничего не было видно, но она смотрела не отрываясь.
   Заметив Фрэнни, старушка просияла:
   — Привет, милая, я так рада тебя видеть. Приподними меня, чтобы нам было удобнее разговаривать.
   Поставив на столик свою сумочку и пакет с едой, Фрэнни нагнулась и с помощью специальной рукоятки приподняла кровать. Ужин миссис Дивер — индейка с горохом и фруктовый компот — стоял перед ней на подносе нетронутым.
   — Разве вы не хотите есть? — спросила Фрэнни.
   — У меня было плохо с желудком, — скривилась миссис Дивер, — но сейчас попробую поесть. — Взяв в руки вилку, она отколупнула кусочек индейки.
   Подвинув стул к кровати, Фрэнни открыла пакет с едой. Отложив вилку, миссис Дивер передвинула в сторону поднос.
   — Больше не буду, — дрожащим голосом произнесла она. — Боюсь, меня сейчас вырвет. — Грудь и плечи женщины затряслись, но ее не вырвало.
   Достав из прикроватной тумбочки бежевый пластмассовый контейнер, Фрэнни пододвинула его к миссис Дивер и ободряюще похлопала ее по руке.
   — Ты хорошая девочка, — посмотрев на нее, сказала миссис Дивер. — Твои отец и мать могли бы гордиться тобой. Ты ведь знаешь это, не так ли?
   Фрэнни улыбнулась.
   — Они были прекрасными людьми. Семья для них значила все. Они всегда возили тебя, Нору и Билли по музеям, на пикники, на природу. Если бы мой Фрэнк был похож на твоего отца! — Она немного помолчала, а потом добавила: — Когда твой брат умер, это стало для них тяжелым ударом. Потерять такого ребенка! В то время они сильно изменились. — Она сжала руку Фрэнни. — Ты тоже изменилась. Это было ужасно — когда ты увидела мертвого брата.
   Фрэнни слушала ее, не говоря ни слова.
   Внезапно миссис Дивер схватилась за пластмассовый контейнер, поднесла его к губам и выплюнула туда густую мокроту. Когда она закончила, Фрэнни отнесла коробку в ванную, промыла ее и вновь вернула на место.
   — Вы сегодня неважно себя чувствуете, да? — спросила она.
   Тяжело вздохнув, миссис Дивер покачала головой:
   — Что со мной случилось, Фрэнни? Как я дошла до этого? — Она посмотрела на кровать, туда, где когда-то находились ее ноги, а теперь лежали лишь два худых обрубка.
   Снова вздохнув, она взяла Фрэнни за руку, которая тоже была не вполне нормальной — в детстве Фрэнни случайно от резала мизинец ножом для разрезания бумаги. Несчастье случилось вскоре после смерти Билли, когда она уехала с родителями в Монтану.
   — Это все же лучше, чем потерять ногу, — перехватив ее взгляд, вздохнула миссис Дивер. — Главное, почти незаметно. А ведь я была красивой — помнишь? — внезапно оживилась она. — Молодой и красивой, полной надежд и благих намерений. — В голосе старушки зазвучала тоска.
   Кивнув, Фрэнни села на стул. Вспоминая лучшие дни, миссис Дивер молча смотрела в темное окно. Фрэнни задумчиво откусила кусок мяса. Она тоже знала лучшие дни — когда ее родители были живы. Прошло уже десять лет, но она до сих нор ясно помнит тот день, когда ей сказали, что они попали в автокатастрофу. Чувство защищенности мгновенно покинуло ее, и с тех пор Фрэнни уже не верила, что кто-то будет любить ее просто так, за то, что она существует на свете; больше она не чувствовала себя в безопасности. Сестра пыталась сделать для нее все, что могла, но она сама тогда была слишком молода, слишком занята собственной жизнью, чтобы заметить: Фрэнни нужен не только стол и кров. Надежды найти у Майкла любовь и защиту тоже оказались необоснованными.
   — Ха! — вдруг сказала миссис Дивер. — Благие намерения, как же! Фрэнк все это испортил. Не надо было выходить за него замуж.
   Фрэнни молчала; все это она слышала уже не в первый раз.
   — Он как все мужчины из семейства Кеннеди. Если хочешь понять, за кого выходишь, посмотри на его отца. Каков отец, таков и сын. — Миссис Дивер сорвала с груди салфетку. — Отец Фрэнка был дрянью, он обманывал свою жену так же, как Фрэнк обманывал меня. Он совсем как эти Кеннеди. Я сразу должна была понять, что он принесет мне несчастье! — Она с горечью швырнула салфетку на поднос. — Сыновья наблюдают за своими отцами; они подражают своим отцам, даже если отцы поступают плохо. Джек, Бобби и Тед — это копии Джо-старшего. Вот увидишь — то же самое будет с Джоном-Джоном и молодыми Кеннеди. Это передается через поколения.
   Фрэнни не знала, что ответить.
   — Не хочу больше о нем вспоминать, — сказала миссис Дивер. — Пребывание здесь и так меня угнетает. Давай поговорим о чем-нибудь более веселом.
   Фрэнни достала молочный коктейль и, выпив его, бодро поведала о Майкле, который был совсем не таким, как Кеннеди. Недавно, например, он водил ее слушать симфонию в общественный центр Сакраменто. Потом Фрэнни упомянула новый ресторан в Дэвисе, в котором они с Майклом побывали вчера — пожалуй, чересчур модный, — и ленту, которую они взяли напрокат для его видеомагнитофона. У него дома они ели поп-корн, сидя перед зажженным камином. Судя по рассказам Фрэнни, Майкл был прекрасным другом.

Глава 5

   Обнаженная Фрэнни стояла в ванной Майкла и разглядывала обстановку. Все здесь было чисто и опрятно, даже полотенца аккуратно сложены, словно горничная ушла отсюда совсем недавно. Окрашенная в голубоватый цвет комната казалась больше, чем ванная Фрэнни, и выглядела гораздо элегантнее: темно-синие с серебром обои, глубокая ванна, зеркало во всю стену. Легко было себе представить, как из этой ванны вылезает роскошная, загорелая фотомодель, а отнюдь не она, Фрэнни.
   С трудом натянув сделанное из атласа с кружевами красное бюстье, Фрэнни взглянула на себя в зеркало. Господи, какой нелепый вид! Мало того что она ненавидела красный цвет, который придавал ее бледной коже еще большую бледность. Нет, этот кусок материи к тому же слишком плотно прилегал к телу, так, что по краям торчали складки кожи. По правде говоря, купленное ей Майклом бюстье было рассчитано на другое, гораздо более стройное тело — тело фотомодели. Заметив, что груди вывалились из лифа, Фрэнни попыталась подтянуть одеяние повыше, но чем выше она его подтягивала, тем больше обнажался лобок — материала на все не хватало. Сдавшись, Фрэнни стянула бюстье вниз. Вообще-то оно было частью комплекта из четырех вещей, в который входили еще нейлоновые чулки и короткий атласный халат, все ярко-красного цвета, как пожарная машина, но Майкл, ожидавший ее в гостиной, строго-настрого приказал Фрэнни халата не надевать.
   Прислонившись к раковине, Фрэнни натянула на себя красные чулки и прикрепила их к подвязкам, затем сунула ноги в красные туфли на громадных каблуках и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть на себя сзади. То, что она увидела — дряблые ягодицы, массивные, мясистые ляжки, — заставило ее застонать. Повернувшись, Фрэнни осмотрела свою фигуру спереди. Бюстье кончалось чуть пониже живота, совершенно оголяя гладко выбритый по настоянию Майкла лобок. инстинктивно Фрэнни прикрыла его рукой. Без волос он выглядел вульгарно и совершенно непристойно. Отращивать на нем волосы Майкл, однако, не позволял.
   Убрав руку, Фрэнни накинула на себя сатиновый халат. Она выглядела в нем значительно стройнее, поскольку халат скрывал ноги до колен. Фрэнни решила не снимать халат, даже несмотря на прямой запрет Майкла. Когда он увидит, что так она выглядит лучше, гораздо сексуальнее, то, может быть, разрешит его оставить. Отдернув шторы, она выглянула в окно. Небо было темным и мрачным, шел косой дождь; трава на заднем дворе приобрела сероватый оттенок, и везде стояли лужи.
   Уже собравшись уходить, Фрэнни внезапно остановилась, вспомнив, что забыла о помаде. Майкл хотел, чтобы она красила губы кричащей ярко-красной помадой. Тщательно накрасившись, она втянула щеки, вытаращила глаза и расхохоталась — вид был совершенно идиотский. И что находят мужчины в красной губной помаде? Так она выглядит неестественно, фальшиво и очень, очень глупо.
   Медленно, покачиваясь на высоких каблуках и стараясь не чувствовать себя проституткой в дурацком красном бюстье, Фрэнни с трудом добрела до гостиной. Майкл сидел на кушетке и читал какой-то журнал. Глядя на него, Фрэнни застыла на пороге. На Майкле были серые брюки и черная рубашка с расстегнутым воротом — нечто шелковистое и весьма сексуальное. На Фрэнни нахлынула волна желания. Каждый раз, когда она видела Майкла — такого красивого, такого элегантного, — ее охватывало чувство гордости. Даже сейчас, когда прошло уже столько времени с момента их первой встречи, Фрэнни не могла поверить, что он выбрал именно ее. Само его присутствие казалось ей незаслуженным подарком судьбы.
   Длинными пальцами пианиста Майкл перевернул страницу журнала. Когда Фрэнни вошла, он посмотрел на нее, и на его лице появилось раздраженное выражение. Фрэнни уже подумала, что сделала что-нибудь не так, но тут Майкл улыбнулся и отложил журнал в сторону. Фрэнни улыбнулась ему в ответ.
   — Ну-ка пройдись по комнате, — скомандовал Майкл. — Я хочу на тебя посмотреть.
   Продолжая робко улыбаться, Фрэнни выполнила приказание. Подойдя к окну, она выглянула наружу. Все небо застилали низкие черные облака; неожиданно сверкнула молния, и через несколько секунд раздался оглушительный удар грома.
   Повернувшись, Фрэнни вновь подошла к Майклу.
   — Сделай то же самое, — сказал он. — Только на этот раз помедленнее.
   Фрэнни сделала то, что он велел. Она уже начала привыкать к каблукам. Ей по-прежнему было неудобно, но теперь она все-таки не боялась, что вот-вот упадет. Представив себя моделью на подиуме, она попыталась двигаться грациозно.
   Мысленно удалив весь свой жир, она увидела перед собой красивую молодую женщину. Почувствовав себя более уверенно, Фрэнни сделала еще один круг. На сей раз, стараясь выглядеть более сексуально, она слегка покачивала бедрами. В конце концов, Майкла не волнует ее лишний вес. Он сам пожелал одеть ее в такое белье, значит, ему нравится, как она выглядит. Фрэнни представила себя земной богиней, пухлой и полной, чья обильная плоть символизирует здоровье и плодовитость.
   — Достаточно! — прервав мечтания Фрэнни, вдруг резко сказал Майкл. — Иди сюда.
   Подойдя к кушетке, она собралась было сесть, но Майкл ей не позволил.
   — Нет, — сказал он. — Встань передо мной, чтобы я мог тебя видеть.
   Стараясь прикрыть руками свой выбритый лобок, Фрэнни застыла перед ним, гадая, что будет дальше. Из кабинета доносилась тихая музыка. Раньше Фрэнни ее не замечала — видимо, слишком нервничала. Что-то, вероятно, из Брамса, но в точности она не была уверена.
   — Твои руки мне мешают, опусти их, — потребовал Майкл. Фрэнни убрала руки и слегка наклонила голову, стараясь вести себя естественно, словно всегда носила сексуальное белье. Музыка кончилась, и в комнате воцарилась тишина. Полная тишина. Фрэнни слышала даже собственное дыхание.
   — Ты выглядишь как шлюха! — усмехнулся Майкл. Фрэнни прикусила губу. Ей очень не нравилось, когда он ее так называл, но она знала, что лучше не возражать.
   Встав, он подошел к ней сзади и, откинув волосы, нежно поцеловал в шею. Фрэнни стала поворачиваться, чтобы вернуть ему поцелуй, но Майкл удержал ее на месте.
   — Не двигайся, — сказал он и поцеловал ее снова, проведя языком вдоль шеи. Прижавшись к нему, Фрэнни откинулась назад и тут заметила, как Майкл что-то вынимает из кармана брюк. Это был черный шарф, мягкий и приятный на ощупь, которым Майкл тут же завязал ей глаза.
   — Майкл… — начала Фрэнни, но он приложил палец к ее губам:
   — Ш-ш-ш!
   Из-за повязки ничего не было видно. Взяв ее за руку, Майкл потянул Фрэнни вперед, и ей оставалось только следовать за ним, неловко спотыкаясь на ходу. Из-за окутывавшей ее темноты она потеряла всякую ориентацию. Ей было показалось, что они в коридоре, но тут ее высокие каблуки зацокали по плитке. У нее начала кружиться голова, и, чтобы успокоиться, Фрэнни сделала глубокий вдох. Неожиданно она почувствовала, что Майкл пригибает ее куда-то книзу. От неожиданности она попыталась сопротивляться, но Майкл оказался сильнее и прямо-таки вдавил ее, как оказалось, в кресло. Поняв это, Фрэнни нервно расхохоталась — она-то думала, что Майкл пытается сбить ее с ног! Фрэнни провела пальцами по ручкам кресла. Гладкая, прохладная на ощупь деревянная поверхность. Это кресло из столовой. Почувствовав себя в большей безопасности, Фрэнни начала успокаиваться. Она чувствовала, как руки Майкла массируют ее плечи и спину, затем он взял ее за руки и осторожно завел их за спинку кресла.